Наруто стал Ассасином.

Учитель и ученик, испытывающие глубокую тревогу и неясные предчувствия, направлялись в Акру, чтобы в поисках нового наказания предстать перед местными бюро Братства. Когда Наруто и Альтаир прибыли в Акру, город предстал перед ними как многослойная картина, овеянная густой туманомости древности и смятения. Акра, как и другие крупные города той эпохи, была поражена непревзойденным духом торговли и бесконечной суетой. Узкие улочки, выложенные камнем, извивались между домами, их фасады скрывали за собой сложные лабиринты внутренних дворов. Пыль от приближающихся колесниц и подков с треском влетел в воздух, создавая его аромат теплого хлеба, пряностей и других более экзотических отдушек, смешанных с менее приятными запахами пота и мусора. Ветры, пропускаемые сквозь высотные стены, несут с собой шум торговых площадей, где кричат ​​торговцы, предлагавшие всё от драгоценных тканей до экзотических товаров из дальнего края. Рядом палаток и лавок, наполненных сокровищами и редкими предметами, создается впечатление яркого и пёстрого хаоса. В центре города возвышалась крепость, служившая опорой для защиты и администрации. На ее стенке, окончательно возвышающихся над коронавирусными постройками, проявился холодный и суровый климат, напоминая о бурной и не всегда мировой истории этого места. Стены крепости были суровы и массивны, несущие на себе следы многовековых осадов и разрушений, охраняющие внутренние дела города. По улицам перемещались люди разных национальностей, каждый со своей индивидуальной смесью обычаев и повадок, что привносило дополнительный уровень сложности в уже и без того многообразное полотно городской жизни. Люди с горящими глазами и измождёнными личностями проносились мимо, будто каждый из них нес на своих плечах тяжесть собственной судьбы. Наруто и Альтаир, погружённые в это многообразие, ощущали на себе тяжесть каждой новой детали. Столкновение с постоянным градом предстояло им ещё раз углубляться в незаметном и глубоком море, полным испытаний и неопределённостью, что ожидало их за счёт поворотов и скоплений рынка. — Альтаир, — с мрачно-невеселым тонко произнёс информатор, — птичка мне шепнула, что ты явишься. — Привет, брат, — отозвался Альтаир, в его голосе звучала тень беспокойства. — А про меня она тоже говорила? — О, Наруто, наш младший брат! Как я рад твоему приходу. Так что же, рассказывайте, что случилось? — Аль-Муалим поручил нам устранить Гарнье де Наплуз, — произнёс Альтаир с твердостью, которая защищала технологии волнение. — Гарнье, тот самый врач Тамплиеров? — недоумённо спросил собеседник. — Да, — ответил Альтаир, — но у меня есть план, как его ликвидировать. — Так расскажи мне же, что ты узнал, — настойчиво потребовал он. — Он живёт и трудится в больнице Ордена. — Как видно, Альтаир, как оказалось, тяжесть информации давила на его плечи. — Говорят, что в этом месте постоянно ужасные злодеяния. Ему нравится проводить жуткие эксперименты на людях. Далее тех, кто дал заключение из Иерусалима, оказали ему медицинскую помощь. — Не глупо. — Человек рассматривает детали плана. — Он избегает подозрений, похищая людей из других мест. Но вернёмся к делу. Каков твой план? — Гарнье почти не покидает свою палату в больнице, — продолжал Альтаир, не включая активацию и спортить точность рассказа, — но иногда приходится осматривать пациентов. В тот момент, когда он будет проводить обход, я нанес удар. — Вижу, что ты основательно обдумал свой план. А что у тебя, Наруто? — Я буду использовать часы, чтобы они не помешали выполнению задачи, — ответил Наруто с ноткой решимости в голосе. — Хорошо, — резюмировал собеседник, — отпускаю вас. Взяв перо, Наруто и Альтаир покинули бюро Братства, словно о принуждении к вам, следуя за призраками ваших мыслей и забот. В тишине ночи они взобрались по древним стенам и, пересекая мрак и тень, мчались по крыше, устремляясь к назначенной