Наруто стал Ассасином.

Идя по узким улочкам, утопающим в шуме и суете, ассасины неожиданно наткнулись на яркое представление, привлекшее их внимание. Торговец, с блеском в глазах и жестикуляцией, словно артист, призывал их к себе: — Господа! Взгляните на этот дивный ковёр! Блаженство для ног ваших! Он украсит ваши дома и станет предметом гордости для ваших жён! — У меня нет жены, как и у моего спутника, — с ироничной улыбкой произнёс один из них, Наруто, стоя в стороне и наблюдая за сценой. — Ещё лучше! — воскликнул торговец, с явным удовольствием, как будто у него в руках находилось что-то величественное. — Пройдитесь, не стесняйтесь! Наруто, с легким сочувствием к старому торговцу, произнёс: — Я вижу, что у тебя удачный день. — Да, я ничего не продал! — с горечью и обидой ответил тот. — Янычары отобрали у меня почти все товары, за то, что они привозные. Эти хмурые люди ведут себя так, словно мы находимся в их доме! — Ты знаешь их капитана, Тарика Берлети? — спросил один из ассасинов, продолжая расспрашивать. — Да, он где-то здесь бродит, — ответил торговец, нервно оглядываясь, словно сам факт упоминания о Тарике был слишком рискованным. — Надменный тип, но… — Его слова оборвались, когда он заметил проходящих янычаров, и, словно попав в ловушку, он с тревогой сменил тему: — Это не серьёзно! Я не отдам это дешевле, чем за двести акче! Больше не уступлю! И с этими словами он сжался, охраняя свой товар, словно последний оплот в море хаоса, в котором все были обречены на неудачу. Наруто и Эцио, заметив проходящих янычаров, понимали, почему торговец так резко сменил тему и повысил голос. Небо над рынком, словно свинцовое, предвещало бурю, и разговоры людей, полные забот и тревог, сливались в одно, создавая атмосферу угнетенности. — При встрече мы спросим его о коврах, — тихо произнес Эцио, словно боясь, что слова его могут привлечь нежелательное внимание. Торговец, все поняв, продолжал вести свои торги, отгоняя мысли о страшной угрозе. — Ты искусный торговец, странник. Сойдёмся на ста восьмидесяти! Сто восемьдесят — и разойдёмся! Наруто и Эцио, сгорбившись под тяжестью происходящего, медленно продвигались по рынку. Наруто, глядя на людей, которые спешили к нужным им торговцам, не мог не чувствовать, как отчаяние переполняет сердца многих. Кто-то старался заключить выгодную сделку, кто-то же, напротив, пытался избавиться от своих товаров, чтобы выжить в этом мире безжалостных законов. Двигаясь дальше, Наруто и Эцио заметили Тарика, который разговаривал с подчинёнными, словно воплощение силы и беспощадности, раздавая указания с той уверенностью, что приходила лишь к тем, кто уже давно привык к власти. — Из всех достижений Мехмета, этот базар, мне кажется, самое выдающееся, — произнес Тарик, делая шаги, полные уверенности, не замечая за собой наблюдателей. Он прошелся по базару, пристально смотря, все ли в порядке, и если что-то было не так, то тут же делал замечание, словно строгий учитель, готовый указать на ошибки своих учеников. Наруто и Эцио, оставаясь в тени, шли за ним, словно тени своих собственных страхов. Спустя несколько минут Тарик остановился, встретившись с товарищами, его лицо стало серьезным. — Это важная встреча... У меня не должно быть никого на хвосте, — произнес он, как будто делая обет, и, покинув своих товарищей, направился на встречу, которая могла изменить всё. Внезапно, в тот момент, когда тишина нарушалась лишь шорохом ветра, на Наруто сзади напал незнакомец. Эцио, словно предвосхищая беду, мгновенно выхватил нож и убил нападающего. Все произошло так быстро и грубо, что некоторые прохожие, пораженные этим ужасом, в панике бросились прочь, другие же начали обсуждать непорядочность нападающего, приведшую его к неминуемой гибели. Уложив тело, Наруто и Эцио поспешили дальше следом за Тариком, но их сердца были полны смятения. Тарик, погруженный в свои мысли, продолжал путь, не подозревая о преследовании. — Империя больна, — размышлял он, — и Баязид, как ни прискорбно, словно опухоль на её теле. Сколько еще жизней будет потеряно, пока мы пытаемся излечить это тяжёлое недомогание? Следуя за Тариком, Наруто и Эцио не раз погружались в толпу, стараясь не выдать своего присутствия. Каждое их движение было наполнено напряжением, словно жизнь зависела от того, сумеют ли они оставаться незамеченными. Тарик, осознавая свою уязвимость, оборачивался, и его настороженный взгляд казался Наруто холодным и расчетливым, как взгляд хищника, который всегда готов к нападению. Приближаясь к месту встречи, Тарик встретил одного из представителей янычаров. — Что нового? — произнес он с легким оттенком пренебрежения, когда тот подошел к нему. — Мануил согласился на встречу, — ответил посланец. — Он ждет у ворот арсенала. — Не хочет упускать выгоду, а? — с sardonic smile произнес Тарик, и, скинув с себя груз осторожности, направился к месту встречи. Наруто