Pas de regrets

      В «Гнезде» всегда было очень холодно. В коридорах, комнатах, раздевалках и даже стадионе можно было легко простудиться из-за постоянного сквозняка в любой щели. Форма сама по себе была легкой, поэтому спасением была лишь та часть экипировки, которая использовалась для предотвращения травм, так как была довольно теплой, хорошо согревая. Даже болеть тут приходилось на ногах, а болели «Вороны» часто. Причиной для пропуска любой тренировки была разве что смерть. Вместо похода к медику они лечились сами. Для этого им и были выданы напарники, чтобы лечить друг друга: пичкать таблетками, мазать синяки и даже зашивать в случае чего.       Каждый день приходилось вставать в пять утра. Ни раньше и не позже. За опозданием следовало строгое наказание. У каждого «Ворона» было немного времени, чтобы проснуться, выпить кофе и сходить в душ. В шесть часов уже начиналась их первая тренировка в зале. Кардио, бег, упражнения на укрепление рук, ног и остальных частей тела. Эти тренировки помогали держать себя в форме, а также улучшали выносливость и силу мышц.       На завтрак обычно давали что-то "полезное": чаще всего это были безвкусные каши, больше похожие на пережеванную и замоченную в воде бумагу. Только некоторым счастливчикам полагалось пару кусочков яблока или целый банан. Их было совсем мало, да и те все играли в защите. Нападающие тут голодали больше всех, следуя правилу, что чем ты легче, тем быстрее носишься по полю. Хотя голкиперы могли сказать, что это пиздеж чистой воды.       Дальше шла ещё одна тренировка — утренняя, но уже на корте и полным составом. Она была предназначена для отработки новичками вороних упражнений и доведения приемов до идеала. Пока они не выучивали всё, никто из них на поле не допускался даже близко. Старшие «Вороны» отрабатывали свои пасы, удары по воротам, связки и комбинации.       Перед следующей тренировкой у них было немного свободного времени. Обычно все тратили его на учёбу. У всех игроков «Гнезда» были ноутбуки, довольно неплохие. За ними позволялось сидеть в промежутки между тренировками, но только в образовательных целях. Никаких развлекательных фильмов и игр, только научные статьи, книги и домашняя работа, которая не оставляла их даже летом.       Обеденная тренировка. На ней спортсмены Эдгара Аллана всегда отыгрывали полноценный матч — два тайма по сорок пять минут. Большинство игроков из состава получали себе право стоять на поле. Матч проходил в количестве шесть на шесть, но каждый «Ворон» отыгрывал оба тайма.       Обед тоже был скудным: немного гарнира и салата, небольшая тарелка супа. «Вороны», несомненно, были лучшими, но смотря на то, как их кормили, хотелось плакать. А почувствовав это на себе, хотелось сдохнуть. Хотя эффект это возымело — цифры на весах уменьшались со скоростью света.       Снова перерыв. Им давалось всего несколько часов перед очередной тренировкой на корте. Даже спустя пару месяцев такого режима все это казалось ненормальным, как будто вместо команды по экси ты попал в тюрьму самого жесткого режима. Хотя нужно было отдать должное, результат такие интенсивные тренировки давали. Но учитывая, что нужно пройти ради этого результата...Это того не стоило.       Вечерняя тренировка. На ней большая часть игроков уже готова была выпилиться любым около острым предметом. Снова проходил отыгрыш матча. На этот раз на поле в первую очередь выходили те, кто не играл в обед. Обычно это были новички, которые освоили все упражнения на отлично. А остальных использовали как замену на крайний случай.       Ужин почти не отличался от обеда, только порция была ещё меньше и преснее.       Ещё один небольшой перерыв и ночная тренировка. Девятый круг ада... По сравнению с этой остальные просто меркли, различаясь как небо и земля. Ко времени проведения очередной тренировки все уже были выжаты как протухшие лимоны, еле волоча ноги и жутко хотя спать. Все без исключения к этому моменту желали просто нормального и полноценного отдыха. Но либо ты тренируешься и отдаешь всего себя на поле, либо получаешь от тренера нагоняй, который никогда не был чем-то приятным.       