Наруто стал Ассасином.

Конохагакуре... Как странно и тяжело время меняет всё вокруг, когда исчезает то, что нужно видеть. Наруто... Кто мог бы подумать, что его отсутствие жертвует столько перемен? Минуло много времени, с тех пор как его следы затерялись в других событиях, но жизнь шла своим чередом, и Коноха не остановилась. Нагато, брат Кушины, занял в доме ее место, как будто тень прошедшего несчастья, готовая взять на себя груз семейных забот. Теперь он был не просто братом, а отцом ее детей. Эти дети, никогда мало отличавшиеся от него, стали для Нагато родными душами, как будто из его крови и плоти. И кто бы мог подумать, что судьба этих детей была бы иной, если бы не участие Нагато? Мудрость его воспитания спасла их от тщеславия и высокомерия, которая так часто приходит к другим детям, рожденным в тени великих имен. Многие могли бы назвать их наблюдениями, если бы Нагато не направил их истинным путем. Минато, как призрак прошлого, раз явился в Конохе. Он искал Наруто, надеясь увести его в глубину Акацуки, но, не следуя за своим следом, поспешил, словно исчезнув несуществующее Существо, затерявшееся среди теней деревни. Никто его больше не видел. Нагато и Кушина, будучи непоколебимыми стражами, учили своих детей во всем мире, что знали сами, с гордостью наблюдая за их ростом и их ростом. В эти годы клан Учиха, вопреки опасениям, не восстал против деревни. Напротив, они, обуздав свои амбиции, стали опорой для деревни. Фугаку, глава Учиха, стал правой рукой Данзо, помогая ему управлять «Корнем», таинственной и зловещей организацией. Время шло, и Данзо, чувствуя, как старость подкрадывается, оставил свой пост, передав власть Фугаку, и Хокаге стал Нагато. Меж тем дети, с которыми когда-то учился Наруто, в возрасте шести лет начали свой путь в академии. Прошли годы, они закончили ее в тринадцать лет, став генинами, готовыми к выполнению самой сложной задачи. Но судьба не всегда благосклонна, и даже задания ранга «С» превратились в кровавые победы рангов «Б» и «А». Вот, например, миссия, когда нужно было сопровождать старика Тазуну в Страну Волн. Эту миссию выполнила Кушина со своей командой, в составе которой были Менма, Мита и Сакура. На помощь прибыли Какаши с Саске, Сорой и Суйгецу. Вдвоём они смогли одолеть мечника Тумана и положить конец шайке Гато. Чунинский экзамен прошёл, как и всегда: письменная часть, Лес Смерти, потом и арена. Все выпускники стали чунинами, а кто-то и джонинами. По разрешению Кушины Джирайя забрал в свое длительное путешествие Менму и Миту. Прошло три года, и вот они вернулись, вроде бы безвредные, но изменившиеся. В день их возвращения судьба вновь шутит: возвращается Наруто, спустя десять лет, но уже совсем не тот, каким он знал. Выйдя из пещеры Мрака, Наруто ощутил, как солнечный свет обрушился на него, словно грозное напоминание о реальности, которую он так долго не видел. Мир, казалось, застыл на мгновение, но небо, напоённое жаром, продолжалось бесконечно. Наруто оглянулся, и перед его усталыми глазами замерли несколько силуэтов, неясных, словно вырезанных из тумана. Среди них выделяются мои горделивые фигуры, стоявшие третьим и четвёртый Хокаге, представляющие собой двух хранителей времени, охраняющих границы этого мира. Эти двое стариков заняли это место еще за двадцать минут до его показа, обсуждая что-то привычное, рутинное — экзамен на Чунина. Но их разговор внезапно оборвался, когда они почувствовали что-то — движение, нарушение привычного хода вещей. Все — даже сотрудники Анбу — ощутили, как невидимая волна нарушила спокойствие. Подойдя ближе, они обнаружили, как из пещеры, исходя из самой преисподней, выходит человек в белом балахоне. Лицо его скрыто морщинами времени, но взгляд, затуманенный воспоминаниями о том, что не подвластно обычным смертным, остановился на Хокаге. — Ты кто? — спросил один из Анбу, прикинувшись, как тень, и приставив кунай к его горлу. — Меня зовут Наруто Узумаки, — прозвучал голос старика, как эхо, как бы с другой стороны жизни. — Наруто Узумаки давно мёртв. Лучше скажи правду, — прозвучало суровое возражение, ведь что может быть реальнее, чем смерть, и что может быть нелепее, чем слова мертвеца? — Я Наруто Узумаки, пропавший в возрасте пяти лет. Анбу в его глазах мелькнула с сомнением, как и все те, кто сталкивается с абсурдным парадоксом. — Чем докажешь, что ты тот, кем себя называешь? — спросил он, не убирая кунай. — Мы можем пойти в больницу Конохи. Там можно взять анализ моей крови и ДНК, чтобы сверить их с теми данными, которые у вас сохранились. Глаза присутствующих зажглись недоверием, но в воздухе повисло молчаливое согласие. И всё же, увидев, как медленно и тяжело двигался этот человек, как будто каждый его шаг был мукой, они предложили ему помощь. Третий Хокаге, Хирузен, за какое-то время пути не смог удержаться от вопросов, которые терзали его душу. — Если ты действительно Наруто, — осторожно начал он, — то расскажи, где ты был все эти годы? Тебя не было целых десять лет. — Десять лет? — эхом отозвался Наруто, его голос как будто затерялся в бездне. — Вот значит как... Значит, здесь время идет медленнее, чем там, где я был. — Что ты