Наруто стал Ассасином.

На следующее утро, когда Наруто, в своем стремлении к перемещению, направился к Аль-Муалиму, чтобы запросить задание, он внезапно ощутил неотвратимую смерть. Стараясь опередить смертную смерть, он вы схватил меч, и его рука дрогнула от напряжения, когда он отразил первый удар, сбивая лезвие, вонзившееся в его защиту. В ответ Наруто, осознавая жгучую необходимость, выпустил свой меч в сердце. Убив врага, он поспешил в Крепость, но по пути заметил, что его учитель и несколько товарищей в яростной схватке с врагом. Не медля, Наруто стремглав кинулся на помощь. Залезая на большой валун, он вытащил свои наручные клинки и, выждав момент, спрыгнул, пронзив шею врагу. — Благодарю тебя, Наруто. Как ты сам? — спросил раненый брат, его голос был полон боли. — Нога... Возможно, я ее сломал. Наруто и Альтаир помогли своему товарищу в статье и перевели его в безопасное место. — Как вас зовут, братья? — спросил раненый. — Я Наруто, — ответил он. — А я Альтаир, сын Умара. — Умар... Да, я помню. Он прожил достойную жизнь и получил честь. Вдруг к нему подбежал ещё один товарищ, дыхание его было прерывистым, лицо — создано страхом. — Альтаир! Беда! Нас предали! Враг уже прорвался в крепость! — Живёшь, — сказал Альтаир первым, а затем повернулся к пришедшему. — Где Аль-Муалим? Где он? — Когда крестоносцы прорвались, он был внутри. Сейчас ему не помочь. Альтаир! Нужно отходить! — Когда я закрою ворота, зайди во фланг и оттесни их в каньон. — Ничего не выйдет! — Аббас, не ошибись. Наруто, за мной. — Да, учитель. И тут Наруто и Альтаир внезапно стремительно направились в крепость. Проходя мимо убитых и раненых крестоносцев, они сражались со всеми, кто вставал в них на пути. Когда они выполнили ворота крепости, перед ними предстала фигура в чёрных существах — командира крестоносцев, которого они видели ранее. — Ещё один шаг, и твой учитель умрёт, — провозгласил он с холодной решимостью. — Тебе не уйти отсюда живым, предатель, — возразил Наруто. — Нет, ты не понял. Я не предатель, — ответил командир, надев шлем крестоносца, продолжая с неумолимой убежденностью. — Нельзя предать тех, кого ты не любил. — Значит, ты жалок вдвойне — вся твоя жизнь была ложью, — отозвался Альтаир, в голосе которого прозвучала глубокая горечь. Тут стальная решётка опустилась, преграждая путь Наруто и Альтаиру. Альтаир махнул за себя, чтобы Наруто следил за ним, и они могли пойти с другой стороны, чтобы спасти своего лидера. Спеша к обходному пути, Альтаир и Наруто услышали голос нападающего. — Зовёшь своего цепного пса, чтобы он тебя защитил? Ты разочаровываешь меня. Отчего бы не поделиться своим знанием со всеми, как подобает ассасину? Для чего бы не рассказывать своим братьям о своих амбициях? За кого ты их держишь? Поднимаясь по лестнице, чтобы подойти к противнику, Наруто и Альтаир краем глаза заметили, как противник убил ещё одного их брата. И правда, за то время, что Наруто пробыл в Масьафе, все жители стали для него братьями и сёстрами. Теперь они подверглись нападению, и ему надо было их защищать. — Еще один достойный человек погиб — а ты продолжаешь хранить молчание! Я удивлён. Ты мне многому помог. Аль-Муалим — кроме терпения. Говори, или я вырву твой язык, и тогда ты ничего не скажешь! Но тут Наруто и Альтаир выполнили нужный угол и вскочили на противников. Альтаир на тот момент был в чёрных существах, а Наруто был на двух его помощниках. Вспрыгнув на помощников вражеского командира, Наруто убил их, вонзив клинки им в шею. Сэм Альтаир набросился на командира и вонзил меч в грудь. Тот упал, но ему удалось сказать слова перед своей кончиной. — Ты слишком переоцениваешь людей, Альтаир. Тамплиеры знают суть. Люди слабы, подлы и мелочны. — Нет. Наше кредо говорит об обратном. — Ах… Может, мне не хватило ума