Но так проходил день у обычного «Ворона», который поступил сюда своими силами. Несмотря на ужасное обращение с игроками в пределах стадиона, каждый «Ворон» имел: свою собственную машину среднего класса, дорогую технику для учёбы, целый гардероб одежды и высокий социальный статус в обществе. Но у некоторых, помимо этого, были ещё и отрицательные привилегии.       Ближе к середине декабря, точнее в начале двадцатых чисел, защитника под номером двадцать пять, который являлся напарником единственного игрока без номера, резко заменили на третьего –одного из лучших в команде. Первый бесследно исчез и больше никогда не появлялся ни на корте, ни в комнате. Такая резкая смена, еще и с таким большим скачком в номерах, естественно, вызвала подозрения и вопросы. Каждый день по тесному «Гнезду» расползалось все больше разных слухов. Как безобидных, так и не очень.       У всех игроков Эдгара Аллана был свой личный номер, который использовался для всего в этом месте: для машины, джерси, обозначения комнаты и, конечно, позиции. Имена тут использовали редко, даже фамилии проскальзывали не так часто. По имени Ариэль не называл никто, кроме Чарльза, а теперь и его не было. Хоть парень и использовал её настоящее, из-за чего девушка бесилась, но от ухода напарника все-равно чувствовалась какая-то пустота. Остальные предпочитали обращаться к спортсменке просто «никто» или «ноль». Её фамилия была слишком сложной для «Воронов», которые были родом преимущественно из Соединённых Штатов. Её имя толком никто и не знал, а цифра на джерси вовсе отсутствовала. Собственно, отсюда и пошла кличка Ариэль.       Жан Моро был её напарником всего пару дней. В конце каждой тренировки и иногда даже в свои перерывы парень начал пропадать куда-то. Он часто пропускал обед, ужин или завтрак. Бывало, исчезал даже на ночь. Но в этом был и один большой плюс для спортсменки. Тренер перестал придираться к ней по любой мелочи по типу: "неправильного положения руки" или "не тот угол замаха." А капитан, кажется, и вовсе забыл о её существовании.       Синяки и гематомы перестали выделяться на бледной коже так ярко, ведь новых не прибавлялось почти целую неделю. По крайней мере, теперь не все движения приносили боль. Бьют тут не всех, как показалось Ариэль, только самых лучших игроков. Ведь Чарльза не били и других «Воронов» тоже. А играли они, откровенно говоря, посредственно. Разве что тренер дубасил всех в "воспитательных" целях. Хотя, где была эта грань между жёсткой дисциплиной и обычным избиением, не знал никто.       А вот капитан был придирчив при выборе тех, кого стоит покалечить, чтобы выпустить пар.       Не прошло и полугода, как в этот небольшой список — максимум на пять имен, затесалась и брюнетка.       Уже через несколько месяцев Рико привел в раздевалку нескольких старших «Воронов». Потом снова. Снова. Снова. И снова. До тех пор, пока ему не наскучивало смотреть на мучения и слушать истошные крики.       Жан был лучше, чем Чарльз. Медицинскую помощь он оказывал качественно, был более терпеливым и спокойным. Хотя это граничило с зашуганностью и сломленностью. Француз возглавлял список ненавистных личностей для их капитана, а также был третьим номером и по совместительству членом "Идеального двора". Казалось бы, почётное место, но Моро описывал его как девятый круг ада.       Ариэль так и не догадалась, куда так часто пропадал Жан и почему на все вопросы отнекивался обычным «неважно». Как это могло быть «неважно», если её напарник возвращался уставший как собака, с пустыми глазами и наверняка с не самыми светлыми мыслями. Возможно, даже о суициде.       