Наруто стал Ассасином.

Идя по уединенной, извивающейся, Наруто и Эцио встретили Данте, который, словно фигура из сказки, направлялся к дворцу, где предстоял маскарад — праздник уличного веселья и таинственности, скрывающий под своими яркими красками тьму человеческих помыслов. Наруто, охваченный любопытством и азартом, бездумно махнул девушкам, чтобы я, как верные спутницы судьбы, отвлекли Данте, пока он сам задумал дерзкий замысел — украсить маску, символ того, что скрывается за фасадом человеческого лица. Девушки, стремительно бегущие к Данте, выстраивались так, чтобы закрыть его от взгляда Узумаки. В этот миг, когда мир сливался в едином порыве, Наруто, не замечая ни света, ни теней, незаметно потянулся в карман, вытянул маску — олицетворение его смелости и коварства. Словесно пробиваясь сквозь слои реальности, он выхватил маску и, ощущая, как дыхание судьбы окутывает его, резко отошёл от девушки, предоставив им продолжение своей роли. Как только Наруто скрылся за углом, к нему подбежал Эцио, в ожидании и волнении, как он чувствовал, что успех или провал от этого мгновения. — Ну, как — получилось? — спросил он, его голос дрожал от нетерпения. - Наруто, с блеском в глазах, продемонстрировал золотую маску и, как будто освободившись от оков, произнес: — Вот. Возьми ее и направляйся на праздник. Я же зайду с другой стороны и попробую отыскать Марко. В этом мгновении двое друзей, подобно заблудшим душам, стояли на перепутье — на границе света и тьмы, праздника и опасности, уверенные, что их судьбы переплетаются в танце неизведанного. Эцио, взяв маску, с показом и грацией, присущей настоящему мастеру, направился к причалу в компании. В то время как Наруто, словно тень, взобрался на крышу и побежал на площадь, уверенно следуя за верхними путями. В этот момент, когда Эцио появился на площади, его взгляд встретился с Теодорой. Она, заметив его с маской, резко поспешила к нему, в ее глазах читалось смешное волнение и звук. — У вас всё получилось! — воскликнула она с надеждой в голосе. — А где Сер Наруто? — Он сказал, что будет наблюдать со стороны, — ответил Эцио, чувствуя, как тень напряжения окутывает их разговор. — Полагаю, он ищет удобный случай, чтобы покончить с Марко. — Хорошо, — ответила Теодора, ее лицо на мгновение просияло от облегчения. — Марко на вещи на берегу. Через несколько минут он начнёт речь. А пока иди с моими девочками. Они помогут тебе закрыться от глаз. На площади звучала музыка, жители, как в безумном танцевальном образе жизни, развлекались, смеялись и играли в игры, задумываясь о будничных заботах. Но среди этой веселья заметил примечательного злого Данте, на его лице искажалось гнева, когда он обнаружил пропажу маски. — Найди его!!! — прокричал он, его голос звучал как грозовой раскат, озарительные радостные ноты праздника. Стражники, уловив зловещее выражение на его лице, немедленно разбежались, чтобы выполнить его приказ. Однако, не уточняя, кого именно они должны искать, Данте оставил их в неведении. Но ни для кого не было секретом, что за этой кражей стояли ассасины, и поэтому они стремились к выполнению указаний, как пчёлы, стремящиеся к цветку. С наступлением темноты на сцену вышел мужчина в синем костюме и белой шляпе. Его фигура, осенённая мягким светом, привлекла внимание толпы, и, повышая голос, он произнес: — Дамы и господа, поприветствуем сиятельного дожа Венеции! На этой большой площади, наполненной музыкой и смехом, внезапно затаила дыхание, готовая принять то, что должно было быть по следствию, как бы предчувствуя надвигающуюся бурю. В результате нарушения нынешнего дож Венеции Марко Барбариго и его фигура, окруженная яркими огнями и масками, приковала взгляды толпы. Он, словно оракул, начал свою речь, голос его звучал уверенно и властно, проникая в сердца слушателей. — Добро пожаловать! Добро пожаловать, друзья мои, с главным праздником года! Мир или война, время процветания или упадок — в Венеции всегда будет карнавал! — произнес он, и толпа ответила дружным восторгом, не подозревая о надвигающейся угрозе, скрытой за масками веселья. — Чёрт! Он не выходит из лодки… — пробормотал Эцио, его голос прозвучал как тень, скользнувшая по поверхности общей веселья. — Наставнику придется плыть туда… — Это вряд ли. Его тут же заметят. Думаю, он и сам это понимает, — ответила Теодора, её интуиция подсказывала, что не всё так просто, как кажется. — Полагаю, он сейчас обдумывает возможные