Pas de regrets

      «Радость переполняла тело, когда машина проехала за чёрные и массивные ворота, окантованные колючей проволокой. Девушка выскочила из автомобиля со скоростью света, пока на её губах расплывалась широченная улыбка.       Ворота с металлическим лязгом захлопнулись, подобно решетке в клетке, но это было ничто, когда ты ребёнок до смерти болеющий экси, а перед тобой самый лучший университетский корт. Рот девушки открылся в немом шоке, а глаза часто заморгали, пытаясь понять, действительно ли это так? Может это просто глупый сон? Но как же! Всё выглядело слишком реально.       «Замок Эвермор» был огромным и напоминал скорее достопримечательность, чем поле для игры. Абсолютно всё было выкрашено в густой чёрный цвет, обволакивающий тебя в холодную и непроглядную тьму. Вокруг не было ничего, ни единого кустика или дерева. Только огромная парковка с длинным строем совершенно одинаковых автомобилей, не уступающих по стоимости той, на которой привезли её сюда. Они отличались лишь номерными знаками, которые шли в порядке от одного до почти сорока. Только в первой десятке были номерные пропуски.       Наверное, обычному человеку это показалось бы жутким или странным зрелищем, но для неё все выглядело как сбывшаяся мечта. Голову заполнили мысли или скорее даже желания: получить такую же машину, но уже со своим личным номером.       Пока горящие глаза девушки бегали из стороны в сторону, рассматривая, наверное, лучший вид в её жизни. Японец открыл дверь. Он до сих пор не произнес ни слова, но по его напряжённой позе было понятно, что неповиновения мужчина не потерпит.       Как только она зашла за порог, дверь закрылась, а пространство погрузилось в непроглядную тьму. Они дошли до ещё одной двери, на электронном сенсоре которой японец ввёл очередной код, охрана тут была на высоком уровне. За дверью находился длинный коридор, стены которого были такого же тягучего цвета. Освещением служили редкие люминесцентные лампы, которые слегка потрескивали от перенапряжения, отбрасывая неяркий холодный свет.       Пока они шли, девушка успела насчитать две просторные кухни, пару комнат отдыха разных размеров, тренажерный зал и странный проход, в конце которого были таблички с номерами, указывающие в противоположные стороны. Но мужчина шел без остановок, направляясь к ещё одной небольшой лестнице.       Перед ними показался очередной коридор. Все двери в нём были одинаковые – тёмные, с замысловатыми узорами. Но одна из них смутно чем-то отличалась, от неё как будто веяло холодом. Что-то на подкорке сознания девушки заставляло закрутиться живот в тугой узел страха, шепча о незримой опасности. Но она сочла это глупой паранойей и прошла внутрь.       Строгий кабинет практически не отличался по дизайну от коридоров, лишь был освещен лучше. Шкафы из лакированного дерева, полностью заполненные педантично выставленными в ряд папками и бумагами, стол с искусной резьбой и стул с красной обивкой напротив, все это навевало атмосферу безжизненности. В этой комнате не было ничего лишнего: ни личных фотографий, ни одного брошенного невпопад листа бумаги. Все было расположено до неприязни правильно, казалось, что даже награды и медали на полках были расставлены под определенным углом. Их грани отражались золотым блеском от белого света ламп.       Под впечатлением от этого места она даже не сразу заметила, что в кабинете помимо неё кто-то есть. Потребовалась три удара трости об пол, чтобы она наконец обратила на это внимание. Широкая улыбка сама собой сползла от гневного взгляда, вероятно, тренера «Воронов».       — Ты знаешь, зачем ты тут? — со взглядом полным отвращения, произнёс Тэцудзи.       От одного лишь его интонации девушке захотелось провалиться под землю. После отца воспринимать кого-то старше сорока адекватно было трудной задачей. Плечи брюнетки машинально сгорбились, а глаза уставились в пол.       — Нет, — ответила она.       — Ты теперь будешь жить тут и тренироваться вместе с «Воронами», — кажется, мужчина надеялся, что ему не придется всё это разъяснять. Он положил на стол листок и чёрную ручку. — Поскольку тебе ещё нет восемнадцати, ты будешь играть по годовому контракту, а потом сразу подпишешь договор с университетом Эдгаром Аллана на несколько последующих лет. Если, конечно, не разочаруешь нас.       Она распахнула глаза от шока. Всё здесь казалось ей странным и до одури несбыточным. Слишком это было нереально и прекрасно. Она, конечно, мечтала играть за университетскую сборную, но чтобы за лучшую? Это точно был лишь сладкий сон. Девушке не понравился тренер, но это было ерундой по сравнению с тем, какое счастливое будущее будет ждать её в рядах лучших из лучших.       Быть выбранным «Воронами» среди игроков экси считалось наивысшим почётом. Они были лучшей университетской командой в этом спорте, что доказывали на протяжении многих лет, из года в год получая титул чемпионов. Абсолютно всё в них было идеально, начиная от внешнего вида, заканчивая игрой на поле.       Здесь не будет никакого отца, давления со стороны учителей и матери. Только тренировки и игра в лучший в мире вид спорта. Девушка уже успела прикинуть в голове, как будет выглядеть её новое древко. Конечно, своё старое она любила до смерти, но даже ее чёрно-рыжая вратарская клюшка, вручную разрисованная под шерсть тигра и купленная на честно заработанные деньги, наверняка не сравниться с инвентарем «Замка Эвермор».       — Я? Это шутка такая? — осторожно спросила брюнетка. Ей нужно было убедиться в правдивости всего происходящего. — Я не понимаю...       — Поймёшь, — раздраженно процедил тренер. — Поставь свою подпись.       Она неуверенно подошла к столу и взяла чёрную ручку слегка дрожащими пальцами руки. На идеально белом и ровном листке печатными буквами был выведен договор, а в строке значилось её полное имя. Сон казался все реальнее и реальнее. Но раз уж подвернулась возможность хоть где-то ненадолго побыть счастливой, то почему бы нет?       Девушке нравилось сочетание чёрного и красного, играть в экси и быть лучшей. Что могло помешать ей поступить в идеальную для неё команду?       Её пальцы дрожали от счастья, когда она выводила свою подпись. Чёрная ручка, белая бумага, идеальные буквы. Всё идеально. Она подписала себе смертный приговор с улыбкой на лице.       Это был последний день, когда она видела чистое небо на целый последующий год.»

