Наруто стал Ассасином.

— Подойдите, господа, поведайте мне о ваших успехах, — произнес Аль-Муалим с равнодушием, преимущественным людьми, сидящими на вершине мира и равнодушно наблюдающими за бурей внизу. — Я поступил согласно вашим указаниям, — начал Альтаир, его голос был полон скрытой тяжести. — Хорошо, хорошо. Я вижу, что вы глубоко погружены в свои размышления. Расскажите, что вас терзает. — Каждого, кого мы убивали, — продолжает Альтаир, и в его голосе послышалась напряжённая тревога, — каждый произнес загадочные слова. И каждый раз, когда я задаю вопрос, вы отвечаете мне лишь загадками, не более того. — Кто ты, чтобы требовать от меня большего? — отозвался Аль-Суалим, пренебрежительно глядя на Альтаира. — Кто дал тебе право задавать такие вопросы? — Я тот, кто убивает, — парировал Альтаир с горечью. — И если вы хотите, чтобы я продолжал выполнять свою работу, скажите мне прямо и откровенно. — Выбирай слова, мальчонка. Мне не нравится твой тон! — его голос стал хриплым от гнева. — А мне не нравится твоя ложь! — воскликнул Альтаир с отчаянием. — Я дал тебе воспользуюсь шансом вернуть утреннюю честь. — Честь, которую вы у меня отняли! — возразил Альтаир. — Теперь вы размахиваете ею, как ошейником у собаки! — Похоже, придется найти другого, — произнес Аль-Муалим с разочарованием, но в его голосе звучало сожаление. — Жаль. У тебя был большой потенциал. — Другая мысль, если бы у вас был, вы бы уже заменили меня. Вы сказали, что я получу ответ, когда не буду задавать вопросы. Я не задаю вопросы. Я требую ответ: что связало этих людей? — Хорошо, — ответил Старец, — эти люди были проявлением корью, но их кровь была иной, не такой, как наша. — Кто же они? — спросил Альтаир с настойчивостью. — Давили Манабис, — ответил Аль-Муалим, — тамплиеры. — Теперь ты понимаешь влияние де Самбле? — продолжал он, и в его голосе прозвучала тень скрытой иронии. — Все эти люди, правители городов, командиры армий. — Все они поклялись верности его делу, — произнес Старец, и его голос стал задумчивым. — Их действия следует соблюдать в сохранении. Но что же тогда им нужно? — Власть, — ответил Аль-Муалим с мрачно-безразличным оттенком. — Ему нужна святая земля не во имя Бога, а для себя. — А что насчёт Ричарда? — осведомился Альтаир. — Все, кто станет на пути тамплиеров, будут уничтожены. Уж поверь, на это у них хватит сил. Наруто, стоя в полутени и молча слушая разговор между Альтаиром и Аль-Муалином, решил высказаться: — В таком случае их все следует уничтожить. - Аль-Муалим, отстранённо глядя в пространство, задумчиво ответил: — Для этого мы и существуем, мой юный друг. Но чтобы сохранить мир от любых изъянов, необходимо убрать их до дома. - Наруто, напрягая голос: — Тогда почему вы раскрывали значение? - Аль-Муалим последовал, как бы задумавшись над тяжестью естественных слов: — Альтаир, истина должна быть открыта лично. Мы сами провоцируем действие через знание. Тот факт, что ты постиг заметил самостоятельно, мощнее любого дарованного откровения. Кроме того, твои поступки пока не доказывают полного раскрытия. - Альтаир снаружи, в глазах его читалась решимость: — Всё ясно. - Аль-Муалим, слегка наклонив голову, продолжает: — Твоё задание остаётся неизменным; изменилась лишь твоя мотивация. С обогащёнными методами мы развиваемся, чтобы понять остальных тамплиеров. - Альтаир, слегка нахмурившись, спросил: — Есть ли что-то ещё, что мне нужно знать? — Какое сокровище, — вновь заговорил Аль-Муалим, — Малик вынесен из Храма Соломона? Робер всеми силами стремился заполучить его. - Аль-Муалим, медленно, с некой неизменной мудростью, ответил: — Пока ты узнаешь, Альтаир. Как раскроется роль тамплиеров, так и раскроется природа сокровищ. А пока что будем считать, что оно находится в наших руках, а не в нем. - Альтаир с покорностью произнёс: — Как прикажете. — Именно так. Ты вновь восстаешь в звании, — продолжал Аль-Муалим, — Возьми оружие и пусть служит оно во славу братства. - Аль-Муалим, неожиданно посмотрев на Альтаиру: — Альтаир, пока ты здесь. — Да? — насторожился Альтаир. — Откуда ты знал, что я не убью тебя? — Честно говоря, я не знаю. Это был порыв веры, — признался Альтаир, отмечая результаты смятения. - Аль-Муалим рассматривается с неким одобрением: — Хорошо. Я отпускаю тебя. Вернитесь к своему заданию. — Как