Наруто стал Ассасином.

Забежав внутрь, Катерина, охваченная материнским волнением, устремилась к своим детям, словно птичка, стремящаяся к гнезду. Ее голос, полон отчаяния, раздавался в воздухе, насыщенном страхом и неопределённостью. — Мои дети! Но где же Бьянка и Октавиан?! — слабо вскрикнула она, отчаянно ища утешения в своем собственном страхе. - Однако в ответ на её мольбы раздался мрачный и холодный голос служителя, олицетворяющий безжалостную реальность: — Простите, Госпожа… Когда всё это началось, они играли на улице… Я не знаю, где они… Как только слова произнесены, пространство вокруг них наполнилось страхом. Внезапно, словно предвестник беды, закричал один из дозорных, его голос проник в сердца всех, как ледяное дыхание зимы: — С гор пришли подкрепления! Они штурмуют цитадель! Эта новость была подобна удару молнии, и в тот же миг Катерина почувствовала, как в её груди разгорелся огонь решимости. Вокруг царила паника, но в ней взыграла сила, и она, обращаясь к Наруто и Эцио, закричала: — Сер Наруто, Эцио! Не дайте этим ублюдкам прорваться! Это была не просто команда, а крик души, пронизанный материнской любовью и отчаянием, воплощением борьбы между надеждой и безысходностью. В этот миг она осознала: чтобы спасти детей, необходимо преодолеть не только врагов, но и собственные страхи. Катерина отдала приказ, и, словно повинуясь внутреннему призыву, Наруто с Эцио немедленно принялись за выполнение поручения, оставив Крепость позади. Их сердца, полные решимости, влекли их в ту сторону, где сгущались тени врагов, готовых ко злу. Никколо, казалось, был не в силах отстать от своих товарищей, увязавшись за ними, как привязанная к судьбе тень. Достигнув места, трое ассасинов, словно одержимые неумолимой решимостью, начали истреблять тех, кто пришёл с недобрыми намерениями. Их действия были быстрыми и точными, словно механизмы древнего часового механизма, зная, что каждый миг имеет значение. Битва перенеслась на крыши, на дозорные башни, где Наруто и Эцио, подобно ястребам, стремительно забирали жизни врагов, отнимая у них надежды и мечты. Однако, как только пыл сражения утих, и противники были повержены, ассасины вернулись к женщине, чтобы сообщить о выполненной задаче. Но лишь они подошли, как раздался пронзительный крик, словно прорвавшийся из глубин самой тьмы. — Катерина! Катерина Сфорца! Я знаю, что ты там! У меня есть то, что тебе нужно! У тебя дети не пропадали?! И Эцио Аудиторе здесь!.. Какой приятный сюрприз! - Наруто, став рядом с Эцио, произнёс с тихой, но яростной иронией: — А вы должны быть братья Орси. В воздухе повисло напряжение, словно предвестник бурь, и сердце каждого из них забилось в такт опасности, осознавая, что враг всегда на шаг впереди, а жизнь полна непредсказуемых поворотов. Увидев нового ассасина, братья Орси, напрягая свои нервы, ощутили, как их уверенность трещит по швам. Они думали, что перед ними всего лишь один противник, но двойное присутствие стало для них неожиданностью. Преодолевая внутренний страх, они решили, что следует начать с вежливого представления. — Людовико и Чёкко Орси, к вашим услугам, — произнесли они синхронно, словно это могло придать им смелости. — Довольно! Где мои дети? Отпустите их! — прервала она их уверенность, её голос звенел в воздухе, как металл на заточенной стали. — Конечно, госпожа. Мы будем рады отпустить их — за кое-что ценное. За некую карту, — проговорил один из братьев, его слова были подобны яду, медленно проникающему в душу. — И за некое Яблоко, брат, — добавил другой, с ухмылкой, которая могла бы вызвать смех, если бы не жгучая ненависть. — Да, и за некое Яблоко. Или мне придётся перерезать горло твоим малышам?! — угроза звучала как приговор, замерзший в воздухе. — Негодяи! — её слова рвались из груди, как дикий крик. — Думаете, что запугали меня? Я НИЧЕГО вам не дам! Вам нужны мои дети? Забирайте! Мне есть чем делать новых! Слова её были полны отчаяния и жестокости, словно они рождались из самой глубины души, в которой надрывались остатки