***

      Свободное время в Южной Калифорнии «Лисы» решили провести за прогулками по городу. Эта тема с самого утра обсуждалась в общем чате команды. Большинство голосов, конечно, было «за», не было лишь сообщения от Ариэль, но это было не так важно, как то, что она не послала ни единой весточки.       Это не должно было волновать вообще никого, но каждый Лис знал, что Миллер все ещё не оправилась от травмы руки, но из-за упрямства могла с семи часов утра, бодрая и накачанная кофеином, тренироваться в зале. Ещё все знали, что девушка быстрее всех отвечает на сообщения вне зависимости от отправителя и чата. Поэтому, когда её не нашли в спортзале и через два часа никто так не получил от неё даже короткое СМС, начались волнения.       Насколько «Лисам» удалось узнать, Ариэль осталась в комнате Нокса и Жана, что уже было достаточно странным. Такая тесная связь между «Троянцами» и Миллер, если не брать в учёт, что один из них бывший «Ворон», казалась странной. На первый стук в дверь никто не ответил, точно так же, как и на второй.       — Может, она просто устала? — постукивая ногтями по телефону, предположила Элисон.       — Чтобы Ариэль и так много спала? — фыркнул Мэтт. — Вселенная схлопнется.       — Только если её не накачали снотворным, — пожал плечами Аарон.       Эндрю расслабленно стоял около Нила, прислонившись к стене. С самого вечера Джостен о чём-то слишком усиленно думал, но молчал так, будто ему рот зашили. Судя по всему, это было что-то связанное с Ариэль, и это было что-то, что Нил не мог рассказать. Интересно.       Разговор сокомандников начинал заходить не в то русло. В их головах всплывали самые ужасные исходы событий: от отравления до убийства. Как будто это не они заходили в общежитие рядом с Ариэль. Миньярд смотрел на то, как Джостен пилит взглядом дверь, закусывая губу.       Их глаза встретились лишь на мгновение, после чего Эндрю направился к лестничному пролёту. Если Нил захочет, он сам найдёт дорогу.       Как и в любом общежитии, тут был выход на крышу. Замок был понадежнее, чем в Пальметто, но его всё равно было возможно вскрыть. Что он и сделал ещё при первом часе нахождения здесь. Эндрю пришлось приложить усилия, чтобы железная дверь с лязгом распахнулась, бросая поток холодного ветра в лицо.       Крыша не пустовала. Гравийное покрытие поблескивало под лучами яркого солнца, которое выделяло совсем малое количество тепла. В отличие от крыши «Лисьей Башни», которая была усыпана различными надписями от маркеров или баллончиков, здесь было абсолютно чисто. Видимо, Миньярд был первым, кто осмелился взломать замок.       Миньярд пошел вперед, прямо к одиноко сидящей фигуре в явно чужой ветровке. Насколько он знал, у «Троянцев» не было ни одной блондинки нападающей. Не то чтобы действительно пытался запомнить, тут нужно сказать «спасибо» его эйдетической памяти. Да и фамилия «Моро» была только у одного игрока, и он точно не был девушкой.       Эндрю сел на расстояние почти двух метров, свешивая ноги с края. Это здание почти вдвое превосходило высоту их общежития. Сердце забилось быстрее, но лицо всё ещё оставалось абсолютно холодным и скучающим. Ровно таким же, как и у Ариэль.       Этого не было заметно со спины, но она сидела в шортах, что уже было не свойственно. А если прибавить к этому закатанные рукава и распущенный волосы, то вывод напрашивался сам собой: что-то не так.       Он не имел привычки пялиться на таких личностей, но было то, что действительно привлекло его внимание. Что-то до боли знакомое. Эндрю вытащил из кармана толстовки пачку сигарет, тех, что обычно курила Миллер. В последнее время она стала делать это реже, но количество выпитого кофеина удвоила.       Первая затяжка отдала сладостью. Ягодный привкус остался на губах, заставляя морщится. Сигарета была потушена так же быстро, как и зажжена, в ход пошла следующая. И так до тех пор, пока во рту не появился приторный вкус карамели. Только тогда Миньярд повернул голову в направлении Миллер.       Её лицо не выражало абсолютно ничего. Всё, что выдавало проблему – это пустой взгляд, в котором плескалось отражение яркого солнца. Обычно на её лице всегда была какая-либо эмоция: недовольство, раздражение или кривая усмешка, но никогда не что-то настолько пустое, даже не похожее на обычную маску безразличия.       Парень всегда слабо испытывал чувства, поэтому точно мог сказать, что Ариэль точно была способна на яркие эмоции, просто не показывала этого. Её настроение сейчас можно было понять лишь по нервному постукиванию пальцев по голой голени. Вот и причина закрытой одежды. Вратарь опустил свой взгляд ниже, туда, где руки девушки обвивали подтянутые к себе ноги.       Шрамы. Их было чертовски много.       Эндрю скользнул взглядом по белым полосам на её бёдрах и щиколотках, по свежим царапинам на предплечьях, по старым рубцам пересекающим друг друга. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он знал эти шрамы. У него были такие же. Он ничего не сказал — просто отвернулся к солнцу и затянулся сигаретой.       