Наруто стал Ассасином.

Выйдя из мрачного и влажного дома, два ассасина следовали за Теодорой и Антонио, словно тени, сливаясь с полутенями Венеции. Улицы, пропитанные ароматом соли и рыбы, казались не только средством передвижения, но и театром человеческих страстей. Взгляд Эцио, погружённый в безмолвные размышления, привлёк внимание Теодоры, и она, почувствовав необходимость разгадать его тайну, прекратилась. — В чем дело, сын мой? Ты хочешь спросить меня о чём-то? — произнесла она с легкой иронией в голосе, как бы приглашая его к откровению. — Да, прости, но… — Эцио замялся, — почему ты носишь монашеское одеяние, если ты не монахиня? — Ха, — рассмеялась она, — а кто сказал, что я не монахиня? Я невеста, господин наш. Эти слова повисли в воздухе, как пронзающий стрела, и ее уверенность лишь усилила недоумение молодежи. — Но ведь ты куртизанка! Ты управляешь борделем! — И что с того? — Теодора произнесла это с таким призывом, ставя под сомнение само сохранение моральных границ. — Здесь нет никакого противоречия. Я сама решаю, как поступить со своей верой… и со своим телом. Ее ответ вызвал улыбку у Наруто, в котором затеплился огонек культуры к ее смелости. Но Теодора продолжает свое объяснение, по-видимому, ощущающую необходимость рассказать о своей душе. — Как и многие молодые женщины, меня привлекала религия. Но вскоре я разочаровалась в «верующих». Для мужчин Бог — это идея, они понимают разум, а не чувствуют сердцем и всем телом. Чтобы спасти свою душу, любой мужчина должен научиться любить. Этому мы с девочками и учим наших прихожан. Я понял, что священники не разделяют мои взгляды, поэтому создали свою церковь. Необычно, но благодаря нам дух мужчины становится твёрже. — Полагаю, что не только дух, — тихо сказал Наруто, впитывая ее слова, как следует, пронзающую его собственное представление. Эцио и Антонио, уловив проницательную мысль Наруто, обменялись легкими улыбками, в которых отразилось небольшое глубокое понимание. Когда же четвёрка достигла площади, их взор предстал перед всем океаном людьми, скопившимися на сценах, ожидая чего-то волнующего, подобного статуса, ожидая прихода пасты. Однако ждать долго не пришлось. Вскоре на сцене появился человек, чья внешность напоминала эксцентричного ведущего цирка, его наряд и манера поведения лишь вызывали усмешки и недоумение у собравшихся. Обратившись к толпе, он произнес слова, которые разнеслись по площади, как бы обнажая сердца присутствующих: — Дамы и господа, подходят всем! Карнавальные игры скоро начнутся. Хватит ли вам смело вступить в состязание за такой великолепный приз? Сегодня, как и каждый год, один — счастливчик выиграет золотую маску и сможет попасть на бал, который устраивает наш любимый дож! Кто откажется от такой удивительной награды? Подключение! Соревнуйтесь! Тот, кто сегодня побеждает во всех четырех играх, вечером отправляется в гости к себе дожу! - В этот момент Теодора, как будто чувствуя накал этого момента, произнесла: — Итак. Кто из вас будет участвовать в состязании? - Наруто, охваченный азартом, уверенно ответил: — Участвовать буду я, а ты, Эцио, наблюдай за проявлениями или за теми, кто их выставляет. — Вы думаете, что... что-то может произойти? — спросил Эцио, в его голосе прозвучала нотка звука, как будто он предчувствовал что-то важное. — Не будем проверять этот вариант, — произнёс Наруто, его уверенность была очевидна. — Хорошо, Сер Наруто! Действуйте! — откликнулся Эцио, понимая, что этот момент может стать поворотным в их судьбе, открывая новые горизонты возможностей. Лишь внешне, его мысли, подобные бурным потокам, стремились выполнить первое задание. Он направился к мужчине в маске, который, казалось, сливался с окружающим хаосом, вносился в особую атмосферу, незримое напряжение. Наклонившись к нему, Наруто стал внимательным слушателем, ожидая первых слов. — Добро пожаловать, господин! — произнёс тот с неким лукавым восторгом, — его голос звучал, как