материнской любви и ненависти к своим обидчикам. В этот момент между ними разгорелась настоящая битва — не физическая, а духовная, где на кону стояла не только жизнь детей, но и сам смысл существования. Сказав это, Катерина подняла своё платье, демонстрируя, что её тело всё ещё способно даровать жизнь. Это провокационное действие, словно манифест её решимости, не оставило братьев Орси равнодушными; они, ободрённые её дерзостью, решили дать ей последний шанс на размышление. — Если ты вдруг передумаешь, — произнёс Людовико с наигранной вежливостью, — то знай, дети твои будут в деревне, за городом. У тебя ровно час. — Какие же вы всё-таки глупцы! — с презрением в голосе воскликнул Наруто, привлекая внимание братьев к себе. — Вы полагаете, что обладаете Яблоком Эдема? Но позвольте вас огорчить: мы сами в поисках этого артефакта и, увы, не можем его найти. А вы, прикрываясь детьми, словно живым щитом, лишь демонстрируете свою трусость. — Не тебе учить нас, как поступать, — ответил Чёкко с лёгким сердитым оттенком. — Как я сказал, у вас всего один час. Как только братья Орси скрылись из виду, Катерина обратилась к ассасинам, её голос дрожал от тревоги и надежды. — Сэр Наруто, Эцио. Я умоляю вас, спасите моих детей. — Конечно, — ответил Наруто, полон решимости. — Можешь на нас положиться. Выбежав из крепости, Наруто остановился, обдумывая следующий шаг, и, наконец, повернулся к своему ученику. — Итак, Эцио, ты направляйся за Бьянкой, а я возьму на себя поиск Октавиана. — Я вас понял, наставник. Будьте осторожны, — произнёс Эцио, прощаясь с взволнованным взглядом. — И тебя это касается, — предостерёг Наруто. — Не дай вражескому клинку пронзить тебя, дабы не подвергать риску то, что мы ценим больше всего. Ассасины разошлись в разные стороны, стремясь ускорить поиск и спасение детей Катерины. Первой на их пути оказалась Бьянка, но её окружали охранники, и Эцио, понимая необходимость борьбы, начал сражение. В то время как он искал способ освободить девочку, она, не скрывая страха, закричала одному из братьев Орси. — И это все ваши люди? Какая глупость. Их же вам не хватит! Моя мама страшна в гневе — мы, женщины из рода Сфорца, все такие. Да, мы красивые, но внешность обманчива. Можете хоть у папы моего спросить. Вы же не думаете, что я вас боюсь? Если так, то вы жестоко ошибаетесь. Моя мама не даст меня в обиду. Если вы хоть пальцем тронете моего брата, мама поймает вас и оторвёт голову. Понятно? - Сразив неприятелей, Эцио наконец подошёл к девочке и освободил её. — Спасибо, спасибо, мессер! Но мой брат Октавиан… Они держат его на маяке! — Не бойся, малышка. Мой напарник уже на пути к нему. Скоро вы увидитесь вновь, — успокоил её Эцио, поднимая девочку на руки. Он направился обратно в крепость, полон решимости вернуть всех детей. - Тем временем Наруто, стремясь найти Октавиана, вдруг услышал крики Людовико, который, видимо, находился на маяке. Поняв, что время на исходе, Наруто быстро начал взбираться на верх. — Ты хочешь спасти своего мальчика, Катерина? Отдай то, что нам нужно, или я сброшу его! — выкрикивал Людовико, его голос напоминал эхо над бушующим морем. - Паника охватила Октавиана, который закричал: — Мама! Помоги! Я хочу домой! — Заткнись, сопляк! — грубо отрезал Людовико, ударив ребёнка по лицу. Этот жест лишь усугубил напряжение, и, продолжая угрожать, он закричал к Катерине: — Выходи, Катерина, покажись! Отдай яблоко и карту, или твой малыш станет калекой! Наруто ощущал, как сердце его забивается от страха: время на исходе, и жизнь ребёнка зависела от его стремления. Октавиан, в свою очередь, полон отчаяния, не зная, кто придёт ему на помощь, решился обратиться к Людовико: — Я хочу писать… Синьор, отпустите меня в туалет! Мне нужно пописать!.. — Бог ты мой! Заткнёшься ты или нет, чёрт бы тебя побрал! — с жаром ответил Людовико, его терпение иссякло. В этот момент Наруто уже достиг своего врага. Взбросив в бездну одного из часовых, он начал восходить на маяк, и каждое движение приближало его к решению, от которого зависела