Почему Миллер была здесь, стало ясно: очередной нервный срыв или паническая атака. Но вот почему в таком виде, было уже интереснее. Скорее всего, это был импульсивный поступок, что казалось достаточно логичным.       Миньярд не стал спрашивать, молча протягивая пачку сигарет.       Вес упаковки исчез из руки и совсем скоро вернулся, сразу как Ариэль подожгла сигарету. Было тихо. Никто не собирался начинать диалог. Эндрю понимал, что это не его дело.       В такой умиротворённой тишине они просидели порядка трёх минут до момента, пока сигареты уже почти долетели.       — Ты даже не спросишь? — вполголоса спросила Ариэль, всё так же неотрывно любуясь небом.       — Что именно? — Эндрю сделал последнюю затяжку и отправил сигарету лететь вниз. — Про твою связь с «Троянцами»? Про твой нервный срыв? Или про шрамы?       — Кто знает...— хмыкнула она, укладывая голову на сложенные руки.       — Как жаль, что на всё это мне наплевать, — скучающе добавил парень, вытаскивая новую сигарету.       — Я даже не сомневалась, — губы Ариэль дрогнули в чём-то похожем на полуулыбку.       — Все с ума сходят, потому что ты не ответила ни на одно сообщение, — Миньярд кинул мимолетный взгляд на неё.       В данной ситуации стоило бы скорее отвести Ариэль внутрь. На улице уже было не лето, чтобы сидеть на крыше с голыми ногами в лёгкой куртке. Даже несмотря на теплый климат Южной Калифорнии, следовало хотя бы надеть штаны. Кто знает, сколько она уже тут сидит. Может час, может два.       — Я оставила телефон в комнате, — нахмурилась Миллер.       — Поспеши ответить. Ставки на то, что что-то с тобой случилось, достаточно большие, — хмыкнул Эндрю, выпуская облако дыма в воздух. — Никак не решат, спишь ты или померла.       — Я почти уверенна, что Аарон и Джек поставили на второе, — она опустила голову вниз, чтобы убедиться в том, как близко она к краю.       — В точку.       — Разочаруй их.       — Сделай это сама, — ухмыльнулся Миньярд.       — Я не могу вернуться в таком виде.       — Хм... — задумался Эндрю, делая глубокую затяжку. — Думаю, нет.       — Ладно, но всё равно Ники придется успокаивать тебе, — вздохнула Ариэль и повернулась, чтобы спрыгнуть с выступа.       Сбоку послышалось недовольное цоканье и щелчок пальцев, который наверняка был сделан, чтобы отправить сигарету вниз. Секундой позже парень спрыгнул и спокойной походкой пошёл к двери.       — Через пять минут там никого не будет, — кинул через плечо Миньярд. — Если заболеешь, нытье Кевина будешь слушать сама.       — Пошел он нахуй! — крикнула ему вслед Ариэль, но её возглас смешался с хлопком железной двери.       На крыше действительно было холодно, но Миллер требовался свежий воздух. Конечно, она догадалась, что дверь уже была взломана одним противным карликом, поэтому побежала сюда.       Хоть признать это было трудно, но Южная Каролина стала одним из её любимых мест. Пока она искала дом Ваймака, то успела объехать почти каждый уголок этого штата. Но особенно сильно ей понравилось проводить время в Чарльстоне. Именно по этой причине в нём Миллер провела большую часть как своего свободного времени, так и связанного с расследованием по поводу университета Пальметто.       Там была очень красивая набережная, где, Ариэль и потеряла бесчисленное количество часов, смотря на волны, бликующие золотом под раскалённым закатным солнцем. Также в Чарльстоне она получила свои новые документы, в придачу к которым шли новые водительские права. После чересчур долгой остановки в Чарльстоне Ариэль поехала в Оринджберг. Проведя там пару дней, чтобы отоспаться в отеле, она отправилась в Колумбию.       Но задержаться в ней долго не получилось, потому что по найденным данным там довольно часто показывались некоторые «Лисы», а на тот момент такие встречи были ни к чему. По крайней мере потому, что тогда лицо Миллер больше напоминало отбивную, волосы лоснились, напоминая темный шоколад. Да и победа для Пальметто стоила довольно-таки дорого.       После Колумбии и ещё пары городов девушке удалось попасть прямо к университету «Лисов» с помощью автостопа и плаксивой истории о разведенных родителях. Удивительно, что в это кто-то поверил.       Ариэль нахмурилась и вытащила из кармана ветровки нож. Солнце мелко поблескивало на серебряной поверхности, прекрасно освещая чёрную надпись. Нападающая точно не помнила, когда вычертила её, но надпись была очень даже к месту.       Взгляд остановился на новой царапине, из которой сочилось несколько ярко алых капель. Девушка поджала губы, убрала нож обратно в карман и отдёрнула рукава вниз.       Наверное, пять минут уже давно прошли, и стоило поскорее вернуться в комнату, пока Жан не начал паниковать. Всё-таки пропадания посреди ночи всегда заканчивались для них плохо.       Ариэль спрыгнула с выступа и поспешила зайти внутрь, чтобы отогреться и успокоить своих товарищей по команде.

