Pas de regrets

      Погода в Южной Каролине не блистала красотой: с приходом холодов деревья облетели, и вместо пышных крон тусклое небо бороздили одинокие и тоскливые угловатые ветки. Остатки мертвой травы приобрели неприятный коричневый цвет, смешиваясь с влажной от дождя прелой землей так, что уже было не разобрать, где заканчивалось одно и начиналось другое. Только в редких проталинах из снега гордо торчали жёлтые волосинки, окруженные белым пуховым одеялом, которое тоже со временем почернело до неприятного глазу цвета. Ветер, холодный и резкий, ударял лицо с такой силой, что это больше напоминало хлыст, чем что-то природное, и оставлял после себя колющее ощущение на щеках.       Эндрю, как обычно у него бывало в это время, сидел на крыше, поджав одну ногу к груди, а вторую свесив в свободном полете с края. Прошло уже, наверное, несколько часов, ведь только опускающееся за голые ветки деревьев солнце, уже скрылось за горизонтом. Небо совсем помрачнело, не пропуская сквозь свою пелену даже тлеющие обрывки солнечных лучей, из-за чего теперь единственным источником света служили лишь одинокие уличные фонари и маленький огонек от тлеющей сигареты, уже, должно быть, десятой по счету. Миньярд перестал считать их примерно после третьей, что странно: он никогда не скуривал так много за раз, но тут, будто бы в трансе, сам не замечал, как тянулся за новой.       Он даже не стал звать с собой Нила, оставаясь на долгие часы в одиночестве пустой крыши, погруженный в тягучие думы. Они медленно плавали вокруг него, словно тина по глади озера. Где-то внутри зудело странное чувство, которое как-то уже забылось за гущей событий в его жизни за последние пару лет. Оно сосало под ложечкой, но где-то далеко, почти не с ним. Ощущение легонько царапало нервы, как бы предупреждающе, а следом, словно переменив настроение, лишь оставляло за собой напоминание в виде легкой щекотки. Но от этого расчесать свои внутренности хотелось только сильнее, просто чтобы оно снова исчезло из его жизни... Попроси кто Эндрю дать название этому чувству, он бы даже не смог подобрать подходящих слов. Он и сам пока не мог описать эту тянущую пустоту где-то за ребрами внятно.       Поездка в Колумбию на этих выходных что-то в нем надломила. Машина Ариэль, за которой он следил со своего нагретого и привычного насеста, растворилась призраком за каменными зданиями в свете фонарей кампуса Пальметто больше часа назад и всё ещё не вернулась. Можно было бы даже подумать, что её тут вообще и не было, если бы Эндрю не видел собственными глазами, как из феррари выходит Нил и останавливается, видимо, перекидываясь парой дежурных слов с девушкой в машине, а затем провожает взглядом удаляющееся авто, только после этого заходя внутрь общежития. Их глаза встретились лишь на секунду, когда Джостен поднял взгляд на крышу, с прищуром высматривая одинокую и знакомую ему фигуру, прежде чем скрыться за дверью с тихим хлопком.       Разговор... даже, точнее сказать, монолог Ариэль, который злобным шипением, полным то ли гнева, то ли отчаяния, разносился на их небольшой дом, услышали все. Что-то личное, болезненное и что должно было остаться лишь между ней и Кевином. Хотя, судя по всему, это не было тем, чем Миллер действительно была готова и хотела делиться. Поскольку о ситуации теперь знали все Монстры и Ариэль стала их человеком, частью их небольшой и странной семьи, это задело всех... Удивительно, но даже Эндрю в какой-то степени проняло.       Он тщательно старался разобраться, почему... по какой причине это царапнуло такого черствого человека, как он, которому давно стали чужды любые чувства к другим людям, помимо желания защищать близких. Но, очевидно, это слишком сильно задело борозды его личной истории. Схожесть их проблем, тайн и страхов была до смешного идентична. Как будто кто-то насмехался над ним, подталкивая его к решению о сделке с дьяволом. И всё это только чтобы Ариэль маячила перед глазами ходячим напоминанием о пережитых травмах...       Раньше собственные шрамы на предплечьях, словно клеймо, напоминали об этом, каждый раз заставляя воспоминания всплывать наверх и лишь оттягивая путь к исцелению. Иногда у Эндрю создавалось впечатление, что он продирался через колючие и бесконечные, как море, заросли терновника, превозмогал себя, только чтобы понять, что стоит на месте. Интересно, а какие эмоции испытывает Ариэль, глядя на эти белые полосы, покрывающие тело, которые навечно отпечатались ещё и в их душах, маяча перед глазами, словно кошмар, оживающий вновь? Хотя очевидно, что ничего хорошего... К счастью, Эндрю давно пережил это, и шрамы стали для него просто напоминанием о его силе, о том, что он смог, он справился.       Дверь позади тоскливо и протяжно скрипнула, но Миньярд даже не дернулся, глубоко затягиваясь и смотря невидящим взглядом куда-то впереди себя. Он будто бы находился где-то не здесь, не на промерзлой и заснеженной крыше, а в совершенно другом месте. Джостен бесшумным призраком оказался рядом с ним, оставляя между ними приличное расстояние и подбирая брошенную среди окурков полупустую пачку сигарет.       — Как Кевин? — тихо спросил Нил, прикуривая и тяжело выдыхая едкий дым в воздух.       — Жить будет, — хрипло от долгого курения ответил Эндрю. Он был довольно сух в выражениях, с трудом выбираясь из липкой паутины своих мыслей. Тяжело моргая, словно слегка сонный, он медленно, но в то же время как-то твёрдо, по-деловому спросил. — Ариэль?       — В порядке, — его собеседник явно замялся, дав ответ не сразу. Джостен машинально слизал с обветренных губ горький привкус никотина. Он, понимая, что его слова определенно было не совсем правильно применять в сторону девушки, поспешно добавил. — Насколько это возможно в её ситуации.       И вновь в воздухе повисла тишина, обрамляя их теплым одеялом посреди холодного и злого ветра этой темной крыши.       — Я всегда знал, что Вороны ублюдки, даже, можно сказать, испробовал это из первых рядов, — пренебрежительно фыркнул Нил, хмуря брови от накатывающих воспоминаний о тех страшных неделях, что он провел в Эверморе наедине с Рико. — Но я то был «чужим» для них, долгожданной, давно сбежавшей добычей, которую можно было и даже стоило наказать. Но Ариэль – другое дело. Это... слишком, — Джостен тяжело вздохнул, несколько секунд колеблясь и переводя дух. Он определенно хотел что-то сказать, но подходящих слов всё никак не находилось. — Я почти ничего не помню из того времени. Из-за болевого шока я двигался на автомате, даже не стараясь запоминать, что происходит вокруг меня. Все мысли были только о том, чтобы выбраться живым из этого ада, — краем глаза Джостен заметил, как Эндрю напрягся, но взгляд у него был все так же спокоен, словно происходящий между ними диалог был совершенно нормален. — Я все думал, почему она кажется мне столь знакомой... Очень смутно, конечно, ведь от того её образа практически ничего не осталось, но после банкета меня словно прошибло, и я понял...