Наруто стал Ассасином.

Наруто и Эцио, получив всё необходимое, поспешили ретироваться. Бегство их было быстрым, но в запутанном лабиринте-катакомбе они забрели в некую тайную комнату. Там, в полутьме, стояла последняя статуя, очень похожая на ту, которую Наруто видел в сокровищах Марио, когда тот заказал свои древние реликвии. Посреди высокой комнаты сел саркофаг, а в углах лежали сундуки, туго набитые древние предметы. — Смотри, Наруто! Точно такая же статуя была на вилле дяди! — воскликнул Эцио, не скрывая радости. — Похоже, мы нашли одну одну из гробниц ассасинов, о которой говорил дядя Марио! - Наруто обернулся, оставаясь хладнокровным перед неожиданной находкой. — Хорошо, Эцио. У нас всего десять минут, прежде чем мы установим. Вскрывай саркофаг и обыскивай сундуки. Я остаюсь на страже. — Понял, учитель, — ответил Эцио, и, замешкавшись на мгновение, добавил: — У меня есть один вопрос, но задам его позже, когда будем в безопасности. Наруто лишь погружается в свои мрачные мысли. В этой комнате, среди гробов и холодных статуй, разум его обрушился в сторону воспоминаний, темных, как сама ночь. — Как только мы с Эцио произнесли виллу Аудиторе, — думал Наруто, — мы направились обратно во Флоренцию. Прибыв в город, сразу направился к Леонардо. Он был несказанно рад нас видеть. Мы передали ему один из чертежей, и Лео с энтузиазмом принялся за перевод. Пока он трудился над пергаментом, мы с Эцио вышли на задний двор. Мне было нужно проверить его навыки. Он показал, как может внезапно атаковать, а затем продемонстрировал свою ловкость — важное качество для ассасина. Что ж, внезапность и скрытность у него на высоте, но вот с боевыми навыками… здесь есть над чем работать. Но ничего, время всё исправит. Закончив тренировку, мы вернулись в мастерскую Леонардо. За время наших тренировок он успел не только перевести чертеж, но и изменить скрытый клинок Эцио. Говоря о Леонардо, мне удалось узнать о нём нечто интересное… Наруто вздрогнул, выныривая из своих мыслей, когда Эцио с громким стуком закрыл один из сундуков. Время не ждёт. Леонардо ди сер Пьеро да Винчи... Имя, окружённое таинственным светом, как будто сама эпоха Возрождения облекла его в сияние знаний и искусства, которое он нес людей. Кто же он, этот человек, чьё мастерство простиралось далеко за пределы кисти? Анатом, скульптор, картограф, художник, инженер, математик... Чего только не коснулся его пытливый ум! В нем словно бы была заключена вся душа человека эпохи Возрождения, многогранного, неукротимого в своем стремлении постичь тайны мироздания. Был ли Леонардо простым ремесленником? Нет, это был человек, чья душа рвалась к непостижимому, к высоте, которую не каждый осмелился покорить. Его жизнь была постоянной борьбой с ограниченностью, как внешней, так и внутренней, и, как ни странно, он оказался в самом гуще противостояния – в регионе между Ассасинами и Тамплиерами. Эта борьба, скрытая от глаз обывателя, бушевала в тени великих событий, как неумолимое для реки, и Леонардо, будучи человеком искусства и разума, не мог остаться в стороне. Родился он в 1452 году в маленьком городе Винчи, что под Флоренцией. Внебрачный сын нотариуса... О, сколько здесь заложено противоречий судьбы! Отец, пытаясь уберечь свою честь, отдал мальчика на воспитание вдали от глаз флорентийских светских сплетников. Но можно ли скрыть талант? Искра, что таилась в юном Леонардо, постепенно разгоралась, и, заметив это, отец решил отправить его во Флоренцию, к знаменитому мастеру Андреа Веррокьо. Там, в мастерской, перед глазами ученика открывался целый мир, однажды Веррокьо поручил Леонардо написать ангела для картины "Крещение Христа"... Ах, как печально! Ангел, написанный учеником, превзошёл работу самого учителя. Как будто судьба уже тогда сформировала Леонардо, его путь – путь гения, обреченного быть великим, но при этом всегда чувствуешь себя одиноким в своем мастерстве. Сквозь годы и испытания Леонардо встретил семью Аудиторе. И, возможно, не просто встретил, но нашёл в них тех, кто, подобно ему, боролся с мраком, с теми, кто стремился поглотить мир своей жадностью и властью. - Всё, что мне удалось узнать о Лео, — начал я, оправдываясь, но больше перед самим собой, — этого хватит. Он занятой человек, не стал вдаваться в подробности его жизни. Знал то, что нужно, не более. Да и что ещё нужно? — подумал я, но тут Эцио, как всегда, его неожиданные вопросы сорвал поток мыслей. — А что насчёт лисов? — спросил он у Леонардо, словно речь шла о чем-то обыденном. Лео же поднял палец к губам, его взгляд стал странно внимательным. — Не шуми, — тихо проговорил он, его голос едва уловим, и я уже понял: это не про животных. Лисы... как же не заметить двойной смысл? Но то, что он сказал потом, меня слегка удивило. Ла Вольпе... так его звали. Лидер воров. Лео уверенно добавил, что он знает всех и каждого. Значит, и про нас тоже что-то накопал. Этот человек был не просто вором — он был ключом к теме, которая плетёт сеть в этой грязной игре. Мы с Эцио покинули мастерскую, но осторожно вышли за порог, как один прохожий, с ловкостью, равной тени, подкрался к Эцио и потащил у него кошелёк. Всё произошло настолько быстро, что я лишь успел бросить взгляд, как Эцио, со всей яростью охотника, ринулся за вором. Я же не стал медлить — забрался на крышу, надеясь перехватить его сверху. Пути разветвлялись, но вскоре я увидел, что всё свелось к одному: Эцио настиг вора, и вот они на крыше готовые сцепиться. Я сидел на одном из балок, глядя на них сверху, словно чужой наблюдатель драмы. Они, два человека, у которых есть свои цели, свои страхи. Но тут появилась Ла Вольпе, как воплощение воровского духа. Он защитил своего человека, а я, видя это, забрал — дракона неизбежна. Я спрыгнул вниз, и, к удивлению Ла Вольпе, тот заметил меня лишь в последний момент. Его глаза окинули меня вниманием, и, видимо, он понял: я не из тех, взгляд кого можно легко запугать. Он не стал усложнять ситуацию. В конце концов, не всегда расчет решает вопросы. И тогда, чтобы разрядить напряжение, Вольпе заинтересовался, что нам нужно. — Франческо Пацци, — ответили мы. Ла Вольпе лишь окружает, понимая суть. Он знал, что это вопрос жизни и смерти. Он даже предложил показать, где можно найти нашего врага. Прошло два часа. Мы прибыли по указанному случаю. Ла Вольпе провёл нас к церкви и сказал, что под ней находятся катакомбы. Там, среди мрака и теней, мы найдём Франческо. Мы открыли потайную дверь и спустились в подземелья. Катакомбы... Это было место, где древность встречалась с забвением. Разрушенные стены, лабиринты, охраняемые люди, словно тени прошлого. Мы миновали ловушки, тихонько устранили стражей и, наконец, нашли свою решётку. За ней — мы являемся источником Франческо, но не только его. Были и другие. Бернардо Барончелли, Стефано де Баньоне, Якопо Пацци и сам Родриго Борджиа. Тьма, которая нависла над Флоренцией. Они говорили об угрозе... угрозе Медичи. Говорили уверенно, уже держали победу в руках. Мы подслушали всё, что могли. Но знали: долго оставаться нельзя. Шум, который мы наделали по пути сюда, мог бы нас выдать в любой момент. Когда мы ушли, обнаружили комнату. Внутри — статуя, такая же, как на вилле Аудиторе. Саркофаг. И что-то в этом месте... в этих древних стенах пробудило во мне чувство