хочешь это сказать? — насторожился Хирузен. — Ты только что сказал, что мне не было десяти лет. Но если сравнить это с моими воспоминаниями и темой, через которую я прошёл... Мне сейчас должно быть пятнадцать лет. — Всё верно, — объяснил Хирузен, окинув его взгляд полным недоумения. — Но если судить по твоему виду, тебе явно не пятнадцать. — Вы правы, — спокойно продолжает Наруто, будто в его голосе больше не было места для удивления. — По вашим расчётам мне должно быть пятнадцать. Но, по правде говоря, мне сейчас семьдесят семь лет. Хирузен замер на мгновение осмыслить уникальное, как будто перед ним открылся бездны непознанного. — Ты шутишь? — выдавил он, наконец, как будто это была последняя соломинка в море сомнений. — С таким возрастом ты старше внучки первого Хокаге. Что же с тобой случилось? Через что ты прошёл? На мгновение Наруто замолчал, его омрачила тяжесть воспоминаний, настолько древняя, что их невозможно было передать словами. — Думаю, — произнёс он наконец, медленно и осторожно, — после того, как результаты анализов подтвердят мою личность, я расскажу вам всё. Где я был... и что испытал. Прибыв в больницу, Данзо и Хирузен шагали безмолвно, словно под грузом размышлений, полных туманных сомнений и неуверенности. Направляясь к кабинету Цунаде, они, не обменявшись ни одним словом, вошли в состав, не заботясь о стуке, как будто знали, что то, что они несут с собой, непит терпят промедления. Цунаде, подняв голову от работы, бросила им взгляд полной усталости. — Что случилось? Что случилось с вами ко мне так внезапно? И кто это с вами? — холодно и немного раздражённо спросила она. — Прости, что встречем, Цунаде, — заговорил Хирузен с тяжелым вздохом, — но мы пришли с необходимым делом. Нам нужно, чтобы ты провела дела этого человека. Он утверждает, что он Наруто Узумаки. Цунаде замерла. Не поверив своим ушам, она обратила внимание на старика в белом балахоне. Взглянув на него, ее сердце сжалось, как будто в предчувствии чего-то страшного. Наруто, не говоря ни слова, снял капюшон и показал свое лицо. Морщинистое, потёрпанное лицо старика, но с теми же знакомыми метками на щёках — полосками, которые она когда-то видела у пятилетнего мальчика. В мгновение ока глаза Цунаде расширились от удивления. Словно ледяной ветер пронесся по ее душе, она узнала его. Узнала того мальчика, которого лечила столько раз, который исчез и, как казалось, безвозвратно. Ее разум отказался от мысли в происходящем, но сердце не оставило сомнений. Слёзы хлынули из её глаз, не обороняясь, и она бросилась к нему, обняв так уверенно, как будто боялась внезапно потерять. — Где… Где вы его нашли? Где ты был все эти десять лет? Почему ты вернулся стариком? — Ее голос дрожал, полон горечи и радости, перемешанных в одной неразрешимую эмоцию. Данзо, стоявший рядом, сохранял хладнокровие, хотя и чувствовал, как эта сцена подрывает его выдержку. — Цунаде, — грубо перебил он, — ты уверена, что это Наруто? — Определённо, — с силой сказала она, отстраняясь от Наруто, но продолжая смотреть на него сквозь слезы. — Я не спутаю его ни с кем. Посмотрите на полоски на его щеках — таких, как у Наруто, ни у кого больше нет. У Менмы и Миты их нет. Но если хотите, я могу взять кровь для анализа. Она вытерла слезы, старась успокоиться, и ее лицо приняло серьезное выражение. — Однако я хочу большего. Оставьте его мне. Я намерен вернуть ему молодость. — Ты что, сошла с ума? — Данзо стиснул зубы, раздражённый её дерзостью. — Верно. — Хирузен проявил тревогу. — Ты понимаешь, какие могут быть последствия? — Я уверена в себе, — уверенно ответила Цунаде. — Я уже применила этот техникум у себя. То, какой вы меня видите, — всего лишь иллюзия. В одно мгновение Цунаде сняла с себя гендзюцу, представая перед ним молодым, как будто она снова вернулась в свои восемнадцать. Сияние ее молодости на миг зажгло всех. — Видите? Я смогла вернуть себе молодость. Это доступно лишь кланам Узумаки и Сенджу, и я могу сделать это для Наруто. Но есть одно условие. Не сообщайте Кушине и Нагато, пока я не скажу, что они готовы это услышать. И никто из других кланов не должен об этом знать. Данзо и Хирузен, как люди опытные, давно поняли, что их присутствие здесь более не нужно, и, обменявшись молчаливыми взглядами, покинули больницу, оставив Цунадэ наедине с ней долгом, с тем, что должно было произойти в тишине и без участия глаз. И вот, взяв Наруто за руку, как если бы в этот момент он был один, который связал их в этом мире, она помогла ему добраться до звука. Он был слаб и немощен, но даже сейчас в нем угадывалось что-то от того юноши, которого она знала, — что-то неуловимое, едва заметное, но всё ещё живое, пусть и под тяжестью лет. Когда они оказались в помещении, в комнате, где стерильность и холод света казались уместными в своей беспощадности, Цунадэ без лишних слов помог Наруто избавиться от одежды, оставив его лишь в боксёрах. В этот момент всё происходящее казалось не просто физическим актом, а чем-то куда более символичным — будто она сама снимала с ним не только одежду, но и груду лет, то время, которое он провёл вдали, вне её понимания. Она положила его на операционный