***

      В этот вечер не было никаких грандиозных речей, только накрытые едой столы и тихие разговоры между командами.       Ариэль хранила напряженное молчание, хмуря брови и ковыряя овощной салат вилкой. «Лисы» сразу уловили скверное настроение девушки и воздержались от вопросов. Лишь Рене позволила себе лёгкое прикосновение к её руке. Миллер повернулась в сторону Уокер и получила в ответ мягкую улыбку, которая помогла немного расслабиться и перестать мучить бедный салат.       Совсем скоро столы опять оказались сложены в высокие башни около стены, а поле разделилось на зону для игры в волейбол и танцпол, в котором каким-то боком оказалась и Ариэль.       Рене держала её за руку, призывая присоединиться к танцу среди извивающихся тел. Она неохотно, но начала повторять движения за Уокер, что вызвало новую улыбку на лице вратаря.       Совсем скоро у Миллер получилось втянуться в это занятие и немного расслабиться, пока тело само двигалось под бит заводной музыки. Она не была большим любителем танцев, но имела в этой сфере небольшой опыт, оставшийся с детства. Кажется, Рене искренне радовалась, что у неё получилось хоть чуть-чуть растормошить её.       Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. И веселье на этот вечер тоже.       Прямо в момент, когда Уокер отвлеклась и отвернулась, по спине нападающей пробежала дрожь от того, что холодные пальцы провели линию по пояснице Ариэль. Очень неприятный, но знакомый и понятный жест. Она повернула голову в бок, сосредотачиваясь на уходящем чёрном силуэте.       — Рене, — привлекла к себе внимание Миллер. — Я устала, пойду перекушу. Продолжай без меня.       — Ладно, как скажешь, — мягко улыбнулась девушка и побрела на поиски Элисон.       Ариэль поморщилась от очередной своей лжи и нехотя двинулась в сторону, где только что скрылся её ночной кошмар. Сопротивляться не было смысла, особенно когда «Лисы» и Жан были в такой опасной близости.       В коридоре было относительно тихо. Тишину разбивала лишь приглушенная музыка, доносившаяся с танцплощадки. С каждым шагом тело всё сильнее напрягалось, а руки начинали дрожать. Среди длинного коридора, окрашенного в бордовый цвет, была приоткрыта лишь одна дверь.       Ариэль подошла ближе и сглотнула неприятный ком в горле, прежде чем войти в гостевую раздевалку. В глаза сразу бросились две фигуры в чёрном. Всего лишь две. Девушка тяжело выдохнула, обычно их было как минимум четверо.       — Давно не виделись, Ариэль, — Джонсон с особым отвращением произнес её имя.       Оно было и понятно. В «Воронах» она играла под совершенно другим, настоящим. Это имя совсем не было похоже на то, которые дают русским детям, точно так же как и фамилия. Все из-за того, что отец привез мать из Германии. Это же послужило причиной ещё одного дополнительного языка в школе. А под фамилией матери она жила из-за того, что отец отказывался воспринимать её как дочь. Скорее уж, как игрушку.       — Давно, — тихо согласилась Ариэль.       — Примерно с тех пор, как ты сбежала? — уточнил второй Ворон – Ричард. Интересно, где потерялись ещё двое их дружков.       — Мне больше нечего было там делать, — нахмурилась Миллер. — Контракт истёк. Я могла поступить в любой университет.       — И ты выбрала Пальметто и вшивых «Лисов», — оскалился Джонсон.       — А ты возглавил шайку Рико после его сомнительного самоубийства, — фыркнула девушка.       — Да, так много перемен произошло в последнее время, — наигранно улыбнувшись, протянул парень. — А ты всё ещё не научилась держать язык за зубами.       — Если это всё, чего ты хотел, то я пойду, — Ариэль сделала шаг в сторону двери, но тут же замерла.       — Даже не спросишь, где Фёдоров и Дженкинс? — в тоне Ричарда сквозило веселье и издёвка. — О, точно! Они слишком заняты твоим дружком, чтобы прийти на встречу.       По спине Ариэль пробежала дрожь. Её рука замерла в жалких сантиметрах от дверной ручки. Она повернула испуганный и шокированный взгляд в сторону парней, которых данная ситуация чертовски забавляла.       — Вы не посмеете, — прошипела Миллер, сжимая руки в кулаки.       — Мы? Конечно же, нет, — согласился Джонсон. — А вот эти ребята очень даже... если, конечно, ты откажешься слушаться. Понимаешь?       — Что вам надо? — подавляя дрожь в голосе, хрипло процедила девушка.       — Ты знаешь, — хмыкнул Ричард, прикрывая дверь.       Ариэль тяжело сглотнула, поднимая дрожащие руки вверх. Все будет нормально. Просто надо будет перетерпеть это... Ради Жана. Он не заслужил повторение того кошмара. Она не могла позволить себе подвергнуть друга этому снова. Жан провел в «Гнезде» в разы больше времени, чем она. Он заслужил покой. Ради Моро Миллер была готова подчиниться...Осталось вытерпеть это ещё один раз.       Под хищными улыбками двух «Воронов» дрожащие пальцы Ариэль начали расстегивать рубашку.