и Эцио, оставаясь на расстоянии, следовали за ними, уверенные, что их не выдаст схожесть с местными жителями, чьи лица, казалось, были частью этого города, этой жизни. Когда они подошли к месту встречи, из тени вышел Мануил со своим помощником. — Деньги можешь пересчитать сейчас, Тарик, — произнес Мануил с недовольным спокойствием, — но они останутся у меня, пока я своими глазами не увижу весь груз. — Как скажешь, — ответил Тарик, его голос звучал уверенно, хотя в глазах таилась некая предосторожность. — Ты осторожен, Мануил. — А то. Доверяй, но проверяй, — холодно отозвался тот. — Всё в порядке, Тарик. До монетки, — произнес помощник, передавая сундук обратно, словно в этом жесте заключалась вся проза их сделки. — Что дальше? — спросил Мунаил, его голос теперь звучал с легким оттенком нетерпения. — Теперь я пущу тебя в арсенал. Когда ты закончишь осмотр, я велю доставить груз в удобное для тебя место. — Путь может оказаться долгим, — произнес Тарик, и в его голосе промелькнула тень сомнения. — Это ничего, — произнес Мануил, с ноткой безразличия. — Хорошо. В течение недели я составлю для тебя карту, — добавил Мануил, и, развернувшись, вместе с помощником, удалился, оставляя за собой лишь легкий шлейф недосказанности и страха. Наруто и Эцио, оставаясь в тени, чувствовали, как их собственные сердца наполняются волнением, ведь в каждом мгновении этого мира прятались как надежды, так и зловещие предзнаменования, ожидая своего часа, чтобы явить истину, погружая в пучину размышлений и переживаний. За всем происходящим наблюдали два ассасина, словно тени, скрытые в безмолвии, и ни один из четырех мужчин не подозревал о том, что за их спинами следят три пары глаз. Интрига ситуации окутывала пространство тяжелой атмосферой недосказанности. Юсуф, также не испытывая восторга от происходящего, принял решение проследить за Тариком — аналогично Наруто и Эцио. Когда же договор между Тариком и Мануилом был завершен, Наруто краем глаза заметил Юсуфа, и, сделав легкий жест, позвал Эцио следовать за собой. Сначала тот не понимал, куда его ведет наставник, но, заметив Юсуфа, все стало на свои места. — Мы здесь по одной причине? — с задумчивостью произнес Наруто, подойдя к Юсуфу. — Один из моих людей видел, как в арсенал пронесли груз с оружием. Мне стало интересно, — произнес Юсуф, его голос звучал с неким оттенком напряженности. — Оружие... — протянул Эцио, задумавшись. — Было бы интересно взглянуть. — Вы не попадёте туда, — произнес Юсуф, поднимая брови, — разве что перебьете янычаров. В этот момент Наруто, оглядываясь, заметил, как к одному из ларьков приближаются представители янычаров. — Тебя предупредили дважды — не торговать у стены арсенала. Убери это! — произнес один из янычаров, его голос звучал грубо, словно орудие власти. Когда другой попытался отобрать товар, торговец, в панике, схватился за свой товар, не желая, чтобы ему нанесли повреждения. — Лицемеры! Если бы ваши не покупали у меня, я бы не продавал! Вы ещё хуже византийцев! Предатели! — гремел он, его слова разносились, словно зловещая песня о человеческой боли. — Поговори у меня тут! — закричал янычар и, не раздумывая, ударил торговца. — Даже в мирное время беднякам постоянно достаётся, — с печалью заметил Наруто, — но если поднять их на борьбу, это может сыграть нам на руку. Уже ближе к вечеру к воротам арсенала, словно на войну, устремилось большое количество людей, некоторые с факелами, как символами надежды и отчаяния. — Ворота долго не выдержат, — произнес Эцио, его голос наполнен тревожным ожиданием. — Эти люди помогают вам. Эцио, вам двоим нужно вернуть им должок — защитите их, — с решимостью произнес Юсуф, ощущая, как в его душе пробуждается искра братства и сопротивления. В этом хаосе, где горе и надежда смешивались, словно тени на стенах, Наруто и Эцио понимали, что каждый из них, каждый вздох и шаг, может стать решающим в этой трагической игре, где на кону стояла не только жизнь, но и сам смысл человеческого существования. Вскоре ворота не выдержали — грохот раздался по округе, словно гром, и жители с диким ревом хлынули внутрь арсенала, как река, разлившаяся после ливня. Беспорядок поднялся, и стражники, потрясенные, едва успевшие осознать, что произошло, были смяты этим людским потоком, как сухие листья под ногами. Наруто и Эцио, не желая становиться частью этой жестокости, действовали осторожно, словно охотники, полагаясь на свои метательные орудия, как на острые зубы судьбы, и убивали только тех, кто смел броситься на них с оружием в руках. Эцио, с быстротой и точностью ястреба, метал свои ножи, а Наруто, словно ветвь ветра, бросал сюрикены. Невольно всплыло в его сознании, как некогда Нагато и Менма учили его искусству метания этого оружия — указывали на правильный угол, силу броска, обманчивую легкость движений. Да, странно, что судьба дала ему этих учителей, ведь в их