Наруто стал Ассасином.

Венецианская Республика, 1488 год. Два года прошли с тех пор, как были лишены жизни Данте и Сильвио, и всё это время Наруто и Эцио, измотанные бесконечными поисками, охотились на своего заклятого врага — Родриго Борджиа. Их усилия оказались тщетными, а надежды — обманчивыми. Силы покидали их, и в один из тех тяжёлых дней они решили немного отдохнуть, погрузившись в меланхолию, когда вдруг привычный женский голос нарушил их покой. — Вот вы где, парни! Что за такая серьёзность? — произнесла Роза, подходя к ним и садясь рядом с Эцио. — У меня сегодня день рождения. — А, значит, надо праздновать, — шутливо откликнулся Аудиторе, на что Роза обернулась к Наруто, ожидая от него реакции. — На самом деле, — произнёс Наруто с тяжёлым вздохом, — мы всё ещё не можем найти Родриго Борджиа. Как бы ни старались, стоит только приблизиться к нему, как он ускользает, словно призрак. Десять лет минуло с тех пор, как его Джованни и братья Эцио были приговорены к смерти. Однако благодаря мудрости наставника они продолжали жить, скрываясь от глаз чужих, охотясь за теми, кто посмел причинить вред их семье. Наруто вспомнил о поручении, данном ему отцом Эцио: расправиться с теми, кто смеялся над их бедствием. И вот уже десять лет он вместе с наставником следил за своими врагами. Они были так близки к цели, но каждый раз противник находил новых союзников, которых приходилось устранять. — Может, ты этого не осознаёшь, но жизнь многих людей стала лучше благодаря вам двоим… — произнесла Роза, её голос был полон искренности. — Но довольно об этом. Смотри, я принесла вам подарок. В её словах сквозила некая надежда, контрастировавшая с гнетущей атмосферой, в которой они находились. Но, как это часто бывает, даже радостные моменты были окутаны тенью скорби и страха, что вновь придется столкнуться с теми, кто разрушил их жизни. Роза, с лёгким трепетом, извлекла из своего подсумка записную книжку и протянула её Наруто. Он, охваченный ожиданием, принял её и открыл, когда Роза поспешила объяснить содержимое. — Это декларация судового груза — того самого корабля, — произнесла она, её голос наполнялся волнением. — Корабля на Кипр? Ты не шутишь? — воскликнул Наруто, охваченный недоумением. — И угадай, когда он возвращается? Завтра, — с сияющей улыбкой ответила она. - Но внезапно за спиной Наруто раздался мужской голос, привлекая внимание всей троицы. — Сер Наруто, Эцио. — Леонардо?! Когда ты вернулся? — удивился Наруто. — Только что! Мне нужно поговорить с вами обоими. Немедленно. — Хорошо. Развлекайтесь, парни, — бросил он в сторону Розы, чувствуя, как его предвкушение сменяется настороженностью. — Надеюсь, это важно? — осведомился Эцио, его глаза искрились интересом. — О да, да! Пойдёмте со мной. И не отставайте. - Наруто и Эцио встали и, чувствуя притяжение к Леонардо, последовали за ним. — Две последних страницы Кодекса… Я изучал их и… — продолжал да Винчи, его голос был полон напряжения. — Удивительно, как я раньше этого не заметил! Если сложить их вместе, то знаки на обороте складываются в слова… Вот: «Пророк… придёт… Когда вторая часть окажется в плавучем городе…» — Пророк? — повторил Наруто, его ум заполнился смутными предчувствиями. — «Только пророк откроет это…» — продолжал Леонардо, а Эцио, словно из глубин памяти, выдал своё предположение, которое слегка удивило Наруто. — «Две части Эдема…» — произнёс он, и в этом словосочетании проскользнула некая таинственность, как будто оно открыло новую главу в их судьбе, полную неопределённости и тревоги. Он был полон сомнений и негодования, сознавая, что его ученик, хоть и слегка глуповат, имел в себе черты, которые внушали тревогу. В глубине души он не ожидал, что тот догадается о втором оружии частицы Эдема, о посохе, о котором Наруто лишь однажды