Наруто стал Ассасином.

Немного отдохнув, Эцио с тяжёлым сердцем направился в кабинет своего дяди Марио. Там уже ждали Джованни и Наруто, сидящие в тишине, погружённые каждый в свои думы. Эцио, войдя, ощутил нечто давящее в этой атмосфере, и его взгляд, едва шагнув через порог, остановился на пергаментах, развешанных на стене. Они, как и наши свидетели, были их времён, как бы говорили о чём-то важном и непостижимом. Эцио на миг замер, теряясь в своих мыслях. Но тут резкий голос Марио вернул его к процедуре. — Знакомо, да? — с чуть уловимой усмешкой спросил Марио, не сводя глаз с племянника. — Страницы кодекса, — машинально отозвался Эцио, всё ещё в полусознании от увиденного. — Да, именно. Я сам нашёл и перевёл несколько страниц... незадолго до того, как меня обвинили в предательстве, и... — продолжал Джованни, но его слова были прерваны резким движением Эцио, который, не говоря ни слова, протянул ещё один пергамент. - Марио, взяв его в руки, расправил свиток и, сосредоточив взгляд на тексте, пробормотал: — Нет, это не так тщательно переведено, Джованни. - Джованни нахмурился, его рука потянулась за свитком, он внимательно изучил написанное, и, заметив, что почерк явно чужд его руки, тихо вымолвил: — Да, это не мой почерк... Кто-то другой его делал. - Эцио, как бы о чём-то будничном, но нововведениям, вставил: — Это был Леонардо да Винчи. Мы с Эцио были у него, когда он чинил тебе подлый клинок, Джованни. - Марио, вновь сосредоточив на себе внимание, придавая странность тексту: — Видите, как слова переходят с одной страницы на другую? Здесь что-то скрыто... Возможно, карта. Но куда она ведет? В подтверждение своих слов Эцио добавил: — Мы разобрали только формулировки из пророчества. Оно составлено ассасином, членом профсоюза «Частица Эдема». Его звали Альтаир. Он утверждал, что под землёй сокрыто нечто древнее, могущественное... - Не успел он договорить, как Наруто, до того молчаливый и, как бы отсутствующий в этом мире, неожиданно перебил его. — Не продолжай, Марио. Я понял, о чем идет речь. Эти слова, произнесённые с такой твёрдостью, удивили всех присутствующих. Наруто не был тем, кто легко высказывался, но его тон и уверенность заставили их обдумать. – Ты хочешь сказать, что знаешь, о чем написано на этих страницах? – произнес Эцио, всматриваясь в лицо Наруто с уважением, очевидно, пытаясь понять, не лжёт ли тот. – Верно, – коротко ответил Наруто, не торопясь раскрыть всю правду. – Если знаешь, то поделись с нами. – Рассказать Расс не сложно, – продолжал он после паузы, в его голосе звучала легкая усталость. – Ведь Альтаир был моим товарищем. – Не тяни! – резким тоном вмешался Эцио, его нетерпение било через край. – Спокойно, Эцио, – вдруг вмешался Джованни, заметив, как напряжение накаляется. – Сер Наруто, прошу простить моего сына. – Не бери в голову, Джованни, – с мягкой усмешкой ответил Наруто, его спокойствие как ледяное покрывало спустилось на всех присутствующих. – Он ещё молод, нетерпелив, огонь внутри пылает, как в каждом из нас когда-то. Но это пройдёт. - Утром, собираясь с жидкостью, его глаза слегка прищурились, и он добавил: – С чего бы мне начать? – Мы никуда не спешим, – успокоил Джованни, его голос был мягким, словно он старался держаться в узде страсти сына. – Ты можешь рассказать всё. — Хорошо, — Наруто сел чуть успокоенным, его взгляд стал отённым, будто погружённым в воспоминания, давящим его тяжесть. – Мой рассказ будет длинным, постарайтесь не уснуть. - Затем он неожиданно признался каким-то странным оттенком в голосе: – Для начала я хочу признаться в том, что я не из вашего мира. - Тишина повисла в комнате, тени на стенах казались ещё мрачнее, и Наруто начал говорить дальше, не поднимая взгляда: – В то время мне было пять лет. Я убегал от пьяных жителей, которые обвиняли меня в том, чего я не сделал. Каждый раз они пытались избить меня, один раз и убить. Бегом, как загнанное животное, я оказался на заброшенном полигоне номер четыре. Он был отдалённым, зловещим видом, с дурной славой... Там было что-то, что люди предпочитали соблюдать наказание. - Наруто замолчал, вспоминая такие моменты. – Прибежав на этот полигон, я стал искать место, где спрятаться. И тогда я увидел пещеру. Не раздумывая, я побежал к ней, надеясь, что они оставят меня в