наставлениях, как в острой стали, не было ни капли высокомерия, не было следа того хвастовства, что отягощает многих, наделенных властью. Они не кичились своим происхождением, детьми великого Хокаге или главы клана — они были такими же, как он, и это оставило в его душе глубокий след. Используя своё "орлиное зрение," Наруто и Эцио различили следы Мануила и, следуя за ними, шли, как волки по следу добычи, осторожно и бесшумно, убивая лишь тех янычаров, которые становились у них на пути, словно глухие преграды на дороге к истине. Добравшись до нужных дверей арсенала, они остановились, как бы в предчувствии, и услышали голос Мануила, отразившийся глухим эхом в стенах, как запоздалая исповедь. — Двадцать лет жалкой жизни в этом городе… и вот всё начинает вставать на свои места, — говорил он с каким-то странным спокойствием, в котором таилось столько же яда, сколько и мудрости. — Когда влияние Палеологов будет восстановлено, не забудь, кто помогал тебе в этом, — раздался другой голос, как шепот тени. — Ну что ты, друг. Я никогда бы не предал такого влиятельного человека, — ответил Мануил с легкой насмешкой, но в голосе его звучала усталость, — но нужно запастись терпением. Новый Рим не сразу строился. Всё в порядке. Мне пора на корабль. Если груз будет повреждён, денег не получите. — Его слова были похожи на сухой шелест пергамента, в них не было жизни, лишь привычка. И вот, поспешно удалился он, покинув арсенал, словно призрак, оставляя за собой следы тайны. Эцио, не теряя времени, быстро подбежал к одному из ящиков, открыл его и, заглянув внутрь, злобно выдохнул: — Дерьмо! — произнес он, словно вырвав из себя это слово, как бы надеясь, что, назвав, облегчит свою душу. Но увиденное только утяжеляло его сердце. Не успел он закрыть крышку ящика, как их окружили янычары, их глаза горели, словно угли в ночи. — Быстро уходим! — громко скомандовал Наруто, его голос прозвучал резко, как звук ударяющегося в дверь топора, и они поспешили к выходу, словно призраки, исчезающие в тумане. Эцио мгновенно отреагировал, как волк, что почуял запах крови, и, не раздумывая ни секунды, бросился следом за Узумаки. Их путь был подобен бегству от судьбы — сквозь хаос и тьму они летели над вервью, что тянулся рядом с арсеналом, не касаясь земли, словно их вела невидимая рука. Нож-крюк, словно крылья хищника, пронзал воздух, и ассасины мчались, не ведомые страхом, будто бы само время потеряло над ними власть. Уже достигнув лавки Софии, они, как привидения, бесшумно скользнули внутрь. — Привет, ребята, — с улыбкой встретила их София, ее голос звучал, как светлая музыка в этих темных временах. — Я почти вычислила еще две книги, — продолжила она, словно раскрывая им секреты древности. — Одну у Топкапы, а другую в районе Баязид. — Сперва Баязид. Топкапы — это тупик, — бросил Наруто, его слова, как острые грани стали, не терпели возражений. — Вы знаете, что это такое? — спросил Эцио, показывая книгу, словно передавая ей не просто предмет, а целую историю, запечатанную на страницах. — О, Эцио, это невероятно! — воскликнула София, ее глаза вспыхнули огнем, в котором зажглись древние загадки. — Старая коптская книга, в хорошем состоянии. Потрясающе. Должно быть, перевод, сделанный в третьем веке. Однако, едва успев насладиться этим моментом, их взгляды упали на беспорядок, царящий в лавке. Наруто и Эцио, словно два следопыта, стали всматриваться в каждый угол, и тишина словно сгустилась, приобретая плоть. — София, что здесь произошло? — наконец спросил Наруто, его голос прозвучал, как гул далекого грозового раската. — Пару раз в год такое случается, — ответила она с горечью в голосе, которая лишь подчеркивала ее усталость. — Люди вламываются в лавку, чтобы поживиться. Я не держу здесь ничего ценного, но на этот раз лишилась дорогого мне портрета. Жаль... — Не беспокойтесь. Я найду ваш портрет, — твёрдо заявил Эцио, в его словах звучала та уверенность, которую София, казалось, давно утратила. — Эцио, вор уже, наверное, далеко, — добавила София, но в её голосе не было сомнений, лишь сухая констатация факта. — Если он пришёл за деньгами, но взял портрет, значит, он сейчас пытается его продать, — рассудил Наруто, словно разгадывая чьи-то потаенные мысли. — Наставник прав, — согласился Эцио, как будто между ними давно существовала эта негласная связь. — Надо вернуть портрет. — Ну, если вы найдёте его в ближайшие часы, — София пыталась улыбнуться, но её взгляд был печальным, как дождливое небо, — я буду неподалёку от акведука. У меня там дела. Спустя два-три часа, скитаясь по лабиринтам улиц, ассасины наконец нашли вора. Он был простым, ничем не примечательным человеком, и в его глазах читалось что-то подлое, животное. Но, не проявив ни капли жалости, Наруто и Эцио отобрали у него портрет, тот самый, который стал причиной стольких тревог. С этим портретом, словно с частью какой-то древней