я видел её в Воронах, правда, всего пару раз, кажется, и то не долго. Я даже стоял с ней на поле, но там я реально был не в себе. — Было тяжело. Все эти воспоминания были какими-то темными и смутными, словно глаза залили густой кровью. Нил нахмурился, стараясь выудить из уголков своей памяти хоть что-то дельное, несмотря на внезапно появившуюся фантомную боль, отдающую до костей. — Голкипер без номера... высокая и тощая, с темными длинными волосами, собранными в хвост, вся в повязках и пластырях, а что было под формой, даже думать боюсь.       Он замолк, будто бы не зная, правильно ли поступает, рассказывая об этом. Горло сдавило, и Джостен с трудом выдавливал следующие слова.       — Она часто подходила к Жану, искала его взглядом и упрямо осматривала, будто убеждаясь, что тот в порядке. Я слышал... слышал, что к ней обращались не как к человеку, а просто «Ноль» или «Никто»... и номера не было нигде, даже татуировки на скуле. Хотя, возможно, ее не было видно из-за множества синяков, отвлекающих на себя всё внимание. Она шугалась по сторонам, словно зверек, только заметив пристальный взгляд в ее сторону от сокомандников, и жалась к стене, стараясь с ней слиться. Совершенно тихая, незаметная...словно призрак. Совсем не похоже на нашу Ариэль.       Нил обернулся на Эндрю, ища в нём какой-то реакции, отклика на его откровеннее, которое Джостен действительно обдумывал, но Миньярд все также оставался непоколебим, будучи каменным монументом самому себе. В темноте слабоосвещенной крыши это выглядело ещё сюрреалистичнее.       — Мне её жаль...— выдохнул Нил, подводя итог своего рассказа.       — Перестань сентиментальничать, это лишнее. Не думаю, что Ариэль бы понравилось слышать от тебя слова жалости, да тебе бы и самому такое не понравилось в ее положении, — словно ножом отрезал блондин с тенью лёгкой усмешки на губах, но та практически моментально исчезла, уступив место привычному апатичному выражению. — Она боится Кевина.       — Что? — резкая перемена темы выбила из Джостена всякое понимание о направлении их разговора, из-за чего он застыл, глупо хлопая глазами. — С чего ты это взял? Мне кажется, они вполне неплохо ладили в последнее время, если сравнивать с началом.       — Кевин был Вороном с самого детства, поэтому, сколько бы он не играл за Лисов, Ворона из него не вытравить никогда. Он вырос им и останется им в большой или меньшей степени, — подытожив свои размышления, Миньярд потушил почти дотлевший бычок о бетон крыши. — А Ариэль боится Воронов даже сильнее, чем сам Дэй.       — Думаю, в ее положении это весьма понятно. У неё множество причин, чтобы испытывать страх...       — Поэтому-то у этого пьяницы и нет ни одного шанса на успех, — цыкнул блондин, дергая ногой, словно хотел пнуть что-то невидимое. — Эта их любовная интрижка –целая проблема. Они только мешают друг-другу не только в спорте, но и в обычной жизни.       — А зачем тогда ты взял её к нам? Это же их только сближает, — Нил нахмурился, слегка в ступоре от того, что сказал ему парень. — Ну, думаю, что это проблема касается только Кевина. Судя по поведению Ариэль, у нее нет ни капли чувств к этому придурку.       — Правда? — Миньярд выгнул бровь и наконец-то соизволил обернуться на Нила, показав тонкую, слегка зловещую ухмылку в полной мере. За ней скрывался оттенок какого-то понимания и в то же время вытекающего из этого знания превосходства, но этот огонек почти также быстро погас, как и появился. Проигнорировав ожидающий взгляд Нила, он, не прерывая зрительного контакта, натренированным щелчком выкинул окурок в свободном полете прямо с крыши. — А мне так почему-то совсем не кажется.       Оставив Джостена в этой растерянности от полученной информации, Эндрю поднялся и размеренным шагом покинул крышу, о чем знаменовал противный скрип железной двери. Неспешно спускаясь по извилистой лестнице, он задумался, что же им предстояло сделать дальше. Но обещание он уже дал, а Эндрю Миньярд привык держать свое слово.

***

      Была уже глубокая ночь, когда Ариэль тихонько открыла дверь комнаты, думая, что все уже давно спят. Словно мышка, она бесшумно скинула с себя кроссовки и куртку, осторожным шагом проходя внутрь, ступая по ковру на одних лишь носочках, чтобы проклятый пол даже не думал скрипнуть под её весом. В гостиной с толстой книгой в руках за своим рабочем местом сидел Аарон, окруженный лишь одиноким тусклым светом лампы. Услышав шорох из прихожей, он поднял взгляд от текста, встречаясь с черными в темноте глазами Миллер. При виде девушки его слегка тряхнуло, словно от удара, от чего деревянный стул жалобно заскрипел в оглушительной тишине комнаты.       — Привет...— почти шепотом, на выдохе произнес Миньярд.       — Привет, — тяжело выдохнув, ответила Ариэль и прошла вперед куда более уверенным и твердым шагом. Раз уж проникнуть незаметно так и не удалось, она решила не тратить силы попросту для скрытности, усаживаясь за свой стол и включая лампу.       Её лицо не выражало совершенно ничего. В нем не было затаенной печали или же, наоборот, злобы, оно было... просто никаким, словно каменная глыба, непоколебимая и отстранённая. Миллер всегда так делала, если её что-то волновало. Притвориться, что ничего не произошло и что все в порядке, показывая всем своим видом, что это ее совершенно не волнует, почти заставляя увериться и себя в этом. Но как бы Ариэль не старалась, было что-то неправильное в том, как она опускала уголки губ, как около ее глаз собирались совсем мелкие печальные морщинки. Это казалось таким неестественным, а от того даже пугающим.       Миньярд, наблюдая за этим наигранным безразличием, старался не выдать своей нависшей тревоги, которая и ему была не до конца ясна. Он не мог назвать Ариэль своим другом: у них не было общих интересов, взглядов на многие вещи, проще говоря, связи. Если быть откровенным, они просто любили убивать время, находясь рядом друг с другом, перекидываясь колкими фразочками. Но, хотя многие и считали их по меньшей мере хорошими приятелями, они не были настолько близко знакомы. Они не знали ничего о друг друге, а, может, и не хотели узнавать. Именно сейчас Аарон ощутил это как никогда остро. Непроизвольно он раз за разом прокручивал в голове те слова, что ему по случайности удалось услышать. Монолог Ариэль слишком твердо засел в голове у обычно индифферентного ко всему Миньярда тяжким грузом. Ему даже стало жаль, что он решился помочь Кевину.       