цели. Их путь привел их к больнице Ордена, и, спустившись с крыши, они вышли перед этой группой из четырех человек, в белых балахонах, напротив монахов, столь символичных и одновременно угрожающих. Спрятав свои истинные намерения за масками и поклонами, Наруто и Альтаир заплатили монахам, которые, по малейшему малейшему подозрению, провели их во дворе больницы. Охранники, видя, что монахи идут, расступились перед ними, вызвали их беспрепятственно пройти. Но никто из охранников не заподозрил, что среди этих монахов могут скрываться убийцы, чья душа была отравлена ​​мраком. Однако, когда они только успели проникнуть в стены палат, раздался крик о помощи, который пронизывал ночную тишину. Повернув глаза в сторону, Наруто и Альтаир увидели, как из больницы выбегает мужчина, за которым последовали двое солдат и сам Гарнье, их целевая жертва. Несчастного схватили, и солдаты, как безжалостные палачи, начали его жестоко избивать. Вскоре подошел сам хозяин больницы. — Хватит, сын мой, — проговорил он, обращаясь к солдатам с явным сожалением и тревогой. — Я просил вернуть его, а не убить. О, Боги, все будет хорошо. Дай мне свою руку. — Нет! Не трогай меня! Только не опять! — Успокойся, дитя, иначе я не смогу тебе помочь. — Помочь!? Как ты помог другим!? Ты не приносишь добро! Я видел! Я видел! Я не вернусь! Нет! — Возьми себя в руки. Ты думаешь, я хочу сделать тебе больно? Но ты не оставляешь мне выбор. — Люди! Не доверяйте Гарнье, все это ложь и обман! Он будет доволен, когда все склонятся перед ним! — Не стоит об этом говорить, — сказал Гарнье, обострив свои слова, — Верните его в палату. Я приду, когда обойду остальных. — Не дождешься, я снова сбегу! — Нет, не сбежишь. Сломайте ему ногу, лучше обещайте, чтобы он не мог никуда уйти. Охранники, без тени сострадания, сломали обе беды несчастному, и с нечеловеческим упорством потащили его обратно в палату. Глухие камни боли и отчаяния, донесенные из уст жертвы, создали жуткую симфонию страданий, разрывающую душу. — Какая жестокость, — пробормотал Наруто, ощущающая, как в груди закручивается тяжесть. — Это Гарнье и вправду, связанное со смертью. — Полностью с тобой согласен, — ответил Альтаир, его голос был ледяным и решительным. — Сейчас мы и покончим с ним. Пробравшись в больницу с другой стороны, Наруто и Альтаир открыли картину, от которой кровь стыла в жилах. Рядом с людьми, сидящими на койках, были обнажены и привлечены, как будто не пациенты, а живые предметы для чудовищных опытов. На их лицах было написано, не выражая боли и страха, что делало их более похожими на жертвы, чем на живых существах. Вскоре Наруто, обнаружив меч, принялся за устранение охраны, как бы полагаясь на свою хладнокровность и точность. Альтаир так же стремительно направился к Гарнье. Словно тень смерти, он настиг свою жертву, и, не медля, пронзил его сердце клинком, застывшим в руке. — Скинь с собой бремя, — проговорил Альтаир, его голос был хриплым и исполнен мрачного поведения. — Ох… Не ожидал такого удара, — прохрипел Гарнье, его взгляд затуманился, он, казалось, все еще видел что-то в своих последних миниатюрах. — Лишь он зовет меня. Но что станет с моими детьми? — Ты хотел сказать людям, которые стали жертвами твоих экспериментов? — с некой горечью в голосе ответил Альтаир. — Они вернулись домой. — Домой… но куда? В канализации, в общественных домах, в тюрьме, откуда мы их вытащили? — голос Гарнье был полон горечи и смятения. — Вы объявили их, против их воли. — Да, — произнес Альтаир. — Но мы не следили за их страданиями. Ты действительно так наивен? Ты ругаешь ребенка только потому, что он ноет, а сам отдаешь его в руки своей вины? Папа, я хочу поиграть с огнем. Что ты отвечаешь? Конечно, — но жди, что это обернется против тебя. — Это не дети, это взрослые люди, мужчины и женщины, — возразил Гарнье. — Телом возможно, но не разумом. Я лечил именно разум. И забыть без