слышал, когда глава братства, Аль-Муалим, держал его в руках, как нечто несущее в себе тьму и свет одновременно. Воспоминания Наруто накрыли его, как волна, возвращая в крепость Масияф, где всё происходило в облаке тайны и угрозы. Он стоял перед Старцем, невольным свидетелем древней силы. — Наруто, мальчик мой. Ты знаешь, что это? — спросил Аль-Муалим, его голос звучал с ноткой загадки. — Это какой-то посох, — ответил Наруто, слабо осознавая всю тяжесть момента. — Да верно, но это не обычный посох. Это одна из частиц Эдема — Посох Гермеса. С его помощью можно вызвать негативное повеление природы, наводить страх и, что ещё более ужасно, менять исходы битв во время сражения. - Слова Старца отозвались в душе Наруто, и он, инстинктивно осознавая всю опасность, проговорил: — Если этот посох попадёт не в те руки… — Да, ты прав. Этот посох не должен попасть в руки врага, иначе мы все пострадаем. Чтобы не допустить подобного, Посох Гермеса находится у нас. — Поэтому вы отправили Малика и его брата, а также Альтаира в Храм Соломона? — произнёс Наруто, внутренне сжимаясь от осознания масштаба риска. — Верно. Я не могу допустить, чтобы Яблоко попало не в те руки, — произнёс Аль-Муалим с решимостью, в которой звучала древняя мудрость и бесконечная печаль. - И тут, словно осколок реальности, в сознание Наруто врывается вопрос: — О чём ты?.. Эцио, что это? — его голос дрожал, и в этом вопросе скрывалось не только недоумение, но и тревога, предчувствие надвигающейся бурі. - И лишь Наруто открыл уста, чтобы высказать свои мысли, как Эцио прервал его: — Леонардо, мы давно знакомы. Кому, если не тебе, доверять? Давным-давно мой отец и дядя Марио поведали мне о скрытом в Кодексе пророчестве… Оно указывает к древней сокровищнице, где хранится могущество. — Серьёзно?.. Но если вы забрали страницы у Барбариго, то, вероятно, они тоже знают о сокровищнице… Это крайне опасно. — Постой… Может быть, именно поэтому они отправили корабли на Кипр? Чтобы найти эту часть Эдема и доставить её в Венецию… Но насколько мне известно, эта часть была в Масиафе, держалась подальше от Яблока. Неужели кто-то сумел найти посох и вывести его из города? — Наруто размышлял вслух, его голос полон тревоги. — Когда вторая часть окажется в плавучем городе… — повторил Леонардо, словно его осенило. — …Пророк придёт… «Только пророк может открыть сокровищницу…» Боже мой! Когда отец с дядей рассказывали мне о Кодексе, я был слишком юн, чтобы постичь истинный смысл. Но теперь я осознаю, что это были вовсе не сказки стариков… Они убили Мочениго… Медичи… и всё ради того, чтобы найти СОКРОВИЩНИЦУ… Испанец! — Родриго Боржио. — Как и сказала Роза, корабль с Кипра прибывает завтра. Я с Эцио встретим его. — Удачи вам, друзья мои, — произнёс Леонардо, его голос звучал как предостережение, полное глубинного смысла. На следующее утро, когда солнечные лучи пробивались сквозь облака, Наруто и Эцио, подобно двоим преданным стражам, прибыли в порт. Взобравшись на крышу, они, словно орлы, наблюдали за тем, как в гавань вхлынуло то самое судно, о котором говорилось в декларации. В этот момент Эцио, внезапно прерывая тишину, заметил своего дядю, Марио Аудиторе, и его голос, полон удивления, раздался в воздухе: — Дядя Марио? - Этот крик привлёк внимание Наруто, который в ту же минуту повернулся к своему товарищу. — В чём дело? — поинтересовался он, ощущая лёгкое беспокойство. — Ничего особенного, просто... Дядя Марио тоже здесь, — ответил Эцио, его голос трепетал от волнения. — Тогда иди к нему и выясни, что его сюда привело, — посоветовал Наруто, — а я останусь здесь и продолжу наблюдение, как и подобает тому, кто не желает упустить ни одной детали в этом запутанном мире интриг и тайн. Эцио, следуя предостережению, направился к своему дяде, оставив Наруто на