судьба мальчика. Людовико, не замечая приближения Наруто, продолжал своё уничижительное наставление: — Не ной. Веди себя как мужчина. - Но не успел Людовико произнести эти слова, как Наруто набросился на него с яростью, пронзив мечом. — Катерина сглупила, отправив тебя сюда, — произнёс Людовико, уже осознавая свою обречённость. — А может, это ты глупец, раз готов умереть за пару монет? — парировал Наруто, его голос звучал как холодный приговор. — Оно того стоило... Благодаря мне Господин получит то, что хотел, — произнёс Людовико, испытывая гордость даже в момент, когда жизнь покидала его. — Тогда умри. Гордость тебе не поможет. Покойся с миром, — ответил Наруто, чувствуя, как вес судьбы вновь лег на его плечи. Когда Людовико пал, Наруто, без малейшего колебания, достал перо и с чувством безразличия вытер кровь. Затем, развязав мальчика, он спустился по лестнице, не думая о своих действиях, а лишь о спасении. По пути он встретил Эцио, который нес на руках девочку, её безмятежное лицо казалось контрастом к смятению окружающего мира. Дети, обняв друг друга, с невинной радостью показывали ассасинам, где находилось то или иное укрытие, рассказывая о своей замечательной матери, с её силой и заботой, что наводило нечто вроде светлой надежды даже в мрачный час. Подходя к крепости, они увидели, как к ним на встречу выбежали Катерина и Никколо. — Что ты здесь делаешь?! — воскликнула Катерина, её глаза полны тревоги. — Прости, Эцио. Мне так жаль, — произнёс он с искренностью, которая звучала как вино, разлитое в горькие чаши. — Что произошло? — настойчиво спросил Никколо, обводя взглядом ребят. — Это была уловка. Чтобы застать нас врасплох, — Наруто говорил, словно размышляя о причинах зла в этом мире. — Как только вы ушли, они снова напали. Чекко Орси проник внутрь и украл карту, где указано сокровище! — Вот же сукин сын! — с гневом произнёс Эцио, в его голосе звучала неприязнь к предателю. — Куда он направился? — спросила Катерина, её голос полон тревоги. — Мы прогнали его отсюда, но этот ублюдок направился в горы… — ответил Наруто, осознавая, что битва ещё не окончена. — Я понял. Идём, Эцио, будем ловить последнего ублюдка, — с решимостью произнёс он, уверенный в том, что теперь они должны противостоять не только врагам, но и судьбе, которая, казалось, всегда смеялась над ними. Бросившись в сторону гор, Наруто и Эцио заметили, как Чекко, подобно загнанному зверю, устремился к селению, а за ним спешили стражники, словно слепые псы, готовые исполнить волю своего хозяина. Увидев ассасинов, Чекко издал приказ, полон паники и отчаяния, чтобы задержать преследователей, пока он успеет спастись. Стражники, вглядываясь в темноту, ринулись в путь, но Наруто и Эцио не намеревались сдаваться. С неумолимой решимостью, они вытащили свои мечи, и в одно мгновение, взмахнув ими, снесли головы шести солдатам, как скошенные колосья на поле. В их сердцах не было места для жалости, лишь стремление к справедливости и восстановлению утраченного. Приближаясь к длинному дому, Наруто, чувствуя такт ситуации, резко свернул в сторону, чтобы обойти его, в то время как Эцио, не теряя времени, продолжал гнаться за Чекко. Когда длина дома закончилась, Чекко, ощутив, что ловкость и хитрость не помогут ему, решил резко свернуть. Но он опоздал. Только он повернулся, как к нему на встречу уже бежал Наруто с обнажённым мечом, а страх за свою жизнь охватил его. Старый инстинкт выживания заставил Чекко попытаться повернуть назад, но он не успел. — Эцио уже настиг его и пронзил своим клинком. — Итак... Ты снова забрал наше сокровище... — произнёс Эцио, взгляд его был полон решимости. — Неужели оно стоит стольких жизней? — еле произнёс Чекко, и в его голосе звучала горечь. — Такая ценная вещь надолго у тебя не задержится, — с явным презрением отозвался Наруто, осознавая, как велика алчность, порождающая зло. — Покойся с миром. И лишь только Чекко попытался пронзить Эцио своим клинком, как его меч был отбит Наруто, который, словно защитник, стремился спасти своего