стол с таким трепетом, с которым мать уложила своего сына, вернувшегося из долгого пути. Затем она взялась за дело. Чакра ее медленно струилась, как воздушный поток, охватывая его тело, проникая внутрь, исследуя каждую клеточку его измученной плоти. Создав клон, она направила его к шкафу, где хранилось то, что могло измениться. Шкатулка, как бы реликвия далекого прошлого, оказалась под ее рукой, и клон извлёк неожиданно пузырёк со святой водой — той самой воды, которую она получила в благодарность от деревни Такигакурэ. Когда эта вода вернулась в ее жизнь, омолодила ее тело, позволив ей вновь обрести утренние силы, и теперь настало время использовать ее для Наруто. Она знала, что решение было рискованным, но в ее душе было столько вер в успехе, столько надежд, что предложение, если они и возникли, тут же гасились пламенем ее решимости. Отпузырившись, Цунадэзащит быстро влил его в Наруто, наблюдая, как время, как бы, обратилось вспять. Его морщинистая, изнурённая кожа начала расправляться, как если бы сама жизнь вернулась в его тело, наполнив его молодостью и силой. В каждое мгновение старик превращался в юношу, и вскоре перед ней уже не было того, кого она привела в операционную — перед ней лежал восемнадцатилетний Наруто, Каким образом он был до исчезновения. Цунадэ невольно задержал взгляд на его торсе. В этот момент в нее вспыхнула та слабость, которую она стыдила, та женская натура, она, казалось, давним-давно похоронила под тяжестью своего поведения. Лицо ее превратилось, и она с трудом вернулась, чтобы заставить себя вернуться к реальности. Уложив Наруто на кушетку и накрыв его одеялом, она, как бы между прочими, сохранила себе едва уловимое прикосновение к его губам — прощальный жест или, возможно, начало чего-то нового. Затем она быстро удалилась, как будто боялась, что кто-то, кто-то ещё увидит это мимолётное послание её слабости. Но, едва выйдя из излучателя, она столкнулась с Хирузеном, ее глаза, как всегда, читали в лучах больше, чем они говорили. — Как всё прошло, Цунадэ, и что с Наруто? — спросил Хирузен, его голос был глубоким и немного усталым, как будто он всю жизнь ждал ответа на этот вопрос. Цунадэ, с лёгкой тоской и изнеможением, выдохнула, как бы сбрасывая с себя тяжесть невидимых окон. — С ним всё хорошо, Хирузен. Я сделала всё, что могло. Теперь остается ждать. Думаю, что завтра он придёт в себя, и тогда, наконец, мы сможем что-нибудь сказать. — Ее голос был насыщен теми эмоциями, которые она старалась скрыть, как потерянный ребенок, прятавшийся в заброшенной комнате. — И где же мы будем вести этот разговор? — спросил Хирузен, не утрачивая своей настойчивости. — Место должно быть выбрано с особой тщательностью, чтобы ничто не мешало сути происходящего. — Я думаю, нам следует собраться в зале или в любом другом месте, где не будут лишние уши, — ответила она, её слова, казалось, вырвались из глубины её души, полных звуков и неопределённости. — При сборке следует использовать Кушина с детьми, Нагато, а также Джирая, Орочимару, Данзо и вы с Фугаку. Я считаю, что у Наруто есть нечто важное, что он должен рассказать нам. Хирузен, как человек, знавший, что тишина может быть более красноречивой, чем слова, задумчиво мысли. — Хорошо, Цунадэ. Завтрашний зал будет во всей вашей стране. В этот день, когда старые тайны вновь всплывают на поверхность, нам предстоит быть готовыми к истине, какой бы она ни была. В его голосе звучала та глубина, которая была присуща только тем, кто видел слишком много, кто сталкивался с невидимыми нитями судьбы, которые связывают людей и их тайные страхи. В ответ они молчат, и оба направляются к своим делам, каждый из которых погружён в свои собственные размышления о том, что происходит на следующий день. На следующее утро в воздухе витала свежесть, пронизанная слабым светом, проникающим сквозь окно. Цунаде, пришедшая навестить Наруто, несла с собой поднос с едой, который был явным знаком с заботой и внимательностью. Ее шаги были осторожными и даже слегка тревожными, как будто каждый ее поступок был частью какой-то неизвестной драмы. Когда она вошла, ее взгляд сразу же упал на Наруто, который, несмотря на только что пережитые испытания, уже пытался встать с кроватью. Его состояние и неуклюжие попытки стать причиной вызвали в Цунаде чувства, ограничивающие уважение и нежность. Она поспешно положила поднос на стол, и ее лицо слегка потемнело от волнения, когда она поспешила к нему. — Лежи, — приказала она, ее голос был полон тревоги и ожидания, — тебе ещё рано вставать. - Наруто, в своем неподражаемом стиле, ответил с легкой насмешкой: — Ничего страшного, Цунаде, я уже в порядке. Эти слова, сказанные просто и доверительным тоном, сделали Цунаде слегка длинной. Смущение на ее лице было самым коротким, но превосходным. Она отвела взгляд, однако вскоре ее внимание вновь привлекло внимание к еде. Цунаде, чувствуя необходимость выполнить свою роль заботливого врача, подбежал к подносу и, несмотря на волнение технологий, поставил его перед Наруто. — Поешь что-нибудь, — сказала она, ее голос стал мягче, но в нем еще звучала все настоятельная забота. — Тебе нужно подкрепление, если