Наруто стал Ассасином.

Наруто и Альтаир стояли спиной спиной, как один человек, отбивая удары, которые обрушивались на них со всех сторон. Ассасины, их братья и сёстры по клятве, были уже не собой. Поглощённые страхом, одержимые тобой, они видели перед собой только врагов. Не люди, не друзья, а враги. И не важно, кто был перед ними — брат, сестра или просто тень. Мир для них сузился до одной идеи — уничтожить любую цену. Наруто и Альтаир не хотели убивать. Они считали, что эти люди были всего лишь жертвами. Но кто как не убить тех, кто готов тебя убить? И всё же — били только руками, не вызывая оружию коснуться своих товарищей. Женщин среди них было мало, но были. И мужчины были освобождены, не вызывая даже мысли о том, чтобы получить ранение. Вырубали осторожно, чтобы не причинить вреда. И вот — тишина. Последний оппонент-пал, и в этот момент раздался голос Аббаса. Оказывается, всё произошло по сценарию, будто этот голос всегда ждал своего момента. — Что я говорил, Альтаир? — с торжеством выкрикнул Аббас, его голос был полон горечи и злорадства. — Аббас! Стой! — резко ответил Альтаир, не оборачиваясь, голос его дрожал, как струна, готовая лопнуть. — Как ещё они могли принять смерть своего любимого, почти отца?! — Аббас продолжал давить, его глаза горели. — Ты меньше всех любил Аль-Муалима! — выкрикнул Альтаир, срываясь, — ты всегда обвиняешь его во всём! Даже в смерти своего отца! — Мой отец был героем! — Аббас шагнул вперед, почти угрожающе. — Сейчас не время вспоминать былиые обиды, — Альтаир старался сохранить хладнокровие. — Надо решить, что делать с артефактом. — Ты не достоин его держать! — Аббас сжал руки, глядя на Яблоко Эдема с тем же благоговейным ужасом, как смотрит на божество. — Ты тоже! — ответил Альтаир, его голос был ледяным. Словом, в ответ на эти слова документ засиял ещё ярче. Свет, родившийся от Яблока, стал почти невыносимым, как будто само небо разорвалось на части. Аббас не мог отвести взгляд, его одновременно захлестнуло восхищение и ужас. Но внезапная вспышка ослепительного света ударила в него, и он выпал из его рук. Альтаир, забыв про всё, кинулся к другу, преодолевая невидимую силу, исходящую от Частицы. Ее удары были ощутимы, они сбивали ноги, но он продолжал идти. Добравшись до Аббаса, он увидел, как тот корчится от боли, изнеможённый, почти сломанный. Наруто не остался в стороне — он понимал, что Альтаир один не справится. Быстро подбежав, он решился перевязывать рану Аббаса. Его руки были быстры и точны — работа была сделана для считанных мгновений. Когда всё было закончено, Наруто подшёл к Альтаиру, который всё ещё держал в руках Яблоко. Аббас, едва придя в себя, с трудом произнёс, голос его был слабым, едва различам: — Прости меня… Я не знал… - Альтаир посмотрел на него, и это было не то чтобы прощением, но, возможно, пониманием взгляда. Затем он подошел к Частице, его голос был полон напряжения: — Ты откроешь свои Тайны? или приведёшь нас всех к гибели? Артефакт, который раньше светился, испуская отталкивающие волны, внезапно погас, как будто сама тьма угасла в нем. Наруто, подхватив Аббаса, помог ему стать, и они направились в лазарет, куда и вело свое фундаменте путешествия. Однако мысли Наруто, будучи неподвластными событиям, тонули в глубокой задумчивости. — Когда мы вернулись в Масьяф, — размышлял он, — нас сразу поразило странное, даже зловещее спокойствие: деревня, некогда полная жизнь, как бы вымерла. Всё вокруг было безмолвно, не слышно было ни детского смеха, ни разговоров, только пустота и тени, что прятались в углах. Шли мы к крепости, да на пути мы встретили одного из братьев. Но уже с первого взгляда было ясно — этот человек больше не был самим собой. Его разум был затуманен, душа пленена волей Аль-Муалима, той самой Частицей Эдема, что его активист. Сначала нам показалось, что это единственный случай, но чем дольше мы слушали его бессвязные речи, тем яснее стало — все в деревне попали под влияние наставника. Я не хотел в это верить. Как мог человек, которого я придумал и стал мудрецом, дойти