варианты и пытается что-то придумать. Тем временем, на крыше, под открытым небом в тенях, сидел Наруто, погружённый в размышления о том, как подойти к Марко. Мысли его метались, как птицы в неволе, каждое решение приносило ему тяжесть судьбы. Он понимал, что в этой маскараде, наполненной иллюзиями и обманом, каждый шаг мог стать роковым. В его душе зреет решимость, но также и тревога — в этом празднике полная лжи, где веселье и страх сплетаются в едином сознании. Наруто, погружённый в глубокие размышления, невольно произнес про себя: — Вот и Марко. Он не спешит покидать свое судно, словно предчувствует опасность, как зверь, насторожившийся в ожидании хищника. Скорее всего, он опасается, что я или Эцио смогут пробиться и пройти его путь. Правильно, бойся, пешка Боржия, исход твоего часа неумолимо близок. - Внутри него кипели противоречивые чувства, и с каждой мыслью он ощущал, как ненависть и решимость переплетаются в его сердце. — Ты пожалеешь о том, что связался с тамплиерами, — продолжал он мысленно, — и что вся твоя семья ввёл в эту игру, полные предательства и лжи. Их ожидает та же участь, что и тебя, а именно — смерть. Эти мысли острее, чем любая ножа, резали его сознание, и в эту миг он понял: не только его жизнь стоит на кону, но и жизнь многих других, погружённых в этот мир тьмы и интриги. Пока Наруто погружался в свои размышления о том, как подойти к Марко, последний, не подозревая о надвигающейся опасности, продолжал толкать свою речь, его голос раздавался, словно эхо в зале: — Сегодня — праздник нашего величия. О, как ярко сверкает наша звезда на небесклоне! Теодора, заметив, заметила, что Наруто уже начал действовать, его фигура резко двинулась по крыше, словно тень, стремящаяся к цели. Он продвигался к причалу, превращаясь в врага с тылой. — Наверное, Сер Наруто решил напасть с тыла, — произнесла она, ее голос был полон громкости и решимости. — Ты должен помочь ему, не дать ему увидеть. Используй пистолет и привлеки его внимание. Так Сер Наруто сумеет осуществить атаку. — Я тебя понял, сестра, — ответил Эцио, его глаза полыхали решительною, и он направился к Марко, чтобы сделать этот обманчивый выстрел, который мог бы изменить ход событий. — Как только закончишь, моя девочка провёл тебя. Я буду ждать тебя в борделе, сын мой, — добавила Теодора, — ее слова звучат как напоминание о том, что даже в тени опасности остается свет надежды. И в этот миг, среди хаоса праздника, обман и предательство переплетались в единое целое, оставляя лишь тень надвигающейся судьбы. Наруто заметил, что Эцио, уверенный и решительный, направляется к причалу, и в этот миг в нем взыграла жажда действия. Он ускорился, его сердце билось в унисон с нарастающим напряжением. Прыгнув в холодную воду, Наруто старался оставаться под поверхностью воды, как можно дольше, погружаясь в размышления о грядущем. Приплыв к предмету Марко, он незаметно стал подниматься, как тень, готовая нанести вред удару. Взгляд его был устремлён на Эцио, который, заметив момент, собирался использовать огнестрельное оружие — этот выстрел должен был привлечь внимание Наруто, уводя взгляд толпы на себя. В то время, как Эцио готовился, рот Марко, по бездонному источнику, не затыкался. Он продолжал твердо утверждать свое величие, гипнотизируя народ словами, которые, казалось, обладали магической силой. — Мы помним, — звучал его голос Марко, — что позади у нас тяжёлые времена. Но мы переживали их вместе, и это сделало Венецию сильнее. Смена власти — всегда не простое дело, но мы относились к этому спокойно и с достоинством. Потерять дожа в расцвете лет — это… Слова его текли, как вода, наполняя сердца слушателей надеждой и верой в светлое будущее, в то время как под землей зреет буря, готовая к свержению этой лицемерии. Наруто ощущал, как в груди разгорается пламя решимости: его час близок, и с ним пришла истина, жаждущая свобода. Как только Эцио выстрелил этот неожиданный звук, он стал сигналом для Наруто, его сердце забилось быстрее, как бы предчувствуя наступающий момент. Речь Марко была прервана, и тот, почувствовав вдруг, поспешил к отступлению. Но его попытки были тщетны; президентство ему лишь повернулось, как на него с неожиданной яростью набросился Узумаки и проткнул его скрытым клинком. — Нет! Слишком рано! Я не готов! — пронзительно воскликнул Марко, его голос напоминал крик о помощи, но было поздно. — Обычное дело. Смерть, будь конгрессна к