Да, девушка часто думала об этом. Но смерть казалась ей очень страшной, темной и непонятной. Раньше боль была чем-то вроде способа отвлечься. Отвлечься от того, что происходило ночью и так пугало спортсменку из раза в раз. Но впоследствии это просто стало пыткой. Когда кто-то другой делал это с ней: резал, бил, насиловал. Это причиняло иногда даже не физическую боль, а моральную агонию. Это было худшее, что могло произойти с человеком.       Теперь причинение себе боли было показателем того, что это её тело, её и ничье больше. Это было то, что Ариэль могла контролировать. И что бы не произошло, настоящую боль она могла причинить себе только сама. Никто, кроме неё. Но за такое проявления "личных границ" девушку наказывали не раз и даже не два...       В один из дней она всё-таки решилась проследить за своим новым напарником после вечерней тренировки. Пришлось задержаться в раздевалке на минут двадцать или двадцать пять.       Когда в коридоре послышался удаляющийся и яростный голос их тренера, брюнетка всё-таки решилась выйти из помещения и, убедившись, что путь чист, проскользнула в другую раздевалку. Мужскую. Что-то такое спортсменка и ожидала увидеть, но если быть честной, то не надеялась.       Жан согнулся над полом, держа в одной руке мокрую и уже пропитанную кровью ткань, а в другой он сжимал задранную джерси того, к чьей груди прижимал ту самую тряпку. Ни один из спортсменов даже не заметил появления постороннего. Жан продолжал лепетать что-то на усталом французском, приговаривая ругательства, которые она успела выучить за пару дней с ним в одной комнате.       Парень, лежащий на полу, выглядел ужасно. Весь помятый, избитый и изрезанный, на коже не было ни одного места без страшной фиолетово-красной гематомы. Сквозь крупные порезы и покраснения проглядывались старые, рубленные и продолговатые шрамы, от вида которых даже Ариэль невольно поежилась.       Волосы у спортсмена были красивого медного оттенка: помесью темно-каштанового с лёгкой рыжинкой. Бледный парень лежал тихо, иногда жмурясь и щурясь от резкого движения руки Жана или сдавленно хмыкая на очередное его смешное ругательство.       Заметили девушку ещё не скоро, только через пять минут, когда Нил решился приподнять голову и посмотреть в сторону двери.       Девушка замялась и выдала только неловкое:       — Bonjour?

***

      Вся прошедшая ночь сплелась в один необузданный комок мыслей. Будто лавина или неудержимый горный поток, несшийся стремительно, он оставлял после себя одни лишь отголоски или образы из воспоминаний. Неконтролируемый и настолько переполненный событиями, что его невозможно было разобрать без посторонней помощи. Посторонней помощи какого-нибудь трезвого свидетеля.       В голове вертелась лишь одна идея – уйти и чётко выраженное желание надраться в самые щи. Дальше картинки медленно сменяли друг друга. Старый и ободранный магазинчик где-то в переулке, следом за ним ближайший клуб, куда пускали без паспортов и дресс-кода, ночная улица, покрытая слоем снега, и ещё один такой захудалый клуб.       Чётких воспоминаний не было.       Кто там был?       Что делал?       Но Миллер четко помнила, что была там точно не в одиночку.

***

      Снегопад валил на них медленно, оставляя свои завораживающие узоры из снежинок на темном пиджаке и гладких повязках, медленно тая от тепла кожи. Было холодно. Щиколотки начинал щипать иголочками знойный мороз, а кончики пальцев почти онемели.       Но спину и плечи, которые выбранное для банкета платье совсем не прикрывало, согревали большие тёплые руки.        Мороз пробрался лишь туда, где её не закрывал от снега Кевин.       Она не знала, сколько они так стояли. Может быть, пять минут или час, а может, и несколько часов. Даже когда её руки отпустили пиджак и Джостен принес им куртки, Ариэль все ещё не пришла в себя. Несмотря на это всё, Дэй не отходил от неё дальше полушага, и девушке показалось, что он даже слегка прикрыл её от пронзительного взгляда Нила.       