реликвии, они отправились к назначенному месту, где их ждала София. Увидев свою драгоценность в руках ассасинов, она была словно окрылённая, её радость светилась в глазах, будто в тех отражалась не просто вещь, а целая жизнь. — По-моему, очень похоже, правда? — спросила она, ожидая, может быть, какого-то подтверждения или одобрения. — Оригинал лучше, — с улыбкой ответил Наруто, будто бы подшучивая над её восторгом. — Шутник, — фыркнула она, но в её глазах промелькнула искорка тепла. — Отец подарил мне его на двадцать восемь лет. Я неделю позировала мессеру Альбрехту Дюреру. Представляете? Целую неделю сидела, ничего не делая! — Ужас какой, — откликнулся Эцио, едва сдерживая усмешку. — Просто пытка! — воскликнула София, словно вновь переживая те долгие часы ожидания. Она присела на лавочку, её вид слегка утомлённый, но всё же в ней чувствовалась та непреклонность, которая отличает сильных женщин. Она заговорила, и в её голосе прозвучала нотка деловитости: — Итак, я нашла место, где спрятана вторая книга. Кстати, это недалеко, — сказала она, протягивая Наруто карту, будто бы передавая ключ к великой тайне. — Спасибо, — коротко бросил Наруто, но его взгляд, как всегда, оставался проницательным и сосредоточенным. — Сер Наруто, Эцио, что всё это значит? — вдруг спросила София, и в её голосе послышался едва уловимый оттенок тревоги. — Вы не учёные, это видно сразу. Вы служите церкви? — Не церкви, нет. Мы своего рода… учителя, — ответил Эцио, но его слова звучали как некая истина, которую невозможно до конца понять. — София. Я обещаю, что мы всё расскажем, но не сейчас, — добавил он, а в его голосе проскользнула уверенность, способная убедить любого, что он знает больше, чем кажется. — Эцио, проводи девушку в лавку, а я проведаю данные, — мягко, но настойчиво произнёс Наруто, словно завершив разговор. — Да, наставник, — послушно ответил Эцио, и вместе с Софией они направились к лавке, оставляя за собой тихий шёпот улиц, что хранил в себе все их тайны и загадки. Наруто шёл вперёд, ведомый холодным светом факелов, освещающих подземный лабиринт. Его взгляд был сосредоточен, мысли — затуманены той целью, которую он преследовал. Книга, диск — всё это звучало в его голове, как далёкий призыв, как неотступная идея, что не даёт покоя душе. Миновав несколько тёмных коридоров, он вдруг наткнулся на рычаг, неприметный, словно деталь из далёкой, забытой легенды. Взгляд его замер, и, словно повинуясь какому-то инстинкту, он приложил скрытый клинок к механизму. Щелчок, и дверь, медленно скрипя, начала опускаться, открывая перед ним мрачный проход. Войдя внутрь, Наруто прошёл несколько шагов и вдруг ощутил некое волнение — из темноты доносился слабый шепот голосов. Он напряг слух, позволяя себе стать частью этой тени, которая скрывала его, и шагнул ближе к истоку, где струилась вода, холодная, как воспоминания, затянувшие его в этот момент. Пять стражников. Они стояли, словно были прикованы к этому месту, и их разговор звучал как некий странный ритуал: — Что ты нашёл? Ещё один ключ? — раздался один голос, полный ожидания. — Нет, какую-то дверь. Она каменная, что ли, — ответил второй, явно растерянный, будто перед ним открывалась неизведанная бездна. — О, неплохо! За такой же дверью нашли первый ключ, — хмыкнул третий, и в его голосе было нечто отталкивающее, словно он наслаждался этим поиском. — Да ладно? И как же тогда её открыли? — переспросил другой, и в его вопросе таилась какая-то беспомощность. — Никак. Землетрясение помогло, — ответил собеседник, и в его словах было что-то зловещее, словно сама природа была на их стороне в этом поиске. — Прекрасно. А у нас всего несколько бочек пороху, — продолжил последний, его голос был полон мрачной решимости. — Должно хватить. Если нет, попросим ещё, — заключил один из них с едва заметным злорадством, и это прозвучало, как приговор. И тут Наруто, словно призрак из темноты, вытащил кунай, его рука не дрогнула, и клинок, подобно молнии, устремился вперёд, разрывая тишину и вонзаясь в горло стражника, который перекатывал бочки. Тело его словно вяло осело, упало в воду, и её тихий всплеск словно отпечатался в этом подземном святилище. — Ассасин! Бежим! — вскрикнул третий, и в его глазах мелькнул ужас, тот первобытный страх, что всегда живёт в человеке. Он бросился в лодку, пытаясь ускользнуть от тени, что на мгновение застыла в облике Наруто. Наруто стремительно, будто призрак, следовал за лодкой, что несла убегающих стражников. Они, в своей жалкой попытке спастись, раздираемые страхом перед неизвестным им врагом, метались, стараясь ускорить своё бегство. Их глаза были полны отчаяния, и в каждом движении, в каждом паническом рывке веслом чувствовалось то, что двигало ими — ужас перед смертью, этим неизбежным роком, что преследовал их в лице безмолвного ассасина. В панике, понимая, что избежать преследования не удаётся, они начали