звука. — Эцио, проверь здесь всё. Я остаюсь на страже, — сказал я, погружаясь в свои мысли. Пока Наруто стоял на страже, его мысли словно туманом окутали окружающую реальность. Он не заметил ни темных стенок катакомб, ни тусклого света факелов, как будто отделившись от всего, что вращалось вокруг. Эцио между тем обшаривал комнату. В его руках мелькали то одни, то другие предметы, которые не несли никакого смысла, пока наконец его взгляд не упал на саркофаг. Скрытое под слоем века забвение открылось перед ним секретом — ключом, который мог бы дать доступ к броне Альтаира. Когда Эцио достал диск, он повернулся к Наруто. — Сэр Наруто, что думаешь? — в голосе Эцио слышалась настороженность, неуверенность, смешанная с долями любопытства. Наруто поднял глаза, произнеся едва услышанный вопрос, медленно возвращаясь в реальность из пучин своих размышлений. Его взгляд стал комплексным, лицом серьёзным, и на мгновение показалось, что он готовился к каким-то мысленным рассуждениям, прежде чем ответить. — Это важная вещь. Полагаю, нам нужно найти место, где никто не сможет потревожить. Тогда я объясню, что это значит, — проговорил он Тихим почти задумчивым голосом, как будто и сам еще не до конца осознал инновационность того, что держал в руках Эцио. Покинув катакомбы, они поспешили к Вольпе, который уже ждал их с нетерпением. Когда они сели, напряжение, повисшее в воздухе, как бы давило на них, молчание стало невыносимым. Эцио наконец начал говорить, но замялся. — Мы узнали, где и когда будет Франческо, но... — Что «но»? В чем дело? — раздражение Вольпе было ощутимым, как будто каждое слово Эцио добавляло к его тревоге новые штрихи. — Мы виноваты, что у тамплиеров есть оружие, которого хватит на целый гарнизон. И не только… их опоры сам папа Римский. — Хм… Это на него похоже, — проговорил Вольпе, нахмурившись, как будто стараясь положить в голову недостающие части картины. — Но что они подумали, черт возьми? — Всё связано с Медичи. Они собираются прийти завтра утром, в соборе, когда вся Флоренция будет на мессе. — Боже мой! — Вольпе взвился от гнева. — Семья Медичи там будет, как и все жители города! Вы хотите построить резню прямо во время мессы? — Это возможно, — мрачно произнёс Эцио. — Если мы не остановим их, невинные люди погибнут. — Если они убьют Лоренцо, Флоренция попадёт в руки Пацци, — выдохнул Вольпе, его голос стал тихим, почти хриплым от страха и гнева. Наруто, наблюдавший за всем этим, молча взглянул на Эцио, затем на Вольпе. Он понимал, что ситуация критическая, но в его глазах не было паники — только холодный расчёт. — Этого не произойдёт, — сказал он Твёрдо, словно вынося приговор. — Обещаю. Вольпе внешне, хотя в его взгляде всё ещё мелькало защиты. — Надеюсь, что вы справитесь… Месса — это католическое богослужение, центральная литургическая служба в католической церкви. Во время мессы происходит освящение хлеба и вина, которые символизируют тело и кровь Христа. Для католиков это важнейший религиозный обряд, связанный с Евхаристией (Причастием), который обычно совершается в церкви священником. Месса включает в себя чтение Писания, молитвы, песнопения и проповеди. Важным моментом является совершенство Таинства Евхаристии, когда верующие могут принять освящённый хлеб и вино. Месса служит в различных целях, таких как празднование важных праздников или как часть ежедневных богослужений. Утром, как будто все жители города, движимые неведомой силой, направились в церковь. Наруто и Эцио, как два тенистых призрака, затерялись среди толпы, наблюдая за мрачными хороводами людей, ожидая удара, который должен был быть легким коварным родом Пацци. Наруто, глубоко