Наруто стал Ассасином.

Прошло двадцать лет с того рокового дня, когда Наруто, Альтаир и его сыну Дариму пришлось в спешке покинуть Масиаф, оставив за собой лишь пепел и сожаления. Дарим, устав от бесконечных странствий и мракобесия, направился в Италию, стремясь найти покой и стабильность в новых землях. Наруто и Альтаир же продолжили своё безнадежное скитание, их жизнь стала бесконечной чередой попыток и разочарований. Они видели многое и пережили немало, но тщетно искали способ уничтожить Частицу Эдема. Наконец, осознавая бесполезность своих усилий, они решили вернуться в Масиаф. Возвращение в Масиаф оказалось не просто актом физического перемещения, но и погружением в тьму их собственных душ. Альтаир, который в своей неизменной мудрости и расчётливости, решил спрятать Яблоко в укромных недрах Крепости, место, где его секреты будут покрыты слоем вековой пыли и забвения. Наруто, чувствуя бремя неразгаданной тайны, должен был вернуться в Коноху для изучения техники запечатывания, чтобы позднее вновь вернуться за Яблоком. В ту ночь, когда над землёй Масиафа сгущалась тьма, два неведомых силуэта, обременённых собственными мучениями, приближались к крепости. Вдалеке, где пламя костра разрывает мрак, сидели четыре ассасина, погружённые в свои бесконечные раздумья. Наруто и Альтаир, словно духи из прошлого, подошли поближе, чтобы прислушаться к их разговору. – Говорят, во сне он кричит и всё время зовёт отца, – произнёс один из ассасинов с тоном, который отражал беспокойство и сочувствие. – Аббас. Как же он жалок, – ответил другой, в его голосе звучало осуждение. – Ну, это не нам судить, – вставил третий, его слова были полны горькой рефлексии. – Отчего же? Мастер тронулся умом, я хочу знать, – добавил четвёртый, чей голос нес в себе жгучее стремление к истине. Услышав необходимое, Наруто и Альтаир вышли из тени, как бы освобождаясь от долгих мучений и сомнений. Слыша шорох в траве, ассасины замерли, насторожённо прислушиваясь. Один из них повернул голову и увидел, как к ним приближаются две древние фигуры, их лица покрыты сетями времени и переживаний. – Тссс… Вечер добрый, – произнёс один из стариков, голос его был полон усталости и измождённой вежливости. – Воды, – требовательно сказал второй, его просьба звучала как простое, но необходимое утешение. – Прошу, присаживайтесь, – отозвался один из ассасинов, его предложение было облечено в форму формального гостеприимства, но под ним пряталась тень недоверия и тревоги. Таким образом, в этой непроглядной ночи, среди костров и теней, судьбы вновь переплелись, оставляя за собой следы, которые не могут быть стерты даже временем. Два ассасина, имеющие вид изможденных и израненных путников, молчаливо встали и уступили свои места Наруто и Альтаиру. Их движения были неуклюжими, почти механическими, как будто каждый шаг был утомительным и болезненным. Когда Наруто и Альтаир уселись, к ним немедленно подали фляги с водой, холодной и свежей, и они жадно принялись пить, как будто жажда их мучила долгие годы. Один из молодых ассасинов, по-прежнему не понимая, кто перед ним, и видя нечто большее, чем просто стариков, решился нарушить молчание. — Зачем вы пришли сюда, старики? — спросил он, с оттенком недоумения в голосе. Альтаир, не спеша отрываясь от воды, сделал глубокий глоток и затем начал рассказывать о жизни Аббаса, словно это было нечто гораздо более важное, чем обычная история. — Аббас заслуживает не насмешек, а жалости. Его жизнь была обречена на сиротство, и он нес в себе стыд за свою семью, за те корни, которые пытался вырвать из своей судьбы. — Альтаир, казалось, вновь погружался