палить по нему из мушкетов, словно это было их последнее прибежище. Но Наруто, в этом бешеном танце жизни и смерти, уклонялся, как нечто нереальное, будто и не был человеком, а тенью, что не способна быть раненной. В отчаянии стражники бросили в него бочку с порохом — глупый, обречённый жест. Взрыв прогремел, озаряя мглу, но Наруто, едва коснувшись реальности, ушёл от этой смерти, как будто его сущность не была подвластна земным законам. Шум и хаос, пули свистели, разрывая воздух, а перед глазами мелькали скалы, грозящие поглотить его в своём каменном безмолвии. Но он, ведомый своей внутренней силой, мчался вперёд, не обращая внимания на эти препятствия, словно сам воздух помогал ему в его движении. Когда впереди появился трос, привязанный к столбу, его рука уверенно взметнулась, и он, используя крюк-нож, полетел вниз, будто следовал за некоей предначертанной судьбой. Лодка, плывущая под ним, стала для него тем мгновением, в котором сходятся все возможности, и Наруто приземлился на неё с грацией хищника, готового нанести свой последний удар. Лодка дрогнула под его весом, один из пассажиров, потеряв равновесие, свалился в воду, вопя в агонии и беспомощности. Но вдруг, как неизбежность, впереди появился водопад. И вот они все — и Наруто, и стражники — были брошены вниз, словно куклы, игрушки в руках судьбы. Грохот воды заглушил их крики, и в этом падении было что-то символичное, как если бы сама природа судила их, решая, кому жить, а кому встретить свою смерть. Но Наруто поднялся первым, потрясённый, но не сломленный, его взгляд оставался холодным, полным той решимости, которая вела его сквозь всё. Стражники, очнувшись, медленно поднимались, и в их глазах читался ужас, когда они увидели его, стоящего перед ними. Они рванулись к оружию, пытаясь схватиться за свою жалкую надежду на спасение, но не успели. Быстрые, точные удары — и их жизнь оборвалась, поглощённая этим безмолвным ангелом смерти. Преодолев последние препятствия, Наруто подошёл к двери, заметив рычаг, будто предназначенный только для него. Нажав на него, он увидел, как дверь медленно опускается, и шагнул вперёд, к статуе ассасина. Диск, который он искал, был тут, словно ждал его прихода. Взяв его, Наруто, не медля ни секунды, повернулся и поспешил покинуть эти катакомбы, полный решимости и осознания своей миссии. Когда он вернулся к лавке Софии, его встретил Эцио, что стоял там, ожидая его. Лицо его было спокойным, как у человека, который знал, что всё это — лишь начало. — Всем привет. Я вернулся, — произнес Наруто, переступив порог лавки, как будто этот простой жест был призывом к жизни, вновь обретенной в мрачных тенях былого. — О, сер Наруто! Вы уже прибыли. Вы нашли то, что искали? — произнес с легким трепетом в голосе София, стоявший за прилавком. — Да, конечно, — ответил Наруто, обдумывая, как тяжело ему далось это «да». — Мне удалось найти памятный диск, хотя я едва не расстался с жизнью ради него. — Нежели ради него нужно так рисковать? — удивленно воскликнула София, сдерживая подъем ужаса в груди. — Уж поверь, — произнес Наруто с оттенком печали и мудрости, словно это был не просто ответ, а откровение, — ради этих данных стоит рискнуть всем. Он направился в одну из комнат лавки, забрав с собой Эцио, его верного спутника. Войдя в тишину обособленного пространства, Наруто вытащил свой дневник, как разысканный древний артефакт, и подготовил памятный диск, не покидая мрачных размышлений. — Ты готов? — спросил он, испытывая внутри себя ту странную смесь тревоги и надежды. — Всегда готов, — произнес Эцио, и в его голосе звучала уверенность, скрывающая глубинные терзания. Погрузившись в воспоминания третьего диска, они начали просмотр. Вспоминания развернулись перед ними, как затерянный в веках свиток. — Тамплиеры вернули свой архив на Кипре. Аббас не прислал подкрепление. Все погибли, — прозвучали слова, и Альтаира почувствовал, как тяжесть этих слов давит на него, словно обломки некогда могучей империи. — О, боже... — вырвалось у Марии, и в этом стоне заключалась вся боль утраты. — Мария, когда мы покинули Масиаф десять лет назад, Орден был силен. Но всё пошло прахом, — произнес Альтаир с горечью, осознавая всю бездну изменений, которые произошли. — Аббас ответит за это, — уверенно заявила она, и в этих словах слышался зов к справедливости. — Полностью с тобой согласен, Мария, — отозвался Наруто, ощущая, как вместе с ней они возвращаются к корням своего братства. Среди вновь возникших тени, Альтаир и Мария встретили Наруто с облегчением, как будто он был последним огнем в мрачной бездне их существования. — Перед кем? Теперь только он командует ассасинами, — произнес Альтаир, и в его голосе прозвучала нотка смятения. — Если не перед народом, то перед богом точно, — поддержал его Наруто. — Наруто прав, Альтаир. Не разжигай в себе жажду мести, — умоляла Мария, будто в этих словах