понять его, но это вряд ли. Скорее всего, мне хватит ума не верить в эту чушь. - Освободив Аль-Муалима, Наруто помог ему подняться. — Спасибо, мой мальчик, — поблагодарил лидер и переключился на Альтаира. — Ты дал ему возможность умереть с честью. Зачем? — Любой из нас, кто покидает этот мир, имеет на это право. — Он не воспользовался им. — Это его право. — Альтаир, у меня на глазах ты вырос из мальчика в мужчину. Мне и радостно, и в то же грустное время. Ты достойный сын своего отца. Он бы гордился тобой. — Я мало знаю его как отца. В первую очередь он был ассасином. — Ты тоже вступил в Орден с рождения. Не жалеешь? — Как можно пожалеть о поиске судьбе? — Пока ты понимаешь суть пути — тогда и изучаешь свой выбор. Пойдёмте, мальчики… и готовьте клинки — у них ещё много работы. На следующее утро, после того как атака была отбита и враги отступили, Наруто, изможденный трудным боем, решил позволить себе немного отдохнуть. Приняв ванну и позавтракав, он сел за стол, чтобы сделать новую запись в своем дневнике. — Вчера, — размышлял Наруто, — я вывел направление к мастеру, чтобы запросить новое задание. Но как только я переступил порог, меня охватила тревога: я почувствовала неизбежную опасность. Мгновенно вытащив свой меч, я отбил первую атаку. С оглядкой на происходящее, я осознал, что на нас напали. Вскоре я начал искать Альтаиру, чтобы говорить с ним в регионе. Когда я наконец нашел его, я совершил несколько быстрых и точных ударов, уничтожив двух нападающих. Взобравшись на большой камень, я увидел, как ко мне смотрят двое противников. Дождавшись подходящего момента, я прыгнул вниз и, используя скрытые клинки, убил их, как будто во время процедуры не почувствовал ни малейшего сожаления. — Скоро появился и Альтаир, — продолжил Наруто, — и мы вместе начали истреблять врага. К сожалению, один из наших братьев сломал ногу, и мы помогли ему перебраться в безопасное место. Вскоре прибежал Аббас с тревожной одеждой: враг прорвал оборону и вошёл в крепость. Альтаир предложил сместить врага к обрыву и нейтрализовать его, пока я с ним направлюсь к мастеру. Аббас согласился, и мы приступили к выполнению плана. В нашей операции не было времени на замедление. Мы выполнили свою часть и поспешили в крепость. Прибыв туда, мы обнаружили врага в черных мирах, который был ответственен за предательство и захват нашего мастера. Поскольку решетка была опущена, нам с Альтаиром пришлось искать обходной путь. Подойдя к нужному моменту, я снова применил свои навыки: прыгнув вниз, я уничтожил двоих врагов, а Альтаир сразил черного мечника. — Освободив нашего мастера, — завершил Наруто свои размышления, — мы поспешили густой наш дом от оставшихся захватчиков. В этот момент, кажется, все предстоящее свалилось на нас, и будущие испытания неотвратимо отслеживали за тем, что произошло. Прошло два года с того рокового вторжения крестоносцев, и дни стали пребывать в тени забытых событий. Жизнь Наруто, как и у его братьев по Ордену, была насыщена бесконечными тренировками и непрекращающимися тренировками. В этих двух курсах, которые стали для него испытаниями, а также периодом глубокого самопознания, он всецело углубился в изучение искусства войны. Аль-Муалим, по-видимому, опытный наставник и строгий отец, иногда сам посвящал Наруто в тонкости боевого мастерства, излагая ему знания, которые, по его мнению, были необходимы для истинного ассасина. Эти занятия заставили Наруто ощутить и почувствовать мою мощь и уверенность, которые проистекали из глубокого понимания и мастерства. Альтаир тем временем оказался нечто нечто иное. Он был сирийцем, рожденным в один из холодных дней 1165 года, и его имя стало известно благодаря его участию в событиях Третьего Крестового похода. Аль-Муалим, глава Орденов, говорил о нем с уважением и