каком-то месте. Я сел на камень и ждал, когда обо мне забудут, как вдруг почувствовал за спиной странное шевеление воздуха... Портал. Он открылся и втянул меня в себя. Очнулся я уже здесь, в Масьяфе. Родина братства ассасинов... — Размышляя, как я тут Появился, терзаясь вопросом, как вернуться назад, я не сразу заметил, как за моей спиной возник Альтаир. В его руках блеснул меч. Но, оценив меня, ребенка, он тихо убрал его обратно в ножны. Слова отца, суровый и молчаливый, отвёл меня к лидеру братства — Аль-Муалиму. Старец, с виду холодный, но мудрый, выслушал мои объяснения и неожиданно предложил: «Присоединяйся к нашему братству». А потом и сам стал тренировать меня. Да, что там — каждый член братства, как будто видя в моих глазах что-то особенное, что-то, что я сам не осознавал, радостно брал за мое воспитание. Испытания сыпались на меня одно за другим, каждый шаг — как бы проверка моей души, моего тела. «Испытания?» — обязательно спросите вы. О, не думайте, что это были всего лишь детские забавы. Нет. В общем, это были жестокие испытания по выживанию, по ловкости — ассасин должен быть не просто значительным. Нет, он должен быть тенью, скользить мимо врагов, избегая опасности. Быть скрытым. В 1191 году, когда мне исполнилось пятнадцать, Альтаир стал моим напарником. Но не сразу. Аль-Муалим, верный своей мудрости, возглавил его вместе с двумя братьями в Храме Соломона. Задача была одна — достать Яблоко Эдема. И они выполнили ее. Однако за это Альтаир был наказан. — Но почему? — вскричал Эцио. — Ведь задание выполнено, Яблоко в руках! — Да, задание было выполнено, и Яблоко, как ты сказал, было доставлено. Но Альтаир нарушил закон нашего братства. Ты знаешь о трех законах ассасинов? — Откуда мне знать? — покачал голову Эцио. — Отец никогда не говорил со мной об этом. — Это моя вина, — задумчиво произнес Джованни. — Исправлюсь. — Да не переживай ты, — вмешался я, — я ведь сам говорил, что беру на себя тренировку Эцио. А ты с Марио занимаешься обучением Федерико и Петриччо. — Так что это за три закона ассасинов? — с нетерпением спросил Эцио, снова поворачиваясь ко мне. Наруто усмехнулся. — Терпение, Эцио, терпение. Впрочем, раз уж ты так жаждешь знать — слушай. Я назову тебе три закона и четыре противоречия, с которыми живёт каждый из нас. — Знаешь ли ты, что значит быть ассасином, Эцио? Что кроется за этот, казалось бы, простой титул? А ведь на самом деле, за ним скрывается целая философия, Всемирный объединенный союз и противоречия, которые душа ассасина должна принять, и с мировым сообществом необходимо бороться. Эти правила — не просто строгие требования, они, как пути, обвивают революцию и сердце, заставляя каждый раз рассуждать: правильно ли я поступаю? Не предаю ли я себя и своих братьев? Ассасин не просто тот, кто убивает. Убийство — лишь размышление, инструмент в руках тех, кто стремится к большему, к очищению мира от тьмы. И первое правило, которое должен помнить каждый из нас, — не позволяй клинку сверкать невиновного. Представь себе, Эцио, что наши руки запятнаны кровью тех, кто не имел к вине никаких отношений. Что толку в наших стремлениях к миру, если нам кажется зло там, где должен быть свет? Как ты думаешь, сколько можно убить таких людей, прежде чем мир отвергнет нас и наши идеалы? Второе правило — скрывайся у всех на виду . Мы, ассасины, существуем для того, чтобы подкраситься к врагу незаметно. Чтобы никто не знал о наших мерах, пока не станет слишком поздно. Это не просто хитрость, это искусство. И не потому, что мы боимся гнева толпы или явления. Нет. Сама идея, что убийца может быть среди них, порождает страх, страх — это наше оружие. Вспомните эти времена, Средневековье — все убитые солдаты в самых людных местах, на площади, у ворот замка. И вот, объяснение этого хаоса и шума, появление он — ассасин, как будто из ниоткуда, и, совершивший свою революцию, внезапно исчезает. Какой страх он оставляет после себя! — Но и это не всё, Эцио, — продолжал Наруто, наклонившись вперед и глядя ему прямо в глаза. — Есть ещё одно правило. Никогда не подставляй под Братство ударом . Как ты думаешь, что делает нас значительными? Что удерживает эту тонкую ткань жизней, вер и целей? Это доверие. Если кто-то из нас попадет в плен, мы будем считать, что храним молчание, даже