прикажете, — ответил Альтаир, принимая на себя груз новых потребностей. Завершив разговор, Наруто последовал, погружённый в глубокие размышления. По всей плотности, напряжённость, царившая в их общении, могла привести к тому, что Аль-Муалим, не выдержав нервного напряжения, мог бы казнить своего ученика и передать задание Наруто. Однако, к счастью, гнев и раздражение постепенно улеглись, и теперь они вели разговор в более сдержанном и цивилизованном тоне, стандартных человеческих существах, а не ярости несдержанных зверей. — Пойдём, Наруто, нам нужно встретиться с Маликом, — сказал Альтаир, вырывая Наруто из размышлений. Наруто, кивнув, наблюдаю за Альтаиром. Прибыв в Иерусалим, они стремились собрать информацию о новой цели, под именем Мажд Аддин. Узнав, что им нужно, они направились в бюро Братства. — Что случилось? — с ощутимой тревогой спросил Наруто, положив руку на плечо Альтаира. — Пусть вы и не ладите, я прошу вас вознестись от ссоры с Маликом. — Ничего не обещаю, — ответил Альтаир, его голос был полон решимости и напряжения. Вскоре, повернув за угол, они оказались перед бюро Братства. Там их встретил Малик. — Есть новости, ученик? — произнёс он, но Альтаир прервал его. — Я уже не ученик, — заявил Альтаир. — Мастерство человека выражается не в знаках отличия, а в его поступках. — Мы можем продолжать следить за замечаниями, а заняться делом можно, — ответил Малик, чувствуя, что разговор заходит в тупик. Услышав, как на розовых тонах продолжается спор между Маликом и Альтаиром, Наруто ударил себя по лбу. Пять минут назад он просил Альтаира держать себя в руках, но тот снова начал рассуждать с лидером местного бюро. Малик, заметив Наруто, обратился к нему: — Что случилось, брат? — Да так, ничего особенного, — Наруто. — Я просто надеялся, что вы обойдётесь без ссор на этот раз. — Прошу прощения, — усмехнулся Малик. - Доставная записная книга, Малик обратился к Альтаиру: — Говори, что хотел сказать. — Мажд Аддин устроит публичную казнь. Охрана будет, но не такая, с которой мы не справимся. «Я знаю, что нам делать», — сказал Альтаир. — Вот поэтому я называю тебя учеником, — проговорил Малик. — Ты можешь лишь предполагать, но никогда не знаешь точно. Ты должен быть готов к тому, что твоя партия может оказаться неверными. Сколько раз, Альтаир, мне нужно напоминать тебе об этом? — Ты закончил? — спросил Альтаир, не скрывая своего раздражения. — Не совсем. Один из тех, кого надо казнить, наш брат, — продолжил Малик. - Наруто удивлённо расширил глаза, но затем его выражение стало серьёзным. Малик утверждает: — Аль-Муалим хочет, чтобы он остался жив. Не думайте, как его спасти — этим сейяас занимаются мои люди. Но ты не должен допускать, чтобы Мажд Аддин забрал его жизнь. - Когда Наруто собирался предложить свою помощь, Малик перебил его: — Нет, Наруто. Ты пойдёшь с Альтаиром. — Но я молчал. — Ха. Глядя на тебя, я понял, что ты хотел заняться этим делом. Поэтому ты пойдёшь с Альтаиром, а я и мои люди освободим нашего брата. — Как скажете, — ответил Наруто, принимая решение без колебаний. Малик передал перо Альтаиру, и тот, приостановив его, вместе с Наруто позвонил. Они резко взобрались на крышу и направились на площадь, где возвышались уже четыре виселицы. В подножии этих сооружений выстроились солдаты, в то время как перед виселицами на расстоянии находилась толпа граждан, жаждущих наблюдать за предстоящей публичной казнью. Четыре несчастных уже висели на петлях, готовые встретить свою смерть через повешение. Наруто и Альтаир осторожно спустились вниз и, смешавшись с толпой, заняли выжидательную позу. Погружённые в общий поток люди, они сосредоточились на ожидании начала приговора и нового наступления, чтобы облегчить тех, кого собирали лишить жизни. Время ожидания было недолгим. Уже через минуту появился Мажд со своей охраной, готовый провозгласить приговор. Как только он явился, раздались восторженные крики толпы, в то время как Наруто и Альтаир сохраняли невозмутимость и готовились к действию. — Тишина! Я требую тишины! — громко возгласил Мажд, и шум в толпе постепенно утих. — Жители Иерусалима, услышьте меня! — начал он, обращаясь к собравшимся. — Я обращаюсь к вам, чтобы добиться успеха! Среди вас есть недовольные, сеющие семена раздора, пытающиеся убить вас искренним путем! Скажите