документов, которые вы у нас украли, мои успехи пошли куда дальше. Но были травы, микстуры, вытяжки… Моя стража — доказательства этого. Они были сумасшедшими, пока я их не нашел. Я освободил их из тюрьмы собственным разумом. И без меня они снова станут безумцами. — Ты действительно верил, что помогаешь? — спросил Альтаир с презрением. — Я не верил в это, — спокойно ответил Гарнье. — Я это знал. Когда Гарнье скончался, его душа покинула этот мир, покинув тело, которое уже не имело права причинять страдания. Альтаир, с холодной решимостью в действиях, достал перо и, не без определенного содрогания, вытер кровь, как свидетельство выполненной задачи. С глубоким чувством напряжённого ожидания, Наруто и Альтаир поспешили удалиться, стараясь избежать подозрений. Неведомая сила подгоняла их, они взобрались по стене на крышу и немедленно направились в бюро Братства, чтобы сообщить о завершении своей миссии. — Наруто, Альтаир, — произнес начальник, взглянув на вас с выражением, лишённым никаких эмоций, — что? — Гарнье мёртв, — кратко ответил Альтаир, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась тяжесть. — Тогда возвращайтесь в Масьяф и доложите о своей победе, — произнес начальник, его тон был равнодушен и неумолим. — Я хотел спросить, — начал Альтаир, его голос дрожал от неопределённости. — Тогда спрашивай, — ответил начальник, в голосе его прозвучала нотка раздражения, — Или ты хочешь, чтобы я читал мысли? — Как ты думаешь, — продолжает Альтаир, — что он хотел от этих людей? Он поставил на них свои эксперименты. — Ты должен действовать, а не искать ответы, Альтаир, — произнес начальник, его голос был настойчивым, — Главное не в том, что он делал и почему, а в том, что он мёртв. — Но кажется, — возразил Альтаир, — он действительно верил, что помогает людям. — Поэтому ты победил, — кратко ответил начальник, его слова были как приговор. — Нет, — возразил Альтаир, — то, что я видел, не было истиной. — Тогда, — спросил начальник с усталой досадой, — почему мы ведём этот разговор? — Я… я не знаю, — признался Альтаир, его голос был полон неопределённости, — Забудь об этом. — Уже забыл, — отозвался начальник, его ответ был лишён всякой эмоции. Прощание с Джаманом было кратчайшим и мимолетным, как прощание с какой-то ненадежной и эфемерной мечтой. Наруто и Альтаир, не выражая лишних слов, вернулись в Масьяф, чтобы доложить Аль-Муалиму о выполнении очередной задачи. — Наруто, — подумал он про себя, — следующая наша цель была в Акре, где нам было поручено убить человека по имени Гарнье. Мы прибыли в этот город и после тщательного расследования выяснили, что этот Гарнье занимается самым ужасным делом: он проводит эксперименты на людях. Узнав все необходимые подробности, мы направились в местное братство и встретились с Джаманом. Расповедав о том, что мы узнали, мы получили одобрение, которое удалось выполнить на выполнение миссии. Прибыв на место, где Гарнье осуществлял свои злодеяния, мы стали свидетелями того, как из здания выбегает человек, обвиняющий Гарнье в экспериментах над людьми. Гарнье, охваченный гневом, решает наказать несчастного, совершившего свое безжизненное существо. Мы с Альтаиром проникли в намерение устранить это чудовище и спасти невинные жизни. Я взялся за устранение охраны, а Альтаир, как рыцарь места, навёл последний удар по самому Гарнье. Выполнив свою работу, мы поспешили оставить место в отделении и вернуться в бюро братства. После того, как Джаман выслушал наш отчёт и удостоверился в завершении миссии, он отпустил нас. Мы возвращаемся обратно в Масьяф. Что касается Гарнье, то вот подробный отчёт о его деяниях: Гарнье де Наплуз — магистр ордена госпитальеров, находившийся в Акре. Этот лектор-фанатик был осужён во Франции за свои жестокие и негуманные методы обращения с пациентами. Крестовый поход предоставил ему возможность искупить свои грехи перед обществом, и он воспользовался этим