страже. Тот же, преданный своему делу, продолжал слежку, пробираясь по крышам, как теневой охотник, жаждущий открыть завесу тайн. Прислушиваясь к шорохам и звукам, Наруто ждал, что, возможно, удастся выведать что-то важное. И вот, как только он узнал о задании курьера, в его душе вспыхнуло решительное желание: он должен следовать за ним. Наряду с потоком жизней, Наруто, подобно мимоходящей тени, следовал за почтальоном, пока тот не привел его к какому-то дому. У порога его встретил стражник, и в их разговоре Наруто уловил зловещее предчувствие. — Господин ждёт нас, и он не потерпит оплошности. Заверни это как следует. Сейчас же! - «Боржио ЗДЕСЬ!..» — пронзила его мысль. «Это всё меняет. Если я смогу проникнуть в этот отряд… занять место курьера… они приведут меня к этому ублюдку». С решимостью, охватившей его, Наруто незамедлительно проник в казарму. Бесшумно расправившись с курьером, он переоделся в форму стражника, словно надел маску, скрывающую истинную сущность. Подойдя к ящику, где хранились привозные предметы, он готовился проверить его содержимое, когда вдруг раздался резкий голос: — Эй, ты! — Да, сер, — отозвался он, мгновенно ощутив напряжение. — Это момент величайшей важности. Держите строй. Делайте всё правильно. Наруто, словно марионетка, ведомая неведомой силой, последовал за стражником, не оставляя за собой ни следа, в то время как Эцио встретился с дядей Марио, своим старым другом и наставником. — Дядя Марио, что ты здесь делаешь? — осведомился Эцио, с легким беспокойством в голосе. — А, Эцио, мой мальчик, — ответил Марио с улыбкой, которая, как всегда, скрывала за собой мрак. — Сегодня должен был прийти один груз для Боржио, и мне нужно было проведать, узнать, что это. А почему ты не с Сером Наруто? — Наставник направил меня к тебе, а сам отправился за курьером. Думаю, он его уже нагнал. Так что давай поспешим. Ему может понадобиться помощь, — торопливо произнес Эцио, ощущая, как предчувствие беды сжимает его сердце. Тем временем Наруто, следуя за стражником, оказался в мрачном помещении, где его глаза встретились с Родриго Боржио. Подойдя, стражники и он склонили головы, словно преданные слуги перед своим повелителем. — Она точно у тебя? За тобой никто не следил? — спросил Боржио, его голос звучал как предвестие грозы. — Абсолютно. Всё прошло идеально… Мы выполнили приказ в точности. Задание на Кипре оказалось сложнее, чем мы предполагали. Мы столкнулись… Но в этот миг стражник, предавший себя опасной тайне, вдруг харкнул кровью и, обессилев, пал замертво. Боржио, заметив это, обернулся к убийце, его глаза сверкнули в темноте. — Эцио. Давно не виделись. Но вот, когда Наруто снял шлем, Боржио, наконец, осознал, что перед ним стоит совершенно иной человек. Взгляд ассасина был полон мудрости, пережитых испытаний и бесчисленных сражений, что заставляло Родриго испытывать внутренний дискомфорт. Гордыня, как тёмное облако, окутала его разум, и он с пафосом приготовился произнести свои слова, однако стражники, находившиеся рядом, моментально приняли боевую позицию, готовясь к неминуемой схватке. — Нет, нет. Оставьте его мне, — прорычал Боржио, подавляя в себе страх, который вскользь коснулся его сердца. — Родриго, где же он? — произнёс Наруто, его голос звучал, как тихий, но резкий ветер, пронизывающий всё вокруг. — Хм? Кто? — переспрашивал Боржио, стараясь не выдать своего смущения. — Твой Пророк? — продолжал Наруто, с пренебрежением глядя на обескуражённого противника. — Похоже, никто сюда не пришёл, Родриго! Сколько жизней унесено ради этого? Ради содержимого ящика?! И что?! НИКТО НЕ ПРИШЁЛ! — Вы утверждаете, что не верите в пророка… И всё-таки вы здесь… — с вызовом ответил Боржио, поднимая подбородок. — Вы не видите его? Пророк уже здесь… Я – пророк. Теперь отдайте мне посох. — Ты