Наруто стал Ассасином.

Отдохнув лишь несколько часов, Наруто и Эцио, полные решимости и тревоги, отправились к следующему наёмнику, о котором им поведали, — Марио. Встреча с ним предвещала новое испытание, и сердца их были полны напряжения. — А, вот и вы! — воскликнул наёмник, когда они подошли. — Слушайте, мы нашли Стефано де Баньоне. Ступайте по этой дороге, и вскоре достигнете аббатства, где он укрылся. Наруто и Эцио уже собирались покинуть его, когда наёмник вдруг окликнул их снова. — Погодите… Вот, держите. Это поможет вам отвлечь внимание врагов. — Спасибо, друг, — ответил Эцио, принимая протянутый предмет с легким движением, полным доверия, которое часто оказывается обманчивым. Уйдя по указанной дороге, они вскоре прибыли к католическому монастырю, где множество служителей Церкви с благоговением обсуждали какие-то важные вопросы, забыв, возможно, о собственных грехах. — Эцио, нам нужно смешаться с толпой, чтобы нас не заметили, — произнес Наруто, чувствуя, как пульс его учащается от волнения. — Вы правы. Вон Стефано, давайте поспешим, — отозвался Эцио, указывая на Баньоне, который вышел из здания и был погружен в разговор. Чудом им удалось затеряться среди служителей, и, прислушавшись, они уловили слова, полные сомнений и неуверенности, произнесенные Баньоне и его собеседником. — Помолимся, брат, — начал один из них. — Но что же нам просить? — Защиту Господа! — ответил второй, с горькой иронией в голосе. — Ты правда веришь, будто Всевышнего интересуют наши дела? Подумай головой. Но если это помогает тебе убить время, то, пожалуйста, обманывай себя и дальше. — Ты богохульствуешь, — резко произнес первый, ощутив обиду. — Нет, правду говорю. — Но отрицать существование Господа… — …это единственный рациональный ответ на утверждение о том, что на небе живёт какой-то невидимый безумец. Судя по тому, что написано о нём в твоей драгоценной Библии, он точно спятил, уж поверь мне. — Да как ты можешь? Ты, кто носит одежды священника… — Только потому, что они помогли мне подобраться к Медичи. Ты прав, мне стоит сменить одежду — но только ПОСЛЕ того, как с ассасином будет покончено. — А! Этот гнусный демон! Хоть в этом мы с тобой согласны. Говорят, что дьявол наделил его сверхъестественной силой и скоростью. — Дьявол? Нет, эти качества он приобрёл сам, упражняясь. Удивительно, что ты совершенно не готов отдавать должное людям. Эцио, устав слушать, как Баньоне продолжает свою пустую болтовню, выскочил из толпы, подобно молнии, и вонзил меч ему в спину. Удар был настолько внезапным, что Стефано, не ожидая такой предательской атаки, оказался в шоке, когда осознал, кто его поразил. Рядом оказался Наруто, и вместе они уложили Баньоне на землю, окончательно прервав его слова. — Посмотрим, кто из нас был прав… — произнес Наруто, глядя на умирающего. — Где Якопо? — задыхаясь, выдавил из себя Баньоне. — Полагаю, бояться нечего… Они встретятся в тени римских богов… — произнёс Эцио, проникаясь безразличием к судьбе врага. — Освободись от оков страха. Покойся с миром. — Наруто произнес это с нотками философского равнодушия, как будто сам осознавал, что жизнь и смерть — лишь мелкие детали в большом жизненном полотне. Как только Баньоне испустил последний вздох, Наруто безмолвно достал перо и, тщательно вытерев кровь, заверил себя в свершении дела — перо, ставшее свидетельством смерти врага. И ведь понимали они оба, и Наруто, и Эцио, что убийство вновь совершено прилюдно, на глазах у многих. Не оставалось другого пути, как вновь скрыться в тени улиц, словно призраки, сверкая пятками. Уж слишком близко были те, кто, не колеблясь, обратил бы оружие на ассасинов — среди служителей нашлись те, кто, готовый к убийству, мог стать угрозой. Удача вновь улыбнулась им: сумев оторваться от преследователей, они скрылись в безлюдном переулке. Ощущение тишины, хоть и временной, разлилось по улицам города, и в этот миг показалось, что сама судьба даёт им передышку. Прильнув к холодным каменным стенам, Наруто и Эцио смогли перевести дух, позволив себе хотя бы на несколько часов