шансом, достигнув еще более ужасающих высот в своем садизме, став магистром ордена госпитальеров в Акре. Дабы скрыть свою истину, Гарнье прибегал к услугам Талалы, которые поставляли Акру рабам из Иерусалима. Люди исчезали бесследно, но никто не мог и предположить, что врачеватель, гордо носящий крест Господень, мог так жестоко обращаться с теми, кто искал у него помощи. Гарнье де Наплуз был убит Альтаиром в Крепости Госпитальеров в Акре. Перед смертью он произнес, что его действия, как ему казалось, должны были изменить мир от скверны, что мужчины и женщины, питавшие его пытками, были отброшены обществом, и что он, как лекарь, мог бы исцелить их от «кошмаров их нормальных умов». — Наруто, Альтаир, какие новости? — спросил Аль-Муалим, погружённый в тёмные раздумья. — Гарнье де Наплуз мёртв, — ответил Наруто, не скрывая тяжести в голосе. — Отлично. Иного результата я и не ждал, — произнёс наставник с холодным мнением. — И всё же... — добавил он, явно задумавшись. — Что такое? — спросил Аль-Муалим, заметив сомнение. — Он утверждал, что его действия были благоприятными, и что его пленники благодарны ему. Не все, но достаточно, чтобы возникли вопросы. Как ему удалось сделать из врагов друзей? — Люди всегда находят способ подчинить себе других, — ответил Аль-Муалим, терзаемые мрачными размышлениями. — Не понимаю, — произнес Альтаир, с трудом скрывая свое недоумение. — Мастер хочет сказать, что в мире всегда есть те, кто стремится завоевать доверие, легко поддающихся людям, чтобы затем использовать их как марионеток, — пояснил Наруто. — Верно, мой мальчик, — одиозно заметил он, — Это делает их вождями. Когда слова не понятны, на помощь приходят деньги. Когда и деньги не помогли, использовали угрозу, обман и прочее. Есть растения, Альтаир, травы из далёких краёв, лишающие людей разума. Их наслаждения настолько велики, что с их помощью можно поработить человека. — Вы считаете, что эти люди были одурманены? — спросил Альтаир, погружённый в тяжёлые мысли. — Да, если всё было так, как ты описываешь, — тот подтвердил. — Травы... Странный метод управления, — сказал Альтаир, поражённой страной этого выхода. — Наши враги обвиняют меня в том же, — продолжает Аль-Муалим с мрачным выражением. — Обещание рая... — пробормотал Наруто, как бы сам не веря своим словам. — Они полагают, что это сад, в котором их ждут удовольствия и женщины. Думаю, что я одурманиваю вас, обещающее райское блаженство, — сказал Аль-Муалим с лёгким презрением. — Они не знают правды, — произнёс Наруто. — Как и должно быть, — ответил Аль-Муалим с холодной решимостью. — Но если бы они знали, что мы всего лишь приближаемся к миру... — То они бы не боялись нас, и мы бы не смогли выдержать с ними, — он, как будто эта мысль была неизменной истиной. — Ступайте, продолжайте свою работу. Ты вновь поднялся в звание и тебе вернулась часть снаряжения. Мы поговорим, когда следующая жертва падает под нашим ударом. Покинув крепость, Альтаир и Наруто направились в Иерусалим, чтобы встретиться с Маликом. Дорога, которую они преодолели, была омрачена тяжёлым предчувствием, которое не оставляло Наруто. В его душе росло чувство неизбежности какого-то мрачного разговора, словно он уже знал, что стоящая встреча будет тяжкой ношей. Вспоминания о событиях, которые связали их с Маликом, раздирали его душу. Слова и поступки, которые стали частью их общего прошлого, были полны горечи и недовольства. Как бы Наруто не старался угадать, как его встретит, он был уверен, что радушия в их приеме не будет. С каждым шагом, приближая их к первой встрече, ощущение звука становилось всё сильнее, как будто мрак, которого они не могли прогнать. Когда Наруто и Альтаир согласились с Иерусалимом, картина перед ними раскрылась в мрачных и окончательных последствиях. Город, окруженный массивными стенами, казался крепостью, поглощённой собственными терзаниями. Величественные башни и высокие