нему. Покойся с миром, — проговорил Наруто, укладывая голову покойного с той же безразличной заботой, с которой мститель завершает свои дела. Затем он достал перо и вытер кровь, оставшуюся доказательством его акта. Сьюзью казнь Марко, как будто тень, исчезла и стала популярной. Наруто, не теряя ни секунды, поспешил отказаться от причала, Эцио, похоже, верный спутник, внезапно последовал за ним. Прибытие в границу ознаменовалось бурным приветствием: девушки подбежали, вспоминая ассасинов и хваля их за проделанную работу, как будто это могло затмить твою, оставшуюся после их идей. На выходе Теодора, ее шум был наполнен заботой, заметив, как уставшие взгляды были. — Должно быть, вы устали. Идите сюда и отдохните, — предложила она, — ее голос звучал, как успокаивающий бальзам на раны. - Тут при запуске Антонио его глаза сверкали одобрением, и он начал восхвалять ассасинов: — А, спасители Венеции! Что я могу сказать? Может быть, не стоит беспокоиться? Теперь, когда части мозаики сложились единообразно… — Довольно об этом, — прервала его Теодора, обратившись к Наруто и Эцио. — Вы потрудились на славу. Ваши уставшие тела необходимы в отдыхе. — Сестра, я испытываю невыносимую боль! Мое тело отчаянно нуждается в отдыхе! — повторил Эцио, проводя рукой по открытому декольте Теодоры. - Женщина, поняв намёк, ответила: — О, не волнуйся, мы утешим тебя. Девочки! — в одно мгновение к ним подбежали пять девушек и увели Эцио в комнату для утех. — Он и правда это заслужил. — А как же вы? Вы не нуждаетесь в обычных условиях? — спросила Теодора, ее голос был полон озорства. — Нет. В последнее время я почти не спал. Если ты не против, я бы хотел принять ванную и немного поспать, — ответил Наруто, его уставшее лицо отражало изможденность. — Я вас поняла. Что же, давай я проведу тебя в комнату, где ты примешь ванную и немного поспишь, — ответила Теодора, ее голос звучал мягко и заботливо. Она провела Наруто в одну из последней комнаты. Тёплая ванна манила его, и он быстро снял с себя одежду, погружаясь в воду, как в море, где уходят все звуки. После того как он завершил водные процедуры, Наруто делился и направился в выделенную комнату. Доставая альбом, он сел за стол, погружаясь в свои мысли, как бы искал в них ответы на вопросы, которые мучили его душу. Наруто начал свои размышления, отметив себя: «Сегодня выдался действительно тяжёлый день. После ухода Мочениго новым дожем стал Марко Барбориго, но, увы, ненадолго. Я убил его. Чтобы осуществить этот акт, мне пришлось изрядно потрудиться. Этот Марко, стремясь утвердить свою власть, решил устроить карнавальную феерию, но попасть в это событие оказалось делом не из лёгких. Добавление добавлено через состязание. Я, как и ожидал, вызвался принять участие в то время, как Эцио должен был направиться на праздник. Несмотря на то, что я выиграл на всех конкурсах, победу отдал Данте. Сильвио подговорил ведущего, и тот, как кукла в руках манипулятора, передал маску Данте. Разумеется, я был огорчён; Горевое поражение заставило сердце стучать в унисон с моими капельками. Теодора, заметив мое смятение, попыталась меня успокоить, произнесла слова, полные доброты и понимания, как искренность, она могла вылечить мои раны. Говоря о Теодоре, нельзя не отметить, что она оказалась красивой женщиной, хотя мое сердце давно занято. Я лишь однажды видел ее раньше, но и за это время успел узнать о ней кое-что, что заставило меня задуматься о том, что скрыто за ее доброй улыбкой и нежным взглядом. Внутри меня возникло противоречие: как же странно, что она может войти во мне такие чувства, когда я сам погружён в тьму своих естественных поступков». Теодора Контанто, более известная, как Сестра Теодора, — не просто убийца, но и «госпожа» венецианских куртизанок, воплощение царской и противоречивой судьбы. Родилась она в 1450 году в доме домашнего ювелира, и, хотя в своих поступках отвергла фамилию, в архивных записях всё осталось таким же зафиксированным, как Контанто, как тень, которая не оставляет своего владельца. Ее жизнь сделала поворотный шаг 26 ноября 1467 года, когда она вступила в связь с женатым мужчиной, и вскоре разгневанная супруга подала ей в суд. Судебное разбирательство обобернулось настоящим позором; Родители, следуя обычаям того времени, отправили Теодору в монастырь, желая, чтобы она проводила дни в молитвах и молчании. Однако такая участь, вероятно, казалась ей слишком жестокой. В 1473 году, покидая