в мир своих воспоминаний, его голос был пропитан неким глубинным сожалением. — Он жаждет силы и власти, ибо сам никогда не обладал ими. - Один из ассасинов, не выдержав слов Альтаира, встал, его лицо покраснело от гнева. Его слова звучали как осуждение, наполненное яростью. — Он наш наставник! Он не предал нас, как Аль-Муалим, Наруто и Альтаир! — прокричал он, с ненавистью в голосе. — Чушь! Наруто и Альтаир не были предателями. Они были изгнаны, бедняги. Сказав это, обвинитель, словно не желая больше слушать, ушёл, оставив за собой только горький след своих слов. Тот, кто встал на защиту, взглянул на Наруто и Альтаира с удивлением, его голос звучал как шёпот, полный недоверия и удивления. — Это... это вы? Я слышал сплетни, но не верил им. — Он произнёс слова, как будто они были ключом к разгадке великой тайны. — Я бы хотел поговорить с Аббасом. — Верно, друг мой, прошло столько лет, — ответил Альтаир, — но не выйдет. Фидаины Аббаса не впустят нас в его крепость. — О, значит он присвоил крепость себе. — Пробормотал Наруто, и в его голосе было нечто, что напоминало осознание неизбежности. — Да, и настоящих ассасинов здесь меньше половины, — добавил сопровождающий. — Ну, это не беда. Не было таких препятствий, которые мы не могли бы преодолеть, — уверенно произнёс Альтаир. — Ты прав. С чего же мы начнём? — С нас! Мы поможем вам пройти в крепость, — сказал сопровождающий, решительно и спокойно. По мере того как они направлялись к крепости, Альтаир, погружённый в свои мысли, обратился к сопровождающему с вопросом, который терзал его ум. — Ты говоришь, что они жестоки. Кто-нибудь из них поднимал руку на невинного? — Увы, да. Жестокость для этих людей — радость, — ответил сопровождающий с ноткой сожаления в голосе. — Тогда они должны умереть, ибо предали орден. Но те, кто не забыл кредо, заслуживают пощады, — Альтаир говорил решительно, как будто каждое слово было отголоском его внутреннего конфликта. — Доверьтесь нам, — заверил сопровождающий, — и мы поможем вам справиться с этим. Идя в сторону крепости, Наруто и Альтаир, словно участники некоего трагического спектакля, сталкивались с неумолимым потоком злословия, разнесённого по округе устами слуг Аббаса. В каждом шёпоте, каждом упоминании их имён ощущалась не только неприязнь, но и безжалостная ирония, проникающая в самые потаённые уголки человеческой души. Аббас, будучи мастером манипуляций, изощрённо плёл паутину лжи, ловко играя на человеческих слабостях и страхах. Прошедшие через множество испытаний, Наруто и Альтаир не знали пощады. Жестокость и ненависть, что они видели, казались почти маниакальными, когда они, безжалостно расправившись с двумя ассасинами, верными Аббасу, продолжили свой путь. Внезапно Наруто, чуть ли не интуитивно, повернул голову влево и, прищурив глаза, заметил нечто странное, внеземное. Портал, который, как он помнил, был в момент его первого появления в этом мире, появился перед ним в том самом виде, который запечатлелся в его детской памяти. — Альтаир, взгляни туда, — произнёс он, указывая на портал, — видишь ли ты то, что вижу я? - Альтаир, направив свой взгляд в указанное направление, почувствовал, как удивление проникает в его суть. Эта картина, казалось, ставила всё на свои места. — Значит, вот как ты оказался в нашем мире? — сказал он, обдумывая увиденное. — Да, и теперь у меня есть возможность вернуться домой, — ответил Наруто с оттенком обострённого волнения. — Но я не покину этот мир без того, чтобы сначала помочь тебе в сражении с Аббасом. - Альтаир, повергнутый в глубокие размышления, ответил: — Хорошо, Наруто. Вступай в