стены, хотя и сохранившие часть былого величия, вели себя на следы бесконечных осадов и битв, хотя искажаем старые времена и войны. Улицы, вымощенные грубыми камнями, были узкими и извивались, как змея, стремящаяся скрыться от солнечного света. На этих улицах скопление людей, погружённых в свои дела, создавало картину беспокойного муравейника. Шум, который доносился из всех уголков, смешивался с запахом пряностей и подгоревшей еды, что только усиливало впечатление хаоса и неразберихи. Многоголосие торговли, споры и крики продавцов звучат как фоновая симфония городской жизни. На фоне всего этого хаоса возвышались святые постройки. Храмы и мечети, их купола и минареты, возвышались над городом, как символы непоколебимой веры и стойкости. Внутри этих святых стен царила тишина, почти святыня, контрастирующая с бурей, бушующей за их склонность. Мраморные полы и резные деревянные панели, несмотря на свою искусственную красоту, казались утомлёнными и потпанрёными веками молитвами и восхищениями. Среди всего этого изобилия и разлада, Наруто не мог не заметить, что город был как бы раздвоен. С одной стороны — богатство, роскошь и благополучие, с другой — бедность, страдания и упадок. Это двуличие было очевидно в каждом наушнике Иерусалима. Порой в одном переулке можно было увидеть великолепные дома и изысканные ткани, а в соседнем — нищету и слезы. Город жил своей сложной и противоречивой жизнью, продолжая свои вековые традиции и страдания, несмотря на постоянные войны и осады. Иерусалим в 1191 году был не только географическим центром мира, но и символом сохранения внутренних противоречий, отражением темных и светлых сторон человеческого света. Когда Наруто и Альтаир продвигались по улицам, его сердце наполнялось пониманием тяжести и трагичности той, что они предстали перед ними. Иерусалим был не просто городом, живым существом, пропитанным кровью и слезами, которое продолжало существовать и выживать, несмотря на всё, что он пережил. — Мир и покой, Малик, — произнес Альтаир, его голос был холоден и отстранен, как всегда. — Твое присутствие лишает меня того и другого, — ответил Малик, его голос был пронизан недовольством и внутренним напряжением. В его глазах читалась глубокая усталость, лицо выражало смесь раздражения и тоски. — Моё присутствие тоже тебе мешает, брат? — уточнил Наруто, не теряя своей выдержки, но в его интонациях сквозила нотка неуверенности. — Нет, Наруто, тебе я всегда рад. — Малик резко смягчил тон, но его слова всё ещё были полностью скрытого напряжения. — Вот, говорите, чем пожаловали? — Аль-Муалим сказал... — начал Альтаир, заметив, как Малик заострил внимание на его словах. — Сказал, что ты должен выполнить несколько заданий, и что Наруто будет за тобой присматривать, чтобы ты не допустил тех же ошибок, что и раньше. — Ты прав. И вот что я узнал, — продолжает Альтаир, — его голос снова стал решительным и холодным. — Талал торгует людьми, похищающими иерусалимцев и продающими их в рабство. Его база расположена в Башне к северу от дома. Сейчас он готов отправить очередной караван. Я нанесу удар, когда он будет осматривать товар. Если я проскользну мимо стражи, товар Талала станет простой мишенью. — Простой мишенью? Какой же ты самоуверенный, — в голосе Малика прозвучало скрытое предвидение, как будто он уже видел неудачный план Альтаира. — Ты закончил!? — резко прервал Альтаир, его слова явно были на исходе. — Тебе достаточно, что я узнал!? — Нет, но придется смириться, — отозвался Малик, принимая в голосе тонкий оттенок грубости. В этом простом, но резким ответом прозвучала готовность к принятию неизбежного. Малик стиснул зубы, словно каждое слово Альтаира было словно ударом в открытую рану. В его взгляде было и предвидение, и невыраженная скорбь. Подняв перо, он протянул его Альтаиру с холодной решимостью. — Вот. Иди и личные доказательства. Но запомни, Альтаир, — добавил Малик, глядя