ученика. — Ты отлично справился, Эцио. А теперь идём обратно, — произнёс он, глядя на своего ученика, но в голосе его слышалась тень усталости. — Что с вами, учитель?! — с тревогой спросил Эцио, ощущая беспокойство за своего наставника. — Видимо, меня ранили, — слабо ответил Наруто, чувствуя, как его силы истощаются. Эцио помог Наруто подняться, и они, склонив головы перед тёмными перипетиями судьбы, не спеша направились обратно к крепости, к той надежде, что ещё жила в их сердцах. В это время, Катерина, погружённая в свои мысли, сидела за столом в своём кабинете, записывая что-то на бумаге. Вдруг, словно пробуждаясь от глубокой задумчивости, она подошла к окну. Высунув голову, она увидела Наруто и Эцио, и радость заполнила её сердце. — Сер Наруто, Эцио! Слава Богу, вы живы! — воскликнула она, как будто сама судьба решила на этот раз подарить ей немного счастья. Однако, как только Катерина увидела состояние Наруто, который, казалось, не мог устоять на ногах, её сердце сжалось от тревоги. Она мигом бросилась к нему, окутанная заботой, и, выбежав на улицу с двумя охранниками и носилкой, подбежала к Узумаки. Его бездыханное тело, погруженное в безмолвие, внушало страх, и она, не теряя времени, отдала распоряжение унести его в комнату, дабы перевязать рану и дать ему отдохнуть. Но сама не могла остаться в стороне и решила выяснить, что произошло. — Эцио, — произнесла она, её голос трепетал от волнения. — Что случилось? Почему Сер Наруто ранен? - Эцио, охваченный тревогой, начал рассказывать, его слова были пропитаны беспокойством: — Мы следили за Чекко, но он оказался не один. У него было подкрепление. Справиться с солдатами не составило труда, мы легко расправились с шестью из них, и те, кто остался, просто сбежали, пораженные нашей решимостью. В момент их недоумения мы продолжили преследование Чекко. Мы разделились у длинного дома: я остался следовать за ним, а Учитель пошел в обход. Мы загнали его в угол и убили. Что касается Учителя, то, видимо, кто-то из тех шести успел пронзить его в тот момент, когда он был отвлечен. - Он сделал паузу, его голос дрожал от сожаления. — Нам удалось вернуть карту, которую Чекко отнял. Ах да, вот два пера: одно с кровью Чекко, а другое — с Людовико. — Хорошо, — ответила Катерина, её глаза блеснули решимостью. — Карту оставьте себе, она вам пригодится. — Никколо говорил об этой карте… — начал Эцио. — Бывшего мужа, милый, — перебила его Катерина, её голос звучал с горечью. — Он клялся, что узнал, где находятся все страницы Кодекса. Забирай. Без карты сокровищницу вам не найти. Но отправитесь вы туда лишь после того, как убедитесь, что с Сером Наруто всё в порядке. На следующий день Наруто пришёл в себя, словно пробуждаясь от долгого и беспокойного сна. Местные медики, с серьёзными лицами и заботливым вниманием, тщательно проверили его состояние. Убедившись, что с Узумаки всё в порядке, они, наконец, отпустили его, как будто освобождая из тисков тяжелой судьбы. Попрощавшись с Катериной и её семьёй, Наруто и Эцио покинули их, оставляя за собой теплоту уютного дома, который так контрастировал с холодной реальностью их пути. В разуме Наруто крутились мысли, подобные волнам бушующего моря. Он размышлял о том, как после того, как Эцио приняли в ряды братства, было решено скрыть Посох, это мощное орудие, способное изменить судьбы. Впереди их ждала дорога в Форли, куда ранее их приглашала Катерина. Идею, как ни странно, подсказал Марио, чье имя вызывало в памяти смешанные чувства, порой тёплые, порой холодные, словно призрак из прошлого, который никогда не покидал его. Марио Аудиторе — фигура, окутанная тайной и противоречиями, ассассин и кондотьер, старший брат Джованни. Вряд ли его рождение в Монтериджони было отмечено чем-то особенным, но именно здесь, среди просторов и теней, он начал свой путь. С юных лет его судьба была предопределена: из рода ассасинов, он погружался в мир обучения, который, как казалось, был столь же мрачным, сколь и величественным. В 1454 году младший брат Марио, Джованни, решил