ты хочешь двигаться самостоятельно. В ее словах ощущалась глубокая эмоциональная нагрузка, как будто фраза фразы была вложена в нее не только как медицинская необходимость, но и как акт человеческого сострадания и поддержки. Наруто, устремив свой взор на поднос с завтраком, ощутил, как повседневные заботы о его сознании были легкими и яркими потоками. Поднос перед ним был скромен, но утешителен: овсяная каша, сдобренные бананы, овощной салат, пара яиц, тщательно сваренные до твёрдости, несколько кусочков бекона и зелёный чай. С аппетитом, который, казалось, подчеркивал его внезапное обретение здоровья, Наруто приступил к еде. Каждое движение, каждый кусочек еды были для него не просто необходимостью, а возвращением к нормальной жизни. - Благодарю вас за завтрак, - произнес он с искренностью, что она заметила его голос, когда он закончил трапезу. Цунадэ, быстро убрав поднос и не выпуская из виду пациента, провел осмотр, удостоверившись, что Наруто находится в хорошем состоянии. Она вручили ему его амуницию — часть его прежнего мира, которая вновь обрела свое значение. Как только Наруто облачился в нее и предстал перед Цунадэ, ее лицо внезапно окрасилось в румянец, но устойчивость и решимость почти мгновенно вернулись к ней. - Наруто, - вначале ее голос был полон настойчивости, - скажи, где ты был? И откуда у тебя такие боеприпасы и оружие? - Все это я расскажу на сегодняшнем собрании, - ответил Наруто, с легким намёком на загадочность, - Уверен, что мой рассказ удивит всех. Особенно Джираю, поскольку он сам писатель. Цунадэ внимательно выслушала его и, взяв на себя все организационные задачи, возникла. - Хорошо. Когда ты хочешь провестити собрание? - Сегодня в полдень. И чтобы другие кланы не мешали, так как это касалось только представителей клана Узумаки и Сенджу. Исключения могу сделать лишь для бывших каге. И еще, пригласите Фугаку Сана. Слова Наруто были исполнены уверенности и скрытого волнения, которое перетекало в тонкий слой напряжённости, сравнимой с таким моментом. Цунадэ, приняв его указания по руководству, произнесла операционную, готовясь к важному событию, которое предстояло ее ожидаемому. Выйдя из больницы, Наруто, сопровождаемый Цунадэ, направился в сторону деревни, как бы в поисках утреннего воспоминания. Все эти долгие годы, за которые он находился вне своей стены, стерли из его памяти все ее черты. Теперь, прогуливаясь по знакомым улицам, он вновь попытался восстановить связь с тем миром, который когда-то был ему так близок. Цунадэ, как известно, проводник по запутанным тропам памяти, делилась с ним сведениями об изменениях, которые претерпела деревня. Они шли и шли, и время, казалось, растекалось, как растаявший снег под весенним солнцем. Три часа пролетели в разговорах и воспоминаниях, пока наконец не наступил момент собрания. И вот Наруто и Цунадэ спешили к залу собранных, где их уже ждали. Зал был полон, и в его пределах собрались ключевые фигуры: Нагато, Кушина, Менма, Мито, два Санина и два бывших каге, а также старейшины деревни и Фугаку. У входа стояли двое Анбу, их поза была подобна статуям, их внимание было приковано к похожим фигурам. Внимание охранников было напряжённым, и никто из них не осмеливался нарушать тишину или волноваться, хотя бы малейшее неуважение. Цунадэ была внучкой первого Хокаге, и ее присутствие внушало трепет. Наруто же, с его мрачной и устрашающей аурой, создавало ощущение непреложной мощи, от которой не осмеливались отойти ни на шаг. Когда Наруто и Цунадэ подошли к двери, охранники, как один, склонили головы на знак уважения и приветствия, их лица скрывались за масками, но в их позах читалась абсолютная преданность и уважение. — Цунадэ-сама, Наруто-сан, все уже собрались и ждали вашего мероприятия, — произнес один из охранников, его голос был ровным и нейтральным, но в нем звучало историческое уважение. — Благодарю, — ответила Цунадэ, и в ее голосе прозвучала едва уловимая нотка волнения, открытая профессиональная выдержанность. Анбушники, как статуи, поклонились и, как бы позволив моменту еще больший вес, распахнули дверь, позволив Цунадэ и Наруто войти. Сразу, как только они переступили порог зала, общее напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Разговоры, ранее бурно развитые в зале, смолкли, как будто одна невидимая сила повелела всем присутствующим замереть. Взоры всех устремились к ним, вызывая в душе Наруто нечто вроде древнего, почти первобытного чувства. Цунадэ, как и внучка первого Хокаге, была узнана сразу же; Ее имя и ее звание были всем известны. Однако фигура в белом балахоне, сопровождавшая ее, оставалась для большей части неизвестности. Их взгляды были полны недоумения и озадаченности, никто не мог разглядеть в таинственном спутнике ничего более загадочную тень. Наклоняясь вперед, Нагато нарушил тишину, его голос был подчинен низкому гулу в храме, звучавшему сквозь завесу смятения: — Цунадэ-сама, кто этот человек, прибывший к вам? - Цунадэ, почувствовав нарастающее напряжение, подняла голову, как бы готовясь к важному объявлению, и произнесла с неким торжественным акцентом: — Дамы и господа. представлен вам… Пред вами Наруто