Девушка лениво потянулась к стопке блокнотов, которая лежала у нее в углу стола, рядом со стойкой для своих художественных принадлежностей. Обклеенный стикерами, он теперь покоился на деревянной поверхности, когда ее пальцы резво заскакали, переворачивая страницу одну за другой. Карандаш с тихим скрипом заскользил по бумаге, вырисовывая что-то похожее на пейзаж.       В этой привычной для них обстановке и тишине Аарон парадоксально ощутил, как все внутри него, словно струна, натягивается ещё сильнее. Протянув Ариэль знакомую банку с энергетическим напитком, словно подношение или угощение для уличной кошки, которую захотелось погладить, он терпеливо ждал ее немого ответа. Та, лишь краем глаза глянув на прохладную банку в руке парня, легонько кивнула и приняла подарок, с приятным уху звоном открывая банку. Сделав несколько спасительных глотков холодного напитка, она довольно выдохнула и вернулась к наброску.       — Все хорошо? — все таки решился спросить Аарон спустя несколько напряжённых минут тишины, понимая, что, не докопавшись до сути, не сможет вернуться назад к книге. И это ужасно его раздражало.       — Мгм, — кивнула Миллер, от чего её волосы спали на лицо своеобразной шторкой, но ей, кажется, это совсем не мешало. Ариэль продолжала сосредоточено что-то чиркать и уточнять на листке. Ее рука выводила выученными движениями стройные полоски линий, но выглядело это почти автоматизированно. Словно на месте девушки был робот, которому поставили задачу. — А должно быть иначе?       Аарон удивленно моргнул, не зная, как бы вежливее выразить то, что слышал и точно знал, что за разговор происходил между ней и Кевином. И при всем желании он бы не смог спутать такое с горячечным бредом или галлюцинацией от похмельного состояния. В конце концов, массовыми такие вещи точно не бывают... Лезть в душу другому человеку Миньярду не особо хотелось. Всё-таки все Лисы были довольно деликатны в вопросах прошлого, которое, по сути, их и не касалось, но... Даже он не понимал, как Ариэль могла сохранять такое спокойствие после произошедшего? Что ж, у нее однозначно получалось делать хорошую мину при плохой игре. Но раз все карты уже давно были на столе, и им было нечего скрывать, почему они не могли обсудить всё как взрослые люди? Даже если Миллер хотела оставить этот разговор между ней и Дэем, то она не могла не понимать, что ее крики слышал не только он, но и всё остальные. Поэтому было просто нечестно после вываливания чего-то настолько страшного, потом делать вид, что это всего лишь какая-то шутка.       — Нет, просто...— он замялся, не зная, как не вывести соседку на негативные эмоции или зачать ссору своими словами. Прямолинейным, иногда чуть ли не до крайности, Аарон не был профи в таких душещипательных диалогах. Вряд ли человек, который так долго скрывал свое прошлое, желает получить сожаления из серии: «мне так жаль». — Просто мы можем поговорить, если тебе захочется. Я...— он поджал губы и нахмурился, чувствуя горечь от слов, которые говорил от силы несколько раз в жизни. — Я выслушаю, если тебе потребуется.       Ариэль замерла, а вместе с ней затих и шорох скачущего по листу карандаша. В комнате в мгновение ока стало тихо, словно время остановилось под тяжестью напряжения. Она не повернулась к парню, ничего не ответила, тупо пялясь на лист бумаги с высокими серыми деревьями и сугробами. С совершенно нечитаемой маской безразличия, Миллер, казалось, старательно игнорировала встревоженный взгляд Аарона, направленный на сгорбленный над блокнотом профиль.       — Впрочем, забудь, что я сказал. Это прозвучало ужасно глупо. Я пойду, спокойной ночи, — тихо буркнул Аарон, собираясь срочно ретироваться куда-нибудь подальше. А в залитой полумраком комнате его уши и задняя сторона шеи почти светились алым после столь непривычного поведения и для себя, и для самой Ариэль. Миньярд спешно оставил на столе всё ещё открытую книгу и небрежно отложенные очки. Выключив лампу, он в пол оборота головы остановился в дверях, прежде чем уйти в спальню. — Ты ведь знаешь, что ты всегда можешь обратиться к той же Би или любому из нас. Мне кажется, они лучше справятся с этой задачей, чем я, но... Если ты захочешь поговорить, то просто скажи. Я... Не брошу. — и ушел, оставив Миллер наедине со своими мыслями.       — Блядство, — спустя пару секунд цыкнула девушка, стискивая грифель в пальцах и поджимая губы. Она искренне надеялась, что никто не слышал, что ее импульсивное поведение никого не разбудило и ей было бы достаточно заткнуть надоедливого Кевина, что эта нервозность Аарона исходила из его собственных проблем. Почему... Какое ему вообще было дело? Они знакомы без года неделя, а он говорит такие вещи, словно они...друзья? Это было даже смешно говорить. Может, это просто... Жалость? Но Аарон точно не был человеком, который готов сострадать всем и каждому, и от этого было только тревожнее. Рано или поздно он поймёт, что его усилия не стоят того, чтобы тратить их на такого человека, как она.       Неужели ничего и никогда не поменяется, и она так и не перестанет вести себя как тряпка, жалея себя и принижая ни за что? Почему вообще поддержка, Господи, да даже жалость по отношению к ней должна быть чем-то плохим? Боже, она так устала от этих противоречивых мыслей, от самой себя.       Я уже и не надеюсь, что всё будет хорошо. Я просто хочу, чтобы всё было нормально. «Нормально» — это всё, что мне нужно.       Глаза предательски намокли, и Ариэль поспешно спрятала их в ладонях. Может быть, Би права, и стоит попробовать еще раз? Всего один...

***

      Кевин был разбит, нет, просто уничтожен, оставленный в полном беспорядке и непонимании, как собирать себя самого назад. Полупустая бутылка водки на столе, которую он прожигал взглядом, не возымела на него никакого эффекта, хотя обычно именно выпивка помогала справляться с бушующими внутри эмоциями. Злоба, страх, отвращение, тоска — все смешалось в нем в один дикий коктейль, способный взорвать любого, кто в этот момент осмелился бы хоть пальцем его тронуть. Хотелось рвать и метать, но в то же время и поговорить...просто-напросто обнять. Он ведь старался, действительно старался быть лучше: внимательнее, сдержаннее, мягче, но всё это было коту под хвост. Зато теперь было понятно, за кого Миллер его считала...