мне, хотите ли вы этого!? Хотите ли, чтобы вы увели в трещину лжи!? — Нет! Не хочешь! — единогласно закричала толпа, и Мажд продолжает с непередаваемым торжеством. — Вы хотите дать отпор злодеям!? — Да, хочешь! — вновь закричала толпа, в ответ на что Мажд продолжает свою речь. В это время Наруто и Альтаир уже были готовы к смертельному удару, подразумевая покончить с Маждом и его преступными планами. — Ваша преданность меня радует! Зло должно быть уничтожено! Тогда мы будем спасены! — провозгласил Мажд. Некоторые в толпе стали возражать, крича о лжи и бросая камни, другие же, охваченные гневом, направились к виселице, стремясь свергнуть Мадду с его подиумом и избить его. Однако солдаты, стоявшие на страже, быстро вмешались, расправившись с нападающими. — Видите!? Как зло распространяется и соблюдается другими! Они пытались вселить в вас страх и предложение! Но я защищу вас! Вот. Перед вами четверо падших в грехах! Распутница, вор, прах, еретик! Да свершится над ними правосудие Всевышнего! Толпа вновь заревела в одобрении, хотя в сердцах Наруто и Альтаира зрея решение. Время для действия было представлено, и их решимость крепла с каждой минутой, показывая момент, когда они смогут свергнуть своего врага и закончить это дело. Наруто и Альтаир, лишённые выдержки, бросились в гущу подключения, чтобы покончить с Маждом. Однако на их пути встала охрана, и, преодолевая сопротивление, им пришлось убивать солдат. Мажд, отступив к задним рядам, вооружился мечом и остался позади своих защитников. В миг, когда Альтаир, проявив всю свою ловкость и решимость, прорвался сквозь преграды, он нанес смертоносный удар своей цели. — Твоему злодеянию пришёл конец, — произнёс Альтаир с мрачной мировой современностью. — Нет! НЕТ! Я только начал! — вскрикнул Мажд, его глаза полны ужаса и сожаления. — Скажи мне: какова была твоя роль в этом? Ты стремился отделиться от остальных и найти оправдание своим деяниям? — спросил Альтаир, неотступно следуя за своей целью. — Братству был нужен город, а я стремился к власти! Это была... возможность! — Мажд, с отчаянным взглядом, продолжал. — Это была возможность доказать! — Возможность убить невиновных? — перебил Альтаир, его голос звучал как резкий упрёк. — Они не были невиновными. Несогласие ранит, как сталь. Они нарушали порядок. В этом я согласен с Братством, — ответил Мажд, с тенью оправдания в голосе. — Ты убивал людей за то, что они не разделяли твои веры? — Альтаир настаивал, не отпуская тему. — Конечно, нет! Я убивал их, потому что МОГ это делать! Ты знаешь, как это — ощущать, что судьба другого в твоих руках?! Ты видел, как люди меня принимают... как БОЯЛИСЬ?! Я был как... БОГ! — Мажд, пытаясь оправдать свои идеи, говорил с неистовым восторгом. — Ты бы поступил так же, если бы имел такую ​​власть, такое могущество. — Может быть, но я знаю, что случается с теми, кто считает себя выше всех остальных, — ответил Альтаир, его голос был холодным и твёрдым. — И что же? — спросил Мажд, не осознавая своей обречённости. С помощью слова Альтаир, не замедляя действий, Мажда Аддина пронзила тайный клинком. Мажд, вскрикнув от боли, скончался, а Альтаир, убрав кровь с клинка, вытащил перо. Наруто, Видья, что Альтаир закончил свое дело, пнул последнего солдата, которым сражался, и поспешил навстречу Альтаиру. Они направились к Малику, чтобы доложить о решенной задаче. Прыгая по крыше и спустившись возле бюро братства, они присоединились к его стене. — Иерусалиму нужен новый правитель, — сказал Малик с мрачным взглядом. — Я уже слышал об этом, — ответил Альтаир, не скрывая своей усталости. — Надо же. А где же твои поучения? Я уверен, что допустил какую-то ошибку, — оповестил Альтаир, пытаясь весить напряжение. Наруто, усмехнувшись, заметил это, но никто из присутствующих не обратил на это внимания. — Ты сделал то, что должно было сделать как ассасин. «Твоя просьба о похвале за столь простое задание меня немного беспокоит», — произнес Малик, его голос был скромным, но осторожным. — Тебя всё на свете беспокоит, — заметил Альтаир, его тон был прозрачным и немного презрительным. — Можешь задуматься об этом, но только по дороге в Масьяф. Здесь тебе больше нечего делать, — ответил Малик, его слова были окончательны и неприклонны. Наруто, прощаясь с Маликом, и Альтаир поспешно направились в