оставить родные земли и переехать во Флоренцию, мечтая о карьерном взлёте в банковской сфере. Марио, оставшийся на вилле Аудиторе, не раз отмечал в своих письмах, что предпочитает борьбу и тёмные коридоры своего родного города, вместо блестящих перспектив столицы. Эти письма, полные искренности, напоминали ему о редких встречах с семьёй, о том, как трудно порой сохранять близость в мире, наполненном интригами и тайнами. Под его руководством Монтериджони вновь начал процветать. Лавки открывались, гильдии укреплялись, а оборона города становилась все более надежной. Но тени не дремали. Марио узнал о флорентийском информаторе, Лучано Пезатти, обитающем в Монтериджони, и его связях, которые, как оказалось, тянулись к самой сердцевине флорентийской власти. Вступив в борьбу с Пезатти, Марио, едва одолев его, привёл информатора на виллу. Слова Лучано, подобно холодному ветру, принесли весть о грядущем нападении кондотьера Федерико да Монтефельтро. Марио, собрав всё мужество, приготовился к сражению, сам возглавив оборону города. Это был момент, когда тьма встречала свет, и, благодаря его усилиям, Монтериджони удалось отразить врага, удержав его стены от гибели. В конце концов, отвага Марио и его людей вознаградились: город был успешно защищён, а флорентийцы, посрамлённые и отброшенные, покинули эти земли. Однако вскоре на горизонте вновь нависла угроза, когда Лучано Пезатти, в предсмертных муках, открыл истинную цель своих соратников: они искали таинственный артефакт, спрятанный в недрах Монтериджони. Это откровение поразило Марио, пробудив в нём интерес, который, казалось, зарождался на грани одержимости. Собрав своих архитекторов и историков, он вскоре узнал, что под городом некогда велись раскопки. С решимостью, присущей настоящему ассассину, Марио вместе с шахтёром и несколькими верными людьми пробрался в шахты. Начав своё путешествие, они, казалось, не находили ничего, кроме тьмы и заброшенных путей. Но вдруг он заметил колебание пламени светильника у задней стены, и это знамение, словно вестник судьбы, указало на наличие ветра. Люди, полные надежды и страха, толкнули стену, открыв за ней потайной коридор, полный ловушек, словно олицетворяющий опасности, подстерегающие любого, кто осмеливался искать истинное. Преодолевая ловушки, они сталкивались с гибелью, как будто сами мрачные силы этого места жаждали крови. Марио, не щадя себя, был задет маятником, оставившим глубокий шрам на его левом глазу — символом его стремления, но и в то же время напоминанием о том, что ни одно святое не даётся без жертвы. Наконец, добравшись до конца коридора, он обнаружил там деревянный сундук, и сердце его сжалось от догадки о том, что таится внутри. Люди Марио, переполненные жадностью и надеждой, предложили воспользоваться артефактом, чтобы исцелить свои ранения. Но отказ Марио стал искрой, разжигавшей в них ненависть. Они ополчились против него, и, поняв, что в этом мире, где предательство прячется за маской дружбы, ему не осталось ничего, кроме как сразиться. После этого ужасного конфликта, унося с собой сундук с артефактом, Марио вернулся на виллу Аудиторе, принеся с собой не только трофей, но и тёмные предзнаменования, которые, казалось, обвивали его жизнь, как зловещие тени. Там, в уединении, он спрятал его, словно оберегая от мира, но зная, что это лишь временное убежище в бескрайнем море страстей и несчастий. В 1476 году, когда в воздухе уже витали предзнаменования надвигающихся бед, Джованни и его двое сыновей, Федерико и Петруччо, оказались на грани казни, обвинённые в государственной измене. Но в судьбоносный миг, когда их жизни висели на волоске, мне удалось предотвратить публичную расправу. Как не странно это могло показаться, они стали жертвами коварного заговора тамплиеров, чьи тёмные интриги пронизывали всё вокруг, как ядовитые корни, расползающиеся в почве жизни. Чтобы спасти их, я предложил план — скрыться после убийства гонфалоньера Альберти. Ночью, когда тьма окутала город, я помог всей семье покинуть эти мрачные