ценой собственной жизни. Мы — единое объединение, и если рухнет один, рухнем все. Не забывай об этом. Он помолчал, как будто позволив Эцио переварить, показал, а затем добавил, с тем странным блеском в глазах, который возникает, когда человек сообщает, что-то особенно важное. — Но всё не так просто, как кажется, Эцио. Ведь ассасины не просто следуют своим правилам. Мы живём, зная, что внутри нас постоянно борются противоречия. Альтаир, когда создавал наш кодекс, заметил четыре главных парадокса, которые подстерегают каждого из нас. И вот они, посмотрите внимательно: мы поддерживаем мир, но наш метод — убийство . Мы, ассасины, — те, кто должен нести правду и свет, но какими методами? Мы убиваем во имя мира. Мы приходим просветить людей, но требуем подчинения господину и правилам . Какой смысл в просвещении, если за ним стоит слепое подчинение? Мы боремся против слепой веры, но сами за ней следуем . Мы ведь тоже верим, что наша истина — внутренняя. И последнее, самое сильное противоречие: мы действуем во тьме ради света . Не замечаешь ли ты, что это — наша главная трагедия? Эцио внимательно слушал, и, казалось, слова оковывали его ум, заставляли задуматься о том, что до сих пор было столь неочевидно. — Ладно, иди уже, поздно, — произнес Наруто, но в его голосе звучала неуверенность. — Мне нужен список тамплиеров, которых следует ликвидировать. — Погоди-погоди, — прервал его Эцио, полон внутреннего напряжения. — В чём дело? Ты не рассказал историю до конца. Я хочу знать, что произошло с Альтаиром. — Если после этого ты отправишься спать, то я расскажу, — произнес Наруто, как будто было вероятно, что его удерживало от безмолвия. — Даю слово. — Тогда слушай, — начал он, его голос стал более тихим и задумчивым. — За то, что Альтаир нарушил два правила братства, Аль-Муалим, последний и строгий, был вынужден вынести ему приговор. Но убийство такого таланта, как Альтаир, было бы подставить под удар всё братство. Я же, не обладая достаточным опытом, не мог взяться за серьёзные задания. И потому Аль-Муалим, как добрый пастель, пощадил его, но строго наказал. Объяснение заключалось в том, что Аль-Муалим понизил его до Рекрута, затем ученик провел его и заставил заново провести испытания. Я, как его надсмотрщик, должен был следить за тем, чтобы он не допустил лишних ошибок. В этом было нечто ужасное: тот, кто когда-то был великим ассасином, теперь снова учился падать и вставать. Выполнив небольшое испытание, заключенное в поиске предателя, Аль-Муалим счел это испытание пройденным. Он, как строгий учитель, предложил следующее задание. Оно пришло к выводу, что необходимо отменить девять целей, которые, по его словам, должны быть уничтожены. Их имена были тенями: Тамир — торговец-оружец, Талал — работорговец, Гарнье де Наплуз — магистр ордена госпитальеров, Абу аль-Нуквод — «король-купец», Вильям Монферрат, Мажд Аддин, Джубаир аль-Хаким — мусульманский религиозный деятель и учёный, Сибранд — магистр тевтонского ордена, и, наконец, Робер де Сабле — магистр ордена тамплиеров. - Это девять имен, которые нам предстояло уничтожить. Несмотря на то, что задание было верено исключительно Альтаиру, между строками можно было прочесть, что он не был лишен прав на поддержку. Так мы оказались в трех городах, к которым Аль-Муалим добавил свое условие: каждый раз после устранения цели мы должны были прийти в Масьяф, чтобы отчитываться о выполнении миссии. Это подчеркивает, что наши шаги неизбежно вели нас в Дамаске, Акру и Иерусалиме, вновь и вновь, как будто мы бродили по кругу, вечно следуя указаниям судьбы. И вот, убив Робера де Сабле, мы получили от него откровение, которое выбило нас из колеи: это были не девять целей, а десять. Десятым оказался сам Аль-Муалим, наш лидер. Словами его мы не поверили, но тревога уже сжимала сердце, и мы поспешили в Масьяф, словно искатели правды, обременённые тревожным предчувствием. По прибытию нас встретило волну — Аль-Муалим, обладая силой Частицы Эдема, подмял под себя разумных братьев и обернул их против нас. В этот момент наш верный друг Малик, приехавший из Иерусалима, пришёл на помощь, сражаясь с бунтующими. Пока они отгоняли эту бурю, я и Альтаир рвались к истине, к случайному предателю, и в итоге сразили его. Но как же велика была цена этой победы! - Когда