отдохнуть от преследования, от тяжести их нелёгкого пути. Однако покой длился недолго. С наступлением ночи, когда тьма окутала улицы, они направились к следующему наёмнику, как велел их долг. Тихие шаги по узким аллеям города, и вот — перед ними тот самый наёмник, уже знающий, что новые вести ждут их. — Наруто… Эцио, — зашептал он, оглядываясь, словно боясь, что его слова развеются в воздухе, — а вот и вы. — Какие новости? — в голосе Эцио сквозила нетерпеливая решимость. — Ну, наконец-то, — шёпот наёмника стал громче, но остался всё таким же осторожным. — Наша группа нашла архиепископа Сальвиати. Он заперся в той самой вилле… возьмите моих людей и расчистите поля. Затем проберитесь за стены и откройте ворота. — Обычно я наношу удар из-за угла… а теперь у меня будет собственная армия? — Эцио хмыкнул с горькой усмешкой. — Это мне нравится! — Не зазнавайся, Эцио, — сурово бросил Наруто, как будто его друг позволил себе слишком многое. — Ладно, пошли. Чем раньше начнём, тем раньше закончим. Слова его были просты, но за ними скрывалась мысль о том, что всё это — лишь эпизод в их безумной игре с судьбой. Забрав с собой людей наёмника, они двинулись к вилле. В темноте ночи город казался иным — ещё более мрачным, ещё более враждебным. Подходя к вратам, Наруто вдруг прервал тишину, обращаясь к своему спутнику: — Эцио, я с ребятами останусь здесь, у ворот. Твоя задача — проникнуть внутрь и открыть нам ворота. - Эцио повернулся к нему, в его глазах блеснуло недоумение: — Наставник, вы хотите, чтобы я всё сделал в одиночку? — Именно так. Хоть мы и работаем вместе, иногда приходится действовать в одиночку, чтобы не привлекать лишнего внимания, — Наруто сказал это с той твёрдостью, что бывает лишь у тех, кто знает цену своим словам. — Так что лезь на территорию врага и открой ворота. Если будешь тих и осторожен, у тебя всё получится. Я в это верю. В этих словах звучала не просто вера — за ними скрывалась бездна опыта и понимания, что каждый шаг может стать последним, если не действовать с холодной расчётливостью. Эцио, ловко взобравшись на крышу, крался к стене, каждый его шаг был подобен шагам хищника, подстерегающего свою жертву. Лишь стоило ему приблизиться к цели, как тишину разорвал осторожный взгляд часового, который заметил движение. Но прежде чем тот успел взмахнуть рукой или крикнуть, Эцио сразил его, метко и безжалостно. Однако не столь всё было легко — другой часовой, едва увидев смерть своего товарища, мгновенно поднял тревогу. И вот, словно волна грома, тревожный крик разнёсся по окрестностям, словно само небо раскололось, и мир пробудился от тревоги. — Бойцы, готовьтесь! Ассасин рядом! — кричали с башен. Загадочный Сильвиати, что заперся в своих владениях, уже нашёл себе место среди мрака ночи. Он наблюдал за этим поединком, вглядываясь в каждого, кто осмелился вторгнуться в его крепость, но его взгляд был полон цинизма, не страхом, а насмешкой. В это время Эцио, мысленно про себя повторяя, — «Надо открыть эти ворота…» — продолжал двигаться вперёд, незамеченный среди суматохи. Но стоило ему лишь открыть ворота, как грохот наполнил ночную тишину: Наруто и его воины рванули внутрь, подобно буре, сметая на своём пути стражников. Франческо, отступая всё глубже в свои владения, но, полагая, что лишь Эцио стоит перед ним, начал вести свой странный монолог, словно пытаясь придать себе мужества: — Я предупреждал тебя, ассасин! Но ты не послушался! Конец тебе! Слышишь? Конец! — Вы вечно твердите об одном и том же… — сдержанно ответил Эцио, отпирая ворота. Как только группа во главе с Наруто ворвалась внутрь, уничтожая всех, кто осмелился встать на их пути, Франческо продолжал говорить, не замечая второй тени — второго ассасина, который уже приближался к нему. — Думаешь, я испугался кучки наёмников? — усмехнулся Франческо, видя, как люди падают под ударами. — А следовало бы, — прозвучал тихий, но зловещий голос Наруто из темноты. - Франческо даже не осознал, что этот голос принадлежал не Эцио, но тому, кто тихо пробирался сквозь мрак. Ослеплённый своей