заклинание, обещающее чудеса. — Выигрываете или проигрываете, но эта игра вам ТОЧНО понравится! Дамы?! Слова его напоминали о ряде шутовских явлений, которые обрамляли суть самого человеческого бытия, тем более в таких часах, когда все погружаются в игру, но не в игру ли, а во мрак благих желаний? — Правила игры такие, — продолжал он, словно колдун, затягивая Наруто в свой хитрый план. — У каждой дамы в этом квартале есть ленты, и вам нужно их собрать. Кто наберёт больше всех лент за отведённое время, тот ещё на шаг соответствует золотой маске! В этот момент Наруто осознал, что лента, которую ему предстоит собрать, будет не просто физическим объектом, а символом надежды и мечты, плененными в танцензированных жизненных обстоятельствах. И, усмехаясь про себя, он шагнул в мир игры, где каждое движение могло стать решающим, а хитрой дамой — нежданной загадкой. Поняв суть задания, Наруто, такой успех вихрю, устремился на площадь, как оказалось, ведомыми неведомыми разработками, стремясь заполучить ленту, что символизировало не только, но и одобрение женщин. Его шаги были быстрыми и решительными, взгляд — комплексным, ведь он понимал, что стиль ленты — это не просто кусок ткани, отголосок предпочтений, надежда и мнений, которые он стремился заполучить. Собрав пять дней, Наруто вернулся к мужчине в маске, его сердце билось в ожидании результата, как у ученика перед экзаменом. Перед собранными трофеями он смотрел, как мужчина, с любопытством и азартом, начал их считать, и в тот момент мир вокруг, как будто замер, лишь на мгновение разделил его от ответа. — Ты победил! — воскликнул тот, подняв руку Наруто, похоже, это был не просто жест, ритуал, подчеркивающий оригинальность роли. — Ты собрал больше всего поста и доказал, что дамы отдают тебе предпочтение! И ты ещё на шаг подошёл к красивому призу всех времён! Слова мужчины, похожий на свет, пронзили тьму, и Наруто ощутил, как груз мыслей в его душе слегка ослабел. Но что значит этот приз, если не обманчивое сияние, скрывающее более глубокие, тревожные вопросы о цене настоящего успеха? Ощущая себе прилив похвалы и восторженные взгляды толпы, Наруто, движимый импульсом, направился к следующим мужчинам, чтобы узнать о новой проблеме. Подойдя к нему, он стал слушать с замиранием сердца, которое предвкушало новое испытание. — Добро пожаловать, добро пожаловать! — произнёс тот с лёгким налётом театральной манеры, как будто каждый его жест и слово были заранее отрепетированы. — Правила игры просты: беги к центру поля, обгони противников, захвати флаг и вернись с ним к месту старта. Если флаг у соперников, сбей их ноги и забери флаг! Захвати флаг три раза, и тогда, возможно, получишь золотую маску! Эти слова, словно гремящий колокол, возвещали о новом бое, о новом провозглашении чести и славы. В них скрылся азарт, но и существо глубже — вызови себя, напомнив о том, что настоящая победа требует не только силы, но и хитрости, навыков распознавать, где находится настоящий враг. Наруто чувствовал, как внутри него разгорается желание, смешанное с тревогой, ведь его игра — это не просто развлечение, отражение глубинных человеческих страстей и стремлений, и он, как никогда, осознавал, что каждый шаг его проявляется к чему-то большему, чем просто золотая маска. Получив задание, Наруто, преисполненный решимости, бросился в погоню за флагами, словно искатель истины, стремясь постигнуть суть своей судьбы. Первые два флага оказались легкими добычей, но вот за третий ему пришлось изрядно трудиться. Владелец этой знамени, ловкий и хитрый, словно дьявол, ускользнул от него, не желая так просто расстаться с трофеем. Бегая за ним по площади, Наруто всегда видел, что здесь, в этой игре, требуется не только скорость, но и хитрость, как в жизни — где обычно приходится прибегать к коварству, чтобы добиться желаемого. В конце концов, сжавшись в своем положении, он набросился на выход со спины, словно тень, готовая к захвату. Собрав три флага, он