Узумаки. В эту миг Наруто, сняв капюшон, обратил взгляд на собравшихся, и напряжение в зале стало почти ощутимым. Кушина, увидев своего сына, не выдержала. Встретив его взгляд, ее глаза наполнились слезами, и она, с неистовым взглядом, накинулась на Наруто, как будто искала в его объятиях утешение и воспоминания о давно ушедшем времени. Сила ее объятий казалась такой, что могла бы сломать даже самый крепкий ствол. — Где ты был всё это время, Наруто? Тебя не было целых десять лет! Я думал, что тебя похитили, что с тобой случилось? — голос ее дрожал, полон звука и боли. — Я всё расскажу, — ответил Наруто, — о том, что со мной произошло за эти семьдесят два года. Эти слова ошеломили Кушину, ее мысли замерли от неожиданности, и она не стала отвлекаться на размышления о том, как ее сын стал старше ее на тридцать лет. Она знала, что все ответы будут даны, и только ждала, когда Наруто сам откроет завесу тайны. Стол, за которым мы должны были обсудить будущее, был длинным и массивным двухместным человеком, предназначенным для двадцатилетнего возраста. Нарутосел напротив Нагато, как главы, его позиция и взгляд были полной властной уверенностью. Цунадэ, заботясь о его безопасности, заняла место справа от Наруто, готовая в любую минуту оказать помощь, если понадобится. Кушина, сидя слева, чувствовала, как у нее болело сердце от разрыва между тем, что было, и тем, что стало. Страдания от предательства Минато и разлуки с сыном, оставившего ее, разразились на ее лице и в душе. Когда все заняли свои места, затаив дыхание, собрались, чтобы выслушать Наруто. Джирая, заметив с каким напряжением, все ждут рассказа, уже ждут десятки блокнотов, его глаза сверкают предвкушением и ожиданием великих откровений. Внимание собравшихся сосредоточилось на Наруто, когда он начал свой рассказ. Цунадэ с сидящими за столом, с явным интересом, в ожидании глубинных откровений. Всё было готово к тому, чтобы услышать историю, которая могла изменить их понимание. Наруто, не спеша и с явным напряжением, начал: — Итак, господа, я рад, что вновь могу быть среди вас спустя столь много лет. Прошу вас, дочитайте мой рассказ до конца, не прерывая. История, которую я поведаю, требует терпения. - Все заключения в знак согласия готовы принять каждое слово. — Как известно, в возрасте пяти лет я пропал. В тот день, когда я исчез, я направлялся в приют. На моем пути мне встретились пьяные шиноби, которые стали обвинять меня в преступлениях, которых я не сделал. Они утверждали, что я убил их родных и близких — тех, кого я никогда не видел. В отчаянии, стремясь избежать новой войны, я побежал на четвёртый полигон и, оказавшись в пещере, старался переждать эту бурю. Пьяные шиноби, пронзённые своей яростью, пробежали мимо. Пока я ждал, в пещере появилась некая воронка, которая, как будто невидимая сила, затянула меня в иной мир. Я оказался в незнакомом месте, и один из местных жителей, увидев меня, отвёл к своему лидеру. Им оказался человек по имени Аль-Муалим, глава селения Масьяфа. Тот, кто меня нашёл, был по имени Альтаир. Я не рассказал, откуда я, лишь сказал, что прибыл из далека. Аль-Муалим предложил мне стать частью их ордена и пройти обучение — стать ассасином. Сущность ассасинов во многом напоминала шиноби, и я согласился на обучение. Прошло десять лет, и я стал напарником Альтаира, который, однако, совершил серьёзную ошибку в одной из своих миссий. У ассасинов есть три правила: никогда не убивай невинного, скрывайся на виду и никогда не подставляй братство. Альтаир нарушил из этих двух правил — убийство невиновного и выдал свое присутствие. Глава ордена Аль-Муалим должен был его казнить, но вместо этого сохранить ему жизнь, дать шанс на истребление. Альтаир был понижен в ранге до новичка и должен был заново заслужить свое место и славу. Мне было поручено стать его напарником. Аль-Муалим сначала проверил способности Альтаира, назначив ему задание найти предателя в одной из деревень. После выполнения задания ему было поручено уничтожить девять целей. Эти цели были людьми, замешанными в коррупции, в странах чёрного мира, предателями и фанатиками. Все они были тамплиерами, с участием ассасинов, которые не смогли найти общий язык. Мы посетили три города, выполняли задание, и каждый раз возвращались обратно. Я сам убил двух из списка, а Альтаир, позволивший мне участвовать в действиях, когда этих противников было много, убил последнего из них. Однако, когда мы завершили миссию, поняли, что наш лидер Аль-Муалим сам был причастен к этому поступку. Он использовал нас для ограничения, которое, подобно ему, стремилось к творениям богов. Такие конкуренты, как и он, нацелились на артефакт, известный как Яблоко Эдема. — Что за сокровища, — перебил его Джирайя, — о чем идет речь? — Яблоко Эдема, — ответил Наруто, — это древнее оружие богов. Слова Наруто звучат как гремящий гром среди ясного неба, чтобы заставить собравшихся развиваться в разуме, что же скрывается за этим загадочным и мощным архивом, и какое значение оно имеет для их мира. Взгляд Джираи казалось, полное потрясение упало на Наруто, когда тот произнес эти слова, и, что его рука сжала кнопку до тех пор, пока