***

      Заиграла медленная музыка, обозначая начало танца, похожего на вальс. Рене тактично удалилась, оставляя Элисон один на один со своим сопровождающим.       К удивлению, около стола с закусками не было никого, кроме знакомой троицы парней. Но Уокер точно помнила, что Ариэль направилась сюда. Может, она ушла куда-то с Жаном? Но и его она тоже не заметила.       — Нил, вы случайно не видели Ариэль? — мило улыбнулась Рене, обращаясь к тому, от кого точно получит ответ.       — Нет, а с чего ты вдруг спрашиваешь? — нахмурился Джостен.       — Она ушла около сорока минут назад, сказала, что хочет перекусить, — поджала губы Уокер. — Но я нигде не могу её найти, а телефон она оставила в сумочке Дэн.       — И ты поверила в это? — удивился Эндрю. Девушка кинула на него вопросительный взгляд. — На столе остались только сладкие закуски, а Ариэль ненавидит сладкое. Тебя обвели вокруг пальца.       — Но она бы не стала мне врать...— теперь пришла её очередь нахмурить брови.       Естественно, для Рене не было тайной, что Миллер любит приврать и ведёт нечестную игру в доверие с командой. Но Уокер думала, что ей было комфортно рядом с ней. Это навело девушку на мысль, что Ариэль не стала бы врать просто так.       — Ты плохо её знаешь, — хмыкнул Миньярд и закинул в рот пирожное.       — Ты точно не видела, куда именно она пошла? — плечи Нила напряглись. Вариантов случившегося было не так уж и много. Как минимум несколько были не шибко радующими.       — Нет, я сразу ушла за Элисон, — глаза Рене забегали по залу в поисках хоть чего-то похожего на рыжую рубашку.       — Может, она ушла с Жаном? — неожиданно предположил Кевин. — Они вроде как хорошо общаются.       — Его я тоже не видела, — вратарь вытащила телефон, чтобы спросить у остальных «Лисов», не видели ли они Миллер.       — Я помогу найти её, — Джостен перекинулся взглядом с Эндрю и пошёл в сторону выхода с поля, зная, что Уокер последует за ним.       Им пришлось пробраться через толпу подвыпивших спортсменов, прежде чем оказаться за плексигласовым ограждением и отправиться в сторону фойе.       — И ты действительно поверила ей? — хмурился Нил, пока прислушивался к шорохам за каждой дверью.       — Она не врала мне до этого, — девушка сжала губы в тонкую линию, пока перечитывала сообщения в чате.       — Почему ты так уверенна в этом? — парень отошел от очередной двери и приложил ухо к следующей. — У неё на лбу написано «вру всем подряд».       Рене хотела ответить и даже отвлеклась от телефона, но Джостен вскинул и приложил указательный палец к губам, призывая замолчать, что вратарь и сделала.       Нил прислушался к звукам за дверью гостевой раздевалки. До него донёсся слабый шум воды, льющейся на кафель. Звук исходил, видимо, из душа. Кому могла прийти в голову идея пойти помыться на банкете? Конечно, никому.       — Она точно здесь. Разберись пока с этим, — нападающий оттолкнулся от стены и пошел в сторону выхода. — Я поищу Жана.       — А если это Жан, а не Ариэль? — спросила Рене, хватаясь пальцами за ручку.       — Это женская раздевалка. Странное совпадение, не думаешь?       Уокер промолчала, смотря вслед уходящему Нилу. Это действительно было странным совпадением. Она открыла дверь и зашла внутрь.

***

      Вода, обволакивающая тело, была настолько ледяной, что пальцы ног и рук онемели. Хотя вопрос, от чего именно: от боли или действительно от холода? Ариэль склонялась к первому варианту. Если она продолжит так пренебрегать своим здоровьем, то сможет схлопотать простуду и слечь на неделю-другую.       Боль в руке только усилилась, но это не помешает девушке в будущем держать древко клюшки. Миллер выходила на корт с ранениями и посерьёзнее. Ножевые, которые были аккуратно зашиты, синяки, кровоподтеки, растяжения, температура – это не было причиной не выходить на тренировку.       Сейчас уже было все равно на мокрые волосы, потекшую тушь и размазанную помаду. Это вообще никогда не должно было быть важным. Голова была забита воспоминаниями: ужасными и мерзкими. Все движения, на которые она была способна сейчас – это облокотиться руками об стену, вложенную плиткой. Ноги были совсем ватными, из-за чего Ариэль даже привстать не могла.       Тело гудело, отдавая неприятной болью в районе новых синяков и, возможно, ран. Их ещё не было видно, но через минут пятнадцать они нальются фиолетовым вперемешку с красным.       Каждая клеточка тела все ещё ощущала тяжесть чужих прикосновений. Она чувствовала себя грязной. Ей было мерзко от себя самой, от своей жалости и слабости. Одно лишь это было настолько неприятно, что желудок скручивался, а горло обжигал кислый привкус.       Дрожащие пальцы впились ногтями в бедра, из раза в раз двигаясь вверх и вниз, доставляя ещё больше боли.       Застывшая кровь отдиралась кусками, заново открывая длинные порезы. Вода, омывая их, принося новую волну шипящей боли, когда попадала прямо внутрь. Боль... Она заставляла забыться, поэтому Ариэль продолжала расчесывать белую кожу и ещё не до конца зажившие раны, пока руки не переставали ощущать холода, а глаза не начинали закрываться от усталости.       