до того, чтобы владеть разумными братьями и сестёрами? Но правда передо мной стала всё более явной. Мы шли дальше, пробираясь через улицы, где каждый шаг давался нам с трудом, а не из-за врагов, а потому что нападали на нас свои, те, кого мы долгое время называли своими друзьями. Каждый удар, который мы обнаружили, был несмертелен. Мы не желали им зла — мы просто вырубали их, стараясь не причинить вреда, ведь виновники не они, сила, захватившая их души. Вскоре на пути нас встретил Малик. Его глаза сказали о том, что он уже давно всё понял. Он только подтвердил наши опасения — что-то тёмное творится в братстве, и оно уже вышло из-под контроля. Малик с отрядом продолжают обезвреживать тех, кто находился под властью Частицы, а мы с Альтаиром двинулись дальше. Когда добрались до двора крепости, нас встретил сам Аль-Муалим. В его руках, как символ его новой власти, блестела Частица Эдема. Перепалка между ним и Альтаиром была неизбежна. Слово за слово, острота их взаимных обвинений переросла в бой на мечах. Каждый удар Альтаира отбивал удары наставника, но я знал, что артефакт придаёт такую ​​нечеловеческую силу. Я не мог оставаться на стороне и был вынужден пошевелиться. Какие бы хитрости ни применял Аль-Муалим, Альтаир всё же оказался сильнее и, в конце концов, нанёс решающий удар. После этого мы забрали тело наставника и, с печалью в сердцах, направились в камню, где Альтаир уложил его, как будто последним долгом его обязанность была этому человеку. Он поджёг тело, и огонь поглотил его. Аббас, увидев это, впал в отчаяние, его истерика была невыносимой — он не мог смириться с этой утратой. Это не было концом. Едва успели мы перевести дух, как на нас обрушилась новая волна войны — ветер Аббаса напали, полные гнева и решительности. Я и Альтаир снова встали спиной к спине. Мы знали, что любой промах мог стоить нам жизни. Враг был везде, и он окружал нас. В этот момент Аббас, как бы обезуев, кинулся в крепость и вскоре вернулся с Яблоком Эдема в руках. Он начал обвинять Альтаиру, его крики звучали как проклятия, пока в какой-то момент не удалось изверг мощную вспышку света, отбросив Аббаса прочи. Мы поспешили к нему — я помог ему прийти к себе, перевязал раны, а Альтаир, не теряя времени, обезвредилицу Част. Но что я могу сказать теперь о том, кто был моим наставником? Человек, который ввёл меня в братство, который научил меня всему, что я знаю? Может ли этот человек, который так погряз во мне, ещё оставаться в моих воспоминаниях, как учитель? Или он уже давно стал чем-то иным, потерявшимся в своих тайнах и страхах? Аль-Муалим, Старец Горы, мастер-ассасин, предатель. Масиаф, его крепость и дом, превратились в символ страха и ужаса. Этот человек, бывший наставник Альтаира, теперь обернулся мрачной тенью на судьбу своего лучшего ученика. Аль-Муалим был не просто учителем — он был тем, кто лично вылепил Альтаиру, воспитал его, научил тому, как быть холодным, бесстрастным убийцей. Каждый шаг мальчика, владение мыслью — всё было направлено на то, чтобы создать идеального ассасина. Сам Аль-Муалим был автором знаменитого «Кредо ассасинов», и он требовал от всех братьев безоговорочного следования его трём основным заповедям: не убивать невинных, всегда оставаться незамеченными и не подвергать опасности Братство. Мастер-ассасин был не только великолепным воином, но и гениальным стратегом. Масиаф, под его руководством, превратился в неприступную крепость, невозможно было осадить или взять штурмом. Весь мир, казалось, дрожал перед этим явлением, где каждый камень скрывал тайны и кровь. Братство убийцы, под предводительством Аль-Муалима, наводило ужас на Святую Землю. Каждый знал — если ассасины выберут свою цель, ничто не остановит их. Но не было и места, где они не могли укрыться: в каждом большом городе Палестины возникли бюро ассасинов — скрытые дома, где нашли всё: от планирования убийства до выдачи тайных приказов. И всё же, за этим фасадом идеальной дисциплины и бесконечной преданности скрывалась тьма. Аль-Муалим был тамплиером. Да, предателем среди своих же. Он предал братьев своих ради Частицы Эдема, того древнего артефакта, который обещал абсолютно силовой контроль над умами людей. Он поручил Альтаиру выкрасть Частицу из Храма Соломона, оправдывая эти интересы государства — мол, нечистые духом не должны владеть этим опасным документом. Но истинные его мотивы скрывались все глубже, в тайной жажде единоличной власти. Альтаир, не всю жизнь правды, подчинялся приказам, как послушная кукла. Он убивал всех, кто знал о тайне Яблока Эдема, не задавая вопросов. Так что Аль-Муалим использовал своего ученика как идеальное оружие против тех, кто мог бы стать у него на пути. Мастер предал Братство, своих помощников, свою миссию. Всё ради власти, ради того, чтобы держать Частицу Эдема в своих руках. Но его конец был неизбежен. Он пал от рук того, кого сам создал. Я и Альтаир, возвратившись в Масиаф, стали свидетелями того, как Аль-Муалим, хранящий свой артефакт, создали копии всех девяти тамплиеров, убитых по его же приказу. Но этого было недостаточно — фантомы, его собственные иллюзии, обрушились на Альтаира. Аль-Муалим сражался сам, надеясь одержать победу, но каждый его удар лишь представлял его конец. Когда всё было кончено, когда он лежал, побеждённый и умирающий, его голос, глухой и отчаянный, прозвучал как приговор самому себе. «Лишь Частица может создать идеальный мир на Земле», — прошептал он, уже унесённый смертью, — «Её невозможно уничтожить... невозможно...» Прошёл месяц с того дня, как Наруто и Альтаир завершили свою миссию, уничтожив вождей тамплиеров на Святой Земле. Но разве зло исчезает так просто? Нет, оно скрывается, ждет своего часа, чтобы возродиться с новой силой. Под руководством Армана Бушара, таинственного магистра, тамплиеры не могли смириться с потерей — они вновь стремились заполучить Яблоко Эдема, этот проклятый артефакт, способный обрушить мир в хаосе. Не хотелось бы сидеть сложа руки, не умея мириться с ожиданием, Альтаир, всегда движимый внутренней тревогой, решил первым нанести удар. Наруто, его верный товарищ, был рядом. Их цель ясна — добить оставшихся тамплиеров в Акре, уничтожить это коррумпированное гнездо зла, прежде чем оно вновь распространит свою паутину в этот мир. Собравшись в путь, они двинулись к Акре. Город, знакомый им до боли, стоял как символ иронии судьбы когда-то — свободный, теперь снова захваченный жадными руками тамплиеров. Но даже здесь, среди развалин и страданий, завязались новые заговоры. Тем временем Мария — женщина, стремившаяся к рыцарскому званию, мечтавшая о чести, — стояла на пристани, ее сердце было переполнено гневом и разочарованием. — Где мои корабли? — крик ее был резок, как будто меч, готов к бою. — Мне сказали, что будут ещё восемь! - Слуга, запутавшись в натуральных извинениях, жалобно пролепетал: — Простите, Мария, но мы сделали всё, что могли. — На этом судне едва поместится наш груз! Как же ты предлагаешь мне добираться до Кипра? — Простите, но вам лучше остаться в Акре. - Глаза ее вспыхнули яростью, как у загнанного зверя. — Это что, угроза? — Нет, предупреждение, — тихо, но твердо ответила слуга. — Арман Бушар стал великим магистром, и он не питает к вам французских чувств. — Ах ты наглец… — Мария сжала кулаки, но, чувствуя бессилие перед роком, бросила: — Забирай корабль, я сама доберусь до Лимассолы. — Да, госпожа, — склонился слуга, словно пред лицом грозной судьбы. Но в ее глазах уже не было прежнего пламени. — Чёрт… — прошептала она, когда слуга удалился. — Я была в шаге от рыцарского звания… А теперь нет ничего лучше наёмника… ничтожного наёмника. Но вдруг Мария, обернувшись, увидела их — Альтаиру и Наруто. Два ассасина, подобные тени, произошли перед ней. Не было времени на раздумья, сердце застучало в груди быстрее, чем можно было осознать — она была готова к бою. — Альтаир, — тихо сказал Наруто, слегка улыбаясь. — Она твоя. А я… я понаблюдаю. Сцена как бы замерла. Время вокруг остановилось. И с каждым шагом моя мысль была пронизана ожиданием неизбежного… Альтаир вступил в бой с Марией, но схватка не