самоуверенностью, он лишь продолжал вести беседу, думая, что говорит с одним врагом: — Мне отослать твои останки тому пьянице Марио? Ха! Хотя зачем? Их и так не опознают! — Неплохо ты устроился, — вдруг вмешался Наруто, голос его звучал хладнокровно, — несёшь чепуху, пока другие за тебя умирают. Слова Наруто, прозвучавшие из темноты, стали для Франческо ещё одной насмешкой судьбы. Он не подозревал, что уже окружён, что тень ассасина настигла его. Наруто, обмениваясь понимающими взглядами с Эцио, дал ему знак продолжать диалог. Всё шло по плану. Эцио, уловив намёк, не прекращал сражения, его движения были столь же быстры, как и уверенные. Франческо, полагая, что всё ещё может выторговать себе жизнь, заговорил вновь: — Я человек благоразумный. Что скажешь на такое: уходи, и я отзову своих людей. Голос его был пропитан самонадеянностью, как будто весь мир был у его ног. — Извини, друг, но ты мне нужен, — раздался ответ Эцио, звучащий как приговор. — Твоя участь решена. Лицо Франческо исказилось, когда до него дошло: никакого компромисса не будет. Но слишком поздно. Его люди продолжали сражаться, не подозревая, что один из ассасинов уже стоял в тени, готовый нанести решающий удар. — Разорвите его на части! Залейте землю его КРОВЬЮ! — кричал Франческо, его голос дрожал от паники и злости, словно зверь, загнанный в угол. Наруто, тихий, как тень, уже был рядом. На лице его не было ни следа эмоций, как будто сама судьба взяла на себя право судить этого человека. Франческо повернулся, но слишком поздно. Меч ассасина пробил его грудь. В глазах Франческо блеснуло что-то — то ли ужас, то ли горечь, — но это было лишь мгновение. Он рухнул на холодный камень, слабея с каждой секундой. — Это не очень-то вежливо, — с усмешкой произнёс Наруто, склоняясь над своей жертвой. Франческо, не осознавая всей безысходности, ещё пытался звать на помощь, но голос его уже был слаб. — Что такое!? СТРАЖА, КО МНЕ! — последний отчаянный крик утонул в ночи, не найдя отклика. Наруто холодно склонился над ним, его лицо было мрачным, серьёзным, почти трагическим. Он не наслаждался убийством, но обязан был довести всё до конца. — Где Якопо? — голос Наруто звучал как приговор. - Франческо судорожно вздохнул, его губы дрожали. — Он знает, что вы ищите его… Он выходит только по ночам, чтобы встретиться с остальными… — Мы хотим знать не только "когда", но и "где", — Наруто говорил, как будто объясняя простую истину, словно священник перед отпеванием. — Вера должна приносить утешение, а не боль. Покойся с миром. Франческо затих. Жизнь медленно угасала в его глазах, и в последний момент казалось, будто он понял что-то, но уже слишком поздно. Наруто аккуратно уложил его голову, словно прощаясь с одним из многих, с кем ему приходилось иметь дело. Вынув перо, он вытер кровь — привычный жест, символ завершения. В этот момент к Наруто подбежал Эцио, его лицо отражало смесь нетерпения и надежды. — Всё кончено? Ты узнал, где Якопо? - Наруто взглянул на него, его голос был спокоен, но в нём было слышно легкое разочарование. — Прости, Эцио, но он забрал эту информацию с собой. Видимо, он предпочёл умереть, не раскрывая место нахождения своего союзника. - Эцио сжал кулаки, его глаза вспыхнули гневом, но в этом гневе не было беспомощности — только решимость. — Вот значит как, — тихо проговорил он. Наруто, уловив эту ноту, кивнул, его голос стал мягче, почти обнадёживающим: — Не переживай, Эцио. Мы найдём его, и ты лично отомстишь ему за всё, что он устроил против твоей семьи. - Эцио поднял взгляд, его решимость только окрепла. — Да… и вы мне поможете. - Наруто улыбнулся слегка, как старший наставник, который уже видел, как из ученика вырастает что-то большее. — А как же иначе? Ведь ты мой ученик. После жестокого завершения очередной схватки, после убийства Сальвиати, Наруто и Эцио направились к гостинице, куда их влекла необходимость отдохнуть, но, как это часто бывает в мире, полным ненависти и кровопролития, сам отдых становился лишь призрачным утешением. Заняв свободные номера, они, казалось, нашли