Монстр

      Вспоминая их первые взаимодействия, Кевин хотел влепить себе смачную пощечину. Каким же мудаком он был. Может, если бы тогда он вел себя как сейчас, Ариэль питала бы к нему меньше подозрений и отвращения? Но прошлого не вернуть, а его новые попытки исправить ситуацию, кажется, не то, что улучшили отношение девушки к нему, а даже наоборот, будто озлобили ещё сильнее. Хотя, может, она и права. Раз Дэй менялся из-за нее и только ради нее, не делало ли это и его плохим человеком. Ведь в любых других обстоятельствах он бы и не подумал что-то в себе исправлять? Может, он с самого начала был тем, кто отчаянно пытается убедить самого себя, что поступает так вынужденно, а не по собственному желанию...       Пальцы сами собой зарылись в конец растрёпанных волосах, и парень до скрипа сжал челюсть. От этих мыслей у Кевина кружилась голова, от чего он снова приложился к бутылке, стараясь заглушить мечущийся в самобичевании разум.       — Как он, блять, мог? Merde! Больной ублюдок! — рявкнул в отчаянии Дэй, с грохотом ударяя кулаком по столу, от чего водка опасно покачнулась, чуть не завалившись на бок.       — Schrecklich...— тихо буркнул Ники, тоже едва сдерживая накатившую печаль и наклоняясь через стол, чтобы легко похлопать Кевина по плечу.       Они сидели вдвоем на кухне, напротив друг друга, словно на заседании, не зная, что ещё делать в этой ситуации, кроме как бухать по-черному. Ники всегда был чувствительным и до жути эмпатичным человеком, способным посочувствовать любому, поэтому то, что произошло сегодня, задело его за самую душу. Вспоминая некоторые перекликающиеся моменты из жизни его двух двоюродных братьев с историей Ариэль, его бросало в нервную дрожь. Они тоже никогда не жаловались и ничего ему не рассказывали. И как бы Хэммик не старался помочь, стать ближе, оба Миньярда только отдалялись. Но даже так он не мог представить, как ощущал себя Кевин, погруженный в себя и свои мысли.       — Если бы он был жив, то я бы его... — зашипел нападающий, покрепче стискивая в побелевших костяшках бутылку, от чего та почти зазвенела. — Я бы задушил его своими руками. Надеюсь, что этот ублюдок сейчас страдает где-нибудь в аду.       — Подозреваю, что так оно и есть, — шмыгнул носом Хэммик, глядя из-под ресниц на Дэя. — Что планируешь делать? Я имею в виду... Ну... — он неловко пошевелил рукой, не в силах подобрать подходящих слов.       — Я не знаю, — уже обреченно, а не злобно вздохнул Кевин, откидываясь на спинку стула и отпуская руки безвольно болтаться где-то внизу. — Другим словом, как «пиздец», я это обозвать не могу. Я как бы и понимаю, что ей не легко и всё такое, но и самому быть приплетенным к такому дерьму как-то не особо хочется... Я уже даже не знаю, что думать. Иногда мне кажется, что я понимаю всё: ее боль, путь, что она прошла, а потом оказывается, что я не понимаю ничего...Что я должен сделать, чтобы всё исправить? Разве что убиться где-нибудь на корте? Но ведь это ничего не решит. Эгоистично, наверное, прозвучит в данной ситуации, но какого хера она решила, что может просто вывалить всё это на меня и сбежать, как ни в чем не бывало? А я что? Ей на меня и мои чувства плевать? — его голос прозвучал обиженно, но почти сразу сменился лишь печалью, когда он положил тяжёлую голову на прохладный стол с протяжным стоном. — Ладно, это действительно глупый вопрос. Как будто мы все не знаем, как она ко мне относится. Но она же не просто вывалила на меня это дерьмо, а приписала меня к этому, словно я был главным участником и причиной всего этого пиздеца в ее жизни! — он дернул ногой, злобно ударяя по ножке стола, сразу зашипев от тупой боли. — Чертова истеричка без тормозов!       — Дай ей время... Вам обоим это нужно, — Никки ободряюще похлопал Дэя по плечу, аккуратно разжимая его пальцы, сомкнувшиеся вокруг водки, и отставляя бутылку подальше. — Когда успокоитесь, тогда поговорите, но только в этот раз, как два взрослых человека, а не подростка с шилом в жопе. — парень сурово, насколько умел, глянул на чужую голову, безвольно лежащую на столе, но получалось у него откровенно плохо. — Да, тебя, Кевин, это тоже касается, ты был ничем не лучше Ариэль! И постарайся не трогать ее в следующий раз через силу, чтобы утешить. Подобным ей такое не нравится. Я тоже пытался так поступать с Аароном и Эндрю — не помогло... — Никки с трудом выдержал тот подавленный, мутный взгляд Дэя, когда тот поднял на него глаза. Выглядело это так, словно тот был готов вот-вот заплакать, но Хэммик почти сразу отмел эту мысль, потому что люди, как Кевин, никогда не плачут. — Но даже не думай сдаваться на ее счёт, понял? Ей просто нужно время, чтобы понять, что кому-то есть до нее дело. Делай всё по чуть-чуть, но и не налегай слишком сильно, знаешь, как с дикой кошкой — парень неловко засмеялся, стараясь разрядить обстановку, но, видя, что это не возымело никакого эффекта, стушевался. — Кто тебе сказал, что вообще с таким человеком, как Ариэль, будет легко? Знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы добиться хотя бы минимального доверия от Аарона и Эндрю? А я вообще-то их брат, родная кровь! — Никки практически пустил скупую слезу, вспоминая, сколько всего ему пришлось пережить, чтобы хотя бы минимально добиться контакта со своими родственниками. — Просто не докучай ей пока и оставь в покое. Дай ей всё это переварить. Это все таки очень тяжело, — уже спокойнее и как-то печальнее сказал Хэммик, упрямо моргая, чтобы отогнать так не вовремя накатившую сырость в глазах. — Не представляю и даже не хочу представлять, как это можно пережить и все еще находить силы, чтобы стоять на ногах и идти вперед. Поэтому, если у тебя есть хоть капля чувств, не бросай ее, понял? — Никки потрепал Кевина по голове.— Они все такие – колючие и дерзкие снаружи, но слишком ранимые внутри. И не верь, если они говорят, что им не нужна помощь.       — Ты всё знал? — обреченно пробормотал Кевин, запуская пальцы в волосы.       — Ох, мы все не слепые, — Никки гордо потер кончик носа — Знаешь, если бы не вся эта драма, я бы посчитал твои попытки сблизиться с Ариэль очень даже милыми.       Кевин промолчал, сжимая губы до побеления, до скрипа зубов. Хэммик всё продолжал говорить, растягивая эту больную тему дальше, но Дэй его уже почти не слушал, тоскливо глядя в потолок.       Никки всё перескакивал с темы на тему, периодически даже теряя нить своего монолога, кажется, даже не заметив, что его единственный слушатель откровенно пропускает все мимо ушей. В итоге Кевин так и не понял, старался ли парень успокоить его или отвлечь самого себя.