монастырь Санта-Мария-дельи-Анжели, Теодора оставила там записку с яркими словами: «В монастыре мирская жизнь, но только вместе с другим человеком можно попасть в объятья Господа!» — эти строки стали не просто прощанием, а манифестом ее внутренней бунта против предопределённой судьбы. В том же 1473 году Теодора открыла бордель «Ла-Роза-Дела-Вирту» в Венеции. По словам поэта Пьетро Бембо, который часто заходил Туда в поисках вдохновения, ее заведение было «…церковью для новой секты католиков», — и в этих словах заключалась глубина ее философии: мастерилась встреча, каждое мгновение жизни было своего рода богослужением, где страсть и Плотские удовольствия переплетались с жаждой понимания и свободы. В 1486 году я и Эцио, движимые неугасимой жаждой справедливости, вступили в границу, чтобы найти Антонио, который уже успел расхвалить нас перед девушками, как искусных убийц. В этом мире, полная лжи и порока, нам предстояло знать с непростыми истинами. И в тот момент, когда мы переступили порог заведения, мы неожиданно выбежали вор с окровавленным ножом. Испуганные куртизанки шептались, рассказывая о том, что неизвестный убил одну из них, забрал ее деньги и скрылся в темноте. Не раздумывая, я отправил Эцио за вором, чтобы он вернулся украденным. Эцио, с его характерной смелостью и ловкостью, тут же кинулся в погоню. Взамен его помощи Теодора, сияя светом и остроумием, дала нам информацию о том, где и когда найти Марко Барбариго, а также о способе получения золотых масок, необходимых для маскарада. На самом деле маскараде, когда настал момент расправы с Марко, я заметил, что он не покидал свою лодку, продолжая уверенно говорить свою пустую речь. Не обращая внимания на страх и предложение, я решил прыгнуть в воду и атаковать его спину. Эцио, понимая мой замысел, тоже ринулся к Марко, готовый отвлечь его внимание. Я доплыл до лодки и взобрался на нее, когда Эцио произнес ложный выстрел, напугав тем самым нашего врага. Это был наш сигнал. Воспользовавшись замешательством, Марко попытался сбежать, но не смог. Я оказался рядом с ним в тот момент, когда он приготовился к побегу, и пронзил его мечом. Получив смертельное ранение, Марко, содрогаясь от страха, начал произносить слова полной жалости: он не успел, ему ещё рано умирать. Но я знал, что таким тиранам, как он, нет места в этом мире. Время неумолимо уносило его, как и всю ту информацию о нем, что было нам известно. Ничто не могло оправдать его жестокость, и именно в этот момент я понял: наша борьба была не только за свободу, но и за то, что он так старательно скрывал. Марко Барбариго, член итальянской ложи тамплиеров и 73-й венецианский Дож, был воплощением безмерной амбиции и жестокости, укоренившейся в богатом и могущественном роде Барбариго. Родившись в 1413 году в Венеции, он с самого раннего детства проявлял деспотическую натуру, стремясь к власти и подчинению окружающим. Его желания, например незатухающий огонь, лишь разгорались с возрастом, подталкивая его к вступлению в ордены Тамплиеров, где он надеялся найти истинное место в этом мире. Марко, например, капризному ребёнку, нуждающемуся в своей семье бесконечного богатства. Его дворянская кровь пришла ему безнаказанно затребовать корабли, золото и драгоценности, и семью, поддавшись его капризам, исполнила все его желания. Но, как бы то ни было, тот, кто добивается власти лишь с помощью страха, он не знал, что с полученной властью растёт и количество врагов. Однажды он увидел жену-капитана городских стражей Карлотту и, не привыкший к отказу, решился на преступление. Подослав убийца к Данте Моро, он лишь частично добился успеха: Моро остался жив, но его разум был навсегда искалечен. Как бы то ни было, Карлотта оказалась в руках Марко, а Данте, которого он цинично оставил в живых, стал его личным охранником. С приходом к власти после отравления дожа Джованни Мочениго, Марко обосновался во дворце, превратив свою жизнь в изоляцию и пышные праздники, на которые пришло лишь небольшое количество смельчаков. Он был в своей деспотии, словно лунатик, который вел танец на краю пропасти, не осознавая, что его время истекает. Когда же пришёл час его падения, и смерть нашла его в присутствии толпы, мне с Эцио вновь пришлось бежать, стремясь избежать мимо стражников, как будто двух беженцев, сбежавших из неволи. Мы нашли убежище в борделе Теодоры, где, спрятавшись, затаились, понимая, что опасность всё ещё не оставила нас.