В какой-то момент к ним подошёл и Эндрю. Он встал рядом со своим парнем и посмотрел на них все таким же скучающим взглядом, но в этот раз в нём отчетливо просматривалась капля любопытства.       Может быть, дело было в подавленном состоянии или в панике из-за произошедшего, но спортсменка вовсе не помнила, что было дальше. В сознании всплывали лишь смутные обрывки диалога между Кевином и Миньярдом, в который Джостен не лез, отдавая предпочтение внимательному осмотру нападающей. Она уловила что-то про автобус, Ваймака, ключи и Эбби...но не более того. Предложений, основанных на этом наборе слов, могло быть очень много, поэтому Ариэль предпочла даже не забивать себе этим голову.       Потом они вместе с Дэем куда-то шли, отдаляясь в противоположную от "сладкой парочки" сторону: подальше от корта, который почти пропадал на фоне ночного неба, практически сливаясь с ним. Если бы не светодиодные прожекторы на крыше стадиона, то так бы всё и было.        По хрустящему снегу и сквозь метель нападающие дошли до своего командного автобуса, который тренер предусмотрительно припарковал поближе к выходу.       Когда Кевин уже нарыл в своих карманах ключи от автобуса и собирался его открыть, Ариэль наконец-то пришла в себя и осмотрелась по сторонам. Не увидев никого похожего на Эндрю или Нила, да и вообще кого-либо, кто мог им помешать, Миллер дернула Дэя за куртку.       — Я не хочу здесь оставаться, пошли отсюда.       — Что? — парень удивлено открыл рот, — но Эндрю сказал... Нам нельзя уходить дальше парковки.       — Даже чтобы нажраться? — вздернула бровь блондинка и спрятала руки в карманы. — Хорошо, ты можешь остаться здесь, а я пошла.       Не собираясь продолжать разговор, она развернулась на пятках и направилась в сторону выхода. Само собой, денег для того, чтобы напиться у неё не было, но было некоторое понимание характера Кевина, помогающее ей немного сманипулировать им. Миньярд бы загрыз брюнета за такое, да и тренер не был бы рад, если бы Дэй просрал одного из их игроков в чертовой Виргинии.       Около выхода находилась будка охранника, который наблюдал за въезжающими и наоборот машинами. Но время давно перевалило за одиннадцать. Скорее всего, бедняга давно уснул. Ворота были открыты, но проход перекрывал шлагбаум в пол её роста. В России такие преграды было преодолеть даже легче, чем перелезть через забор, но это же «Вороны»! Заморочились так, что даже кто-то вроде Миллер точно застопорился.       Она остановилась около шлагбаума и на секунду задумалась над тем, как бы удобнее пролезть. Можно было бы сделать это сверху, но платье, так ещё порванное, не способствовало воплощению этой идеи. Пролезать снизу тоже желания не возникало, так как весь асфальт уже успел покрыться слоем среднего по толщине снега.       — Помочь? — спросил подошедший Кевин. Это было неудивительно. Он просто не мог отказаться нажраться после поездки в Эвермор. А кто бы отказался?       — Обойдусь, — отмахнулась от него нападающая и, тяжело вздохнув, поняла, что вариантов, кроме как отморозить коленки, нет.       А вот у Дэя проблем с этим не возникло. Он легко смог то ли перешагнуть, то ли перепрыгнуть препятствие. Секунда и он уже стоял в ожидании девушки, задумчиво топая ногой.       Казалось бы, что сложного в том, чтобы перейти шлагбаум, будучи человеком. Может, дело в выпитом на банкете алкоголе или подавленном настроении, но блондинка никак не могла найти в себе силы сделать это.       Похоже, Кевин не отличался терпением в полупьяном состоянии, да даже в трезвом, впрочем, тоже, поэтому не прошло и минуты, как он оказался напротив, легко подцепив спортсменку за подмышки и перетащив её за другую сторону шлагбаума. Всё произошло так быстро, что она и опомниться не успела, как оказалась снова на ногах в метре от Дэя.       — Пошли быстрее, — буркнул он и махнул головой в сторону дороги.        Ариэль невнятно пробубнила ругательство и поспешила догонять Кевина.