финал настал, и дым сражений рассеялся, я и Альтаир, полные горестных мыслей и тяжестей прошлых сражений, направились на Кипр и в Турцию, постепенно покончить с остатками тамплиеров. В этих странах, в Кирании и Лимассоле, мы посетили местные братства, ставшие нашими союзниками, и принесли им помощь в их отчаянном регионе. Но, вернувшись в 1228 году, мы были поражены: управляющий орденом братства один из наших — Аббас. Этот человек, полон коварства и жажды власти, настолько деградировал, что осмелился убить младшего сына Альтаира, а затем и его жену Марию. В 1247 году мы вновь явились в Масиаф, чтобы восстановить порядок, который Аббас нарушал с конечной точки зрения. Наше решение — устранить его и его приверженцев — стало неизбежным. Я заметил, как Альтаир, погруженный в свои мысли, сделал записи, связанные с Яблоком Эдема, представленным перед ним не как орудие власти, а как угроза, которая должна быть уничтожена. Я согласен с ним; но как именно это сделать, уму непостижимо. В конце я предложил распечатать это оружие и передать мне. На моей родине я смог найти способ его уничтожения. Альтаир, глубоко задумавшись, дружелюбно. Он сказал, что когда я приеду в Масиаф, я смогу с чистой совестью забрать это орудие. Я так и поступил. Вернувшись домой, я обучился технике запечатывания, готовясь к путешествию обратно в Масьяф, чтобы уничтожить Частицу Эдема. — Так почему же ты не поехал сразу в Масьяф? — спросил кто-то из нас с любопытством. — Я бы так и сделал, но Альтаир установил несколько загадок, которые надлежало разгадать прежде, чем положиться в путь. Теперь же я должен был разгадать эти головоломки и найти ключи, а потом, лишь потом, выйти в Масьяф. — Всё понятно, — ответил Эцио. — Превосходно. Завтра мы выдвигаемся во Флоренцию, чтобы вынести тамплиеров из нашей таблицы, возместить ущерб жизни несчастным горожанам. Надеюсь, все ясно? — Да, всё ясно. — Прекрасно, а теперь — отдых. — Погоди, Наруто, я хотел кое-что показать Эцио. Идёмте, я вам продемонстрирую это; думаю, вам это понравится. Марио, с легким усилием, выдернул книгу из полки, и, как сам механизм старины, стена с книгами медленно отошла в сторону, открывая путь в темноту. Спускаясь, как бы по запутанному лабиринту, четверо мужчин вышли в круглый зал, окутанную атмосферой забытой окончательности, где статуи, молчаливые и угрюмые, смотрели на них, словно хранящие древние тайны. В центре зала, под охраной массивной решётки, окружающие все виды Альтаира, наконец стоящие на пьедестале, как будто сами излучают ауру забытого размера. — Это святилище, — проговорил Марио с тем благоговейным трепетом, который не оставлял равнодушным ни одного из присутствующих. — Наш прадед построил его, чтобы хранить тайны ордена ассасинов. Смотри вокруг! Эти ассасины защитили человечество, когда его охватывала опасность. А это — своеобрази Альтаира. Мы мало знали о его жизни, пока ты, Наруто, не открыл нам глаза. Но вот его броня… она лёгка, но прочна, как сама воля к жизни. Я бы с радостью отдал ее тебе, Эцио, но как ее достать — вопрос без ответа. - Глаза Марио блеснули, когда он утверждает: — Прадед говорил, что всякие вещи остались под замком, пока не соберутся вместе все защитники. Ходят слухи о шести похороненных в гробницах, полных сокровищах, в разных уголках Италии. Возможно, они как-то повлияли на эту загадку. В дни моей молодости я их искал, но тщетно. Может, тебе повезёт больше, чем мне. — Удивительно, — проговорил Наруто, — я думал, Альтаир от них избавился, а он просто передал их своему другу. — Вот как, — ответил Марио, но недоумение не покидает его. — Я не знаю, как Альтаиру удалось создать такую амуницию. И как теперь их достать… — С помощью Частицу Эдема, — вмешался Наруто, — Альтаир смог создать эту броню, но после завершения работы уничтожил все чертежи. — И что же теперь делать? Как нам достать ее? — спросил Эцио с ноткой ненадежности. — А ничего, — проговорил Наруто с легкой усмешкой, разразившей горечь его переживаний. — Пусть останется. Возможно, Эцио сможет открыть решётку, но не сейчас. Теперь нам следует заняться другими делами. Но я верю, что ваш Прадед оставил подсказки, которые помогут открыть эту решётку. — Да ты прав, — признался Марио, и в его голосе зазвучал надежды. — Ладно, давай отдохнём.