крепость. В разуме Наруто разразился поток размышлений, как это часто бывает в моменты важных решений: — Следующей нашей целью был Мажд Аддин. Величайший тиран, что сражается с теми, кто осмелится возразить его жестоким деяниям. Прибыв в Иерусалим, Альтаир и я начали изучать его сущность, собирая кусочки информации, которые, как бриллианты, должны были восстановиться в ясной картине. Наши поиски вскоре привели нас к Малику, которая выслушала нас, дала нам перо и благословила выполнение задачи. Спешка привела нас на площадь, где должна была состояться казнь — акт публичной власти. Мы получили прибыль, когда Аддин начал свое театральное представление, готовясь к казни. В тот момент, когда казалось, что справедливость уже обречена, мы не смогли сохранить ее развязку. Я, не раздумывая, вы схватил меч и кинулся на охрану, в то время как Альтаир, с наблюдением и решительностью, направился к Аддину. Я заметил, как Аддин пытался убежать, но его усилия были тщетны — клинок Альтаира настиг его прежде, чем он мог уйти. После этой решающей схватки мы поспешили вернуться к Малеку. В разуме Наруто предстал образ Аддина, разразившийся в его воспоминаниях: Мажд Аддин, регент Иерусалима, был не просто чиновником, но и персонажем зловещих интригов. Город, столь обременённый проблемами и страданиями, был под его гнётом. Аддин, первоначально писец эмира, вдруг стал правителем после того, как сарацины вернулись к Иерусалиму. И в ту бурю неразберихи, когда каждый кандидат на пост регента умирал при загадочных обстоятельствах, Аддин, казалось, стал выбирать судьбу. Поговаривают, что три его конкурента нашли свою смерть по непонятным причинам, и он, как подлый кардинал, занял трон. Под лицом представителя Салах-ад-Дина он, как истинный манипулятор, захватил власть и провёл политику террора. Малейшее неповиновение каралось жестокой смертью. Он наслаждался публичными казнями, сам присутствовал на них и произносил речи, в которых прославлял свои управленческие навыки. Скрываясь под покрывалом сарацинской принадлежности, Мажд Аддин был тайным знаком ордена тамплиеров. В день казни пленных он пал под ударом Альтаира, ставшего одним из храмовников, который не совершал раскаяния в своих злодеяниях. Таким образом, Наруто, обдумывая все произошедшее, ощущал, как темные страницы истории вновь открываются перед ним, раскрывая жуткую реальность и последствия тирании, из-за которых ему, возможно, предстоит тяжело мир. — Подойдите, парни. Хорошо ли вы отдохнули? Готовы к оставшимся заданиям? — Голос Аль-Муалима, властный и ровный, раздался, наполняя каменный зал холодной уверенностью. — Да, но у меня есть несколько вопросов, — произнёс Альтаир, его глаза сузились, лицо напряглось в тени мыслей. — Задавай, я отвечу, — Аль-Муалим слегка прищурился, как будто предвкушая загадку, которую вскоре придется разрешить. — Купец из Дамаска убил знать, управляющего городом. Мажддин Аддин страхом принудил всех к подчинению. Вильям попытался убить Ричарда и взять Акру под свою руку. Эти люди должны были служить своим вождям, но вместо этого предали их. Я не понимаю, почему. Наруто, стоявший неподалёку, как молчаливый свидетель этих разговоров, быстро ощутил, что знает ответ. Всё было очевидно. Но в этот момент Аль-Муалим с лёгкой усмешкой ответил первым: — Разве ответ не ясен? Тамплиерам нужна власть. Каждый из тех, кого ты кандидат, стремился захватить город и передать его в руки тамплиеров. Тогда бы они получили власть над Святой землёй, а затем и над всем миром. Но их планы не увенчаются успехом. — Почему? — спросил Альтаир, в голосе его прозвучала настороженная озадаченность. — Для осуществления их замысла им необходимо найти тамплиеров — Частица Эдема, но она у нас. Без нее они бессильны. — Сокровище? — Наруто, внимательно глядя в лицо Аль-Муалима, как будто почувствовал, как по его телу пробегает холодок. Этот разговор казался ему чем-то большим, чем просто ответом на вопросы Альтаира. — Яблоко Эдема, — мягко, как объясняя что-то давно известное, содержится Аль-Муалим, — Вот оно, перед вами. Искушение, которое погубило первых людей. — Это всего лишь небольшой кусочек серебра, — отозвался Альтаир с долями скепсиса, внимательно рассматривая Яблоко в руках учителя. — Взгляни внимательнее, Альтаир. — Голос Аль-Муалимы стал тише, словно погружая