считаешь себя пророком? Так попробуй отобрать его! — с насмешкой произнёс Наруто, не желая уступить. В этом столкновении характеров чувствовалась напряженность, как в преддверии шторма, когда каждое слово, словно молния, могло разразиться на смятение и хаос. И началось сражение. Наруто, вынув меч, кинулся на Родриго. Тот, искусный в бою, отражал удары с невиданной сноровкой, и всё же... Сказывался опыт. Раз за разом, Узумаки всё сильнее теснил противника. Последний выпад Наруто, отражённый с трудом, дал Боржио краткий миг для насмешки. — Это всё? А где остальные? — с презрением бросил Родриго. — Остальные? — Наруто хмуро поднял бровь. — Вы даже не представляете... Стража! — зычным голосом позвал Боржио, и тут же появились четверо стражников, обступив Наруто со всех сторон. Теперь битва стала неравной, пятеро против одного. И всё же, не дрогнув, Узумаки, словно буря, обрушился на противников. Одного за другим, быстро, почти мгновенно, он разил стражников, и к этому времени прибежали Эцио, Марио и Джованни, а за ними и отряд наёмников. Наруто, в глазах которого теперь горел огонь, даже улыбнулся. — Не бойтесь, Сер Наруто, вы не один! — воскликнул Джованни. - Родриго, едва увидев Джованни, не смог скрыть удивления. Лис? Тот самый Джованни, которого, казалось, казнили давно? И всё же вот он, живой, рядом с этим неуловимым и грозным ассасином. — Лис? Что ты здесь делаешь? — спросил Наруто, едва сдерживая страх. — Ха! Мы могли бы спросить вас о том же, Сер Наруто, — весело, но со скрытой угрозой, ответил Джованни. - Не успели они договорить, как к ним подоспел и Антонио со своей свитой. — Всё потом, брат. Сер Наруто, не дайте Боржио уйти с этим ящиком! — его голос прорезал суматоху битвы, и всё вокруг словно замерло на мгновение. Все пришедшие на помощь бросились на стражников, скрестив мечи в яростной схватке. Но Наруто, казалось, не замечал этого. Его взгляд был прикован к Боржио, и, словно стирая границы между реальностью и сном, он вновь оказался лицом к лицу с этим человеком, будто время остановилось. — Вы обречены на поражение, Сер Наруто, — сквозь сжатые зубы выдавил Боржио, ударяя клинком, но его слова больше походили на шёпот ветра в заброшенном доме. — Вы не уйдёте отсюда живым. Эта война началась задолго до того, как мы с вами в неё окунулись, и закончится она лишь тогда, когда я положу конец вашему жалкому существованию. — Ха, — коротко хмыкнул Наруто, и в его глазах мелькнула тень чего-то неизъяснимого, словно древняя боль или горькая истина, которую он носил в себе долгие годы. — Ты полагаешь, что знаешь о войне? О её начале и конце? Ты думаешь, что способен измерить её историю своими человеческими мерками? Родриго, я живу дольше тебя, и за это время видел больше, чем ты можешь себе представить. В тысяча сто девяностом году, когда Аль-Муалим взял меня под своё крыло, он говорил о войне, о бесконечной борьбе между тьмой и светом, о самом существовании мира. Он учил меня понимать, что эта битва не о золоте, не о землях, а о душах людей. Каждый удар, каждое предательство, каждый крик — всё это лишь частица великого мрака, что окутает нас в конце. - Он замолчал, и вдруг лицо его исказилось от какой-то грустной усмешки, едва уловимой, но глубокой, как пропасть. — А ты, Родриго... Что ты знаешь о войне? Твои амбиции жалки, твои желания ничтожны. Твоя жадность, твой алчный взгляд на мир — всё это лишь иллюзии, созданные тобой, чтобы скрыть пустоту внутри. Я был здесь, когда ты ещё не знал, что значит бояться, когда твой мир был ограничен лишь пределами собственного отражения. Не тебе судить о моей судьбе, не тебе решать, что будет дальше. И с этими словами Наруто вновь ринулся в бой, словно вся боль, весь гнев и вся мудрость прожитых лет были воплощены в каждом его ударе. ​Наруто