***

      Следующим днем у них была очередная тренировка, чтобы подготовится к близящемуся матчу, но в команде незаметно начались брожения. Ники с Аароном странно переглядывались между собой, сопровождая это нервными движениями. Кевин, всегда яро забиравший все внимание на себя во время обсуждения, и вовсе стоял где-то в углу в своих мыслях, изредка бросая взгляд в сторону остальных. Старшекурсники, кажется, тоже чувствовали себя не в своей тарелке, поглядывая на своих сокомандников и на тренера в попытке найти ответ на то, что же случилось за эти два дня. Одна Ариэль, как белая ворона в этом неспокойном котловане, вела себя как ни в чем не бывало, внимательно слушая Ваймака и как-то чересчур даже для себя увлеченно участвуя в диалоге о новой стратегии.       — Так... — Ваймак устало вздохнул, отталкиваясь от телевизионной тумбы, на которую облокачивался. — Что бы там у вас, идиотов, не произошло, через два дня у нас матч, открывающий полуфинал, и я жду, чтобы каждый из вас выложился на поле по полной, — он прошелся строгим взглядом по каждому из них. — Я так думаю, что никто из вас, оболтусов, не слушал, как я тут распинаюсь ради вас, так что начнем сразу с практики. Открывающей партией будут Ариэль и Нил, — он подписал магнитные значки в виде лисьих лапок с обозначением их номеров. — Мэтт защищает Ариэль, а Ники – Нила, чтобы компенсировать ваши слабые места... В полузащите Дэн и Шина, а на ворота пока что встанет Рене и Алекс. Джек, выступаешь в связке с Кевином, — мужчина отошел от доски, где чертил схему, и отложил маркер на полку, свистнув в свисток. Его громкие подгоняющие хлопки раздались в тишине комнаты громом. — А теперь марш на поле! И хранит вас Бог, если будете дурить. От меня вас ни одна молитва не спасет!       Словно по воле какого-то механизма, даже самые отстраненные Лисы поднялись и вышли из их небольшой комнатки, подбирая в коридоре свои клюшки из стойки и неровным строем двигаясь к выходу прямо по залитому светом коридору.       Тренировки были для Миллер отдушиной, способом отвлечься от навязчивых и неприятных мыслей, поэтому, вновь выйдя на корт, она почувствовала, что вновь стоит крепко на этой земле. В нос ударил знакомый пластиковый запах искусственного покрытия и еле уловимый от моющих средств. Здесь можно было откинуть на задний план все свои тревоги, отдавая всю себя игре и корту, будто ничего, кроме матча и не существовало.       Ариэль позволила себе бежать, доводя свое тело до предела, со всей силой замаха отдавая пасы и забивая мячи в ворота. Играть с Нилом в паре было приятно. Они подтянули свою игру, поэтому могли понимать друг друга по малейшим отклонениям в движениях, коммуницируя друг с другом почти без слов — это делало их сильным дуэтом и соперником на поле. Привычная лёгкая боль в мышцах окрыляла, а надёжное древко придавало уверенности в собственном успехе. И вот ее мир снова сузился до одного единственного шарика, катающегося по паркету. Всё, что было за пределами корта, тут же потеряло смысл, позволяя вновь улыбаться, смеяться и подшучивать над своими товарищами.       Скакать по полю в погоне за мячом и забивать его в ворота Алексу, ловко оббегая Шину, несущуюся в её сторону, чтобы сбить с ног и победно поднять руку со средним пальцем вверх, ощущалось так свободно и легко.       Поймав пас от Джостена, Ариэль ознаменовала очередной гол, за которым последовали громким хлопком пятерни от напарников. Чувство эйфории окрыляло. И ничего, что ее до этого уже приложили несколько раз о твердый плексиглас при неудачном столкновении с вражеской защитой, и она больно проехалась туловищем по полу. Ничего страшного. Все нормально, ведь после этого Миллер за секунду вскочила на ноги и как ужаленная рванула дальше, выкрикивая несколько матерных слов на французском.       Довести себя до истинного предела сознания, тела, бежать и снова бежать со сбитым дыханием, жадно хватая ртом воздух, чтобы не думать, не думать, не думать.       Наконец выйдя с поля, она сняла пропитавшийся потом шлем и вытерла тыльной стороной краги влажный лоб. Чертовски уставшая, но довольная до одурения от ощущения, что вот оно — счастье: просто играть в любимую игру и полностью отдать себя ей.       — Молодец, хорошо справилась. Это именно тот настрой, которого я от вас жду, — Ваймак похлопал Ариэль по плечу на выходе с поля, вызывая в ней легкий смешок, когда мужчина громогласно прикрикнул. — Ники, больше энтузиазма! Ты не на курорте около пляжа, черт тебя дери! Кевин, какая муха тебя сегодня укусила? Я впервые вижу, чтобы лучший игрок экси двигался медленнее коалы! — рявкнул тренер, вызывая у Дэя лишь невнятное бормотание.       Ариэль упрямо проигнорировала напряженный взгляд нападающего в её сторону, с довольной улыбкой пытаясь отдышаться. Ноги уже ныли приятной тянущей болью, спина взмокла, а кости трещали от напряжения, но Миллер знала, что это был ещё не предел. Она протянула ладонь и крепко сжала её. Ариэль так хотела догнать его, поймать за хвост.       Первый тайм закончился в пользу их стороны, что не удивительно. Все Лисы, тяжело дыша, один за другим выползли с поля и побрели в сторону их командной комнаты, стягивая шлемы и краги и помахивая на себя ладонями в попытке остудиться от разгоряченной игры. Миллер, немного погодя, двинулась за ними, во многом потому что очень хотела пить, чувствуя, как горло когтями раздирает жажда.       — Итак, — дождавшись, пока все зайдут и со вздохами попадают на свои места, Ваймак начал. — Это было лучше, чем в прошлый раз. Думаю, что теперь мы можем дать больше экранного времени для Ариэль и Нила в их дуэте. Рад, что вы поработали над этим. Что касается защиты... Мы все еще очень сильно проседаем в скорости, — он указал маркером на нарисованную на доске линию нападения. — Нужно будет увеличить вам кардио нагрузки. Ворота у нас сильные, но Алексу и Рене стоит еще поработать, сделайте упор на силовые. Кевин и Джек, вы крайней плохо сработались на этой тренировке. Сегодня я закрою на это глаза, но в следующий раз получите у меня по полной, — он задумчиво провел пальцами по щетине под редкие недовольные бормотания. — Оставшуюся часть тренировки будем отрабатывать удары по воротам и вашу точность и реакцию, а завтра встретимся с вами в спортзале. У вас пол часа на отдых, — вздохнув, Ваймак устремил свой по-отцовски злой взгляд на Кевина, от чего тот невольно вздрогнул. Мужчина, поймав взгляд сына, недовольно мотнул в сторону выхода и быстро покинул помещение, не оставляя нападающему ни единого шанса на отступления.       В коридоре было куда прохладнее, нежели в командной комнате, где сидел десяток запыхавшихся спортсменов. Дэй прикрыл за собой дверь, несколько раз втянул в себя свежего воздуха и медленно выдохнул, пока шел вперед по коридору... Но, несмотря на все усилия, он всё равно замялся перед дверью, обхватывая ручку влажными пальцами и заходя в кабинет. Кевин знал, что слишком очевидно выдает свое разбитое состояние. Обычно, какое бы дерьмо не случалось, ему всегда удавалось справиться и взять себя в ежовые рукавицы. Так чем же, черт возьми, отличался этот раз?       Ваймак ждал его там, облокотившись на стол и задумчиво рассматривая бумаги, устало прикрыв глаза. Когда дверь открылась, он отложил листок и вздохнул, смягчая и свой суровый взгляд, и плечи.       — Давай отбросим все предисловия и расшаркивания и перейдем сразу к делу, — мужчина задумчиво постучал пальцами по столу, рассматривая слегка склоненную перед ним чернявую макушку. — Что случилось? Впервые вижу у тебя настолько отстойную игру, будто бы передо мной не сам Кевин Дэй, а мальчюган, который после школы пошел с друзьями погонять мячик, — Дэвид выгнул бровь. Он знал, что сын не обидится на такие грубости: они оба не любили всякие телячьи нежности и пустую трату времени.       — Ничего, — собирая в себе все остатки самообладания, фыркнул Дэй. Его спина выпрямилась, словно струна, а руки сплелись на груди в защитном жесте, — С чего ты вообще это взял? Просто сегодня не мой день.       — О, правда? Научись врать для начала, — фыркнул Ваймак, повторяя позу Кевина и вздыхая спустя пару секунд молчания, — Слушай, я знаю, что, несмотря на формальности, все равно слишком много воды утекло, чтобы мы могли поговорить откровенно, как отец и сын... — от этих слов Дэй нахмурил брови, что не ускользнуло и от Дэвида, — Но как тренер я готов выслушать любого из вас, хотя мне за это и не доплачивают... — Ваймак рукой остановил почти начавшего пререкаться парня — Давай не будем отрицать очевидного и сосредоточимся на том, что твоя «проблема» сказывается на игре, и ты как профессионал и сам должен это понимать. Я говорю тебе это на случай, если тебе легче воспринимать это не как душевную беседу, а стратегию для корта.       — Всё... действительно нормально, — буркнул Дэй, отводя взгляд куда-то в сторону, чтобы не встречаться им с Ваймаком. — На следующей тренировке такого не будет, обещаю.       — Это безнадежно... Кевин, скажи мне, тебе что, четырнадцать лет? Шифруешься ты, откровенно говоря, дерьмово. Ты не гусь в пуантах, чтобы выступать на сцене, но явно к этому стремишься со своими актерскими навыками, — мужчина обречённо вздохнул, выпрямляясь и хлопая себя по карманам, — Хорошо, пока что я закрою на это глаза и буду верить, что ситуация действительно решится к следующей тренировке... — Ваймак с прищуром глянул на собственного сына, мысленно качая головой и думая, что в его возрасте он таким оболтусом в плане отношений не был. В кого только такое сокровище уродилось? — Я просто надеюсь, что это никаким образом не связано с неким нападающим женского пола, — разумеется, от натренированного временем и опытом взгляда Дэвида не укрылось то напряжение, с которым Дэй сжал кулаки. Кажется, от такого количества вздохов и потираний переносицы он скоро заработает себе астму и плешь в бровях. Но, по крайней мере, это не проблема вселенского масштаба, а обычные подростковые сопли. — Ясно... Вам, ребята, действительно стоит поработать над своей защитой, оборона никакущая. Такими темпами с потрохами всплывете все и сразу.