***

      Нападающим пришлось побродить по темным переулкам, чтобы найти хоть какой-то клуб. Единственное, что придавало Миллер спокойствия — это наличие двухметрового спортсмена, известного во всем мире, и третьего, поднимающего самый большой вес из «Лисов», рядом с ней. Не будь Кевина рядом, Ариэль бы в жизни не зашла в грязный и заблеванный пьяницами переулок. Похоже, они попали не в самый благополучный район этого штата.       Дорога была долгой, потому перед этим они заскочили в небольшой магазинчик за недорогой бутылкой водки. Ну, заскочил Дэй, а Миллер просто пришлось пойти за ним следом. Прикончили они емкость в два лица всего за пятнадцать минут, и то только потому, что доставать руки из карманов слишком часто было холодно и неприятно.       К моменту, когда они вошли внутрь подвального помещения, переделанного под клуб, и спустились по липкой лестнице, щипало не только руки и щеки от мороза, но ещё и горло от алкоголя.       На удивление, в такое время, да и в таком месте, было приличное количество людей. Как минимум половина всех столиков была занята, а на танцполе несколько групп людей громко смеялись под иностранную для них музыку. Блондинке показалось забавным, что они так веселятся под песню с абсолютно другим контекстом. В целом выглядело тут всё...довольно печально.       Девушка сделала только один вдох, но уже пожалела об этом и сморщила нос. Тут воняло не только потом и алкоголем, но ещё плесенью и затхлостью с лёгкой ноткой тухлой еды. Собственно, все люди здесь явно были не из богатого слоя общества, поэтому это было не удивительно. На первый взгляд так о пришедших и не скажешь, но, если присмотреться к их поведению, деталям в одежде, да и к месту, в конце концов, в которое они пришли, всё становилось очевидно. Человек, имеющий хотя бы среднюю зарплату, нашёл бы место поприличнее, либо вообще не пошел бы никуда.       — Это был единственный клуб в ближайшем квартале, — вздохнул Кевин, пряча свой телефон обратно в карман куртки. — Надежда только на алкоголь.       — Точно, — недовольно протянула Ариэль, ещё сильнее морщась. — Когда ты нажрался в щи, уже плевать, что и где бухать.       — Что значит "надраться в щи"? — брюнет повернулся в сторону девушки, озадаченно поднимая бровь.       — Ай, забей! — спортсменка махнула рукой и направилась в сторону бара. Там была пара свободных мест не самого презентабельного вида, но...Да и действительно, какая разница, где бухать, если ты будешь пьян?       Бар тоже не блистал красотой. Вся стойка была залита коктейлями. По крайней мере, Ариэль надеялась, что только ими, которые оставили липкие разводы. Лакированное покрытие было испещрено царапинами и чужими рисунками не совсем приличного содержания, а помимо этого кто-то умудрился заляпать и стулья. Ариэль на самом деле было жалко портить платье ещё больше, и поэтому она решила выпить стоя, просто думая о том, как, краснея, придётся извиняться перед Элисон.       Вскоре к девушке присоединился и Кевин. Сначала он удивился, а потом глянул на стулья и согласно кивнул, принимая решение выпить стоя. Всё-таки в дорогущей одежде были они оба. Только вот Дэй точно сможет купить себе ещё с десяток таких костюмов. По крайней мере, без угрызений совести и внутренней жабы.       — Как можно было вообще засрать стулья, — начала закипать от недовольства Ариэль. — Тут хоть что-то не грязное? Даже дышать тут мерзко.       — Может быть, — туманно ответил ей нападающий и поднял руку, чтобы привлечь внимания бармена. — Десять шотов.       Блондинка перевела свой взгляд и уставилась прямо на мужчину, который с усталым кивком принялся выставлять на стойку небольшие стаканчики. Бармен тут выглядел не лучше посетителей. Похоже, пренебрегал правилами и под шумок похлебывал из бутылок, пока никто не видел.       Ассортимент алкоголя тут был таким себе: много дешёвой водки и виски, немного коньяка, джина и мартини, а вот шампанского и вина тут не было вообще. Но, как говорится, чем крепче, тем лучше.       Бармену потребовалось порядка десяти минут, чтобы наполнить десять рюмок одной водкой, даже без разбавления чем-нибудь. После нескольких поездок в "Райские сумерки" это показалось спортсменке ужасным обслуживанием.       — Это вообще безопасно пить? — выгнула бровь Ариэль, аккуратно хватая шот кончиками пальцев. — Выглядит паршиво.       — Выпей парочку, и тебе покажется это раем, — усмехнулся Кевин и разделил рюмки пополам. — На перегонки?       — У меня есть шансы? — съязвила девушка.       — Я никогда не проигрываю, — сощурился в ответ Дэй. — Один....два...       На счет "три" они оба яростно вцепились в свои рюмки. Дух соперничества подогревал Миллер забить на неприятное жжение в горле и желание откашляться. Ещё никогда в своей жизни она не употребляла такое большое количество крепкого алкоголя в такой короткий срок.       Но даже так, Ариэль все равно с треском проиграла парню. Тот лишь спокойно вытер рот рукавом, даже не поморщившись, пока нападающая по ощущениям собиралась прямо сейчас выкашлять свои легкие или отдать концы.       — Ещё разок? — Дэй похлопал её по спине, не упуская шанса самодовольно улыбнуться.       — Не дождешься, — прошипела Миллер, наконец-то выпрямляясь.