вернулся к мужчине в маске, например паломнику, возвратившемуся с дарами. Мужчина, осмотрев флаги, с обращением произнес: — Вот победитель! Ты защитил свой флаг и захватил врагов. Ты доказал, что у тебя нет условий в бою, и ещё на шаг соответствовал победе! Эти слова отразились в Наруто, как отголосок внутренней обороны — он знал, что победа здесь — это не просто награда, символ его борьбы с самим собой, с рекомендациями и страхами, которые всегда подстерегают на пути к цели. Следующее задание ожидало его у причала, и Наруто, полон решимости и звука, направился к порту. Этот путь, казалось, был не просто физическим перемещением, а пространством искания, где каждый шаг открывал ему новые возможности его сущности. Найдя мужчину в маске, он приступил к прослушиванию заданий, как бы в таинственном тексте, который требует внимательного изучения. — Добро пожаловать! — произнес мужчина, его голос звучал как звоночек, оповещающий о наступлении важного момента. — Хочешь участвовать в соревнованиях на скорость и выносливость? Тебя ждет множество сомнений. Сама игра проста, но победить в ней почти невозможно! Начинай, когда будешь готов. Эти слова повисли в воздухе, как бы предостережение о надвигающейся буре. Наруто чувствовал, как внутри него закипает желание найти себе и другим, что он обнаружил в своих преградах. Но вместе с тем произошло и возмещение ущерба — а что, если он не справится? В конце концов, именно в этих внутренних терзаниях кроется истинная природа лёгкого огня, та искушающая драма, которая разыгрывается в каждом сердце. Наруто вручил карту, ускоренным маршрутом и препятствиями, казалось, это была непростая схема пути, извечный лабиринт мысли судьбы, в которой ему предстояло найти свой путь. В этот момент он ощутил не предкое чувство, тревожное волнение, словно сама судьба бросила ему вызов. Секунды тянулись, пока раздался стартовый сигнал, и тут он врвался с места, как зверь, сорвавшийся с цепью. Сначала он бежал по улицам, осматривая каменные стены, которые казались знакомыми свидетелями бесчисленных историй о боли и радости. Пробежав пару кварталов, он устремился вверх, цепляясь за выступы зданий, взбираясь на крышу, чтобы с высоты взглянуть на мир и путь, простирающийся перед ним. Дерзкий и бесстрашный, Наруто двигался, словно акробат безумия, каждый его прыжок, каждое движение было наполнено внутренней силой, которая кажется сильной в определенные моменты испытаний. Добравшись до финиша раньше всех, он стоял перед человеком в маске, с закрытыми глазами и на мгновение блеснул удивлением. Поднявшись на случай, мужчина в маске заговорил, его голос, казалось, дрожал от волнения, от признания перед всем миром: — Ты победил! Теперь всем ясно, что ты — самый быстрый и сильный в Венеции! Ты на шаг ближе к главному призу! Эти слова прозвучали как приговор, как новость о его превосходстве, но вместе с тем как напоминание о том, что слово к истине всегда сочетается с болью и борьбой. За этим всем наблюдали Данте Моро и Сильвио Барбариго, как будто чёрные вороны, кружившие над местом, где предстояло производить что-то недоброе, неизбежное. Когда Наруто направился к последнему испытанию, Сильвио, прищурившись, обратился к человеку в маске, как оказалось, это был простой уличный торговец, у которого можно было купить совесть. — Уважаемый, — заговорил он, растягивая слова, как будто вкусное лакомство, — не могли бы мы побеседовать с вами? - Человек в маске, чувствуя что-то неладное, всё же меняется: — Слушаю вас, мессер. — Видите ли, — продолжает Сильвио с улыбкой, холодной, как зимний ветер, — не могли бы вы объявить моему другу победителю этого конкурса? — Но ведь он не принял участие, — с неким смущением возразил мужчина, пряча глаза, показывая осознавающую всю ничтожность этой просьбы. — Разумеется, — ответил Сильвио, пододвигаясь ближе, — Однако я готов щедро вознаградить вас, если вы объявите моего другого победителя. Щедро, понимаешь ли? – его слова