Превозмогая боль, Миллер выползла из-под душа, спотыкаясь на каждом шагу. Резко остановившись напротив длинного ряда зеркал, девушка медленно повернула голову в сторону своего отражения. Какой же она была жалкой. От этого было тошно.       Худощавое тело... У спортсменов не должно быть таких тел! Это неправильно. Так ещё и истерзанное своим же обладателем. На белой коже прекрасно были видны покраснения в виде длинных неровных полос, оставленных ногтями, из которых сочились мелкие капли крови. Крупные синяки расползались по всему телу. Они были похожи на витиеватых змей, окольцовывающих запястья, шею и бёдра. Это было отвратительно.       Ариэль наклонилась ближе, опираясь на край раковины, чтобы получше рассмотреть лицо. Оно распухло и покраснело от слез, а вкупе с синяками, которые больше не скрывал консилер, вся зона глаз превратилась в красно-фиолетовое месиво. Губы тоже не были в лучшем состоянии. Они посинели от холода и были искусаны до крови.       У нормального человека не должно быть такой реакции на насилие. Ей должно быть плохо, она должна рыдать. Так и было первое время. А потом... она научилась отключать мозг во время этого процесса и ни о чем не думать. Ариэль просто смирилась со своей участью. Но даже так, если была возможность сбежать, девушка хваталась за нее всеми руками и ногами. Сколько вообще длился этот ад? Почему все дети живут счастливо, а её жизнь пинает из раза в раз?       Верхом всего этого уродства были мокрые и спутанные волосы. Они липли к лицу, напоминая мертвые водоросли из-за того, что были сильно травмированы осветлителем. Прическу было жаль. Элисон действительно хорошо постаралась. Чтобы хоть немного улучшить картину, нападающая попыталась заправить волосы за ухо.       «Нужно было бежать», — думала Ариэль. Её руки безвольно свисли по бокам, после безуспешной попытки хоть как-то исправить убитый вид. — «Нельзя было подписывать этот чёртов контракт».       Плечи Ариэль напряглись, когда из раздевалки донёсся скрип двери. Кто-то либо прицельно искал её, либо просто зашёл из любопытства на звуки воды из душа. И Миллер даже не знала, что из этого хуже. Если сейчас этот кто-то увидит разбросанную одежду и зайдет в душевую, то точно что-то поймет. Да и плевать. Всегда можно будет сказать, что да, занималась тут разными интересными вещами для взрослых. И что? Все люди на этой вечеринке уже совершеннолетние, так что все законно. Главное, чтобы этот незнакомец не оказался кем-то из «Лисов» или Жаном. Они то точно поймут, где ложь. Ариэль сверлила своё отражение в зеркале взглядом, полным отвращения и ненависти, изредка поглядывая на дверь.       — Ариэль? Ты тут? — послышался знакомый женский голос, наполненный беспокойством.       Зеленый свет, безопасная зона – Рене. Она не будет осуждать. Она поможет. Всё будет хорошо. Но Уокер, наверное, уже поняла, что Ариэль ей солгала, поэтому жутко зла. Хотя такое и сложно было представить. Миллер снова предалась безрадостным мыслям. Ещё одну волну ненависти и ярости за сегодня она точно не выдержит.       — Что случилось? — вопрос Рене застыл в воздухе, когда она зашла в душевую.       Настала гробовая тишина. Уокер молчала, сжимая свои розовые губы в одну сплошную линию. Ариэль же всё также взирала на все происходящее с напускным безразличием.       — Привет, — хрипло выдавила та, стараясь улыбнуться, но выходило совсем уж криво и неестественно.       — О господи...Ариэль! — Рене сжала свой серебряный крестик, который всегда носила с собой, и осмотрела масштаб трагедии.       — Я в порядке, — это было всё, что она смогла из себя выдавить.       Она не была "в порядке". Это было ясно по одному лишь выражению лица. Вратарь беспомощно замерла, не зная, что лучше сделать в такой ситуации. Вряд ли Миллер хотела, чтобы её сейчас кто-то трогал. Во всех смыслах. В это время Ариэль, как ни в чём не бывало, вышла из душевой и подняла с пола разбросанную одежду. Если бы не легкая хромота и следы на теле, то никто бы и не понял, что что-то случилось.       — Кто это был? — Уокер вышла следом, поднимая оранжевую рубашку с пола.       — Где Жан? — она сделала вид, будто не услышала вопроса.       Рене поджала губы ещё сильнее и передала яркую рубашку в дрожащие руки. Она понимала, что вряд ли у Ариэль сейчас было желание говорить об этом, но, судя по поведению, такое случалось и раньше. И это было не нормально.       — Я не знаю. Нил пошел его искать, — вратарь заметила, как напряглась Ариэль и ускорила натягивание одежды. — Я уверена, что он в порядке.       — Он никогда не был "в порядке", — выплюнула она, застегивая последнюю пуговицу.       Прежде, чем блондинка успела выскочить в коридор, Уокер загородила собой путь. Расстояние между ними было максимально маленьким, таким, что позволяло разглядеть точный оттенок глаз. Рене совсем аккуратно, используя всю свою нежность, заключила мокрое от воды лицо девушки в свои теплые ладони.       