прямо в глаза своему бывшему товарищу, — одно твое неверное действие, и последствия будут не только для тебя. Альтаир молча принял перо. В этот момент тишина в офисе стала ощутимой, как будто воздух сам сгустился от напряжения между ними. Он развернулся, готовясь уйти, но как только его нога переступила порог, Малик повернулся к Наруто. — Наруто, прошу тебя… следи за ним, — дрожал голос Малики, выдавая все его беспокойства. — Я прослежу, брат. «Я сделаю всё, чтобы Альтаир не стал непоправимым», — сказал Наруто, чувствуя, как в душе скапливает тревога за друга. Как только они покинули офис, Альтаир и Наруто бесшумно взобрались на крышу и побежали к дому, где скрывался Талал. Ветер свистел вокруг них, как будто сам Иерусалим Шептал им древние тайны. Наруто не мог отогнать мысли о том, как будет выполняться задание с Альтаиром, на чьих плечах лежит такое бремя. Добравшись до склада, они, не медля, спустились вниз, погружаясь в темноту коридоров. Внезапно двери сзади захлопнулись с глухим ударом, отрезав им путь к отступлению. Их шаги эхом отдавались в гулкой пустоте, пока они не обнаружили мутный силуэт в тени на верхнем этаже, возвышающийся над ними. — Ну что, работорговец? — голос Альтаира был полон презрения. — Не называй меня так, — отозвался голос из тени. — Я лишь причиной их, как однажды помог мне. Они нуждались в защите, в подготовке к путешествию. — Пленив их, ты не сделал ничего хорошего, — прорычал Альтаир, его терпение таяло с каждым словом. — Пленив? — голос в тени издевательски засмеялся. — Я поддерживаю только их безопасность. Длительное путешествие требует подготовки. — Путешествие? Они стали бы рабами! — О-хо-хо… Ты действительно ничего не понимаешь, Альтаир. Ошибкой было привезти тебя сюда! Я думал, что ты увидишь, поймешь… — голос затих, но не исчез. — Я понял достаточно! Покажись! — Альтаир шагнул вперед, его гнев был как шторм, готов вырваться вперед. Наруто стоял рядом, чувствуя, как в этом тишине, наполненном зловещим эхом из города, показывалось нечто большее, чем просто схватка с врагом. – Ах, так ты жаждешь увидеть того, кто привёл вас сюда, – произнес Талал, с какой-то тихой насмешкой, но в его голосе послышалось нечто иное, неуловимое. – Ты не привёл нас! Мы пришли по своей воле, – ответил Альтаир с хладнокровием, скрывая тень раздражения, как будто слова Талала не касались его, но что-то в них всё же давало злое хидство. Талал рассмеялся, его смех был словно застрял в пустой гробнице. – Ха-ха-ха-ха! Вот как? А кто открыл дверь? Кто расчистил вам путь? Тебе и твоему другу не пришлось обнажать клинки против моих стражников. Я всё сделал для вас. - Альтаир прищурился. – Шагни в свет, и я окажу тебе всю услугу, – продолжал Талал, как будто зная существо, что было скрыто от остальных. – Значит, ты знал, что мы двое? – произнес Альтаир, его голос стал тихим, но резким, как будто натянутая струна. – Конечно! Слух о том, что ты больше не одинок, долетел и до моих ушей. В этот момент на потолке открылся люк, и сквозь него проник луч света, как будто божественный приговор осветил темное помещение. Альтаир и Наруто шагнули вперед, как будто ангелы правосудия, а Талал наконец вышел из теней. – Вот, я перед вами, – голос его был напряжённый, словно затаившийся в себе что-то демоническое. – Чего вы хотите? – Спускайся! Это будет честная битва! – произнёс Альтаир, его глаза полыхали гневом. – Ха-ха-ха! Честная битва? Двое против одного – это ты называешь честной битвой? – Талал засмеялся, но в его смехе было не веселье, а отчаяние. – Он не говорит не будет, – сказал Альтаир, указывая на Наруто. – Спускайся. Альтаир обнажил свой клинок, и стражники Талала тут же окружили его, как бы свора голодных волков. Видя это, Наруто также обнажил свое оружие. – Почему всегда всё сводится к насилию? – с какой-то печалью произнёс Талал. – Ты не оставляешь мне выбора. Ты должен умереть. Отражение