сочились ядом, соблазном, от которого вряд ли кто откажется в этом мире. Слова эти висели в воздухе, как тяжёлый камень, способный раздавить все понятия о чести и справедливости. Пока Сильвио продолжал склонять своего собеседника к неправильному решению, полному безмолвному коварству и презрению к пониманию справедливости, Наруто уже достиг места последнего испытания. Он стоял перед лицом, как бы перед самим судьбоем, невидимый свет сверкнул ему в глаза. Человек в маске, например, судья, как бы не ведущий, что взвешивает судьбу, заговорил с тем отрешённым жаром, который бывает у тех, кто верит в иллюзорность всей земной борьбы: — Добро пожаловать, боец! — голос его, казалось, врывался в самую низкую душу. — Игра проста, правило одно: никакого оружия. Сражение будет длиться до тех пор, пока не останется только один. Кто это будет? Ты? Или, может быть, другой? Кому, судьба предназначила заполучить эту золотую маску? ​ Перед Наруто предстали трое бойцов, лица их были суровы, а в глазах горел тот же огонь алчности и жажды победы, что и толпа в толпе, жадно наблюдающей за каждым движением на ринге. Они, не сговариваясь, но по какой-то таинственной общности своего корыстного духа, мгновенно распространялись против него, как волки, обонявшие запах крови. Ведь Сильвио они заплатили — деньги, которые, должно быть, пропахли тем самым запахом подлости, что и сама их сущность, — заплатили им за то, чтобы они сломали дух Узумаки и поставили его на колени. Наруто встретил их, как встречает одинокий путник бурю, — с решительностью и без тени страха. Первый и второй он уложил на землю несколькими быстрыми и тонкими ударами: по животу — чтобы забить дыхание, и по лицу — чтобы стереть с него ту жестокую улыбку, которая так раздражала. Но в-третьих, в целом, пришлось повозиться: как будто борясь не с человеком, а с его броней, Наруто стал бить его в тех немногих уязвимых местах, которые он сумел найти. В конце концов, третий пал, как падает идол, разрушил собственных идолопоклонников. Сильвио и Данте наблюдали за этим. Губы Сильвио изогнулись в насмешливой улыбке, и он, словно пытаясь подстегнуть своего товарища, произнёс с фальшивым смехом: — Хо-хо-хо-хо. Похоже, он придумал себя чемпионом! Давай, Данте, покажи ему, как сильно он заблуждается. Данте, согласно приказу суда, объявил об этом на ринге. Он бросился на Наруто, как разъярённый бык, ослеплённый своей яростью. Но Наруто не стал медлить. Удар за ударом, например, молотом по наковальне, он обрушился на его исход, не давая ни малейшего шанса. Данте был выбит с ринга с позором, отбрасываясь в тень поражения, как сухая ветка под порывом ветра. Толпа замерла, в маске подняла руку Наруто, но затем, как бы послушавшись какой-то тайной команды, мужчина обернулся к публикации: — Есть ли кто-нибудь, кто ещё бросает вызов этому человеку? Или, может быть, он действительно победил? - Сильвио, прошептав нечто мужское в маске, получил в ответ обвинительный кивок. — А вот и! — возвестил ведущий, и на ринг вышли четверо стражников, вооруженных до зубов. Наруто взглянул на них со ледяным спокойствием, в его глазах не было ни капли страха, но был тот блестящий взгляд, которым человек понимал всю подлость происходящего. Он уже знал, что тамплиеры стоят за этим грязным зрелищем, иначе и быть не сможет, если против него бросится даже самый Данте. Антонио, Теодора и Эцио, наблюдая за происходящим из толпы, обменивались обеспокоенными взглядами: они понимали, что всё это было далеко не так просто, как казалось. Но в их глазах светилась вера в то, что Наруто, как и прежде, одолеет своих врагов. — Так вот, значит, как... — тихо прошептал Наруто, как бы обращаясь к самой судьбе. Как только стражники шагнули на кольцо, Наруто не стал терять ни секунды. Не колеблясь, как зверь, который почуял запах, он ринулся вперед, маленький нож блеснул в его руке, отражая кровь незабываемого света карнавальных огней. Один за другими противниками падали, как