затянулась. Всего лишь пять-семь ударов, и вот она уже лежит на земле, тяжело дышит, в пыли. Альтаир, спокойный и бесстрастный, опустил клинок к ее горлу, холодная сталь, блеснувшая на солнце, казалось, отражала бездушную решимость убийцы. — Вернулся, чтобы прикончить меня? — говорила Мария, ее голос звучал с горечью, но в нем не было страха — только странное, тихое умиление. — Ещё нет, — отрезал Альтаир, его слова несли не всякое, а суровое значение. — Мне нужна информация. Почему тамплиеры направляются на Кипр? Мария улыбнулась, но улыбка ее была кривой, как будто она смеялась над жестокой шуткой самой судьбы. — Война... серьезное и грязное дело. «Всем нужен отдых», — она говорила, произнося заклинание, как будто каждый ее вздох был горьким в календаре, чего не избежать. — Чем больше расскажешь, тем больше проживешь, — Альтаир наклонился ближе, его голос стал твёрже. — Повторяю, зачем они уезжали на Кипр? — Отвести? — Мария насмешливо приподняла бровь. — Король Ричард совершил перемирие с Салах ад-Дином. А твой орден... обезглавлен, не так ли? Скоро мы добудем Яблоко Эдема, и тогда побежите вы, как крысы. — Пустые угрозы, — холодно ответил Альтаир. — Яблоко Эдема надежно спрятано. Мария посмотрела ему в глаза, ее лицо на миг изменилось — в нем появилась какая-то усталость, как будто она поняла тщетность своих слов. — Альтаир, пой как следует, — она прошептала, голос ее стал почти умоляющим. — Тамплиеры готовы к получению денег за эту реликвию хорошие. — Они уже заплатили, разве нет? — ответил он сухо, и на этом их разговор был окончен. Оставив Марию наедине с ее воздействием и, возможно, сожалениями, Наруто и Альтаир поспешили закрыться, прежде чем солдаты успеют прийти на ее зов. Проходя по узким улочкам города, Наруто заметил одного из ассасинов, который стоял неподалёку, как будто и ожидал их. Его взгляд был целостным, лицо серьезное. — Почему тамплиеры так заинтересовались Кипром? — спросил Альтаир, не теряя времени на любезность. Ассасин, как будто, внимательно следил за ним, тихо вопрос был ему знаком и отягощал его душу. — Там смута, — проговорил он с печальной уверенностью. — Их император, Исаак Комнин, поссорился с королём Ричардом... и теперь гниёт в темнице тамплиеров. Наруто, слушая это, качал голову. — Жаль, — тихо проговорил он, его голос звучал отрешённо, как будто это был не человек, а просто фигура на шахматной доске. — Исаак был слабым, алчным... теперь остров принадлежит тамплиерам. Они купили его у короля Ричарда за бесценок. — А, ну такие правители Кипра нам не нужны, — добавил Альтаир, его глаза вспыхнули холодным огнем решимости. — У нас есть люди на острове? — спросил Наруто. — Да, в Лимассоле, — ассасин внезапно. — Наш человек там — Александр. — Извести его о нашей двери, — коротко распорядился Наруто. — Мы будем там на несколько недель. — Да, Наруто, — ответил ассасин, поклонившись. Их разговор был окончен, но мысли... мысли были тяжелым грузом в душе каждого из них. В одной из тускло освещённых комнат, куда Наруто и Альтаир прибыли перед своим дальнейшим отъездом, Наруто погружён в глубоком размышлении о судьбе Яблока Эдема. Взгляните на его устремлён в одну точку, как будто он пытается разглядеть в тумане будущее, которое таится за этим проклятым артефактом. Мысленно Наруто осознает всю опасность этого древнего оружия, понимая, что оно способно не только остановить войну, но и, возможно, совершить окончательную тиранию в этом уже погрязшем в крови и страданиях мире. Но какой смысл в таком могучем оружии, если оно само по себе есть зло? Наруто, это хитрое решение является полным уничтожением Яблока, и есть варианты, которые можно было бы считать разрушить его окончательно. Запечатать его в свиток? Это кажется ему временным обращением, и я думаю бросить его в огонь, чтобы оно сгорело. Даже мысль о том, чтобы отправить его в вулкан, чтобы под лавами оно расплавилось, кажется ему всё же более утопической, чем практичной. В конце концов, он не знает ни техники запечатывания, ни места расположения вулканов, что