было жестоким, но кратким. Стражники Талала пали, как пшеница под косой, и Альтаир с Наруто продолжают свой путь наверх. В этот момент Талал воспользовался люком, чтобы сбежать. Погоня по Иерусалиму была быстрой и беспощадной, и в конце концов они поймали его. – Теперь тебе некуда бежать, – сказал Альтаир, его голос был холоден, как лезвие ножа. – Расскажи, что ты задумался. – Я выполнил свою задачу, – ответил Талал, его голос был полон какого-то безумного триумфа. – Братство уже сильно, и моя смерть не остановит его работу. – Что за Братство? – спросил Альтаир, лицо его стало мрачным. – Аль-Муалим единственный, кто имеет планы на эту землю, – усмехнулся Талал. – Это всё, что ты от меня узнаешь. – Тогда мы закончили. Молись своим богам. - Талал с горечью усмехнулся. – Боги? Они давно покинули нас. Как и тех мужчин и женщин, которых я "брал себе", как ты говоришь. Нищие, шлюхи, наркоманы, прокажённые... Хорошие из них рабы? Нет. Я не продавал их, я их спасал. А ты уничтожил нас, потому что тебе так посоветовали. - Альтаир прищурился, лицо его было бесстрастным, но глаза горели. – Нет. Ты наживался на войне и ломал их жизнь. – Так ты думаешь? – холодно ответил Талал. – Ты говоришь это с такой уверенностью, будучи слепым к истине. Вы, ассасины, всегда славились своим невежеством. Но, – Талал улыбнулся кривой улыбкой, – ты понял... рано или поздно. Альтаир вытер перо о тело Талала, и вместе с Наруто они поспешили вернуться в бюро. Малик встретил их с укором. – Альтаир! Наруто! «Я рад, что вы вернулись целыми», — начал он, но в его голосе был холод. – Как прошло задание? – Дело сделано. Талал мёртв, – коротко ответил Альтаир. – Да, знаю, знаю. Весь город знает! Ты забыл, что такое осторожность?! – Хороший ассасин заботится о том, чтобы о его работе узнали все, – спокойно возразил Альтаир, его голос был как острая бритва. - Малик фыркнул. – Нет! Хорошая асинса держит всё под контролем! - Альтаир повернулся к нему, его взгляд был исполнен решительности. – Мы можем спорить об этом сколько угодно, Малик, но я выполнил задание Аль-Муалима. - Малик усмехнулся. – Иди, ступай к старику. Посмотрим, чью сторону он примет. - Альтаир подошел ближе и тише, но твёрдо произнёс: – Мы с тобой на одной стороне, Малик. В этой фразе было больше, чем просто слова – это был вызов и обещание, которые могли изменить всё. Наруто и Альтаир покинули офис, направляясь обратно в Масьяф, чтобы доложить Аль-Муалиму о смерти Талала. Молчание окружало их, и только в душе Наруто шёл невидимой борьбой — мысли его, как незримые тени, окружали происходящее, вызывая смутные, но тяжёлые предчувствия. «Талал… — начал он мысленно, размышляя о том, что свершилось. — Работорговец. Наша следующая цель. Я и Альтаир находим в Иерусалиме, потому что он скрывается именно там. Прибыв в этот город, охваченный ветром страховки и скорби, мы приняли Собирайте информацию, как будто охотники пытаются уловить след, но наши шаги неизбежно привели нас к Малику. Я чувствовал, что дело может дойти до дракона, но, к счастью, разум всё же возобладал. Малик, узнав, что мы добились, отпустил нас с легким замечанием, и мы пришли к складу Талала. Но даже на пути ко мне мелькала тень дочери: вокруг не было ни солдат, ни охраны, ни обычных дел города. Что-то неуловимое шевелилось в воздухе, и я понял — враг уже знает о нашей двери. Он сам позволит нам подойти ближе, как хищник, заманивающий жертву. Всё оказалось так, как я и думал. Стоило нам войти на склад, как двери за нами захлопнулись, и со всех сторон выскочили солдаты. Альтаиру потребовалось, чтобы Талал спустился и сразился честно, но тот лишь рассмеялся, как человек, давно лишённый разума и сострадания. Вместо честного боя он бросил на нас своих стражников, надеясь на их победу. Сражение было легким, но солдаты его пали под нашими клинками. Талал попытался сбежать, но мы догнали его. В момент смерти Альтаир