продолжал обрушивать удары своим мечом, словно вся его душа рвалась наружу в этом яростном бою, в каждом движении чувствуя ту самую горечь потерь и предательства. Родриго же, исподлобья взглянув, внезапно, в отчаянном порыве, отбил атаку ногой и бросился бежать. Такое низкое, жалкое бегство, пропитанное страхом и трусостью, будто бы обожгло Наруто, застало врасплох, хотя бы на мгновение. Секунда... Две... Он стремительно ринулся за ним, но не успел — тот исчез, растворился, словно призрак в густом, вечно темном дыме этой вечной войны. Перед ним, внезапно, возникла женщина, красавица, словно сотканная из иной реальности, из другого времени, из его воспоминаний или иллюзий. — Он ушёл, — проговорила она мягко, но в глазах её плясали огоньки загадки. — Но мы нашли то, что искали… — Возможно… — Наруто прикрыл глаза, будто бы собираясь с мыслями, переживая всё заново. — Но я должен догнать его… — В самом деле? — голос парня прозвучал, как из другого мира, будто бы обволакивая его своим холодом. — Или вы здесь по другой причине, сер Наруто? Взгляд его метнулся к братству, которое собиралось вокруг. Толпа, что, казалось, росла с каждой минутой, словно бы испытывая его на прочность. Он улыбнулся, но в улыбке его была горечь и печаль. — Ах, Эцио… Ослушался меня, как всегда, и позвал всех. Напоминает мне ту строчку из книги… ту, что я читал, когда ещё мальчишкой был, — усмехнулся он горько, словно сожалея о чём-то утраченном, недостижимом. — "Те, кто не выполняют приказы, — мусор. Но те, кто бросает своих товарищей, хуже мусора". Так зачем вы все здесь собрались? — Возможно, из-за того, что вы для нас, сер Наруто, не просто товарищ, — ответил мужчина, глядя на него. — Вы — словно старший брат, который оберегает нас, даже ценой собственной жизни. И, возможно, потому, что мы все надеемся увидеть Пророка. - Наруто задумался, глядя куда-то вдаль, туда, где растворился Родриго, где исчезли все ответы, которые он искал всю свою жизнь. — Я понимаю тебя, но Родриго должен быть уничтожен, чтобы больше никто из нас не пострадал, чтобы не терять тех, кто ещё остаётся в живых. Пророк... — он замолчал, усмехнулся и добавил: — Пророк так и не пришёл. — Но вместо него пришли вы, — произнес мужчина, смотря на него в упор, словно читая его душу. — Говорили, что придёт Пророк. И вот вы здесь. Может быть, это вы тот, кого мы искали? - Наруто пристально посмотрел на него, стараясь заглянуть в глубину его слов, в каждую букву, в каждое движение. — Признаюсь, я вижу тебя впервые. И не буду скрывать — ты меня заинтриговал. Назовись. — Ах, прошу прощения за мою грубость, — он слегка поклонилась, но в его движении чувствовалась какая-то аристократическая гордость, не знающая преград. — Никколо ди Барнардо Макиавелли, к вашим услугам, сер Наруто. Я — хранитель древнего искусства защиты человечества, ассасин, как и все те, кто стоит сейчас перед вами. — Хорошо, Никколо. — кивнул Наруто, слегка улыбнувшись. — Но где ящик, который Боржио так жаждал заполучить? — Вот он, — Ла Вольпе вынес его перед собой. — Но зачем он вам? — Сам ящик мне не нужен, — тихо произнес Наруто, взглянув в её глаза, в которых отразился весь груз его долгих лет, — но то, что в нём содержится… Ла Вольпе, не спеша, подошёл, словно в ожидании чего-то, и, мягким движением руки, опустил ящик на землю. Наруто, собравшись с мыслями, приблизился, будто обдумывая неизбежное, и осторожно открыл его. Затаив дыхание, все обратили взгляд на содержимое. Перед ними предстал разобранный Посох Гермеса, словно символ недостижимого, того самого орудия, что пронзает мир на грани между реальностью и тайной. — Что это? — раздался чей-то полузабытый голос, полный недоумения. — Это одна из частиц Эдема. Посох Гермеса, — проговорил Наруто с какой-то странной смесью уважения и