неким трепетом. В первые годы Альтаир пропагандировал обострение чувств к лидерству и решительность, что привлекало внимание и политику его учителей. Однако, как это часто бывает в жизни, судьба подготовила для него испытание, способное изменить его саму суть. Наступил день, когда Аль-Муалим возложил на Альтаиру, Малик и Кадар, вся миссия: их надлежало проникнуть в Храм Соломона и завладеть «Частицей Эдема» прежде, чем это успеют сделать тамплиеры под руководством магистра Робера де Сабле. Этот день был отмечен напряжением и аварийностью, и Аль-Муалим, в неизменном духе настойчивости, произнес: — Куда вы направляетесь, учитель? — с тревогой спросил Наруто, увидев, что тройка собирается в путь. — Аль-Муалим поручил нам задание, — ответил Альтаир с твердостью, отмеченной неким мировым спокойствием. — предложил мне пойти с вами, — умолял Наруто, чувствуя, что его желание было ошибочным, в этом важном деле перевешивало все страхи. — Не сегодня. Эта задача очень важна, и нам предстоит многое сделать. Оставайся здесь и продолжай свои тренировки, — произнес Альтаир, отдавая приказ, который отражал не только его решимость, но и необходимость выполнения задания с особой осторожностью. Троица отправилась в путь, оставив Наруто в одиночестве, окруженном рутиной тренировок. Он, полагаясь на свою внутреннюю дисциплину и желание совершенствоваться, поспешил на полигон, чтобы вновь перейти к практике и усовершенствовать навыки, которые должны подготовить его к предстоящим испытаниям. Храм Соломона, окончательный и торжественный символ древнего объединения, выступает не только как каменное сооружение, но и как живое воплощение человеческих стремлений и амбиций. Этот первый Иерусалимский храм, воздвигнутый в таинственном и многозначительном прошлом, в эпоху, когда Израильский народ, в полном своем единстве и величии, возжелал облечь в материальную форму своего духовного идеала. В то время, когда царствие Соломона было на пике его блеска, Храм Соломона был создан как несомненный знак обретённого единства и могущества. Он стал не только центром культа и поклонения, но и символом неуловимой и зыбкой гармонии, которая иногда сопутствует временной стабильности и единству народа. Храм, столь грандиозный и окончательный, что каждое его здание и символ казались устремленными к небесам, явился воплощением тех несбыточных надежд и человеческих амбиций, которые, в своей основе, несли в себе бремя неизбежных противоречий. В эти священные моменты, когда Бог ещё не нашёл утешения в «Доме», а пребывал в «шатре и Скинии», еврейский народ, воюя с соседями, жил под знаком временной страстной неопределенности. И лишь после того, как царь Давид, в своем стремлении укрепить и освятить свой город, перенес Ковчег Завета в Иерусалим, этот город, окутанный ореолом мистики и предопределенности, был преобразован в центр духовной жизни всего народа. Давид, со своим прагматичным и в то же время глубоко философским отношением к миру, купил гору Мориа у Евусеи Аравны и воздвиг на ее вершину жертвенник, тем самым сделав ее проявление обетованного посвящения. И хотя сам Давид построил Храм, он, в своем мужественном и благородном смирении, передал задачу своему сыну Соломону, следуя воле пророка Нафана. Таким образом, Храм Соломона стал не только архитектурным чудом, но и глубоким философским символом, отражающим сложные и многослойные аспекты судьбы, предопределенности и воли. Всё та же ночь, овеянная мистическим светом луны, как свидетельница неотвратимого. А вот и сцена, в которой внутренние демоны более страшны, чем внешняя угроза. Ведя эту постоянную политику с собственным совестью, Альтаир продолжает свою темную миссию, освещённую лишь мерцанием внутреннего конфликта. — Постой, — раздался глубокий, наполненный тревогой голос, — не