Губы Ариэль сжались, а между бровей пролегла морщинка. Но это хмурое выражение лица было не от неприязни, обусловленной прикосновениями, в голове Миллер сейчас шла война. Точные ее мысли Уокер были непонятны, но навряд-ли это было что-то действительно хорошее. Она провела большим пальцем по месту, где должен был находиться пластырь, при всем этом не разрывая зрительного контакта. Вратарь наблюдала за тем, как в глазах Ариэль мелькают эмоции: злость, волнение и страх.       — С ним всё хорошо, — в полтона и медленно повторила Рене.       Первой отвернулась Ариэль, не способная выносить настолько долгий зрительный контакт. Она все пыталась понять, почему Уокер это делает? Девушка же так легко и нагло соврала, не предупредила, что всё очень плохо. И даже сейчас делает вид, будто абсолютно ничего не произошло. Но для неё это действительно ничего не значило. Иногда Миллер задумывалась, что с её стороны ужасно считать произошедшее чем-то обыденным, но уже ничего не могла поделать. Привыкла.       — Ариэль, ты не можешь вернуться туда так, — Рене говорила вполголоса, точно боялась спугнуть маленького зверька. Она нежно гладила щеки девушки в успокаивающем жесте. — Я могу чем-то помочь?       Она убрала руки, когда Миллер прикрыла глаза и опустила голову. Но не для того, чтобы уйти, а чтобы подойти ещё ближе и заключить ту в объятия. Будь это кто-то другой, Ариэль бы наверняка оттолкнула этого человека, не скупясь на удары кулаками. Но она не поступила бы так с Рене. Только не с Рене. Хотя, возможно, нападающая смогла бы принять объятия от Дэн и, может быть, от Элисон. Но это зависело от того, как они вели себя до этого. Уокер же была другой. Всегда была... Даже сейчас она не заплакала, не испугалась и не испытала отвращения.       — Не говори никому, пожалуйста, — прошептала Ариэль, охотно обнимая её в ответ.       — Я не хочу врать Жану. Он должен знать, — та успокаивающе поглаживала спину Ариэль, ощущая, как быстро бьется её сердце.       — Не должен, — тяжело процедила Миллер, сжимая платье Рене. — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым.       — Давай поедем в общежитие?       — Ты что, хочешь пропустить праздник? — нахмурилась Ариэль. — Не нужно делать этого ради меня.       — Всё в порядке, — мягко улыбнулась Рене. — Я не против вернуться. Уверенна, Джереми не даст Жана в обиду.       Миллер неохотно кивнула и отпустила ткань платья девушки, чтобы она смогла написать сообщение в общий чат «Лисов».       — Что ты им скажешь?       — Что ты плохо себя чувствуешь, и мы уедем пораньше, — пальцы Уокер быстро набирали текст на сенсорном экране телефона. — Я ещё предупрежу тренера, чтобы он не волновался.       — Говоришь так, будто его это заботит, — вздохнула блондинка, присаживаясь на лавку.       — Конечно, заботит! Если бы не ты, мы бы плеймейкера могли вообще и не найти, — вратарь убрала телефон в карман и подошла ближе. — Тренер был очень рад, что ты так свалилась на его голову.       — Почему? — нахмурилась Ариэль.       — Потому что у нас всегда были проблемы с нападающими, — на губах Рене играла искренняя улыбка. — Ты бы знала, какой балаган поднял Кевин, когда Ваймак позвонил ему с этой новостью.       — Что значит балаган?       — Он злился, что тренер принял тебя не посоветовавшись, — Уокер присела рядом, поворачиваясь в пол оборота. — Но Эндрю сказал, что после вашей первой ночной тренировки Кевин будто бы светился.       — Я столько оскорблений в жизни не слышала, сколько получила в ту ночь, — недовольно пробубнила Миллер, пряча лицо в сгибе локтя.       — Кевин привык к системе «Воронов», а у нас никто не умеет играть так же, — девушка ободряюще сжала её плечо. — Поэтому он с таким рвением хотел тебя тренировать.       — А ещё он идиот, раз до него ещё не дошла вся суть, — фыркнула Ариэль, слегка прикрывая уставшие веки.       Это было странно, но разговор с Рене приятно успокаивал, даже если диалог шёл про умственные способности Дэя. По крайней мере, в игре у него дела обстояли намного лучше, нежели с логикой.       — Тебе стоит рассказать, — неожиданно сказала Уокер, за что получила злой взгляд. — Он поймёт.       — Нет, нет и ещё раз нет, — оскалилась Миллер. — У Кевина язык без костей –узнает, напьется и разболтает все Эндрю, а там и до Ники с Аароном недалеко. Если ворчливая блондинка ещё сможет смолчать, то Ники расскажет об этом всему университету.       — Неужели ты такого плохого мнения о них? — всё ещё мягко, но с укором спросила вратарь.       — Нет, я всего лишь реалистична, — нападающая отвернулась, устремляя свой взгляд в ряд шкафчиков. — Пусть дальше думают, что я просто очень хороший игрок и фанатка «Воронов».       — Ариэль, послушай, — Рене пересела на другую сторону, чтобы взглянуть девушке прямо в глаза. — Кевин не такой слабый, как тебе кажется. Просто пребывание в «Воронах» оставило на нём слишком большой отпечаток, — Уокер поморщилась, вспоминая, как забирала оттуда Жана. — Я уверена, он поймёт. Даже если это будет трудно.       — Почему я должна ему рассказать? Чтобы его паническая атака схватила? — ещё сильнее нахмурилась Миллер.       — Потому что «Ворона» не поймёт никто, кроме как другой «Ворон».       — Ты что, философ? — съязвила она. — Знаешь, что-то с Жаном у него общение не сложилось.       — У них другая ситуация, — Рене опустила взгляд. — Им будет очень сложно найти общий язык. С тобой Кевин не был знаком, поэтому и общение пошло легче.       — Он не умеет соблюдать личные границы, — Ариэль потёрла повреждённое запястье. — А для меня это важно.       — Всё-таки я надеюсь, что вы поговорите, — вратарь мягко улыбнулась и сжала свой крестик.       Нападающая ничего на это не ответила, хотя в сказанном и было зерно правды. Если ты не был в «Эверморе», то никогда не поймёшь, что испытали «Вороны», пока на посту главного находился Рико. Хотя тот же Джонсон был ничем не лучше, разве что привилегий у него меньше, а значит и способов навредить тоже. К многим бывшим «Воронам» это тоже относилось.       Жан много ей рассказывал про то, что с Кевином обходились мягче, что он был важной частью плана Тэцудзи. А вот они вдвоем были лишь вещью, игрушками для развлечения младшего Мориямы.       Конечно, у Тэцудзи не было времени тренировать кого-то вроде Ариэль. Обычная девочка-подросток с неплохими данными, но только по школьной статистике. Миллер даже близко не стояла с самым слабым из «Воронов». Поэтому её, как и Жана, отдали на попечения бывшего капитана. А способы у него, мягко говоря, были не самые гуманные.       В один день, примерно в конце зимы, Моро всё же рассказал, что разрушило его дружбу с Дэем. По словам защитника, Кевин был трусом. Он сбежал, что наверняка должно было быть счастьем, но из-за того, что Жан неосознанно прикрыл его, Рико начал срывался исключительно на французе.       Ариэль не понравился поступок Дэя, но его, как и Моро, можно было понять.       Совсем скоро к ним пришла Дэн. Она вернула телефон Миллер и поинтересовалась насчёт её самочувствия. Та лишь бросила в неё своё привычное «я в порядке» и позволила Рене увести её прочь от стадиона.

***

      В комнате было тихо и спокойно. За окном уже потемнело, а никто из сокомандников или друзей ещё не вернулся.        Ариэль сварила себе самый крепкий кофе, который только смогла, и села смотреть недавний матч Брекенриджских «Шакалов». Эта команда до сих пор играла грязно. Ничего нового. Хотя Миллер была ничем не лучше их. Использовать хитрые приемы для неё уже стало привычкой.       До конца банкета было ещё порядка часа. Кофе помогало держаться в сознании и не отключаться из-за усталости, давящей на плечи.       Как только Ариэль осталась одна, то первым делом приняла горячий душ. Дважды, чтобы наверняка. В привезенной с собой одежде получилось откопать большой свитер с высоким горлом. Но даже так пришлось попросить тональник Рене, чтобы замазать синяки на шее.       Завтра утром они вылетят обратно в Южную Каролину, и в понедельник тренировки возобновят свой ход. Рука болела ещё сильнее, чем утром в четверг. На внешней стороне предплечья уже наливался кровью большой синяк и несколько кровоподтеков. Но говорить об этом Эбби Миллер не собиралась. Растяжение – это пустяк. Тренироваться она сможет и так.       Жан вернулся через полтора часа. Один. Девушка кинула на него вопросительный взгляд, но защитник проигнорировал это, принимаясь стягивать с себя неудобный костюм.       — Где ты своё солнышко потерял? — она сделала глоток недавно заваренного кофе.       — «Троянцы» устроили вечеринку в тайне от тренеров, — Жан плюхнулся на диван уже в домашней одежде.       — И почему ты не там? Должно быть, это весело, — она пожала плечами, так как сама не очень представляла себе веселую, по её мнению, вечеринку.       — Рене сказала, ты плохо себя чувствуешь, — нахмурился парень, поворачиваясь к ней. — Что случилось?       — Просто устала. Ничего такого, — отмахнулась Ариэль, — Я так и не смогла нормально поспать.       Кажется, Моро поверил в эту легенду, а если и нет, то наверняка понял, что сейчас не самое лучшее время для разговора. Как не крути, всё было понятно по безразличному лицу Миллер и по её легко подрагивающим рукам.       — Когда вы улетаете?       — Завтра утром.       Жан утвердительно кивнул и схватился за пульт от телевизора. Матч экси сменился французским фильмом. Он был на стыке исторического и фантастического жанров. Ариэль не любила первое, но второе очень даже, поэтому не стала особо возникать по поводу выбора друга.       Весь вечер и даже немного ночь они провели за просмотром французских фильмов, изредка перекидываясь фразами на том же языке, что и герои. Это было привычное времяпрепровождение после изматывающего дня. Иногда они даже сну предпочитали какой-нибудь фильм. Киномарафон закончился, когда в комнату вернулся Нокс, который явно переборщил с выпитым алкоголем.       Жан помог ему пройти к кровати и решил, что им всем пора ложиться спать. Ариэль успокоила Моро тем, что через пять минут подойдёт, и залезла на подоконник. На окне была сетка, но это не помешало Миллер закурить сигарету из недавно купленной пачки.       Ариэль сидела на подоконнике, смотрела на чёрное небо и полумесяц. Где-то там, за сеткой, был мир, в котором она не подписывала тот контракт, но этот мир был не здесь, а здесь были только дым, луна и тихое дыхание спящего Жана за стеной. И этого, решила она, было достаточно. Пока достаточно.