скошенная трава. Каждый его удар был быстрым, прекрасным, почти безжалостным, и казалось, что в этот момент Наруто преодолел ту холодную решимость, которая отличала воина, прошедшего сквозь тебя. Он поднялся на сцену, взглянул в лицо всем этим ликовавшим и ничего не понимающим людям. – Дамы и господа! – громогласно провозгласил Сильвио, словно не замечая, что за его спиной лежат тела поверженных противников. – Карнавальные игры подошли к своему концу! Настройка, смотрите! Теперь будет победителем и получит свою заслуженную награду – золотую маску! Сильвио, как бы презрительно улыбаясь, поднял в воздух блестящий приз – тот самый, который по праву должен был быть единственным Наруто. И в этот момент в душе Узумаки как будто что-то оборвалось. Всё стало кристально сияющим – вся эта лживость, эта грязная постановка. Он понял, что награду не увидит. Мгновение спустя Сильвио с уверенным видом победителя огласил: – Наш победитель называет себя быстрым бегуном, сильным воином, мудрым стратегом и, конечно же, любимым женщиной! Он честно победил во всех играх и заслужил свой приз. Золотая маска достаётся… ДАНТЕ МОРО! – его голос разрезал воздух, как острый нож, и толпа взирала на восторг. Наруто на эту проблему смотрел с неприкрытым презрением. Он, сжав расчеты, медленно повернулся и, не говоря ни слова, направился прочи, туда, где ждали его товарищи. В доме все молчали. Напряжение висело в воздухе, как густой туман, и никто не решился заговорить первым. Наконец, Теодора сделала заговорить, но ее голос звучал так, будто она обращалась к зверю, раненому и загнанному в угол: – Простите, сер Наруто. Мы… мы не думали, что Сильвио решится на обман. - Наруто, хмыкнув, горько усмехнулся, но в этой умешке не было ни капли радости, лишь боль и отчаяние. – Думать… – сказал Антонио тихо, почти шепотом, – думать, говоришь? Надо было понять это раньше… - Эцио, скрестив руки, хмуро смотрел на него. – Что ты будешь делать теперь, Наставник? – спросил он. - В глазах Наруто загорелся тот ледяной огонь, который присущ только тем, кто принял окончательное решение. – Я верну то, что принадлежит мне, – произнес он, и голос его был холодным, как сталь. – Даже если для этого мне придется пролить их кровь. Как только это услышала Теодора, к ней подбежали ее подруги из бордели. Они были взволнованы, глаза их блестели от какого-то внутреннего трепета, точно затрагивающего не только их, но и самого Узумаки. — Сестра! — Проговорила одна из них, дрожа, будто от холода, хотя дело было в жаркой Венеции. — Помнишь, ты просила нам сообщить, если мы увидим того мерзавца, что умыкнул золотую маску? Так вот он! Направляется прямо на праздник к дожу! Теодора отключила свой взор на Наруто, и в этом взгляде читалось не просто правосудие, а та женская решимость, которая часто решает исход большого сражения. — Мы идём за ним, — произнесла она, сдерживая внутреннюю дрожь. — Перехватим его по дороге и вернём маску себе, что принадлежит тебе по праву. Эцио, ты занимаешь мое место на празднике. Антонио, ты знаешь, что поставлено на карту? - Антонио понял, покачал головой, точно ожидая всего, что может произойти. — Нет, — начал он, медленно подбирая слова, как будто боясь нечто непоправимое, — если вы его убьёте, праздник отменят, и Марко вернётся сказать во дворец. И тогда все наши усилия, всё это безумие — пропадёт даром! Нет, вы должны украсить маску… тихо, чтобы никто не заметил. — Мои девочки помогут вам, — вмешалась Теодора, чуть наклонив голову, — они уже направляются ко дворцу. Они разойдутся вдоль дороги и отвлекут его, пока вы будете воровать маску. — Так и быть, — спокойно ответил Наруто, похоже это решение уже давно вызрело в его душе, но только теперь вышло предположение. Его голос был твёрд, в нём не было места с уважением или страхом. Он и Эцио обменялись лишь крайним взглядом, полным взаимопонимания, и в тот же миг бросили вызов дому, направляясь в ночь, ко дворцу, где решается их судьба.