всегда всё решается посредством крови. Есть иные пути, и, быть может, следует определить их. Не стоит на этом пути терять человеческое достоинство. Но Альтаир, с жестоким презрением, не отозвался на эти слова. Острое лезвие вновь, как нож в груди, сокрушило невиновного. — Прекрасно, — усмехнулся он, — твой клинок с учётом мастерства, а не удачи. Внимай, возможно, научишься чему-то важному. — Ага, например, как забыть наставления, данные нам повелителем, — отозвался тот, кто ещё недавно стремился удержаться на пути. — И как бы ты поступил в такой ситуации? — Я бы не привлёк к нам внимания, не убивал бы невиновных. Следовал бы кредо, — выдал он, как будто знающий, как решить вопрос своей истины. — Ни что не истинно, всё позволено, — усмехнулся Альтаир, — и вскоре, когда всё станет ясно, ты поймёшь, что это значит. Хотя бы иногда. — Ах, мне предстоит разведать путь, а ты, постарайся не опозорить нас. — сказал Малик, стараясь скрыть свою ненависть к Альтаиру. — И в чем заключается наше задание? —спросил, Кадар чья тревога была видна при каждом движении. — Брат лишь подтверждает, что участие в нём — уважение. — Повелитель считает, что тамплиеры оказались существом под храмовой горой, — ответил Альтаир со зловещей интонацией. — Не знаю, что это, но если он нас послал, значит, это важно. Так, из-за опасного излучения, наша тройка пробиралась, защищая брусьями, чтобы не повредить ногу или шею в случае неудачного падения. Миновал все испытания, гарантируя соблюдение своих целей. Лестница, как испытание, ведет к предстоянию испытания. Тамплиер, погружённый в себя, стал первым, кому они нанесли удар. — Вот и он, — произнес Альтаир, увидев предмет их стремлений, — должно быть, это ковчег. — Ковчег? Ковчег Завета? — удивился другой, с наивностью поинтересовавшись. — Не будь дураком, это всего лишь легенда. — Молчи, — прервал его Малик, — кто-то приближается. Шум шагов и голоса напоминали приближение неизбежной опасности. Они услышали слова Робера де Сабле, в которых скрылось предвестие болезни. — Нам нужно миновать ворота до рассвета, — прозвучало приказание. — Чем быстрее мы его найдём, тем быстрее сможем разобраться с философией шакалами в Масьяфе. — Робер де Сабле. «Его жизнь моя», — с холодной решительностью ответил Альтаир. — Нет, — возразил Малик. — Нам поручено забрать сокровища, а Робера убить лишь в случае необходимости. — Он стоит у нас на пути, и это необходимо, — упрямо настаивал Альтаир. — Будь благоразумен, Альтаир. — Не подвергай братство опасности. — Я выше тебя и по званию, и по мастерству. Не тебе обсуждать мои решения. Так, когда сора оказалась законченной, Альтаир, как всепоглощающее стремление, направился к врагам. — Стойте, тамплиеры! Не вы одни имеете дело с этим представлением! — произнес его вызов. — А теперь я понимаю, куда пропал мой человек. Что вам нужно? На это Альтаир ничего не ответил и с яростью набросился на Робера. Кадар, старся, останови его, не успел вовремя. Робер схватил Альтаира, сжимая его руки, вынудив его чтать на колени. — Ты ввязался в то, что не в состоянии понять, ассасин. Я пощажу тебя, но лишь для того, чтобы ты вернулся к своему хозяину и передал ему: святая земля, потерянная для него навсегда. Беги, пока не поздно, потому что если останешься, умрёшь. В заключение Робер выбросил Альтаиру из комнаты и завалил вход. Время, пока Робер удерживал Альтаиру, было использовано Маликом для того, чтобы забрать документы, хотя сам он был ранен, в то время как Кадар погиб от рук тамплиеров. — Солдаты! Убейте ассасинов! — прозвучал приказ. Понимая, что помощь товарищам не поможет, Альтаир поспешил покинуть Храм Соломона. Выбравшись из мрачных коридоров, он направился обратно в Масиаф, осознавая, что суть его стремлений надеется и вскоре предстоит подвергнуть критике.