собеседников в тайный древний времён. — Это серебряное изделие из Адама и Еву из рая. Он превратил посохи в змей и разделил воду Красного моря. Им началась Троянская война, плотник из Галилея превратил воду в вино. Альтаир неохотно перевёл на Яблоко, в его глаза скользнула тень нежного взгляда. — Он выглядит довольно скромно для таких грандиозных событий, — произнес он, стараясь не выдать своего напряжения. — Как он работает? — не выдержал Наруто, всё ещё ощущающая лёгкий холодок любопытства, смешанного с предчувствием чего-то необратимого. — Тот, кто использует это наблюдение, руководит умами и сердцами всеми, кто на нем работает. Это искушение, которое предлагает власть над человеческими душами, — ответил Аль-Муалим с ноткой гордости в голосе. — Люди Гарнье, — задумчиво произнес Альтаир, — они были подопытными для этого? — Верно. Они используют Яблоко, чтобы подчинить людей. Талал снабжал их, Тамир продавал. Они готовы к чему-то большему, чем просто контроль, — ответил Аль-Муалим. — К чему? — Вопрос Альтаира звучал требовательно, его внутренний мир искал реакции, которые казались недостижимыми. — К войне. — Голос Аль-Муалима прозвучал с холодной уверенностью, как будто война была не чем-то ужасным, а небежным исходом преступной природы. — А остальные правители городов? — продолжал Альтаир. — Они хотели создать идеальных граждан, идеальных воинов? — Да, идеальный мир, — ответил Аль-Муалим, и в его словах была непоколебимая уверенность. — Но идеального не существует. Всегда воспринимаю ошибки, слабости. — Поэтому Частица Эдема у нас, — произнёс Наруто с тихой уверенностью, как будто он уже давно пришёл к такому выводу. — Да, и мы должны уничтожить тех, кто попытается ее завладеть, — проговорил Альтаир, сжав кулаки. — Эти двое — Сибранд из Акры и Джубаир из Дамаска — ваши следующие цели. Начальники бюро провели вас в курсе дел. Робер де Сабле не остановится, пока не получит Яблоко. Его люди уже ищут вас, они знают о белых капюшонах ассасинов. — Пусть ищут, — произнёс Наруто с лёгкой усмешкой, глаза его блестели дерзким вызовом, — им не найти того, кто растворится в толпе. - Аль-Муалим вежливо улыбнулся и продолжил: — И не забывай, Наруто. Ты — напарник Альтаира, и тебе также угрожает опасность. — Я готов, — ответил Наруто твёрдо, его сердце било с уверенностью, что он может справиться со всеми испытаниями. Аль-Муалим, едва махнув рукой, дал понять, что они свободны и могут приступить к новому заданию. Наруто и Альтаир, как по команде, повернулись и устремились к Акре. Им предстояло ликвидировать Сибранду — очередную жертву их беспощадной миссии. Прибыв в город, они, как это уже было заведено, начали собирать информацию, искать по улочкам, приглядываясь и прислушиваясь к разговорчивым торговцам и боязливым проходимцам. Три часа напряжённой работы, полных мрачных размышлений и поисков, и вот, наконец, они направились в бюро братства, чтобы доложить о платформе. — Приветствую вас, ребята. Что нового? — глухо проговорил Джаман, смотря на них, как смотрят люди, уже давно привыкшие к смертоносным известиям. — Аль-Муалим позвонил следующему, — произнес Альтаир, его голос был резким и бескомпромиссным. — Имя его Сибранд. Джаман нахмурился, как бы то ни было, это имя привнесено с тенью чего-то темного и необратимого. — Знакомое имя, — задумчиво произнес он. — Новый командир капитанских рыцарей. Обосновался в Висимском квартале, управляющий портом Акры. — Да, это мы знаем, — коротко бросил Альтаир. — Но есть кое-что ещё. Он поглощён страхом, как человек, осознавший, что его конец близок. Он сошёл с ума, закрыл область доков и прячется там до глубины своего корабля. Джаман посмотрел на них, как будто всё ещё переваривая услышанное. В его глазах прозвучала тень беспокойства. — Это усложняет задачу, — наконец пробормотал он. — Но что меня удивляет, так это то, откуда он узнал о вашем задании. — Все я, кого убили мы до этого, были последствия между ними, — объяснил Наруто, его голос был спокоен и уверен. — Аль-Муалим предупреждал нас, что он знает о наших делах больше, чем может показаться. Джаман повернулся, мрачно усмехаясь, как будто всё это было частью безумной, хаотичной игры, где каждый шаг был предрешён. — Осторожно, Наруто, Альтаир, — мягко произнес он, как бы прощальное напутствие, и обратился