места и направить их шаги в Монтериджони. Сердце моё знал о неотвратимости судьбы, и, вместе с ними, я покидал стены, которые были полны страхом и отчаянием. Однако почти достигнув Монтериджони, мы оказались в засаде, устроенной Вьери Пацци и его безжалостными солдатами. В тот самый момент, когда надежда начала угасать, на помощь пришёл Марио со своими верными людьми. Он не только спас нас, но и настоял на том, чтобы сопровождать нас до самого конца пути, осознавая всю тяжесть бремени, которое легло на наши плечи. Уже в Монтериджони, в тепле семейного очага, Марио, с тяжёлым сердцем, открыл племяннику истину о том, что они с Джованни являются ассассинами. Он говорил о том, что Эцио должен быть обучен для защиты семьи и, что не менее важно, для мести за отца и братьев, чьи жизни были жестоко отняты. Словно не ведая о горечи утрат, он показал Эцио святилище, скрытое за шкафом на вилле Аудиторе, где хранились знания, созданные Альтаиром, и смысл Кодекса Ассассинов. Вскоре Марио начал подготовку Эцио к становлению ассассином, но в душе его зрела неуёмная тревога. Когда племянник решил укрыться в Испании, этот выбор вызвал бурю недовольства в сердце Марио. Их разногласия вспыхнули, как огонь в сухой траве, и Марио, в своих убеждениях, стоял на страже идеалов, понимая, что лишь борьба и готовность к жертве способны спасти их от надвигающейся тьмы. В 1488 году, когда мир вокруг вновь заполнялся призраками войны и интриг, Марио и несколько других ассасинов встретились в Венеции с единственной целью: найти Яблоко прежде, чем оно попадёт в руки Великого Магистра Тамплиеров, Родриго Борджиа. Мы знали, что оно должно было быть доставлено ему в определённый день, и время на исходе. С нетерпением мы прибыли на место, но увидели, как я уже сражаюсь с Родриго и его вооружённой свитой. Понимая всю тяжесть момента, они поспешили мне на помощь. После ожесточённой битвы, где каждый взмах меча звучал как вопль в бездне, мне почти удалось расправиться с Родриго. Однако, словно злой демон, он вырвался из моих рук, оставив лишь Посох, символом власти, который теперь стал моим. Подоспевшие товарищи, среди которых был и Марио, открыли свои сердца и признали, что они тоже ассасины. В этот миг я ощутил, как меня посвятили в их Орден, и это наполнило мою душу новой силой и решимостью. С этими мыслями мы с Эцио и Матиавели направились в Форли, где нас встретила Катерина Сфорца. Прибытие в её крепость, казалось, должно было стать тихим укрытием, но судьба вновь решила сыграть с нами злую шутку. Два брата Орси, которых она нанимала для убийства своего мужа, похитили её детей, и она, полная отчаяния, обратилась к нам с просьбой о помощи. В её глазах я увидел страх, который не оставляет места для надежды. Когда мы завершили спасение, вновь явилась зловещая тень: Чекко Орси проник в Крепость и украл карту, содержащую тайны, которые могли изменить ход событий. У меня оставалось лишь смирение и гнев, ведь я успел расправиться с Людовико, когда спасал Оттовяна, но с Чекко пришлось побегать. После долгих и мучительных поисков, нам удалось его поймать и устранить, но и я сам, словно жертва своих решений, получил рану. Братья Орси вновь оказались в круговороте нашей жизни, как тени, преследующие нас, не оставляя покоя. Людовико Орси, старший брат Чекко, принадлежал к той самой семье Орси из Форли, чьи имена навевали страх и недовольство. Он стал частью Ордена Тамплиеров, что в контексте его действий звучит как приговор. Неудивительно, что когда-то Катерина Сфорца, погруженная в тёмные воды интриг, наняла этих братьев с намерением избавиться от своего мужа, Джироламо Риарио, узнав о его преданности Тамплиерам. Так, во время трапезы, жертвами стали не только его тело, но и сам принцип верности, который был разорван без сожаления. Позже, коварство Родриго Борджиа снова затмило разум Людовико, и он с Чекко согласились на новое задание — убить Катерину и завладеть картой, указывающей на сокровищницу, которая стала символом власти и жадности. Осада Форли стала