портал, обучись тому, чему ты стремишься, и, когда придёт время, возвращайся за Яблоком. Я оставлю его в хранилище и оставлю подсказку, чтобы ты не мучился поисками. — Нет, — с решимостью возразил Наруто. — Я отправлюсь домой позже. Сначала я помогу тебе справиться с Аббасом. — Не стоит, — возразил Альтаир с мудростью, оставленной годами. — С Аббасом справлюсь я. Твоя задача — устранить тех, кто станет на моём пути. — Как скажешь, друг мой, — согласился Наруто. Продолжая путь к крепости, они встречали молодых ассасинов, которые видели в них символы учительства и настоящего лидерства, в отличие от самого Аббаса. Все жители деревни, узнавшие Наруто и Альтаира, приветствовали их с уважением и надеждой. Тем не менее, предатели, обманутые ложью, приходили в ярость, и в их ярости вновь проявлялась жестокость, столь знакомая Наруто и Альтаиру. Неопытные ассасины, ещё не видевшие истинных сражений, падали под ударами двух старцев и их сторонников. И вот, среди этой смертоносной сцены, раздался пронзительный крик одного из сторонников Аббаса: — Сюда! Бейте предателей! Множество ассасинов, что пали под власть Аббаса, с громким гулом и кипением, подобным злому шторму, бросились на Наруто и Альтаира. Их крики, полные ненависти и преданности, проникали в самые глубины существа. Эти люди, лишенные человечности, исполненные бесконечной жаждой власти, рвались отнять у стариков Яблоко и принести его своему бессердечному вождю. - Без этого артефакта ты — ничто! Ничто! — пронзительно кричал один из них. — Жалкое ничтожество! Твоя смерть неизбежна! - А тебя, возможно, могли бы пощадить, друг. Следуй за нами к замку, — раздался призыв, напоминание о возможности избежать бессмысленного кровопролития. Верные Наруто и Альтаиру последовали за ними, вырисовывая в своих лицах решимость и понимание. Они убивали лишь тех, кто ставил под угрозу своих истинных наставников. И вот, приближаясь к крепости, Наруто и Альтаир услышали знакомый голос, резонирующий из глубин времени. - Альтаир, — произнес он, обрушивая на них тяжесть двадцати лет ожидания и страха. — Двадцать лет прошло с тех пор, как ты и Наруто оставили нас. Сейчас, более чем когда-либо, нам нужна твоя мудрость. В саду крепости, окруженные теми, кто по-прежнему верил в их праведность, Альтаир и Наруто вступили в битву. И тут, как гром среди ясного неба, прозвучал голос Аббаса. - Убейте их! Немедленно! Но страх и восхищение, переполняющие сердца его слуг, не позволяли им двигаться против тех, кто был для них выше и мудрее. Ослепленные и обманутые, они не могли бросить вызов своему прежнему кумиру. - Что вы ждете!? — закричал Аббас. — Глупцы! Они околдовали вас! - Наши наставники вернулись! — с радостью произнес один из ассасинов, вызвав волну уважения и восторга среди тех, кто все еще помнил истину. Входя в крепость, Альтаир обернулся к Аббасу, пока Наруто оставался в тени, наблюдая и ждущий. Их разговор был как последний акт трагедии, разыгрываемой в мрачной и зыбкой атмосфере. - Отзови своих людей, — настойчиво произнес Альтаир. - Нет! Я защищаю Масиаф! И ты бы поступил так же! — ответил Аббас с жестокой решимостью. - Ты осквернил все наши идеалы и растерял всё, что у нас было. Всё принес на алтарь своей злобы, — строго ответил Альтаир. — А ты потратил годы, вглядываясь в это яблоко, мечтая о собственной славе! - Это правда, Аббас. Яблоко поведало мне многое. О жизни и смерти, о прошлом и будущем. Я покажу тебе... Альтаир, обладая скрытым оружием, выстрелил в Аббаса, а затем поднялся, чтобы выслушать его последние слова, наполненные горечью и сожалением. - Я не смогу простить тебя, Альтаир. За