заключалась надежда на спасение. — Скажи правду, и тебя услышат. — Он казнил нашего младшего сына! Он заслуживает смерти! — взорвался Альтаир, его сердце пылало ненавистью. — Возможно, — согласилась Мария, — но вернув себе власть в Ордене неправильным путем, ты уподобишься ему. — Она права, Альтаир. Так что успокойся и начни думать здраво, а иначе я тебя стукну, — произнес Наруто, и в его словах звучала печаль о потерянных путях. — Да, вы правы, — произнес Альтаир, словно бы осознавая, что страсть вновь начинает брать верх. — Тридцать лет назад я уже допустил это, и жалею об этом до сих пор. После длительного молчания, когда тишина обступила их, троица направилась в крепость. — Говори здраво, и разумнее люди услышат тебя, — сказала Мария, как будто желая вспомнить забытые идеалы. — Только не Аббас. Его следовало выгнать ещё тридцать лет назад после истории с яблоком, — произнес Альтаир, и в его голосе проскользнула безысходность. — Но ты заслужил уважение других ассасинов, позволив ему остаться, — возразила Мария, и её слова отразились в тишине. — Да, ты права, — признал Альтаир, — но с каждым днем Аббас стал меняться, и никто этого не заметил. Теперь он изменился до такой степени, что ему нужна только власть. — Откуда вы это знаете? Хотя, зачем я спрашиваю? — произнесла Мария, ощущая, как нечто древнее и мудрое пробуждается в его душе. — Мой муж и его товарищ — прекрасные рассказчики, — ответила Мария, и в её словах заключалась сила правды. — Оглядись. Это бледная тень былого Масиафа, — произнес Альтаир, и его голос был полон грусти и сожаления. — Мы давно уже не были здесь. — Мы не прятались. Монгольская угроза требовала вмешательства — и мы приняли вызов. Кто здесь скажет тоже самое о себе? — произнесла Мария, как будто она пыталась вернуть их к жизни, к идеалам, которые они некогда защищали. Пока Альтаир и Мария с решимостью направлялись к крепости, Наруто, охваченный волнением, поспешил вперёд. Забежав в мрачные своды крепости, он на мгновение остановился, охваченный тревожными предчувствиями. Перед его взором предстало множество ассасинов, ожидающих их прибытия с тревожным напряжением в воздухе. Среди этой скромной, но многолюдной группы Наруто заметил Аббаса и, не дождавшись, когда поднимется волна вопросов, поспешил обратно к Альтаиру и Марии. — Что там, Наруто? — спросил Альтаир, окинув его обеспокоенным взглядом. — Нас уже ждут, и, как ты видишь, довольно много народу, — с трудом произнёс Наруто, осознавая всю тяжесть момента. Мария, понимая всю серьёзность ситуации, уверенно направилась вперёд, её лицо было решительным, но в глазах скрывалось горе. — Где наш старший сын? — произнесла она, полная заботы. — Дарим знает, что его брат мёртв? — Не беспокойтесь, — сказал Наруто, стараясь скрыть собственные тревоги. — Я послал ему весточку на днях. Возможно, он уже получил её. — Благодарю тебя, Наруто. А что до Аббаса... мне жаль его. Он так упивается своей обидой, — произнес Альтаир с ноткой сострадания, что звучало одновременно и трогательно, и горько.— Его рана глубока. Ему нужно знать истину, — ответила Мария, и её голос стал решительным, как будто в ней таилась надежда. — Это место словно пропитано страхом, — произнес Альтаир, и в его голосе звучала печаль, как будто он говорил о давно утраченной радости. — Здесь больше нет... счастья. — Аббас уничтожил это место, — сказал Наруто, и в его словах проскользнула горечь. — Лишил его радости. Я помню, когда я был ещё ребёнком, как прибегал в деревню, чтобы поиграть с ребятами после тренировок. А сейчас это место стало мрачным, а всё из-за того, что Аббас прибрал к себе всю власть нашего дома. — Возможно, сегодня нас ждёт смерть, Мария, — произнёс Альтаир, и в его голосе звучал странный спокойный реализм. — Но и пусть. Мы умрём вместе, — произнесла Мария, как будто эта мысль приносила ей утешение. Когда они уже подходили к собравшимся, один из ассасинов, полный ненависти и ярости, шагнул вперёд, намереваясь напасть на них, но его движение остановил Аббас. — Пусть говорят, — произнёс он, и в его голосе звучала неуязвимость. — Мы хотим знать правду о смерти сына. За что погиб Сеф? — потребовал Альтаир, и в его вопросе ощущалась глухая ярость. — Тебе нужна правда или повод для мести? — ответил Аббас с сарказмом, и в его словах звучал холодный расчет. — Если правда даст повод, я воспользуюсь им, — произнесла Мария, и в её голосе зазвучала искренность. — Отдай яблоко, Альтаир — и я расскажу вам, за что казнён ваш сын, — произнёс Аббас, словно предлагая обмен, который был в его власти. В этот момент Наруто не выдержал: гнев, накопившийся в нём, словно лавина, прорвался наружу, и он стал смеяться, смешивая горечь с горем, а смех его звучал, как полная безумия нота в этой трагической симфонии. Мария, заметив это, схватила его за кисть, сильно сжав, в то время как Альтаир, задумавшись, пытался найти ответ на эту зловещую игру, разыгранную между ними. — А, вот и правда! — произнес Альтаир, и в его голосе звучало осуждение. — Аббас хочет владеть яблоком сам — чтобы поработить вас, а не просветить! — Ты владел артефактом тридцать лет, Альтаир, — произнёс Аббас с насмешкой, — давая силу и открывая тайны, оно развращало тебя. Эти слова, произнесённые с темным напором, словно разразились в воздухе, и Наруто, не в силах сдержать себя, снова разразился смехом — смехом, полным отчаяния и понимания, в котором слились чувства, оставив лишь горькое послевкусие реальности. — Что смешного, Наруто? — произнёс с легким насмешливым оттенком Аббас. — Все эти годы ты был рядом с ним; наверняка он командовал и тобой. — Ты так наивен, Аббас, — ответил Наруто, его голос звучал с неожиданной твердостью. — Если ты полагаешь, что за всё наше путешествие Альтаир использовал яблоко, ты глубоко заблуждаешься. За всё время, что мы вместе, мы ни разу не вспомнили об этом артефакте. — Ты думаешь, что я тебе поверю! — гневно воскликнул Аббас, его лицо перекосилось от недоверия. — Это твоё дело, — произнёс Наруто, и в его тоне прозвучала печальная ирония. — Хорошо, Аббас. Возьми, — сказал Альтаир, его голос был спокоен, но в нем ощущалась внутреняя борьба. — Что? — Мария с недоумением уставилась на него. — Всё в порядке, Мария, — произнёс Наруто, как бы отмахиваясь от тревоги, исходящей от его спутников. — Альтаир знает, что делает. Помощник Аббаса, стоявший рядом, медленно подошёл к Альтаиру, чтобы забрать яблоко. Но по дороге, словно не в силах сдержать своего желания произнести истину, он остановился и заговорил, его голос стал низким и полным значимости. — Перед казнью вашего сына я сказал ему, что это твой приказ. Он умер, думая, что ты предал его. Эти слова, произнесённые с жестокой ясностью, словно гремели в воздухе, и Наруто почувствовал, как невидимая тяжесть навалилась на их плечи. В этот момент мир вокруг них словно остановился, и каждый из них, осознавая всю горечь реальности, оказался в плену собственных размышлений, переживая моменты, которые навсегда изменят их судьбы. Такой ответ не удовлетворил Альтаира, и, наполняясь гневом, он, используя силу Яблока, резко приблизил его к лицу предателя. В этот миг раздался жуткий крик, словно сам дьявол вырывал душу из его тела. Мария, почувствовав, как в воздухе повисла угроза, стремительно бросилась к Альтаиру, чтобы успокоить его, но предатель, поддавшись безумию, вонзил свой меч в её грудь, оставляя её сражённой и беззащитной. Альтаир, охваченный яростью, пронзил скрытым клинком этого злодея, разразившегося ненавистью и предательством. В этот момент, как по сигналу, все, кто был рядом, по приказу Аббаса, накинулись на Наруто и Альтаира, их лица искажены яростью. Осознавая, что если они хотят выжить, то им придётся перейти через тела своих товарищей, Наруто и Альтаир стали противостоять этой безумной толпе. Сам же Аббас, почувствовав, что в воздухе назревает буря, поспешил сбежать, оставив своих подчинённых в хаосе. С трудом выбравшись из крепости, Наруто и Альтаир вышли к деревне, где к ним стремглав подбежал старший сын Альтаира. — Дядя Наруто! Я получил ваше письмо. Что случилось? — спросил Дарим, его голос был полон тревоги. — Дарим! Сзади! — вскрикнул Наруто, его инстинкт выживания заглушал страх. — Они что, свихнулись? — удивился Дарим, его глаза округлились от ужаса. — Пора идти. Яблоко не должно попасть в руки Аббаса, — произнёс Альтаир, его решимость была непреклонной. — Если тебе нужны ножи, бери, — добавил Дарим, стараясь придать ситуации хоть каплю уверенности. — Альтаир, быстро уходим! — настаивал Наруто, осознавая, что время играет против них. — Да, ты прав, надо убираться отсюда, — согласился Альтаир, его лицо выражало подавленность, пронизанную болью. — Я хотел спросить, где мама? — спросил Дарим, его голос дрожал от страха. — Она погибла, Дарим. Аббас убил её. Мне очень жаль, — Наруто произнёс эти слова с такой тяжестью, что их глухой резонанс отозвался в сердцах слушателей. Сбегая прочь, Наруто, Альтаир и Дарим старались причинить как можно меньше вреда, хотя в этот момент все были погрязли в лжи и предательстве. — Это он, Аббас, убил маму? — спросил Дарим, его глаза полны ненависти и горя. — Да, как и Сефа, — подтвердил Альтаир, его голос звучал как приговор. — Тогда он умрёт! — горячо заявил Дарим. — Не сегодня, — ответил Альтаир, — прежде чем убить его, нам самим нужно выжить. А теперь быстро садись на коня и уходим. - Как только троица уселась на всадника, готовясь к побегу, Аббас крикнул им вдогонку: — Яблоко будет моим, Альтаир! И твоя голова — за то, что ты опозорил мою семью! Ты не сможешь скрыться! Ни от нас, ни от своей лжи! Когда шум стих, Эцио, стоявший в стороне, был несколько удивлён этим поворотом событий, как будто сам мир вокруг него вдруг стал неузнаваемым и полным трагических