к Альтаиру с неожиданной серьёзностью: — Я хочу извиниться, Альтаир. - Альтаир посмотрел на него с легким удивлением. — За что? — За то, что сомневался в Твоей преданности вере. На мгновение повисла тишина, как бы между ними открылась некая бездна, заполненные неразрешимые вопросы и тяжёлым грузом воспоминаний. — Нет, — мягко ответил Альтаир, его голос был полон внутренней борьбы. — Это я сошёл с пути. Я поставил себя выше кредо. Ты ничего мне не должен. — Как пожелаешь, друг мой, — с теплой грустью произнес Джаман, как будто в этих словах было прощание с чем-то, но уже давно утром. Они обменялись последними взглядами, наполненными глубоким внутренним зрением и пониманием неизбежности. Сибранд стоял в центре площади, его лицо было перекошено тревогой и подозрением. Он нервно оглядывал толпу, словно видел врагов при каждом взгляде, при каждом движении. Толпа дрожала под его неуравновешенным голосом. Альтаир и Наруто наблюдали из тени, скрытой от глаз, внимательно следя за каждым словом. Среди присутствующих представленных был бедный монах, скромный и беззащитный, который, казалось, был пал жертвой чьего-то злого умысла. Сибранд, взволнованный, направил на него свой тяжелый взгляд, как хищник, готовый броситься. — Поверьте, господин Сибранд, — произнес монах, голос его дрожал от страха, — я никогда не желал никому зла, тем более вам. Я лишь лишь смиренный слуга Бога. Сибранд пожал кусочки, его глаза завязали металлической застежкой. — Говоришь ты так, но кто может поручиться за твои слова?! — вскричал он, его голос эхом разносился по площади. — Как я понимаю это молчание?! — Я живу просто, как все остальные, господин, — продолжала медсестра, с трудом скрывая страх. — Мы не привлекаем внимания. — Не привлекаешь, говоришь? — с издевкой в ​​голосе продолжает Сибранд. — Или потому что ты скрываешься, как ассасин! Да, ассасин! - Внезапно, в порыве безумия, Сибранд опрокинул монаха на землю. — Нет! — отчаянно воскликнул тот, — я всего лишь монах, они носят такие же рясы, чтобы запутать нас! — Ах, трус! — Сибранд впился в него, как бы ястреб, готов нарушить свой взгляд. — Ты хочешь подорвать мои выводы!? Или думаешь, что Бог спасет тебя от меня? Выйди против меня, если ты не струсил! — Я... я не понимаю, почему вы так говорите, — монах задыхался от страха, не в состоянии осознать причину такой ярости. — Я не сделал ничего дурного! - Сибранд захохотал, его смех был полон безумия. — Не припоминаю, чтобы я обвинял тебя, — проговорил он зловеще. — Но почему тогда же оправдываешься? Совесть гложет тебя? А? Признайся! Твоя вина на лице написана! — Я ни в чем не виновен! — слабо возразил монах. — Ах, как же! — Сибранд нахмурился, и его голос стал ледяным. — Ты либо слишком самоуверенный, либо... глупец. Но я не допущу, чтобы еретики ходили среди нас безнаказанно. Если ты и вправду служишь Богу, пусть Он защитит тебя от моих рук! Пусть Творец остановит ее! Монах посмотрела на толпу, моля о помощи, но люди, боясь за свою жизнь, отвернулись. — Он обезумел! — вскрикнул кто-то в толпе. — Его страх поглотил его разум, он видит врагов там, где их нет! Но было поздно. Сибранд, движимый страхом и паранойей, уже готовился к последнему удару. Внезапно, как молния, Сибранд вы поймал меч из ножен, его лицо перекосилось от ужаса и безумия, как будто за его поступками не стоял человек, но не демоническая сила, вытесняющая здравый рассудок. Его голос, пропитанный ненавистью и фанатичным убеждением, прорезал тишину: — Люди обращаются к вам! Я делаю это ради Акры! Меч свернул в воздух, и в мгновение ока пал пал мертвым в его ногах. Лёгкий взмах — и жизнь оборвалась, как ненужная нить, обованная рука тирана. Сибранд вернулся мечом в ножны с беспокойством, на лице застыло выражение смертельной уверенности: — Будьте бдительны, — продолжал он, как пророк, вещающий о грядущей катастрофе, — докладывайте стражам о каждом подозрительном человеке. Это не последнее. Упрямые ублюдки! За работу! Толпа людей разошлась, несущая в себе страх и вину, двое стражников безразлично подняли тело и бросили его в воду, как ненужную куклу. В этот момент Наруто ощутил, как ярость поднимается в нем, как волна. Его руки сжались в кулаки, сердце забилось в груди так, вот-вот вырвется надежда. Он хотел броситься на Сибранду, отомстить за невинно