отвращения, будто заглядывая в самую суть человеческой жадности, — Оружие, за которым Боржио готов был погубить весь свет. Медленным, почти ритуальным движением, он извлёк свиток из подсумка, его руки не дрожали, но во взгляде читалась усталость, словно не от физических нагрузок, а от тяжести осознания. Наруто развернул свиток, мягко положил посох на печать и, сложив ручные знаки, словно священнодействуя, запечатал его в свитке. Затем, как человек, исполнивший свой долг, свернул свиток и спрятал его обратно. — Я думала, ему нужно было Яблоко, — раздался голос женщины, в котором слышалось больше вопроса к самой себе, чем к нему. — Яблоко Эдема, — устало произнёс Наруто, — оно надёжно спрятано. Даже если бы он туда попал, его бы встретила лишь пустота... словно обманутые надежды. - Тишина повисла, как мгновение понимания. И тут к Наруто подошёл Антонио, протягивая ему небольшой список, словно раскрывая ещё одну главу судьбы. — Мы получили то, что искали. Но впереди ещё многое. На закате — в этом же месте. Наруто лишь кивнул, принимая неизбежность грядущего. Потом он пошёл в гостиницу, чувствуя груз времени, давящий на плечи. В его сознании сливались образы, фразы, смутные ощущения, все они двигались в хаотичном танце, не давая покоя. Войдя в свой номер, он сел за стол, вынул из подсумка альбом и раскрыл его, словно раскрывал перед собой свою душу, заглядывая в неё с тоской и надеждой. Наруто, погружённый в собственные мысли, тягостно размышлял: «Вчера, ближе к полудню, вместе с Эцио мы кружили у причала, словно обречённые на бессмысленный бег. Что за невидимая преграда, что мешает нам приблизиться к Родриго и положить конец этой нескончаемой погоне? В то мгновение явилась Роза, держа в руках старую бумагу, декларацию, будто саму судьбу принесла, – сегодня прибудет корабль из Кипра, привезёт нечто важное. Но это был ещё не весь дар небес. Леонардо, наш учёный, объявил, что наконец-то разгадал последние страницы кодекса, и поведал, что пророчество гласит: “Пророк явится, когда вторая частица Эдема войдёт в плавучий город.” Я, конечно, в пророчества не верю, – это пустые слова для заблудших душ. Но мысль об этих частицах меня не покидала. Яблоко и Посох… Яблоко, упрятанное в Масьяфе, недоступно нам, и поэтому единственным остаётся Посох. Ближе к вечеру мы с Эцио явились в порт, как обречённые исполнить нечто великое, но неизбежное. Марио был там, вдалеке, и я велел Эцио идти к нему, а сам поспешил за ящиком. Тяжёлая тишина обрушилась на меня, и вскоре я убил стражника, взял его доспехи, и в этой чужой броне я оказался тем, кем я не был. Я взял в руки тот ящик, тот самый ящик, и, словно призрак, явился ко мне стражник и повёл меня к точке встречи. Там я увидел Родриго, тот, кто жаждал овладеть Посохом, как жаждут власти те, кто уже потерял душу свою. Но я разрушил его планы, оборвал его мечты. Стражник пал от моего меча, и началась битва, где Родриго пытался меня уничтожить, словно змея, желающая поглотить орла. И вот тогда явились они, лидеры братства, словно обитатели старых легенд, Джованни… Джованни сам был там, и это, конечно, привело Родриго в замешательство. Но даже этот перевес в нашу пользу не остановил его. Он ударил меня, сбил с ног, и я, как побеждённый, увидел, как он исчезает, оставляя меня во власти боли и сомнений. И тогда Ла Вольпе, наш хитрец, наш лис, подошёл ко мне, помог подняться, словно возвращая меня к жизни. И говоря о нём…» Ла Вольпе, истинное имя которого — Гилберто, в народе известный как Лис, представлял собой загадочное существо, уверенно шагающее по грани между жизнью и смертью. Ассассин, один из повелителей теней флорентийских улиц, он умело владел своим излюбленным оружием — мясницким ножом, что, словно отголосок безжалостной судьбы, блеснул в темноте, вонзаясь в спину