сюжетов, развертывающихся на фоне человеческой слабости и борьбы. — Ничего себе, — произнёс Эцио, его голос напоминал шёпот, полон недоумения и растерянности. — Этот Аббас словно помешан на власти, как безумный человек, стремящийся захватить всё вокруг. — Да, он стал таким, когда я и Альтаир покинули Массиаф и отправились на Кипр, — ответил Наруто, его взгляд потускнел от тяжести воспоминаний. — Аббас не желал понимать, что наш наставник, Аль-Муалим, всё это время обманывал нас, скрывая правду и внушая ненависть к Альтаиру, обвиняя его в убийстве. — В памяти Альтаир назвал имя Сеф. Кто это? — поинтересовался Эцио, его тон выдавал искреннее желание понять. — Сеф... — начал Наруто, его голос дрогнул от горечи. — Сеф — это младший сын Альтаира и Марии, а также мой крестник. Когда Сефу было всего пять лет, я лично взялся за его обучение, делясь с ним всем, что знал тогда сам. Но этот Аббас убил его, безжалостно отняв у нас его жизнь. Эти слова повисли в воздухе, как тень, нависшая над ними. В комнате воцарилась гнетущая тишина, наполненная тяжёлым осознанием утраты. После этого Наруто и Эцио сели за стол, погружённые в свои мысли, каждый из них начал делать записи, стараясь запечатлеть ту тёмную правду, что терзала их души, словно чернила на бумаге не могли бы уничтожить ужас, скрывающийся в их сердцах. Эцио погрузился в мрачные размышления, его разум блуждал среди тёмных теней. Отличные новости, Клаудия, — мелькнула мысль в его голове. Теперь у меня есть имя злодея: Мануил Палеолог. Это племянник низложенного византийского императора Константина, и я всё больше уверен, что именно он стоит во главе ордена тамплиеров. Словно тень, надвигавшаяся с горизонта, нависала мысль о предателе-янычаре, Тарике Барлети. Осталось лишь допросить его и выяснить, где собирается эта армия тёмных сил, — продолжал он размышлять, его сердце сжималось от тревоги. Всё больше осознаю, что время против нас: с каждой минутой промедления наши шансы стремительно убывают. Однако, глубоко внутри, он ловил себя на мысли, что мысли о Софии не покидают его. Ему хотелось быть рядом с ней, слышать её голос, наполняющий пространство мелодией надежды; видеть, как её лицо озаряется радостью, когда она рассказывает о своих воспоминаниях и любимых книгах. Эта радость была словно свет в тёмной бездне, к которой он стремился с каждым вздохом. Как жаль, — прошептал он про себя, что всё это кончится, когда мы найдём последний ключ. Все эти мгновения, полные нежности и светлых мечтаний, растворятся в пучине неизбежности, и их сладостные воспоминания останутся лишь тенью, уносимой ветром времени. Наруто погрузился в мрачные размышления, разматывая нити событий, которые привели его сюда. Я и Эцио следили за Тариком по просьбе принца Сулеймана, — мелькнула мысль в его сознании. В результате нашей слежки выяснилось, что у Тарика намечена важная встреча с неким Мунаилом. Из их разговора стало очевидно, что Тарик продал ему оружие. Это стало намёком, доказательством, которое мы получили, воспользовавшись смятением, охватившим город, когда я и Эцио, как тени, проникли в арсенал. Эцио считает, что Тарик — предатель среди янычаров, — обдумывал Наруто, но делать поспешные выводы было бы неразумно, не разобравшись в деле до конца. Мы прибыли в лавку Софии, и она с тревогой сообщила, что нашла две книги, но вторая оказалась ловушкой, как дьявольское искушение. Более того, она жаловалась на то, что у неё украли портрет, который был подарком от её отца. Три мучительных часа, проведённых в поисках, и мы с Эцио вернули портрет. В благодарность София отдала нам разгадку второй книги и ключа. Я приказал Эцио остаться с Софией, а сам направился в бесконечный лабиринт поисков, — подумал он, предвкушая тот ужасный путь. И как трудно было найти этот памятный диск; порой казалось, что жизнь покидает меня, но закалённый боевой дух не позволил мне сломаться. Я сразил врагов, ощущая их удары как боль в собственной душе. Вскоре мне удалось найти памятный диск, затерянный в холодных катакомбах. С жадностью я забрал его и поспешил в лавку Софии. Пришедши туда, я позвал Эцио, и вместе мы начали рассматривать диск. И как же сильно сжалось моё сердце, когда на экране воссияли события, когда я, Альтаир и Мария прибыли в Масьяф. Вспомнилась та ужасная новость: Аббас убил младшего сына Альтаира и Марии, по совместительству моего крестника. Честно говоря, мне не хотелось переживать смерть Марии вновь. В тот зловещий день, когда она погибла, подчинённые Аббаса восстали против нас, и нам пришлось бежать, не в силах забрать её тело. Этот болезненный эпизод остался в памяти как тёмное пятно, от которого не удавалось избавиться. Долго я успокаивал Альтаира, приводя его в чувство, как будто его душа потерялась в бескрайних просторах отчаяния. Но, к счастью, он смог справиться с собой, и мы продолжили это опасное путешествие, полное тьмы и страха.