временное убежище от суеты, однако на самом деле лишь прятались от своих собственных дум. Эцио, охваченный усталостью, мгновенно погрузился в сон, словно искал спасение в царстве Морфея. Но Наруто, сидя за столом, не мог позволить себе такой роскоши. Его мысли кружились, и он, словно одержимый, взял перо в руки и стал делать записи. — "Сегодня мы избавились от ещё двух тамплиеров", — размышлял он, его внутренний голос был полон тягостных раздумий. — "Стефано де Баньоне и Франческо Сальвиати Риарио. Эти двое, как и их предшественники, были не просто врагами, они являлись частью безумного плетения, стремившегося уничтожить Лоренцо. Они были союзниками Якопо, но каково их истинное желание? Словно печатью молчания были запечатаны их губы, не желая выдать местонахождение своего товарища. Первого из них, Стефано, мы убили, но прежде чем свести с ним счёты, я осмелился спросить о нём кое-что…" Слова его звучали как призыв к истине, попытка понять не только своих врагов, но и самих себя в этом безумном мире, где каждое действие оказывалось отголоском большего зла. Наруто знал, что в тени их действий скрыты не только враги, но и собственные демоны, и эта мысль не давала ему покоя. Стефано де Баньоне, этот мрачный монах, аббат монастыря Монте Оливето Маджоре, стал символом предательства и коварства. Личный секретарь Якопо Пацци, он олицетворял ту тёмную сторону человечества, которая готова продать душу ради власти и амбиций. В 1478 году, в древних катакомбах под Санта-Мария-Новелла, в свете полузабытого света, он встретился с тамплиерами, объединёнными общей целью — свержением семьи Медичи. Как один из заговорщиков, он не просто благословил их план, но и стал активным участником этой мятежной симфонии, направленной на немедленный захват Флоренции. Это была не просто измена, это был акт отчаяния, порождённый жаждой власти. На следующее утро, когда мирная толпа собралась в Кафедральном соборе, не подозревая о надвигающейся буре, толпа скрывала заговорщиков, пока не стало слишком поздно. В этот зловещий момент брат Лоренцо Медичи, Джулиано, был жестоко заколот Франческо Пацци, и крики поднялись в воздух, как весть о разразившемся аду. Лоренцо, услышав шум, резко повернулся, невольно оставив свою спину открытой для удара. В этот миг, как будто замедленная сцена трагедии, Стефано де Баньоне вонзил нож в заднюю часть шеи Лоренцо. Это было не просто физическое действие — это был акт безумия, олицетворяющий все грехи человечества. Антонио Маффеи, второй священник-заговорщик, пытаясь добить принца, вступил с ним в неравную борьбу. В конечном итоге, одержав победу, он сбросил Медичи на землю, но Лоренцо, полон ярости, восстал и замахнулся мечом на своих обидчиков. В этот момент, когда всё погрузилось в хаос, Стефано и Антонио стремительно убегали в церковь, словно пытаясь укрыться от гнева свыше, не осознавая, что тени их поступков будут преследовать их до конца дней. После неудачного заговора против Лоренцо Великолепного, Стефано, как и прочие заговорщики, был вынужден бежать в Сан-Джиминьяно, как прятается преступник, осознавший всю бездну своей погибели. Там, среди священных стен своего монастыря — Монте Оливето Маджоре, он укрылся, зная, что каждый его шаг может стать последним. Окружив себя невинными монахами, Стефано проявил хитрость, замаскировав своих охранников под их рясы. Как глупый лис, он думал, что мир невинных душ будет для него щитом, и теперь, среди этих простодушных людей, он был полон самодовольства. Стефано знал, что ассасин, как тень, настигнет его, но не подозревал, что на этот раз Эцио будет не один, а в компании своего мудрого Наставника Наруто, который носил с собой мрачную тень решимости. Между тем, в сельской местности Тосканы раздались шёпоты, нечто похожее на ветер, уносящий с собой тайны, и шпион, продавший свою душу, выдал ассасинам местоположение Стефано. Он предоставил им не только координаты, но и новый инструмент для расправы — дымовую шашку, метафору хаоса, способную затмить глаза и разум. И в этом клубящемся дыму, среди