стражника, бросившегося на меня в разгар схватки с испанцем. — Слушай, — произнес он, указывая мне и Эцио на место, где тайный разговор тамплиеров о заговоре Пацци мог быть подслушан. Его голос звучал низко, словно предвестие надвигающейся бури. Существовало множество мифов, окутывающих личность Ла Вольпе, как тень, притаившаяся в разломах человеческой природы. Говорили, что он, как по волшебству, ограбил папскую повозку, не оставив ни следа, ни тени своего присутствия. И вот, в ту памятную ночь 1467 года, когда ночь во Флоренции окутала город своей таинственной вуалью, он был замечен на крышах Палаццо Синьории, Палаццо Медичи и базилики Санта-Кроче одновременно, как живое воплощение противоречия, как бог, смеющийся в лицо человечности. Люди шептали о его бессмертии, о том, что он способен видеть сквозь каменные стены, словно собственная душа ему подсказывала, где прячется истина. Говорили, что его глаза, фиолетовые, сияли в темноте, отражая глубокие тайны, заключенные в самой сущности бытия. В 1477 году, когда мрак Флоренции вновь окутал свои улицы, Ла Вольпе, услышав о возвращении нас с Эцио Аудиторе, задышал с тихим волнением. Наша цель была ясна: устранить тамплиера Франческо Пацци, его имя, как проклятие, витало в воздухе. Леонардо да Винчи, гений, чья мудрость казалась нам благодатью, уверил нас, что именно Ла Вольпе станет нашим проводником в этом мрачном деле. Эцио, полный решимости и, возможно, неосмотрительности, отправился на поиски Ла Вольпе в Меркато Веккьо, где в тени лотков и прилавков скрывались не только товары, но и тени преступлений. В этом хаосе, где граница между добром и злом размыта, один из воров, нагло пренебрегая судьбой, ограбил Эцио, и, смеясь, скрылся в бескрайних лабиринтах улиц. Но Эцио, как истинный сыщик, быстро настиг своего обидчика, потребовав возврата украденного. В этот миг, как будто сам Фортунатус, появился Ла Вольпе, облаченный в тени и тайны, и, возвращая деньги, произнес с уверенностью: — Я готов помочь вам. Он, как проводник в мир мрака, повел нас к Санта-Мария-Новелла, где, скрытые в мантиях, Пацци и его сообщники обсуждали свою коварную интригу против Медичи. В этом месте, пропитанном предательством и страхом, мы собирались столкнуться с судьбой, которая, как всегда, играла с нами в свою игру. Ла Вольпе, облеченный в мрак, ожидал нас недалеко от канализации, словно тень, готовая воплотиться в реальность. Мы, вылезая из темных недр, все еще ощущали дыхание недавно подслушанного разговора тамплиеров, где замышлялось предательство и ужасное злодейство. Эцио, с горящими глазами, сообщал о коварном плане: тамплиеры намеревались убить Лоренцо Медичи во время мессы у Кафедрального собора. Это предстояло стать катастрофой, отразившейся на судьбах многих, и Ла Вольпе, осознавая всю тяжесть момента, произнес с тревогой: — Если он погибнет, это будет означать конец для нас, для всех ассасинов. - Эцио, полон решимости и ярости, ответил: — Я не позволю ему умереть. Мы не можем позволить этому произойти. Время шло, и вскоре, в 1488 году, Ла Вольпе, вместе с другими ассасинами, собрался в Венеции, чтобы осуществить дерзкий замысел — украсть посох Гермеса у Родриго Борджиа. Когда они, движимые стремлением и бесстрашием, подошли к Родриго, мы увидели меня, в тот момент, когда я с яростью набросился на него. Они не медлили, бросившись на помощь, как верные спутники, связанные одной целью. Но вот Родриго, испугавшись и растерянный, сбежал, оставив Посох у нас, словно символ поражения, который вскоре стал частью нашей борьбы. После множества вопросов, которые Эцио задал, проникнув в суть происходящего, он оказался в кругу ассасинов, где судьба вновь переплелась с историей, а выборы, сделанные нами, определяли не только наше будущее, но и будущее целых поколений.