ложь о моей семье, за унижения, что я вынес, — шептал Аббас, погружаясь в тьму. - Это не ложь, Аббас. Мне было десять, когда твой отец пришёл ко мне. Он рыдал, умолял простить его за предательство моей семьи. Он перерезал себе горло, умирая прямо у моих ног. Я никогда этого не забуду. Но он не был трусом. Он вернул себе доброе имя. - Надеюсь, за этой жизнью будет другая. Я увижу его и узнаю о его последнем дне... Когда же придёт твой час, мы найдём тебя, и тогда сомнений не будет. С последними словами Аббас скончался, и Наруто с Альтаиром вынесли его тело к народу. Те, кто был верен Аббасу, упали на колени, моля о прощении. Некоторые, в отчаянии, пытались покончить с собой, но Наруто, исполненный сострадания, остановил их. На следующий день, после похорон погибших, Наруто отправился в крепость, чтобы сделать запись, отразившую всю тяжесть произошедшего. - Я и Альтаир вернулись в Масиаф, погруженные в мрак ночи, который уже давно окутал этот древний город. Мы двигались в сторону крепости, и вдалеке мы заметили огонь костра, где собрались четверо молодых ассасинов. Наши шаги, тихие и осторожные, были прерваны разговором, который, как неведомая тень, достигал наших ушей. Они говорили о том, что Аббас сошел с ума, что его разум распался под тяжестью собственных амбиций. Прибыв на место, мы попросили воды, и на удивление, не получив ни капли презрения, а лишь щедрость, получили фляги с водой. Мы рассказали о том, что стало с Аббасом, о его падении и разрушении идеалов братства. Один из ассасинов, неподверженный сомнениям и голосам разума, не поверил нам и удалился, оставив нас в молчании. Те же, кто остался, были приверженцами кредо братства, истинными его защитниками, и они готовы были протянуть руку помощи в нашем деле. Когда мы направились к крепости, я заметил знакомый и долгожданный портал, тот самый, который был при мне, когда я оказался в этом мире, будучи еще ребенком. Я указал на него Альтаиру, и он, полагая, что это знак, предложил мне вернуться домой, чтобы завершить свои дела там. Но я отказался. Я был полон решимости помочь Альтаиру в его борьбе с Аббасом, несмотря на личные желания. Прибыв в крепость, мы столкнулись с Аббасом, который, погруженный в свои паранойяльные заблуждения, начал обвинять Альтаира во всех грехах и несчастьях, как будто пытался выместить всю свою ненависть и отчаяние на его плечах. Альтаир, сдерживая свои эмоции, использовал скрытое оружие, чтобы покончить с этим мучительным состоянием. Смерть Аббаса была неизбежна, и с последними его словами, наполненными горечью и какими-то неясными просьбами о прощении, Альтаир проявил мужество и милосердие, простив его. После этого мы вынесли тело Аббаса к народу. Похороны его и его сторонников, тех, кто по приказу Аббаса нарушал святые правила Кредо, состоялись в тот же день. И вот, когда все было окончено, и ночь снова окутала Масиаф, я могу сказать следующее о самом Аббасе: Аббас Софиан, родившийся в Масиафе в 1166 году, был сыном Ахмеда Софиана, сирийского ассасина, который в 1225 году, после изгнания меня и Альтаира ибн Ла-Ахада, стал Наставником Братства. Судьба Аббаса была глубоко переплетена с трагедиями его детства и сложными переплетениями человеческих судеб. Ахмед Софиан, его отец, был не просто членом ордена Ассасинов, но и человеком, чья жизнь и смерть имели долгие и тяжкие последствия. Когда Аббасу было всего десять лет, его отец попал в лапы сарацинов, которые, извергнув свою ярость и жестокость, пытали его до последнего дыхания. Ахмед, перед лицом неизбежной смерти, выдал предательские тайны Умара ибн Ла-Ахада, отца Альтаира, пытавшегося