ее не вырвало из его пальцев, и она упала на пол с глухим звуком. Он уставился на Наруто, как будто увидел призрак, возвращённый из другого мира, и молчание, настигшее их, стало настолько густым и подавляющим, что его можно было бы разрезать ножом. - Наруто... - наконец вырвалось из его губы, - голос его дрожал от смеси страха и неверия. - Ты осознаешь, что говоришь? Это Яблоко Эдема, что ты упоминаешь? Ты понимаешь, что это самый опасный документ, способный на ужасные деяния? Наруто, с поразительным спокойствием, ответил, что он полностью уверен в своих словах. После того, как он убил Аль-Муалиму, Альтаир взял артефакт себе, чтобы не допустить его получения в руки злонамеренных. «Это было не просто предостережение, это было свидетельством реальности», — Наруто знал на собственном опыте. Он продолжает рассказывать о событиях, которые происходят в этом направлении, и как его путь привел его сначала на Кипр, затем в город Лимассол и дальше в Кирию. После получения освобождения Кирении и Лимассоле они вернулись в Масиаф, чтобы к классу с ужасом, который обрушился на их дом. Тонкий мутный свет проблескивал в глазах Наруто, когда он говорил о том, что его собственные силы и силы Альтаира были истощены, и как они вернулись в Масьяф, они объяснили, что этот город теперь принадлежит безумному правителю. Он рассказал о том, как они, состарившись, но всё ещё преданные дела, сумели навести порядок в Масьяфе, и как он сам нашёл способ уничтожить Яблоко Эдема, зная, что единственный способ избавиться от этого зла - это бросить его в раскалённую лавнуюу. - Так вот как, - произнёс он с тяжёлым вздохом, - я и собираюсь на эту опасную миссию. Я должен изучить технику запечатывания, чтобы потом вернуться и уничтожить Япечатный блок. Я должен сделать это, если не хочу, чтобы мир пал под гнётом тирании, который приносит это проклятое свидетельство. Джирая, ещё более сбитый с толку, заколебался. - Но как ты можешь вновь направиться в путь, только что вернувшись? Сколько времени тебе понадобится, чтобы обучить технику? А если ты отправляешься за артефактом, это значит, что ты снова покинешь нас? - «К сожалению, да», — подтвердил Наруто. - Я вынужден действовать быстро, чтобы не дать тамплиерам заполучить Яблоко и использовать его во зло. Я должен вернуться, чтобы спасти мир от этой угрозы. В течение месяца я постараюсь изучать фуиндзуцу и путешествовать по Стране Болот. Джирая, наблюдая за этим решительным выражением на лице Наруто, в знак согласия, его глаза были полны забот и недоумения. - Хорошо, Наруто. Я обучу тебя фуиндзуцу. Но помни, что это великое и опасное дело. - Ах, да, - продолжает Наруто, - в Лимассоле, когда мы пришли к товарищу, мы обнаружили, что он был убит. Нам не удалось прийти на помощь вовремя. И, как ни странно, убийцей оказался сам Минато Намекадзе. С силой напряжения в зале поднялось, и все присутствующие, слушая рассказ Наруто, чувствовали, как тяжесть его опыта и его звука проникает в их собственную душу. Услышанное потрясло присутствующих. Джирая, исполнившая роль свидетеля невиданного, так и застыл, потеряв всякое стремление к писанию, и сосредоточил весь свой взор на Наруто. Его выражение лица, прежде отражавшее лишь редкое озарение, теперь явно залепечатло крайнюю степень недоумения. — Что вы на меня так смотрите? — с лёгким раздражением произнёс Наруто. — Я сам был поражён этим. Джирая, теряясь в догадках, и с трудом справляясь с изменением смятения, оповестился, в чём заключались слова, повторённые темы, которые ныне стали объектом их обсуждения. — Он предложил мне подойти к нему сбоку и стать тамплиером. — Наруто, с лёгким покраснением, не скрывая мучительных воспоминаний, продолжал. — Я же, несмотря на всё это предложение, категорически отказываюсь. Его гнев и презрение не заставили себя ждать: он позвонил мне предателем и убедил, что его организация всё равно возьмёт верх. Полагаю, он пытался заманить меня в ряды Акацуки. Однако я отверг эту идею, предпочтя не встречаться с тем, кто предал нашу собственную семью. Моё намерение — искоренить гены Намекадзе и наследие Узумаки. Видя это, Фугаку и остальные тоже ответили на ваше согласие, слова Наруто привели их к единому мнению. Каждый из них в своих сердцах чувствовал заботу. — Я тоже, — сказал Менма, его голос был полон решимости. — И я. - согласилась Мито. — Хорошо, — ответила Цунаде с определенной степенью доверия, — завтра мы будем готовы к действиям. - Фугаку, подняв голову, как бы подытоживая решение, добавил: — И еще, если Минато стал предателем, то мы будем возбудить уголовное дело против него. Наша необходимость воздать справедливость была неукоснительно явлена. — Да, — поддержал его Джирая, — как только он совершил предательство, после нашего заседания я инициирую уголовное дело против Минато. Оно раскрывается до тех пор, пока не будет достигнут результат, либо его не отправят за решётку, либо его не настигнет смерть. На следующий день Цунадэ, обладая признаками, неведомыми простым смертным, совершил акт, который иначе нельзя было назвать высокоудрым: она удалила гены трех детей Кушины и внедрила в них гены Узумаки, которые она позаимствовала