делает их, в сущности, несбыточной мечтой. Размышляя об этом, Наруто осознаёт, что самым логическим и реальным выходом было бы вернуться в свой родной мир, овладеть реквизитами и навыками, а затем вернуться и упорядочить дело. Однако, прежде чем принять окончательное решение, он понимает, что должен обсудить свои мысли с Альтаиром, узнать его мнение, поскольку вместе они могут найти наилучший путь. Тем временем Альтаир, сидя в комнате, постоянно делает записи, и его перо бесшумно скользит по бумаге. В этом тихом, но напряженном атмосфере, между двумя мужчинами, каждый погружённый в свои мысли, звучит глубокая моральная драма, заключённая в вопросе, который они должны решить. Альтаир, погружённый в свои разумья, ведёт внутренний диалог с самим собой, и в его мыслях рождаются тёмные, мучительные вопросы. Он учитывает сущность этого проклятого артефакта, который является аналогом древнему греху, тянет их в бездну отчаяния и зла. В глубине своей души он надеется, что в этом безобразном предмете можно найти хоть искру чего-то благого, хоть малую толику света среди мрака. Но если всё, что он содержит, — это только разрушение и страдания, то он молится, чтобы они обладали достаточной силой и решимостью для того, чтобы разорвать его цепь и уничтожить его раз и навсегда. - Покинув Масьяфа, мои мысли были заняты лишь предстоящим путешествием с Альтаиром в Акру, на Кипре. Но судьба, как всегда, принесла нам неожиданные плоды. В Акре нас ждал момент встречи с Марией, той самой, что в этом обмане женщина приняла обличье Робера де Сабле на похоронах Мажд Аддина. При виде нас ее лицо рассказало о ненависти, и она начала бурчать, обвиняя меня в том, чего я не сделал. Она даже вызвала охрану, но Альтаир с уверенностью произнёс, что никто не придёт на её зов. Между ними завязался бойец, а я, оставшись в стороне, наблюдал, как они сражаются. Мария, я увидела призрачное присутствие, ошибочное достоинство, что я приму участие в захвате, но я лишь продолжала стоять, погружённый в свои мысли. Когда этот бой закончился, я и Альтаир, уставшие от ненужной сцены, покинули место следствия. Закончив записывать свои мысли, Альтаир медленно повернулся к Наруто, словно пробуждаясь от глубокого раздумья. — Наруто, — произнёс он с тоном, который был одновременно настойчивым и заботливым, — Наруто, ты меня слышишь? Наруто, очнувшись от своих размышлений, посмотрел на Альтаиру с некоторым недоумением. — Ах, что? Прости, Альтаир, я был поглощён потоком о Частице Эдема. — О чём бы ты ни размышлял, расскажешь по дороге. «А сейчас нам пора», — ответил Альтаир, и они направились в порт. Добравшись до порта, Наруто и Альтаир отправились на нужный им корабль, и вскоре они оказались на пути к острову. Когда они уже подошли к причалу, Альтаир, не теряя времени, вдруг решил коснуться темы, которая волновала их оба. — Итак, Наруто, — начал он, — в Акре ты упоминаешь, что у тебя есть план уничтожения Частицы Эдема. — Да, — Наруто. — У меня есть несколько идей по этому поводу. — Расскажи, может быть, можно найти выход из этой ситуации, — предложил Альтаир. — Альтаир, помнишь нашу первую встречу? — спросил Наруто, и в его голосе проступила тень воспоминаний. — Конечно, такое вряд ли забудешь, — ответил Альтаир, не без доли иронии. — Так вот, в моем мире существует возможность уметь запечатывать предметы, — продолжил Наруто. — Не важно, какого они размера или в каком количестве. Всё это можно распечатать так, что никто никогда не сможет найти этот предмет. Только я, кто знает, как распечатывать, может его поддерживать. Второй вариант, который я обул, — это найти вулкан и бросить предмет в лаву, подумав, чтобы он расплавился. Однако я не знаю техники закачки и не имею понятия о том, где находятся здесь вулканы. Думаю, будет проще вернуться в свой мир, изучить технику запечатывания и выяснить, где найти вулкан, а затем вернуться и осуществить свой план. — Думаю, это отличная идея, — объяснил Альтаир. — Когда появится возможность, вернись домой. Изучи всё, что нужно, и возвращайся за Яблоком.