воплощением безумия, когда братья взяли в плен детей Катерины — Оттавиано и Бьянку. Людовико остался у маяка, охраняя Оттавиано, когда Эцио, чья доблесть и решимость стали известны, спас Бьянку. Я же, покоренный необходимостью, поднялся на вершину маяка, чтобы освободить мальчика и положить конец страданиям, причиняемым этими двумя братьями. В тот момент, когда меч Людовико коснулся земли, упала не только его жизнь, но и тень, нависшая над судьбой Катерины и её детей. Чекко, младший брат Людовико, в свою очередь, стал олицетворением алчности. Он, устав от жизни на обочине, стал ростовщиком, оставляя за собой лишь смерть для тех, кто не мог вернуть долг. Пока Людовико караулил Оттавиано, Чекко, ослепленный жадностью, напал на Рокка-ди-Равалдино — место, где хранилась карта сокровищ. Катерина и Никколо Макиавелли, несмотря на всю свою хитрость и решимость, оказались бессильны перед натиском Чекко и его солдат. В конечном итоге, карта, ставшая символом надежды, была похищена, а я, стремясь к справедливости, погнался за Чекко, чтобы вернуть всё на свои места. Сражение завершилось, но не без последствий. На коленях, опустив голову, я чувствовал, как тяжесть утрат и долгой борьбы давит на меня. Эцио поддержал меня, когда мы направились к крепости Катерины, где, наконец, она доверила мне карту, указывающую путь к сокровищнице, но не забывая о том, что истинное сокровище — это сохранение семьи и единства. Катерина Сфорца — графиня Форли и Имолы, фигура, олицетворяющая противоречия своего времени, объединяющая в себе элементы силы и уязвимости, гордости и страха. Родившись в Милане как внебрачная дочь Галеаццо Мария Сфорца и Лукреции Ландриани, она, казалось, была предначертана к жизни в окружении интриг и власти. Миланский двор стал для неё не только колыбелью, но и ареной, на которой развивались её таланты, обретая силу в искусстве войны, с одной стороны, и в алхимии — с другой. С раннего возраста Катерина, будучи помолвленной с Джироламо Риарио, постепенно осознавала, что её жизнь будет предметом манипуляций, и это осознание формировало её характер. Облачившись в доспехи, она вступила в брак, который, казалось бы, должен был стать союзом двух влиятельных семей, но в итоге привел к узам, полным страсти и ненависти. Рождение её дочери, Бьянки, стало не только символом продолжения рода, но и новой надеждой на будущее. Когда Катерина оказалась на крошечном островке, её крики о помощи разнеслись по волнам, как мольба о спасении. В тот миг, когда мы нашли её, её уязвимость обнажилась, и в этой ситуации она вновь стала обычной женщиной, нуждающейся в защите. Спасая её, мы не только даровали ей свободу, но и воссоздали ту связь, которую она, возможно, утратила среди политических интриг. В знак благодарности, Катерина предоставила нам пропуск в Венецию, что стало не просто жестом признательности, но и напоминанием о том, как даже в условиях жестокой борьбы можно найти искренность и человечность. Она оставалась союзником Братства Ассасинов, но в глубине души, быть может, её истинная борьба велась за саму себя, за право быть свободной в мире, где силы извне постоянно угрожали её существованию. Сев на паром, Эцио, полный юношеского задора, шутливо обратился к Леонардо, изъявляя готовность не отказать, если бы Катерина стала его дамой сердца. Однако художник, ощутив всю серьёзность ситуации, лишь покачал головой, подметив, что такая мысль оспаривает разум, ведь Катерина — личность, значимая и многогранная, как сама жизнь, и свести её роль к романтическим увлечениям — значит недооценивать её истинную сущность. В 1484 году, когда мир столкнулся с неумолимыми волнами судьбы, папа Сикст покинул этот мир. Рим, некогда гордый и величественный, погрузился в хаос — мародёры, не знавшие ни пощады, ни жалости, разоряли город, и среди жертв оказалась резиденция Катерины. Несмотря на своё положение и тот факт, что она находилась на седьмом месяце беременности, Катерина, подобно героине древних мифов, восседая на коне, с отвагой отправилась в Замок