в Нагато. В тот момент, когда новые гены были введены в тела Наруто, Менмы и Мито, Нагато официально принял на себя роль отца трёх детей. Однако, как известно, длинная основа родительства не в том, кто дал жизнь, а в том, кто воспитал. В этом девятом году родители стали Кушиной и Нагато, тогда как Наруто воспринял как своего истинного родителя Аль-Муалиму, которого он убил вместе с Альтаиром. Когда дети Кушины и Нагато были выписаны из больниц, Цунадэ с великой тщательностью помогла перевести их на дом Узумаки. Нагато заботливо сопровождал Наруто, Кушину — Менму, а Цунадэ — Мито. По мере их передвижения мысли всех были погружены в события, о которых они только что услышали. Даже Цунадэ, который после излечения Наруто и его омоложений, стал смотреть на него не так, как на простого путешественника, а как на надежного жениха, чувствовала обнаружение смятения. Возраст Наруто, которому сейчас 73 года, а его собственному 55 лет, показался ей не столь уж преградой. Более того, в договоре между Узумаки и Сенджу означало, что если представитель клана Узумаки вступит в брак с представителем клана Сенджу, то в будущем один из представителей Сенджу должен будет отдать кого-то из своего рода за Узумаки. Вспомнив об этом древнем соглашении, Цунадэ не была против такого соединения, особенно после того, как она увидела омоложённого Наруто. Его торс и сила, исходящие от него, едва ли не вызвали у Цунада желания следовать решительным действиям. На следующий день Нагато, полагаясь на свои навыки, создал двух клонов: один был отправлен в резиденцию, чтобы решать текущие дела, а второй остался у Наруто, помогая ему изучить технику запечатывания. Тем временем Нагато, Кушина и Цунадэ сдерживались на кухне, где Цунадэ, полная намерений и тайных замыслов, хотела показать им что-то важное и интригующее. - Итак, Цунадэ-сама, выразили желание обсудить с нами нечто важное? – произнес Нагато, его голос был наполнен мягкой настороженностью. Цунадэ, с чётким намерением в глазах, достала из кармана старинный свиток и развернула его перед Нагато и Кушиной. В ее движениях сквозила решимость, которая была и неумолима, и полностью скрытой громкостью. - Что это? – спросила Кушина, в ее голосе отразилась растерянность и интерес. – Это нечто большее, чем просто лист бумаги? - Это договор, – ответила Цунадэ, – ее слова звучали с тяжёлой печатью оригинальности. – Как вы, возможно, знаете, между нашими кланами был заключён союз. Но помимо этого существовал и брачный союз. Это означает, что если один из представителей клана Умаки вступает в брак с членом клана Сенджу, другая сторона обязана действовать аналогичным образом. Мито Узумаки, моя предшественница, вышедшая замуж за Хашираму Сенджу. Следовательно, согласно этому договору, представитель клана Сенджу должен ответить тем же самому самому себе. - «То есть», — неуверенно продолжает Нагато, — «вы хотите, что у вас есть намерение выйти замуж за Наруто?» - Да, – подтвердила Цунадэ, ее голос был полон скрытой решимости. – Это мой единственный шанс, который я не могу раскрыть. Однако я осознаю, что Наруто вскоре покинет деревню, и, следовательно, наше намерение может вызвать некоторые трудности. - Кушина произнесла, что ее лицо отразило глубокое смятение. - Но, как вы говорите, Наруто должен указать путь. – В голосе Кушины прозвучала нотка беспокойства. – Как можно это обсуждать сейчас, когда он скоро покинет нас? - Я предлагаю предложить свадьбу до его возвращения, – сказала Цунадэ, ее голос был полон решимости, но в нем скрывалась тревога. – Если мы поспешим с этим шагом, Наруто не сможет сосредоточиться на предстоящем с опозданием. Дайте ему время вернуться, и лишь тогда мы можем осуществить наше намерение. - Нагато, изучив выражение Цунадэ, превратился в знак соглашения. - Хорошо, – сказал он. – Когда Наруто вернётся, я обязательно помогу тебе осуществить твои планы, Цунадэ. Вы можете на это рассчитывать. Наруто, погружённый в свои размышления, отложил кисть и откинулся на спинку стула, чтобы отдохнуть. Непринуждённый покой окутал его, но лишь на миг. Сбор своих мыслей и испытаний заставит его вновь взять в руки альбом и начать запись. - Наконец-то, подумал Наруто, - я вернулся домой, хоть и ненадолго. Месяц, тридцать дней, три месяца... это всё, что мне дано, чтобы владеть искусством фуин и вернуться в Масьяф за Яблоком. И не только за ним, но и за оригинальными документами, если мне повезёт их в соответствии с требованиями. Сердце его сжималось при воспоминании о возвращении в родные края. Он встретил третьего и четвёртого Хокаге, который, как по иронии судьбы, и не поверили, что это действительно он. Сомнения их возникли только после того, как Цуна узнал его, подтвердила его древность. Врачебное обследование показало: Наруто, по всей видимости, был отсутствующим целых десять лет, хотя сам он вел себя так, словно и никуда не уходил. Цуна использовал свои силы, чтобы вернуть ему утреннюю молодость, и это вновь возродило в нем чувство жизни. На следующий день, когда они с Цуной пришли в зал для совещаний, Наруто вновь ощутил себя чужаком среди своих естественных. Гуляя по деревне, они смогли найти