убитого. Но Альтаир оставался хладнокровным, его спокойствие сохраняло Наруто, как якорь удерживает корабль от раздавливания на скалах. Они придерживаются Сибрандом. Перемещаясь по пристани, прыгая с лодки на лодку, они оказались в кораблю, где Сибранд чувствовал себя в безопасности. Однако в тот момент, когда он меньше всего этого ожидал, Наруто активировал скрытый клинок и набросился на магистраль. Сибранд, дрожащий и охваченный страхом, сдавленно прошептал: — Пожалуйста, не делай этого. — Тебе страшно? — холодно спросил Наруто, его глаза пылали ненавистью. — Конечно, страшно, — ответил Сибранд, его голос был полон отчаяния. — Но... но я буду в защите своего Бога. — Мои братья ничему тебя не научили? — продолжил Наруто, презрение прорезало его слова. — Я знаю, что ждёт тебя. - Сибранд усмехнулся, криво, безрадостно: — Если не твой Бог, то кто же? — Пустота, — прошептал магистр, его голос был еле слышен. — Только пустота... Она пугает меня больше всего. - Наруто ощутил моментальное обращение: — Ты неверующий. — Конечно нет, — ответил Сибранд. — Всё, что я видел, всё, что знал... сокровище было моим доказательством. — И твоя воля? — с гневом в голосе спросил Наруто. — Наша жизнь — всё, что у нас есть, — сказал Сибранд с каким-то мрачным достоинством. - Наруто холодно посмотрел на него: — Тогда поживи немного и расскажи, какую роль ты сыграл. - Сибранд, очевидно оправдываясь перед самой смертью, утверждает: — Морская блокада... чтобы ни один глупый король или королев не мог прислать подкрепления. Тогда бы мы... Тогда бы мы... — За захвати Святую Землю? — резко перебил его Наруто. — Освободили ее, — ответил Сибранд с горечью. — Освободили ее от тирании веры. - Наруто не сдержал усмешку: — Свобода? Вы хотели свергнуть власть, но вместо этого желали контролировать умы людей! Вы убивали тех, кто не повиновался! - Сибранд тяжело вздохнул: — Я выполнял приказы. Я верил в свое дело. Как и ты... В этих последних словах чувствовалось и чувство, и осознание собственной крови. Наруто медленно положил безжизненное тело Сибранды на землю, а затем, не спеша, взял перо, которое тянуло его Альтаир. Сосредоточенно вытерев кровь, он вернулся перо напарнику, после чего оба, не обменявшись лишними словами, поспешили к Джаману. В их сердцах царила тяжесть, хотя задание было выполнено. — Ну, ребята, — встретил их Джаман, — не мало шуму вы наделали. — Мы сделали то, что должно было быть. Сибранд мёртв, — коротко ответил Альтаир, вроде бы в словах не было ни радости, ни облегчения. — О да, вы освободили нас от этого деспота. Теперь быстрее возвращайтесь в Масьяф, Аль-Муалим ждет вестей о вашем успехе. — Да, ты прав. Нам надо что-то с ним, — сказал Альтаир, но в его голосе было что-то странное, словно тень дочери легла на его душу. — Ты в порядке, друг мой? Ты выглядишь... задумчивым, — осторожно спросил Джаман, замечая перемену в его настроении. — Всё в порядке, просто мысли не дают покоя, — признался Альтаир, прячась в себе терзая его размышления. — Расскажи мне, может, сможет помочь, — с пониманием ответил Джаман, не отрывая пристального взгляда от лица Альтаира. — Я всё думаю... что с ними стало? — его голос прозвучал глухо, как будто он говорил не с собеседником, а с самим собой. — Эти люди, которых я убиваю... Достойны ли они смерти? Я начал им сочувствовать. Это неправильно? — Взглянуть на него был полон звука. — Друг мой, — мягко сказал Джаман, — нельзя наслаждаться жестокостью. Сострадание — это не слабость. Это то, что делает нас людьми. Верность своего дела и сострадание рука идет об руку. — Но если я ошибаюсь? Если их смерть была несправедлива? Может быть, они шли к чему-то доброму, но просто сбились с пути? Что, если у них были чистые намерения? — голос Альтаира был всё более настойчивым, как будто он пытался найти ответы, но не мог. — Это уже не в моей власти судить, — грустно сью ответил Джаман. — Может, Аль-Муалим поможет тебе в этих размышлениях. — Возможно, хотя, — Альтаир явления не был в этом жесте уверенности. — Спасибо, Джаман. — Служить с тобой — великая честь, друг мой, — ответил Джаман, понимая, что ни один человек не застрахован от муки совести, даже самого сильного. Столь глубокое раздумье и неуверенность перед лицом своих действий как будто пронизывали всё Существо Альтаира, напоминая