***

      Лисов было всё ещё не так много, поэтому Дэвиду удалось удачно распределить их всех за разными делами на корте и вне его. Самым здравым решением по его мнению было отправить Дэя назад в общежитие после их диалога. Мальчишке, а по-другому бы его Ваймак не называл в данной ситуации, стоило собраться с мыслями перед следующей тренировкой, но хуже всего, что Кевин не только согласился уйти, но даже не особо сопротивлялся.       Конечно, у нескольких из догадливых Лисов возникли вопросы по поводу того, почему самый ярый экси-наркоман из их группы после разговора с тренером удалился куда-то восвояси, но Ваймак быстро заткнул их, найдя детишкам более полезное занятие на поле. Оставшихся нападающих и полузащитников он поставил на разные ворота, чтобы они могли потренировать технику броска, защитников посадил за изучение стратегии. Но радоваться передышке им особо не стоило, поскольку Дэвид планировал компенсировать этот недостаток физической активности завтра, а пока что их нападение и ворота смогут вдоволь покидаться мячиками.       Ваймак, впрочем, не был дураком, поэтому почти сразу заметил, что среди его подопечных происходит что-то неладное, но до конкретного умозаключения смог дойти, только когда его сын сдал сам себя с потрохами. Конечно, Дэвид и раньше замечал из ниоткуда появившиеся в поведении Кевина странности, но он не считал себя достаточно правым, чтобы вмешиваться в личную жизнь мальчика. Теперь же он как тренер был серьезно обеспокоен тем, что их линия нападения может рассыпаться прахом из-за глупых любовных терзаний, но, откровенно говоря, это было не его дело. Все, что оставалось мужчине, это надеяться, что их распри не повлияют на игру.

***

             Прошло уже несколько дней, в течение которых Ариэль старательно делала вид, что всё у неё в порядке и остальным нет никаких причин для беспокойства, хотя на самом деле внутри у неё был эмоциональный раздрай. Благо, что ходить на пары и тренироваться с прекрасно выстроенной маской она научилась ещё у Воронов. Для полноты образа Миллер, пересилив себя, даже перестала избегать Кевина: начала снова здороваться, перекидываться несколькими незначительными фразами на уроках французского и стараться сработаться на тренировочных матчах. Но благополучно всё снова стало только на первый взгляд. Она просто сделала вид, что абсолютно ничего не было: ни признания в чувствах, ни той ссоры на кухне — ничего, и жизнь потекла своим чередом. Словно снова вернулись в то время, где они, Ариэль и Кевин, только перешли в нейтральную стадию отношений, подкалывая друг друга, естественно, исключительно по-дружески.       Но как бы Миллер не старалась держать маску «нормальности», она снова и снова стекала, словно незастывшая глина. Это было... неприятно и всё никак не давало девушке покоя. К примеру, почему её так задели слова, сказанные сгоряча Дэем? Ведь как бы не хотелось этого признавать, но где-то глубоко внутри сидел червячок сомнений, неприятно прогрызая мозг. Кевин был чертовски прав... А, может, и Бетси тоже была права. Что если мир действительно не чёрно-белая коробка, в которой Ариэль привыкла жить, а нечто большее? Ей действительно стоит прекратить ждать подвоха? Но всё нутро Миллер сопротивлялась, натренированное буквально как собака годами унижений. Это почти превратилось в инстинкт выживания, словно ошпарившись о плиту где-то там, в далёком детстве, стараешься больше к ней не подходить.       В любом случае, размышляя над этим уже некоторое время, девушка решила попробовать для себя нечто новое, тем более, что это было даже не её желанием, а скорее советом, к которому она решила прислушаться.       Ариэль слегка задержалась после пар, чтобы подкараулить одного симпатичного голкипера для весьма личного диалога. Во время ожидания она расслаблено сидела на лавочке около корпуса, потягивая прохладный энергетик и рассматривая голые ветки деревьев, на которых сидели птицы. К счастью, долго ждать не пришлось, иначе можно было бы здесь и замёрзнуть. Обвешанный сумкой с ноутбуком на одном плече и полотнами каких-то бумаг подмышкой, Уайт сначала даже не заметил девушку, с лучезарной улыбкой прощаясь с сокурсниками за спиной. Но, только завидев издалека своего товарища по команде, он направился к Ариэль, понимая, видимо, по её блуждающему взгляду, что ждут именно его.       — Привет, — подходя всё ближе, уголки губ парня медленно опускались с каждым шагом. Когда он наконец плюхнулся на лавку к Миллер, от его прежней лёгкости и следа не осталось. Вытянув свои длинные ноги вперед, а голову неосознанно прижав к плечам, Алекс старался еле заметно коситься в сторону на холодное выражение лица девушки, словно выискивая подвох.       — Привет, что лицо такое кислое? Не бойся, я не кусаюсь...почти, — фыркнула Миллер, смеясь скорее не над шуткой, а над своей же глупостью. В моменте её накрыла неожиданная волна смущения и тревоги. Захотелось просто встать и сбежать подальше от уже начавшегося разговора, но усилием воли она заставила себя сидеть на месте. Утешало лишь то, что, кажется, не ей одной было неловко.       — О, да, понятно. Прости, просто я не ожидал... — он нервно потеребил рукава своей куртки. — Ты что-то хотела? Обычно тут никого нет в это время, скоро ведь тренировка.       — Да, я знаю, — Ариэль потянулась в карман и достала из него пачку сигарет, чтобы хоть как-то удержать себя на месте. — Но у нас есть немного времени, поэтому я хотела поговорить.       — Ох, Ариэль, не пугай меня, — он рассмеялся и улыбнулся слегка натянуто, стараясь разрядить обстановку более непринуждённой болтовнёй. — Ты выглядишь так серьезно, когда об этом говоришь, что у меня создаётся ощущение, что что-то случилось...       — Да ничего такого на самом деле. Я просто тут с силами собираюсь, — Миллер ладонью отогнала надоедливые мысли вместе с дымом от сигареты. — В конце концов, я не Джек или Шина, так что не бойся... — постаравшись быть более дружелюбной, она слабо ухмыльнулась. — Помнишь, как мы с тобой ходили на костюмированную вечеринку в Хэллоуин, было же весело?       — Да, было весело, — расслабив плечи, парень согласно кивнул, и из-за его губ показались белоснежные зубы. — Надо будет как-нибудь повторить...       После этих слов они оба притихли, задумчиво смотря во всё ещё светлое безоблачное небо, пока Ариэль докуривала сигарету. Разговор решительно не клеился, и оба это понимали. В тягучем молчании Алекс краем глаза наблюдал за тем, как нападающая с тяжелым вздохом делает очередную затяжку, и решительно не понимал, что ей было нужно от него. А если Миллер что-то и требовалось, почему тогда она молчала, а не начинала диалог.       — Так о чём ты всё-таки хотела... — когда он всё же решился заговорить, сигарета в руке девушке почти дотлела до фильтра.       — Господи, — обреченно простонала Ариэль, перебивая Алекса и потирая лицо ладонью. — Пожалуйста, не спрашивай, мне и так ужасно страшно от всего этого.       — Что...? Страшно? — он прищурился и удивлённо и теперь уже без стеснения забегал по зажатой фигуре Миллер. — Эээ... — его мозг критически буксовал и отказывался обрабатывать такую внезапную информацию, но он постарался сосредоточиться на теме разговора. — Я не совсем понял... Тебе что, страшно рядом со мной?       — Да нет же, дурачье, — Ариэль обречённо запустила ладонь в волосы, зачесывая их назад и слегка дёргая. — Мне страшно, потому что я пытаюсь поговорить с кем-то о своих проблемах, потому что я окончательно запуталась в том, что мне со всем этим делать.       — Что ж, понятно... — выдавил из себя как можно добродушнее Алекс, хотя в глубине души он ничего не понимал. — Послушай, но почему со мной? Мне кажется, что тебе стоило подойти к кому-нибудь ещё из своих друзей Лисов. Вроде вы вполне неплохо ладите...       — Мы не друзья, — внезапно ощетинилась Миллер, выпрямляясь по стойке смирно, прежде чем с протяжным стоном откинуться назад на скамейку. — То есть... всё сложно. Не знаю, как описать наши отношения.       Уайт нахмурился. Он перестал общаться с Лисами слишком близко ещё давно, после того, как Джек назвал его психом на глазах у всех. Конечно, потом Алекс узнал, что за него заступились, а Ариэль даже избила его обидчика, но неприятный осадок остался, и он больше не мог смотреть на остальных, как прежде, да и доверять тоже. Зато благодаря этому Уайт сильно сблизился с сокурсниками со своего направления, да и в целом жизнь складывалась неплохо. Но даже он, отстранённый от общей тусовки человек, считал, что Миллер давно влилась в общество Лисов. У них были общие шутки, истории, в целом много всего, поэтому такое утверждение прозвучало странно.       — Мне кажется, что тебе не стоит так говорить, — неожиданно резко ответил для себя Алекс, с легкой завистью и непониманием смотря на Ариэль. — Они то точно считают тебя другом, даже я это вижу, поэтому твои слова – это по меньшей мере неуважение.       — Именно из-за этого я и говорила, что всё сложно! Просто мне показалось, что с тобой этот диалог пройдет легче. Лисы, конечно, хорошие, но иногда... Не знаю, как объяснить... — начала та и обреченно вздохнула. — Они будто слишком сильно погружаются во все мои проблемы, и мне от этого не по себе. Вроде в душу и не лезут, но и не заметить жалости в их глазах я не могу. Чувствую себя какой-то прокажённой из-за этого, — она взмахнула рукой и одним метким движением отправила окурок в мусорку. — Просто, как бы сказать... Если честно, мне ужасно страшно, что если я расскажу им, то меня посчитают какой-то странной и прекратят общаться. Я даже не поняла, в какой момент меня начало беспокоить то, что кто-то от меня отвернется. Мне вроде как все равно, а вроде и нет. Мне кажется, что ты точно не станешь так поступать и не расскажешь другим. Нил сказал, что ты умный и мне стоит попробовать поговорить с тобой... — Ариэль обречённо застонала и спрятала покрасневшее от смущения лицо в ладонях. — Почему я вообще слушаю рыжих карликов?       — Нил? — с каждой секундой этого диалога Уайт всё больше оказывался загнан в угол непонимания. — Так, нет, в смысле... Почему именно я? Мы толком даже не общаемся, чтобы у меня было право давать тебе советы.       Между ними снова повисла тишина, нарушаемая только окружающими звуками: гулом машин, завыванием ветра и шагами других студентов. Первой в этот раз нарушила молчание Ариэль.        — Ты ведь знаешь, что у меня есть проблемы с доверием к людям, и причины на то у меня тоже имеются, — она провела руками по лицу. — Недавно Эндрю отправил меня к Би, и мы целый час обсуждали это дерьмо. Мне просто кажется, что это полная чушь, если быть откровенной. Чем мне поможет обсуждение моих детских травм или того, как прошел мой день? — Миллер нравоучительно подняла палец, изображая заумный голос, но лицо у нее было кислым. — Но Би сказала, что мне стоит больше доверять окружающим, поэтому мне показалось, что неплохо начать с самого безопасного варианта. Ты ведь, наверное, тоже через это проходил, да?       — Терапия почти всегда такая. Порой приходится ворошить прошлое, чтобы разобраться, в какой момент и что пошло не так, и двигаться дальше. — парень примирительно замахал руками, будто стараясь оправдаться, и от чего-то его выражение было почти виноватым. — Но это только один из её видов, есть и другие... Я и сам хожу к Би, но она не первый мой врач, поэтому для меня это не было так тревожно, наверное, — он неловко почесал щеку и улыбнулся, глядя на девушку. — Это нормально, что ты сомневаешься. Попробуй не начинать с чего-то глобального, а, например, просто расскажи, что сидит в голове сейчас, а к остальному перейди позже, когда тебе станет достаточно комфортно. Бетси хороший врач. Мне она нравится тем, что достаточно терпелива и не будет давить лишь бы поскорее открыть шкаф со скелетами.       — Я тоже думала об этом, но пока не решила, что мне делать, — Ариэль неопределенно развела руками в воздухе. — Би сказала, что на самом деле люди вокруг не хотят причинить мне только боль или что не может быть такого, чтобы я никому не нравилась, но у меня в голове это не укладывается. Не знаю... Как будто эти мысли всегда были со мной, я не помню, чтобы считала как-то иначе.       — Не думаю, что тебе стоит требовать от себя всё и сразу, но то, что ты уже решила пробовать что-то менять – это сильное решение, — он легко засмеялся, смахивая слезу с уголка глаза. — Если тебя это утешит, то ты стала гораздо лучше с того момента, как только вступила в команду. Ох, тогда ты была настоящей заносчивой сволочью, вся такая сияющая и неприступная на своей дорогущей тачке!       — Ох, не напоминай, мне и самой стыдно, — Миллер смущённо отвернулась от него, хмуря брови, а затем, видимо, обдумав всё тщательнее, возмущённо и как-то обиженно воскликнула. — Да не была я настолько ужасной! Правда ведь...?       — Да ты вовсе не ужасная, — миролюбиво остановил ее поток сомнений Алекс. — Знаешь, в то время я всё время пытался понять, что же у тебя на уме. На словах ты девочка, которая недавно потеряла любящих родителей, но поведение у тебя явно не такое, как у тех, кто вырос в более или менее нормальной семье, да и на наглую мажорку не тянула, как бы не старалась, — он устало вздохнул. — Странно всё это было, если честно, но спрашивать я не решался. Очевидно, что не от хорошей жизни ты к Лисам прибилась, но мне было бы интересно узнать, хоть это и, грубо говоря, не мое дело. Я знаю истории почти всех, но о тебе совершенно ничего, поэтому чувствую себя не в своей тарелке, когда ты рядом.       — Я просто не хотела, чтобы кто-то задавал лишних вопросов, но, кажется, не очень то и вышло, — тихо буркнула Ариэль, сглатывая и с трудом выдавливая из себя слова. — У меня никогда не было друзей, да и тех, с кем можно поделиться проблемами, поэтому я не знаю, как себя вести с доброжелательно настроенными людьми, если быть совсем честной... На самом деле у меня были ужасные родители: отец, который пил, гулял на право и налево, и мать, которая всеми силами пыталась удержать его в семье. И этим «спасательным кругом» она решила сделать меня... Огромное количество занятий, где от меня требовали быть лучше и прочее дерьмо. Но как бы сказать... Отцу было все равно. Он продолжал свои похождение, потом вовсе стал поднимать руку на мать, а она в ответ срывалась на меня, что это я во всем виновата и вообще не стоило ей меня рожать, — От этих слов давно не было грустно, Ариэль даже уже почти не злилась, но внутри всегда было как-то пусто, будто ей чего-то не хватало. — Не знаю, если так подумать, то на самом деле я никогда не была им нужна. А если так, то как я могу быть нужна людям, которые, грубо говоря, мне никто?       — Что ж... — выдохнул парень, откидываясь на лавочке и ухмыляясь. Эта реакция заставляла Миллер нервничать только больше. Время неприятно замедлило свой ход, и девушке казалось, что Алекс уже невероятно долго молчит, из-за чего она неосознанно вцепилась зубами в ноготь большого пальца, нещадно обгрызая пластину. — Это немного лучше объясняет твое поведение. Я имею в виду, ты всегда стараешься быть такой серьёзной и недоступной, что даже смешно.       — Смешно? — удивилась Ариэль, сразу прекращая грызть ноготь и в непонимании хлопая глазами, неужели и он будет над ней смеяться? Что вообще можно было найти смешного в отце алкоголике и гуляке с сумасшедшей матерью под боком?       — Ну, я замечал, что ты не придерживаешься даже своих правил, которые отчаянно выстраиваешь, как защитную стену, — Уайт улыбался одними уголками губ, разглядывая белоснежные облака, словно этот диалог был чем-то обыденным, как спор насчёт того, какой хлеб вкуснее или что купить на ужин. — Утверждаешь, что тебе все равно на остальных, что у тебя нет друзей, а на деле сидишь тут, пытаясь найти во мне поддержку или утешение, да и боишься быть брошенной людьми. Говоришь, что тебя нельзя никому трогать, но делаешь исключения, — В подтверждение своих слов он потянулся и похлопал ее по плечу. И к собственному удивлению, Ариэль не вздрогнула, даже несмотря на то, что они не были близкими друзьями, да и Алекс, в конце концов, был мужчиной. От понимания этого её лицо приобрело ошарашенный вид, — Тебя довольно сильно штормит, будто разрывает между двумя разными концами, поэтому твоё поведение выглядит таким странным. И кажется, я наконец понял, почему... — Уайт загадочно хихикнул, выстраивая театральную паузу. — Потому что одна сторона – это то, чего ты действительно хочешь и кем хочешь быть, а другая – это прошлый негативный опыт, не дающий идти дальше. Твой мозг буквально воет сиреной, стараясь убедить, что везде таится опасность или подвох: «Бей или беги, Ариэль, бей или беги!» — он закашлялся, понимая, что явно перебарщивает с юмором в своем объяснении. — На самом деле ты отчаянно хочешь, чтобы тебе помогли, чтобы с тобой говорили, любили. Просто твой мозг и твое сердце не ладят друг с другом, и поэтому так выходит. Даже если смотреть со стороны на ваши взаимоотношения с Кевином... — от упоминания Дэя девушка вздрогнула, но Алекс слишком глубоко ушел в свои размышления, чтобы это заметить. — Вы то общаетесь как старые друзья: сидите вместе в столовой, шутите друг над другом, ездите вместе на стадион или стукаетесь кулаками во время матча, — а в другой момент ты его игнорируешь и смотришь так злобно, будто он твой личный враг номер один.       — Да, Кевин... — пустым голосом буркнула себе под нос девушка, опуская взгляд куда-то вниз, к своим коленям, словно пытаясь найти там ответы на все свои вопросы.       — Ариэль, ты тут? — не получив даже минимального ответа на свой весьма красочный монолог, Уайт вздохнул и потер переносицу. Но осмыслив происходящие, он пришел к выводу, что раз Миллер ещё здесь, то всё в порядке, и продолжил. — Ариэль, ты слишком долго старалась быть сильной и пряталась в своей коробке, — От него не ускользнуло то, как девушка остановилась, прежде чем поднести новую сигарету к губам, услышав это. — Ты заслужила отдых, побыть немного слабой – это нормально, всем это нужно. Опереться на кого-то тоже нормально. Мир не черно-белый, хоть и думать иначе тебе сейчас тяжело. Если кто-то когда-то сделал гадость по отношению к тебе, это не значит, что и все остальные люди тоже желают тебе зла. Тревога — это не твой враг, она пытается уберечь тебя от повторения того, что раньше причинило боль, но и она ошибается, — Уайт заглянул девушке в лицо, хоть для этого и пришлось сложится пополам, — Если предлагают помощь – не отказывайся. Если хотят поговорить – не молчи. Если желают быть рядом – просто позволь.       Алекс и не ждал, что Ариэль что-то ему ответит, поэтому нисколько не удивился её молчанию и опущенной голове. Пусть Миллер и не была его подругой, но это никогда не помешало бы Уайту помочь ей хотя бы словом. Он и сам когда-то нуждался в ком-то, кто просто поддержит.       — «Небо сегодня такое красивое» —пронеслось в голове, и парень вздохнул.       — Если говорить коротко и не заумно, то просто постарайся больше заботится о себе. Ты сама принимаешь решение в своей жизни, а не тот, кто сказал, что это «неправильно». Нет ничего неправильного, есть разные мнения. Просто старайся радоваться мелочам, даже если они совсем небольшие, иначе так и останешься в этом болоте из самокопания. Жизнь куда проще, чем может показаться, — он фыркнул, подхватывая свои вещи в охапку и собираясь уйти. — Это я тебе как суицидник говорю.

***