перенес ему последний удар, но даже тогда тот говорил с каким-то странным спокойствием, как человек, который уже принял свою судьбу. Талал был известен всем как один из лучших стрелков-султана, и молва шла, что он однажды в одну, с луком и стрелами, одолел целую банду разбойников. Но правдой было другое: он окружил себя телохранителями, подчинёнными лишь ему, и с их помощью стал крупнейшим работорговцем Палестины. Его имя звучало повсюду — он подавал рабов в Акру, стал одним из девяти тамплиеров, что и узнало тайну Частицы Эдема. Но перед смертью он признался Альтаиру — его действия были частью чего-то большего, неведомого нам до сих пор. И вот он пал, на одной из улиц Иерусалима, публично убитого Альтаиром. Но его смерть — лишь очередная ступень в череде событий, которые продолжаются, как безумный водоворот жизни и смерти. Нам узнать больше…» Сгладавшая подводная сила Наруто продолжала двигаться, ощущая, как за каждым поворотом скрывается всё больше загадок. – Подойди, Альтаир, – заговорил Аль-Муалим, его глаза были полной мыслью, как будто затяжное каждое слово скрывалось истина, к которой ни в коем случае смертный не получится пригодиться. – Пока всё идёт хорошо. Трое из девяти мертвецов, и за это тебя можно убить. Но, увы, не время почивать на лаврах. Твоя работа лишь начата. – Я жду твоих приказаний, повелитель, – отозвался Альтаир, голос его был твёрд, но в тени усталых глаз читалась невыносимая тяжесть ответственности, которую он нес. - Аль-Муалим, как бы не слыша его слов, продолжал говорить, его голос напоминал древнее заклинание, полный тайного смысла: – Король Ричард, окрылённый победой в Акре, движется на юг, к Иерусалиму. Салах ад-Дин, наконец, об этом знает и собирает свою армию у развалина Арсуфа. – Ты хочешь, чтобы я убил их обоих? Закончил войну раньше, чем она начнётся? – глаза Альтаира засверкали, словно он жаждал окончить этот хаос, в котором утопали народы. - Аль-Муалим горько усмехнулся: – Нет. Такая деятельность лишь разглашает их армию и приводит к ярости тысяч воинов, оставленных без вождей. Нет, их встреча произойдёт позже, а пока армия в походе, они не сражаются. Но есть те, кто правит в их отсутствии. Вот на них ты обращаешь свой взор. – Назови их имена, и я пролью их кровь, – произнес Альтаир, как будто давал клятву на кровь. Тьма скопилась в его душе, но не от зла, а от осознания тяжести миссии. – О, их грехи велики, – голос Аль-Муалима прозвучал глухо, как предсказание. – Абу-аль-Нуквод, самый богатый человек Дамаска. Мажд Ад-Дин, регент Иерусалима. Уильям Монферрат, сеньор Акры. - Альтаир нахмурился, якобы проник в уголовную ответственность. – В чём они провинились, что их нужно лишить жизни? – в его вопросе прозвучала нота предложения, скрытая под холодным спокойствием. – Их грехи, Альтаир, больше, чем ты можешь себе представить. Они гнездятся в их душах, как черви, разъедающие плоть. – Голос Аль-Муалима становился всё более тёмным. – Они злоупотребляют положениями, губят народ, а потому должен умереть. – Тогда они умрут, – с тихим отчаянием проговорил Альтаир. – И вот ещё одно, – добавил Аль-Муалим, словно бы между прочим, – восстановление твоего предмета. Забери его. И вернулся после каждого убийства, чтобы мы могли понять замыслы врагов. - Наруто, стоящий в стороне, услышал, как его имя прозвучало в приказе: – Наруто пойдёт с тобой, как всегда. Ему подготовлена ​​особая роль. Вдвоём вы избавите наш мир от угроз, которые над ним нависли. Аль-Муалим, не ожидая их ответа, отправил три почтовых голубей – послание в каждый город. – Будьте осторожны, Альтаир, Наруто, – прозвучали последние слова полной едва уловимой атмосферой. – Ваши мысли потревожили стражу, и теперь они будут куда подозрительнее, чем раньше. Тишина накрыла комнату, но в этом тишине звено нечто большее – тяжесть бобов, свёрнутых в клубок, которым придётся распутать лишь этот путь – через кровь и смерть.