***

      Она издала стон, похожий на крик умирающей гиены, хриплый и очень мерзкий. Подниматься было очень сложно. Голова гудела, а желудок готовился вывернуться в любую секунду от одного лишь неверного движения.       — Вырубите это дерьмо... — промычала девушка, когда где-то под ухом загудела неприятная мелодия звонка. Телефон нашелся быстро, но вот звонок успел сброситься из-за заторможенной реакции.       — О, проснулись наконец-то, — со стороны донесся бодрый голос. — Удивительно. Обычно такие как вы не встают раньше трех. Как ты?       — Че? — Ариэль скривилась, теперь уже открывая оба глаза и подскакивая. — А ты ещё, блять, кто? — сдерживая порыв блевануть или застонать от боли в голове, прохрипела вопрос спортсменка.       — На столе вода и аспирин, ведро за диваном. Давайте, возрождайтесь, а то после такой ночи я вообще удивлен, что вы живы, — посмеялся парень больше сочувственно, нежели издевательски.       Миллер не поняла ничего от слова, черт возьми, совсем. Незнакомец так и продолжал стоять там и смотреть на неё, начиная смущаться от того, как пристально и злобно на него глазела девушка. Она протёрла глаза. Рыжий и голубоглазый. Неужели Джостен? Когда неловкость заполнила пространство между ними по максимуму, парень наконец-то решил ретироваться куда-то в коридор, подальше от Ариэль. Похоже, её просто пробрало на галюны с похмелья. Не придавая этому особого значения, она снова завалилась на спину, чтобы поспать ещё минуточек пять даже на таком жестком диване. Но, как на зло, телефон снова завибрировал у неё в руке, и на этот раз блондинка подняла трубку.       —Кто...блять? — с ходу хрипло зарычала девушка, совсем недовольная тем, что её разбудили – раз и не дали уснуть – два.       — Где вас, чертей, мать твою, носит? — ещё жестче, чем Ариэль, полностью перебивая её, заорал Ваймак.       — А...— единственный звук, который смогла выдать спортсменка, мысленно ругая себя за такое грубое обращение к тренеру, прежде чем действительно задуматься. А где она? Последнее место, которое мелькнуло в мозгу Миллер — это бар в подвальном помещение, где абсолютно все поверхности были липкими и грязными, а бармен бухал похлеще заходящих туда посетителей. Медленно осмотревшись, чтобы, не дай Боже, потревожить свой желудок от головокружения ещё раз, нападающая вынесла единственно верный вердикт и пожала плечами. — Я без понятия.       — Просто охуительно, блять, — продолжил свою тираду мужчина, что заставило Ариэль мысленно захотеть сжаться до размера атома и провалится под землю. — Нет, как я могу быть спокоен? Они, черт возьми, не пойми где, в штате, где повсюду папарацци и Вороны!       Они? Точно, Миллер же была в том баре не одна, с ней кто-то был... Девушка принялась осматриваться по новой, ища что-то или точнее кого-то знакомого. Тогда уже во внимание бросилась лоснящаяся ткань под ладонью, которая совсем не была похожа на обивку дивана. И как она раньше не заметила?       Руку будто обожгло огнем, а по телу пробежалась волна тока. От осознания спортсменка соскочила с дивана и распласталась на полу в позе морской звезды.       — Ещё скажи, что ты сломала себе что-то! Для полной картины не хватает только этого, — все ещё не унимался Ваймак, которого, похоже, на той стороне кто-то активно пытался успокоить.       — Простите, — тихонько пробормотала нападающая. — Кажется, я нашла Кевина, — она приподнялась, чтобы взглянуть на диван, где, развалившись, продолжал сопеть Дэй. — Он живой...к сожалению.       — Слава Господу...— вздохнул тренер в трубку, и Ариэль представила, как он в привычном для всех жесте трёт переносицу большим и указательным пальцем. — Ладно, отчитывать вас буду потом. Для начала нужно узнать, где вы, черт возьми. Можешь описать место? Надеюсь, не в подворотне или за мусоркой.       — Это дом...— поспешила осведомить Миллер. — Большой. Тут есть диван и лестница.       На той стороне послышался ещё один усталый вздох и недовольное бормотание.       — Хорошо, а адрес ты знаешь? — Ваймак старался сохранять спокойствие, но, похоже, получалось это с переменным успехом. — Постой. Давай сделаем проще, просто включи геолокацию. Ты меня поняла?       Девушка кивнула, думая, что каким-то образом тренер увидит это. Найти кнопку было не сложно. Нападающая потянула вниз панель управления и ткнула на значок карты. Только пролистав чуть ниже, ей открылась целая череда сообщений и пропущенных звонков от их сокомандников. Больше всех, конечно, названивал тренер, но в списке были номера и Эбби, Дэн, Ники, Рене и Мэтта. Но интерфейс все равно выглядел странно и непривычно, да и контакты, находящиеся в гаджете, были куда обширнее. Блондинка перевернула телефон и окончательно убедилась в своей догадке, не увидев яркого чехла. Это был не её телефон, но какого хрена тогда он разблокировался? Кто сейчас ходит без пароля?       — Действительно живые? — в гостиную снова заглянул незнакомый парень. — Удивительно. Вогнать в себя столько алкоголя и не чувствовать себя трупом. Или ты всё-таки труп?       — Почему мы здесь оказались? — Ариэль предприняла попытку встать, но, покачнувшись из-за ноющей головы, легла обратно на махровый ковер. — О, Боже...       — Всё-таки хреново, да? — фыркнул рыжий и облокотился на дверной косяк, качая подбородок в сторону Кевина. — Если тебя так колбасит, то боюсь представить, что с ним. Вы пили так, будто в последний раз. Случилась какая-то трагедия? Или наоборот?       Наконец-то сознание Миллер начало прояснятся. То, как они начали выпивать в баре где-то в переулке, а потом медленно прошли ещё несколько таких заведений. Перед последним Дэй даже купил им пару бутылок, чтобы не скучать по дороге и не замерзнуть. Что именно они там делали, девушка не могла вспомнить вообще ни при каких условиях.       — Потом глянете видео, как полегчает. Мы снимали на его телефон, — блондин указал пальцем на спящего нападающего. Разве он не был рыжим? — Мы надолго запомним вас. Особенно наше караоке.       — Там было караоке? — с ужасом пробормотала спортсменка и закрыла лицо руками, сгорая от стыда. — Только бы это не попало в сеть.       — А что? Ваша тусовка могла бы набрать целую кучу лайков на Ютубе, — усмехнулся парень.       Ох, если бы только он знал, что перед ним не просто студенты, любящие бухать и рушить свою молодую жизнь, но ещё и профессиональные игроки экси и буквально сам сын этого спорта. Который наконец-то соизволил воскреснуть.       «Вспомни говно – вот и оно» — подумала Ариэль.       Издав такой же звук, что и она при пробуждении, Кевин приподнялся на локтях и, рассеянно моргая, осмотрелся, но тут же упал обратно на кушетку, хватаясь за голову и закрывая глаза от света.       — Доброе утро, — съязвила Ариэль, не упуская момента поиздеваться. — Как спалось?       — Иди...нахуй, — словно мученик, выдавил Дэй.       Прежде чем она успела бы ему ответить, в дверь постучали, а после этого бесцеремонно вторглись внутрь. Казалось, хозяина дома, что наблюдал за ними, это ни капли не смутило. Эндрю, не извиняясь, прошел прямо в грязных ботинках по гостиной и светлому ковру, остановился около дивана и, возвышаясь, начал осматривать двух нападающих взглядом, не предвещающим ничего хорошего.       — На выход. Оба, — голос Миньярда прозвучал как раскат грома, но, похоже, Кевин был еще достаточно пьян и не собирался вставать, поскольку Ариэль увидела, как его хватают за шиворот и поднимают силой.        Сюда же подоспела Рене. Она спустилась как ангел с небес и помогла подняться нападающей с пола, став крепкой опорой, чтобы добраться до командного автобуса, который стоял у подъездной дорожке около дома.        Миллер шатало, как корабль во время шторма, поэтому Уокер приходилось то тащить девушку на себе, то удерживать их двоих от падения. Где-то позади них слышались крики Дэя и злой голос Миньярда, но перед глазами Ариэль стояли только обеспокоенные возгласы старшекурсников и Эбби. Вратарь отвадила их довольно быстро и помогла блондинке расположится на месте у окошка рядом с ней, любезно предлагая бутылочку воды.        Через пару минут внутрь силком затолкали и Кевина. За ним следовал Эндрю, продолжавший толкать брюнета коленом до своего законного места в конце автобуса. Лишь на секунду Миньярд задержался около Рене и пошел дальше только после короткого кивка с её стороны.       — Прежде чем мы поедем, — Ваймак обернулся со своего водительского сиденья и строго осмотрел всех «Лисов» по головам. — Убедитесь, что мы никого не забыли, а ещё... — он одарил особенно раздраженным взглядом Ариэль и Кевина, грозно поднимая указанный палец. — Только попробуйте блевануть. Будете в четыре руки мыть весь автобус. И не дай Боже, такая выходка будет ещё раз. Всех на марафон запишу, а Джостена, Ариэль и Кевина посажу на скамейку.        По салону пронеслось неодобрительное бормотание остальных спортсменов и парочка оскорблений со стороны Джека и Шины. Боже, Миллер предпочла бы никогда больше их не видеть.       — Выезжаем, — тренер повернулся обратно и повернул ключ в замке зажигания. — Если кто-то навернется, это не мои проблемы.