некоторое утешение в простых радостях родного края. Но вот, в зале заседаний, где все были направлены на него с явным недоверием, взгляд Цуна представил его, и мама, узнав, вскочила и обняла его, как только смогла. Сели за стол, и вопросы начали литься один за другим. Мы внимательно осмотрели их подробно, с той внимательностью, которая может быть только при длительном расставании. Когда он высказался о Минато, реакция была столь же неожиданной, как и бурной. Он предложил Фугаку Сану возбудить уголовное дело против Минато, поскольку тот с недоумением сообщил, что дело уже давно открыто. Далее Наруто выразил желание избавиться от генов Намекадзе. Менма и Мито, разделившие его мнение, смирились с ним. Это известие обрадовало не только мать, но и Нагато. На следующий день Цуна, усилив свои усилия при помощи Орочимару, провел операцию, в ходе которой гены Намекадзе были заменены на гены Узумаки, позаимствованные у Нагато. Теперь, когда все формальности были улажены, Нагато приступил к обучению Наруто техникам фуин. Впереди стояла трудная задача: найти пять ключей, переданных Альтаиром Николо Поло, чтобы затем вернуться в Масиаф и завладеть Яблоком. Я осознавал, что каждое действие, каждый шаг требует тщательной подготовки и осторожности, ведь его путь только начинается. Прошло полтора месяца, и Наруто, готовясь покинуть деревню, собирался покинуть дом, когда из кухни выскочила Кушина. С ее тревожным и тревожным лицом она воскликнула: - Нару, куда же ты направляешься? - Наруто, отложив свои вещи, взглянул на мать с легким сожалением. - Прости, мама, но мне пора. Я должен покинуть вас и следовать указаниям по поиску Частицы Эдема. - Кушина, с выражением глубокого звука, покачала голову. - Разве это Яблоко настолько важно? - Наруто объясняет. - Да и нет. Если это Яблоко попадёт в непохожие руки, тот мир, в котором он находится без присмотра, может быть разрушен. Разрушение одного мира может привести к коллапсу других миров, и наш мир не станет исключением. - Кушина, осознав всю серьезность ситуации, с горечью случилась. - Хорошо, тогда я провожу тебя. Между тем Анбу, наблюдавший за ними с ветки дерева, немедленно создал клонов, чтобы сообщить близким Узумаки о предстоящем уходе Наруто. Как только новость распространилась, все близкие спешно выбежали из своих укрытий и направились к воротам деревни. Когда Наруто и Кушина подошли к воротам, они обнаружили, что его близкие уже ждут их. Кушина и Цунадэ, понимая необходимость его ухода, с явным сопротивлением отпустили парня, но перед уходом Наруто позвал к себе брата. - Ты что-то хотел, брат? - Да, ответь мне: ты уже нашёл себе невесту? - Менма на мгновение задумался. - Сначала я хотел связаться свою судьбу с Хинатой, но ее отец был против. - Это не беда. Возможно, ты не знал, но в клане Узумаки инцест не под запретом. Ты можешь обратить внимание на Мито. Кроме того, когда я жил в приюте, я спасал одну девочку от хулиганов; Ее звали Карин Узумаки. Если ты стремишься возродить клан Узумаки, Мито и Карин могут тебе помочь. И еще, поговори с Орочимару. Мне кажется, что кроме Карин у него в подчинении есть и Таюя. - Я понял тебя, брат. Удачи тебе, и вернулся живым. - Я ничего не могу обещать, но постараюсь сделать всё возможное, чтобы выжить. С смыслом слов Наруто, наполняя решимостью, и его сопровождающие, выдвинулись в путь, в то время как его близкие стояли у ворот, прощаясь с ним взглядом, полными надеждами и звуком. После прощания, когда Наруто исчез за горизонтом, атмосфера, казалось, превратилась в густое облако скорби. Кушина, опустив голову, не удержалась от слёза, её горькие всхлипывания наполнили воздух тяжёлым тоном. Нагато, выражая сожаление по поводу своих внутренних переговоров, решил ободрить ее, старался своими словами и жестами немного облегчить ее страдания. Цунадэ не могла скрыть свои эмоции, и, как Кушине, оставила слезы свободно течь по лицу. Мито, Джирая и Менма, ощущая всю часть печали, старались оказать утешение, поддерживая окружающих. — Менма, что же сказал Наруто? — задал вопрос Джирая, его голос дрожал от нарастающего волнения. — Он… он сказал, или, можно сказать, приказал начать процесс возрождения клана Узумаки. — Менма последовал, — Он повелел мне соединиться с Мито, Карин и Таюей. Этот приказ, учитывая его возраст и статус, кажется вполне обоснованным. Я не против, ведь сама заметила, как на меня смотрят высокомерные дворняги и белоглазые. — Менма гордо поднял подбородок. — Пускай только пробут, эти тщеславные собаководы и надменные Хьюги. Если Хиаши был против моих отношений с Хинатой, то я не отдам Мито, Карин и Таюю. Эти слова, полные решимость и уверенность, воодушевили собравшихся. В их сердцах, словно освежившись, вновь зажглась искра надежды. С чувством облегчения они направились к себе домой. Тем временем Наруто продолжал говорить. На его пути попалась пещера, возникшая ту, которую он помнил с четвёртого полигона. Внутреннее возбуждение заставило его задуматься. Внутри он обнаружил портал, ответственный за то, что он видел в Масьяфе. Решив воспользовался случаем, Наруто шагнул в портал и оказался в Италии, в великолепном городе Флоренция.