нам, что даже мы, кто идёт по пути войны и судьбы, оказываются уязвимыми перед вопросами о добре и зле. Прощаясь, Наруто и Альтаир направились в Масьяф. В его голове, бурлящей тревожными мыслями, Наруто размышлял о следующей цели, что стояла перед ними, как невидимая, но неминуемая тень. — Сибранд из Акры, — внутренне молвил он, полагаясь на свои давние размышления. — Этот человек, как нам стало известно, был охвачен страхом, вконец поглощённым сознанием своей уязвимости. Поняв, что его жизнь может оборваться в любую минуту, он стал мракобесом, выискивающим врагов в каждом искаженном взгляде, и это ужасало его до глубины души. После того, как мы получили санкцию от Расифа, мы поспешили за нашей целью. На площади морского порта собралось множество людей, и, наблюдая, как Сибранд терзает невинного священника, я ощутил, как кипит моя собственная кровь. Этот человек, ослеплённый собственным страхом, стал не отличать правду от лжи, справедливость от произвола. Священник, стараясь образумить его, как последний островок человеческого достоинства, встретил лишь ярость и беспощадность. Сибранд, поглощённый паранойей, убил его, и стремительно удалился. Видя это безумие, я ощутил, что ярость вскипела в моей душе, и решимость действовать возросла до предела. Мы последовали за Сибрандом, который, как лукавый трус, укрылся на своём корабле, обращая его в неприступную крепость. Мы проникли на его судно, и я, переполненный эмоциями, совершил свой акт мести, нанося смертельный удар. Слова умирающего Сибранда эхом отразились в моей памяти, и лишь потом Альтаир протянул мне перо, в которое я вбил свои чувства, отряхнувшись от крови. Мы возвратились в бюро братства, а затем поспешили в Масьяф, чтобы доложить о завершении задания. Что касается Сибранда, то вот информация о нём. Сибранд был магистром тевтонского ордена, начальником порта Акры, важнейшего оплота крестоносцев на Святой Земле. Ему и его рыцарям было поручено охранять все подступы к порту, который стал воротами на Святую Землю. Ни один корабль не мог войти в гавань без его личного разрешения. Сибранд, предчувствуя надвигающуюся угрозу от тех, кто знал о тайне Частицы Эдема, впал в полную паранойю. Он начал видеть врагов повсюду, и на улицах города было удвоено число патрулей. Малейшее подозрение оборачивалось для невинного человека смертельной опасностью. В ярости и страхе он убил монаха, просто из-за того, что тот был одет в белые одежды, напоминающие одеяние ассасина. Сибранд был убит мною в порту Акры в момент, когда он готовился отплыть на Кипр. Перед смертью он открыл тайны своего участия в заговоре тамплиеров. Он должен был установить морскую блокаду Акры, чтобы помешать Ричарду I и другим европейским монархам усиливать объединённую армию крестоносцев на Святой Земле. Когда мы донесли Джабалу о гибели Сибранда, он выслушал нас с невозмутимым выражением лица, без малейшего оттенка эмоций. Мы стояли перед ним, ожидая его реакции, как ученики перед строгим наставником, хотя сам он был одним из нас, если можно так выразиться. Его облик был несомненно впечатляющим — морщинистый, покрытый временем, в белом балахоне, который в своём безвременном великолепии олицетворял незыблемость и строгость. В первый раз, когда мы прибыли в Акру, его встреча с нами была полна холодного недовольства, словно он старался держаться от нас на почтительном расстоянии. Но, несмотря на свою изначальную настороженность, он выдал нам перо, подтверждающее наш статус. Со временем его отношение к нам стало мягче, особенно к Альтаиру, и порой он даже проявлял похвалу за выполненные задания, что было для нас нечто вроде маленького знака признания в мире, где признание, казалось, стало привилегией. Теперь, перед этим человеком, чей взгляд был столь же глубоким, как и его опыт, мы стояли с ощущением завершения одного этапа и ожиданием следующего. В его глазах мы могли заметить нечто большее, чем простое одобрение — возможно, это был знак смирения перед трудностями и страданиями, которые мы пережили, или же нечто, что нашему пониманию было неподвластно. Джабаль был фигурой, окруженной тайной, и его отношение к нам, так и оставшееся частично скрытым, было частью этой самой тайны. Его одобрение было редким и ценным, но оно оставляло след, который был как намёком, так и предупреждением.