фальшивых лиц и невинных взглядов, разворачивалась драма, на которую были обречены все, кто решился вступить на путь предательства. - После того как жизнь Стефано де Баньоне угасла, мы поспешили к Риарио, укрывающемуся в своём замке. Однако вместо того чтобы проявить осторожность, этот человек, обуреваемый страхом и яростью, сидел у стены, оруща на Эцио. Его крики, словно лязг оружия на поле боя, выдали его местоположение, дав мне шанс, которого я не мог упустить. Риарио, подобно Стефано, хранил в себе множество тайн, и о них мне удалось узнать немало от наёмников, готовых щедро делиться информацией. Их слова, как мелодия, проникающая в самое сердце, раскрывали передо мной не только образы мятежников, но и глубинные слои человеческой природы — жажду власти, страх перед потерей, стремление к выживанию, даже если это означает предательство. В каждом из них пряталась своя драма, в каждой истории ощущалось напряжение, словно они были не просто пешками в игре, но живыми существами, движимыми порывами страсти и внутренней борьбы. Франческо Сальвиати Риарио — архиепископ Пизы, человек, чья жизнь была пропитана амбициями и гневом. В 1476 году, жаждущий власти и признания, он присоединился к Ордену Тамплиеров, полагая, что их поддержка станет ключом к его триумфу. Этот мятежный дух, наполненный ненавистью к семье Медичи, стоящей на его пути к власти, пылал решимостью отомстить за свои обиды. С каждым днем его ненависть только крепла, и, поддавшись уговору тамплиеров, он стал союзником заговорщиков Пацци, упрямо стремясь добиться своей цели. Он мечтал о кресле архиепископа Флоренции, где бы его голос, наконец, звучал с должным весом. Но, как часто бывает, мечты могут обернуться трагедией. В то время как его товарищи пытались совершить преступление, приведшее к убийству Лоренцо и его брата Джулиано, Франческо, подобно брошенному в бурю кораблю, вводил своих людей во Флоренцию, полагая, что его время пришло. Но судьба, как всегда, была неумолима. Устремленный в бездну своих амбиций, он не подозревал, что его конечной остановкой станет рука ассасина Наруто Узумаки, чья меткость и решимость приведут к его падению. В то время как его братья по Ордену в панике рассеивались по сторонам, Франческо Сальвиати, полный страха и ярости, покинул суету городских улиц и направился в отдаленные уголки тосканского пейзажа. Он, как самозванец, принял на себя облик простого фермера, одевшись в его одежду, а повешенный несчастный был оставлен в его нарядах, словно живой символ предательства. Это мрачное замысел, призванное ввести в заблуждение, лишь подчеркивало ту бездну отчаяния, в которую он погружался. Недалеко от Сан-Джиминьяно он нашел приют в вилле Сальвиати, которая стала его крепостью, окруженной баррикадами и слугами, призванными защищать его от неминуемой мести. Здесь, в стенах своего убежища, он вообразил себя неуязвимым, хотя страх, как черная тень, не покидал его ни на минуту. Однако его опасения оправдались: Эцио, ассасин, движимый стремлением к справедливости, выследил его. Проникнув в виллу, он, подобно тени, скользнул мимо охранников, переодевшись в одежду убитого стражника. Это была не просто уловка; это было манифестом его намерений. Он требовал впустить его "во имя Отца Понимания", словно сам был воплощением той высшей справедливости, которую искал. С возгласом открытых ворот к вилле хлынула группа наемников, ведомых Наруто Узумаки, его учителем, который нес в себе ту силу и мудрость, которые могли остановить пыл Франческо. Бой начался, и, несмотря на численное равенство сил, воздух наполнился ощущением неизбежной трагедии. В тени замка, где звуки клинков перекрывали крики, Эцио и Франческо то и дело обменивались репликами, словно два противостоящих мира вели свой вечный спор, не замечая, что каждое слово могло стать последним. В этой борьбе не было места ни для покоя, ни для спасения — лишь бремя выбора и страсти, которые вели их к гибели. И в каждом столкновении слышался не просто гул мечей, но эхо человеческой души, тщетно стремящейся к искуплению.