погрузившись в свои мрачные мысли, смотрел на людей, тогда как Эцио, с напряжением в голосе, начал перечислять тех, кто пришёл на мессу: — Вот Лоренсо с женой, там Джулиано, брат его… Но где же Франческо? Вот он. Пора смертельного удара! И вдруг, как грозовая туча, что внезапно ворвалась в мир, Барончелли, выхватив меч, с дьявольским криком «Получай, предатель!» кинулся на Джулиано. Начались уличные преступники, как будто весь город оказался в плену безумия. Невинные жертвы, такие как хрупкие стеклянные куклы, падали под натиском войны, и среди них оказался и сам брат Лоренцо — Джулиано. Лоренсо, охваченный ужасом, стал умолять о пощаде, но Франческо, словно одержимый, не слышал его: — Тебе конец, Лоренсо! Все твои родные падают от моих рук! В это мгновение Наруто и Эцио, оставив свою тень, вышли на свет и, как два воина света, бросились в бой, чтобы защитить Лоренцо. В хаосе уличной улицы Эцио стремился поближе к Лоренцо, в то время как Наруто, обуреваемый яростью и опытом, неутомимой решительностью сражался, убивая всех тех, кто осмелился напасть на Медичи. Вскоре нападающие, почувствовав себя, начали отступать, полагая, что Лоренцо призвал ассасинов для своей защиты. — Вы спасли мне жизнь… — произнес Лоренцо, и в его голосе звучала признательность, но и страдание. — Это пустяки, — ответил Наруто, не останавливаясь. — Мы должны отомстить то, кто это сделал! - Однако, увидев, что Лоренцо ранен и еле держится на ногах, Наруто поспешил к нему. — Не сейчас… Мне нужна помощь… Домой… Там верные люди… Вы можете?.. Однако, не имея возможности более выслушать жалобы Лоренсо, он взвалил его на плечо, как тяжесть судьбы, и направился к дому хозяина. Зайдя по знакомым улицам, он ощутил неумолимый ритм жизни, заглушая свои мысли. Достигнув ворот, Наруто, не ожидая традиционного приветствия, одним мощным ударом выбил их, пронзая тишину своей поступки, словно нарушая границы не только физического пространства, но и моральных устоев. Стражники, охраняющие ворота, недоумевали, как некий странник мог производить подобное дерзкое вторжение. Но, увидев раненого Лоренцо, они быстро сообразили, что здесь не место для излишних вопросов. В спешке они провели его к скамье, помогая усесться, как бы помогая ему вновь ощутить осторожность в жизни. Но когда Наруто и Эцио уже собирались уйти, голос Лоренцо прекратил их, наполненный не только благодарностью, но и глубоким осознанием. — Постойте. Я ваш должник. Но скажите, почему вы пришли мне на помощь? — Потому что вы не единственные, кто оказался в ловушке Пацци, — ответил Наруто, невольно ощущая тяжесть слов, которые произносил. — Я Наруто Узумаки, а это Эцио Аудиторе. — Наруто Узумаки. Ученик и соратник Альтаира. И ты, Эцио, сын Джованни… Твой отец был человеком чести. — Он и сейчас таков, Лоренцо, — проговорил Наруто, излагая нечто сокровенное. — В тот день казни Джованни и его сыновья выжили. Я нарушил планы Уберто и помог им закрыться. Они живы, но в тени. Прошу тебя, никому не рассказывай. Лоренцо повернулся, поняв всю глубину слов, однако не успел произнести благодарность, как в комнате, в которой прилетел стражник, лицо его было проявлено страхом. — Беда! Пацци штурмуют дворец! Синьории! Нам про недолго держаться… — Нет! Если они ворвутся, погибнут все наши, — вскрикнул Лоренцо, его голос полон звука, как бы предвещая конец. — Если это произойдет, — проговорил Наруто, — моя жизнь не будет иметь смысла. Я должен… убить Франческо Пацци. Эти слова, полные решения, не требуют особых изложений. Наруто и Эцио, отдав свои обязательства, вышли на улицу, полные решимости покончить с безумием, которое затмило этот город.