проникнуть в лагерь сарацинов. Смерть Умара, неудавшегося последнего благородного усилия, вызвала у Ахмеда чувство глубокой вины, которое привело его к роковой решимости. Пройдя по тёмным коридорам этого древнего города, он нашел путь в дом 11-летнего Альтаира и, полон страха и покаяния, покончил жизнь самоубийством. Грех, который он оставил, налег на плечи юного Аббаса, заставив его погрузиться в тёмные глубины депрессии. Единственными лучами света в его жизни были его друзья и наставник Аль-Муалим, которые хоть как-то скрасили его страдания. В 1181 году, когда Аббас и Альтаир начали своё обучение, они были неразлучными друзьями, связанными глубоким доверием и симпатией. Однако, когда Альтаир решился рассказать Аббасу о том, что на самом деле случилось с его отцом, Аббас не мог поверить. В его сознании всё это казалось невероятным, и, возможно, слишком болезненным, чтобы быть правдой. На следующий день, в ходе боевой подготовки, Аббас, желая испытать учителя и, возможно, его самого, потребовал использования настоящих мечей. Но вместо обучения и тренировок, он атаковал Альтаира, обвиняя его в лжи. Их наказали: они провели месяц в тюрьме, и после этого Альтаир вынужден был признать, что всё было ложью. Аль-Муалим, в ответ на эту злобу, наказал Аббаса, удлинив его обучение на год. Когда в 1191 году началась атака тамплиеров на Масиаф, Аббас, стремясь избежать ответственности и спасти свою собственную жизнь, пытался убедить Альтаира отступить из замка. Альтаир, однако, оставался верен своему пути и своим идеалам, и это привело к трагическим последствиям. После убийства Аль-Муалима, Аббас, в приступе крайней ярости и стремления к власти, восстал против Альтаира, столкнул его с возвышения и бегом направился к замку, за ним следовали другие преданные ему люди. Я и Альтаир, преодолевая сопротивление восставших, добрались до башни, где Аббас, держа Яблоко в руке, оказался под контролем этого артефакта. Он медленно умирал, и Альтаир деактивировал Яблоко, пока я приводил Аббаса в сознание и перевязывал его рану. Аббас, в своем последнем часе, пытался извиниться, но эти извинения казались жалкими и недостаточными. Когда мы с Альтаиром, вместе с моей женой и старшим сыном, отправились в Монголию, Аббас, воспользовавшись нашим отсутствием, узурпировал власть в Братстве. Он приказал казнить младшего сына Альтаира и Марии, Сефа, и подставил Малика. Когда мы вернулись, Альтаир, узнав о казни Сефа, спросил Аббаса, почему тот приказал это сделать. Аббас, не задумываясь, ответил, что это было якобы сделано по приказу самого Альтаира. Альтаир, в своем отчаянии, попытался использовать Яблоко, чтобы убить Аббаса, но по ошибке убил Марию. Аббас, желая, чтобы ассасины схватили нас, называл нас безумцами. При побеге из Масиафа мы встретились с Даримом и вместе покинули замок. В последние двадцать лет жизни Аббас был охвачен страхом и паранойей, зная, что я и Альтаир можем в любой момент вернуться. Чтобы обезопасить себя, он ввел новые правила: низшим по рангу ассасинам запрещалось входить в замок, а деревню контролировали его капитаны. Я и Альтаир, собрав неверных Аббасу ассасинов, направились в замок. Аббас окружил себя вооруженной свитой, защищая себя от возможных нападений. Я помог Альтаиру обойти это препятствие, и Альтаир, с помощью скрытого пистолета, положил конец жизни Аббаса. Так завершился путь человека, чья жизнь была насыщена страданиями, обманом и разрушением идеалов, что некогда его двигали. Аббас Софиан стал символом того, как высокие стремления могут быть искажены и опорочены, когда власть и страх овладевают душой человека.