Сант-Анджело, чтобы организовать его оборону. В тот миг она не только защищала свою территорию, но и сама становилась символом непокорённого духа. Переехав в Форли вместе с семьей в том же году, она быстро поняла, что в этом мире, полном интриг и предательства, слабость — это роскошь. В 1488 году, после трагической гибели Джироламо, Катерина стала правительницей Форли и Имолы. Не теряя времени, она завоевала доверие соседей, преобразовала систему налогообложения и взялась за обучение ополчения, что требовало не только ума, но и настойчивости. Став верной союзницей Ассасинов, она была выбрана для хранения Посоха Эдема — артефакта, олицетворяющего силу и власть. И вот, согласившись на эту ответственную миссию, Катерина отправилась навстречу судьбе, сопровождаемая Никколо Макиавелли и Эцио Аудиторе. В этом новом витке её жизни, где переплетались честь и риск, она вновь становилась не просто персонажем истории, но живым воплощением борьбы за правду и справедливость в мире, полном безумия и хаоса. Она отправилась навстречу своей судьбе, рядом с Никколо Макиавелли и Эцио Аудиторе, и в этом совместном пути в Форли Катерина не оставила без внимания тьму своих мыслей. Она открылась нам, поведав о своем решении нанять братьев Орси для устранения мужа. Джироламо, по её словам, был не только сообщником Тамплиеров, но и бездарным отцом, плохим любовником и, в конце концов, настоящим занудой, чье существование лишь омрачало её жизнь. Как только мы приблизились к городу, на горизонте возникла толпа перепуганных крестьян, бежавших к нам, как будто от самого ада. Остановив одну из женщин, Катерина, а также мы, узнали о том, что убийцы, которых она наняла, напали на Форли. Никколо, прислушиваясь к её рассказам, сделал вывод, что братья Орси находятся на службе у Родриго Борджиа и, судя по всему, теперь стремятся заполучить карту Джироламо Риарио, на которой были обозначены страницы Кодекса по всей Италии. Собрав своих солдат, Катерина, не проявляя ни капли сомнения, устремилась к городу, и мы, следуя за ней, стали свидетелями ее решимости. Когда мы достигли Рокка-ди-Равалдино, к нашему ужасу, выяснилось, что братья Орси уже захватили в заложники детей графини — Бьянку и Оттовиано Риарио. Их коварный замысел заключался в использовании этих невинных душ как приманки для меня и Эцио, что подчеркивало всю мракобесию человеческой природы и бездну, в которую она могла погрузить своих собственных детей. Когда братья начали угрожать убийством детей, если мы с Эцио не отдадим им Яблоко, Катерина, в порыве отчаяния, подняла юбку и, с яростью, закричала на Орси, утверждая, что они могут делать с её детьми что угодно, ведь она способна родить новых. Этот момент, наполненный иронией и трагедией, показал, что даже в самые мрачные часы она не собиралась поддаваться, несмотря на бездну страха, охватившую её душу. На самом деле, графиня, находясь на грани отчаяния, сгоряча просила меня и Эцио спасти её детей, вернуть их обратно в безопасный мир, где они могли бы расти, не зная страха. Приняв это задание, мы с Эцио в поисках обнаружили детей и, после напряжённой схватки, я убил Людовико Орси. Однако, воспользовавшись нашим отсутствием, Тамплиеры, возглавляемые Чекко Орси, снова напали на цитадель, выкрали карту, словно издеваясь над нашей борьбой. Вернув Катерине её детей и узнав о новом нападении, мы покинули Форли, и погоня за Чекко Орси стала нашей единственной целью. Мы нашли его и, в жестокой схватке, убили, но в последний момент Чекко ранил меня в живот. Теряя сознание от потери крови, я чувствовал, как жизнь покидает меня, но Эцио, поддерживая меня, помог добраться до крепости, где мы, казалось, были в безопасности. Солдаты Катерины нашли нас и оказали помощь, доставив в Палаццо-Комунале. Там Катерина заботилась обо мне, словно мать, дожидаясь, когда я вновь придем в себя. Получив от неё карту Джироламо, я и Эцио, обременённые горем и надеждой, отправились во Флоренцию, где нас ждала новая битва, новые испытания и, возможно, новая истина о нашей судьбе.