***

      Большая часть дороги была уже позади, когда все «Лисы» дружно уговорили Ваймака остановиться, чтобы перекусить чем-нибудь. Как оказалось, почти никто из них не успел поесть утром. Как раз таки Ариэль, ответившая на звонок, прервала их завтрак, и все сорвались с места. От этого она почувствовала себя ужасно виноватой.        Всю первую половину дороги нападающая спала, поэтому не особенно ощущала свой голод и урчащий живот. Но в полной мере почувствовала это, когда Рене с девочками вышли из кофейни с подставками, забитыми напитками и пакетами с выпечкой.        Пока «Лисы» расположились с едой внутри прогретого автобуса, Миллер удобно устроилась на лавочке с видом на еловый лес. Царил ясный зимний день. В глазах даже немного рябило от этой белоснежности. Мягкий пушистый снег ровным слоем покрыл землю. Он был повсюду: на скамейке, на крыше забегаловки, на деревьях, укутывая их, как шерстяное одеяло. В чистом воздухе пахло хвоей, бензином и морозной свежестью, обжигающей лёгкие. Спортсменка грела свои замерзшие руки об теплый стаканчик черного кофе и раз в пару глотков откусывала круассан с заварным кремом. На улице было холодно, но солнце стояло уже высоко в небе, ярко сияя и даря чувство тепла, если не снаружи, то точно внутри. Хотя, возможно, если отбросить сентиментальность, это был кофе.        Похмелье медленно ослабевало, и после небольшого сна и еды девушке стало намного лучше. Настолько, что она смогла расслабиться и усыпить свою бдительность. Завороженная красивым видом на лес, нападающая даже не заметила, как к ней подкрался Миньярд, который уже успел закурить.        Ариэль подняла свой взгляд и вопросительно приподняла бровь. Неужели вратарь пришел её отчитывать, как и Дэя?        — Больше не поддавайся на идеи этого придурка, — клубами выдыхая дым, разбавил тишину Эндрю. — Когда приедем, собирай вещи.        — Зачем? — возвращая взгляд к высоким ёлкам, решила уточнить Миллер, опуская подробности того, что вся пьянка произошла по её инициативе.        — Мы летим в Германию, — парень сделал еще одну затяжку и бросил сигарету на землю, затаптывая тлеющий окурок ногой. — Уточнишь у Ники.        Удивлённая таким поворотом событий, девушка даже поперхнулась своим напитком. Она резко повернула голову в сторону уже уходящего Миньярда и бросила ему в спину взволнованный и не до конца обдуманный вопрос.       — Вы действительно возьмете меня с собой?        Эндрю остановился, разворачиваясь в пол оборота, и скучающе моргнул, как будто посчитал этот вопрос ненужным и глупым. От такого взгляда Ариэль сутулилась и поспешила отвести взгляд.        — Теперь ты наша, — всё-таки соизволил ответить голкипер. — Пиздуй внутрь, а то уедем без тебя.        Почти сразу после этих слов Миллер вернулась в автобус на свое место. Она спрятала остатки круассана в карман, а свое кофе допивала уже в дороге, удобно устроившись на плече Рене, слушая восторженные рассказы Ники о Германии и его муже.       Эти разговоры только подогревали её внутренний интерес. Ведь нападающая ни разу за свои восемнадцать лет не была на своей второй родине.