Наруто стал Ассасином.

Перед Наруто и Кагуей внезапно возник Минато. Его глаза горели холодным огнем, а в правой руке вращался Расенган. Гнев и жадность смешались на лице бывшего учителя. — Наруто, отдай мне Яблоко Эдема, — проговорил он, словно требуя долга, который, как он считал, ему принадлежит. — Я тебе ничего не должен, Намекадзе, — резко отозвался Наруто, его голос был как будто лезвие, резче всех попыток Минато заставить его подчиниться. — Как ты можешь так говорить? Я тот, кто дал тебе жизнь, я твой... - Но Наруто прервал его, повторил с горьким презрением: — Non osare chiamarmi figlio traditore! (Не смей называть меня сыном, предатель!) Эти слова, как-то резкие кинжалы, вонзились в грудь Минато, и он замер, не в силах понять, что только что услышал. Окружающие тоже остались в неведении, но Кагуя, стоявшая рядом, осознала, что в этом ответе скрылось: отказ от всякой связи, отречение от родства. — Что ж, в таком случае, готовься к смерти, — прошептал Минато с безумием в глазах. — Я убью тебя и заберу все пять артефактов. Я стану управлять этим миром. — Non ancora abbastanza maturo per giocare con i giocattoli, (Ты ещё недостаточно зрел, чтобы играть с такими игрушками) — холодно произнёс Наруто, его взгляд пронзал Минато насквозь, как осенний ветер. — Не пудри мне мозги! Отдавайте артефакты! — зарычал Минато, его терпение истощалось. — Я тебе ничего не должен, — отрезал Наруто, и в его глазах больше не было ни капли уважения к человеку, который когда-то считал своим отцом. Минато, как хищник, бросился на Наруто, стремясь пронзить его своим оружием. Но тот лишь шагнул назад, с поразительным хладнокровием избежав смертельного удара. Не теряя ни секунды, Минато разбросал свои трёхзубчатые кунаи и начал молниеносно перемещаться, словно тень, между ними. Наруто стоял наготове, держа меч, его взгляд был сосредоточен и спокоен. Все происходящее, как в замедленной картине, наблюдали Кагуя и весь Альянс. Минато внезапно появился за спиной Наруто, создав смертельно опасный удар, но инстинктивно, обострёнными годами тренировками, не подвели молодого ассасина. Одним движением он повернулся, выскользнул из зоны удара, и скользкий клинок в его руке вонзился в шею Минато. Яд, которым был покрыт клинок, мгновенно начал губительное действие, и Минато замер, его тело ослабло. — Что... что ты сделал? — спросил он, чувствуя, как яд сковывает его мышцы. — Этот клинок ядовит. Противоядия у меня нет, и оно мне не нужно, — холодно проговорил Наруто, его голос был как ледяной ветер. — Мы, ассасины, не держим при себе лекарства. Минато рухнул на землю, отчаянно цепляясь за последние крупицы жизни. Наруто шагнул к нему и вынул из-за пояса перо, символ, которым ассасины забирают последнее дыхание в той жизни, которую они завершили. Он хотел услышать последние слова этого человека, когда-либо бывшие для него кем-то необходимым. — Всё, что я делал, было ради Конохи, — прошептал Минато, его голос был дрожащим, полной боли и сожаления. — Если бы ты действительно работал на благо деревни, ты бы не отправил меня в приют в день моего рождения, — ответил Наруто, в его глазах не было ни капли сочувствия. — У тебя не было прав быть в Лимассоле, не гоырпя о твоих действиях там: убийстве Варнавы, Деметриса, Иуды и Александра. За это ты зарабатываешь только смертью. — Я... я... же твой отец... — прохрипел Минато, в последний раз надеясь на искупление. — Ничто не истина. Всё позволено, — произнёс Наруто, и на этот раз его голос был подобен грохоту грома, обрывая последние остатки жизни Минато. - Да будет... Но закончить свой голос Минато не успел. Наруто, без изменения, добил его, холодно и сочувственно, а затем осторожно вытер кровь с пера, как будто это был ритуал, отнимающий всякую надежду у человека. Убрав перо, он медленно поднялся, но тело, изнурённое многолетними битвами и тяготами жизни, не выдержало — Наруто пошатнулся, предательски подогнулись. Кагуя, заметив, что он вот-вот рухнет, мгновенно подскочила к нему, подхватив и заключив в свои объятия, как мать, прижимая к себе ребенка, как бы стремясь защитить его от всей беды. — Вижу, все эти потоки изнурили тебя до предела, — мягко произнесла она, в ее голосе звучало нечто, похожее на сострадание. — Ты даже постарел. Скажи мне, сколько тебе лет? — Если бы не параллельный мир, где я искал артефакты, мне бы сейчас было всего пятнадцать, а не около ста двадцати, — прошептал он, улыбаясь, чуть заметной, горькой улыбкой человека, пережившего слишком много. — Так вот оно, что — нежно ответила Кагуя. — Вернуть тебе юность, я не смогу, но верну твое тело к двадцатипятилетнему возрасту — постараюсь. — Благодарю, — тихо произнёс Наруто, и в его глазах впервые за последнее время блеснул огонёк надежды, светлое, как солнце, встающее после долгой ночи. Кагуя мягко положила свою руку на голову Наруто, и ее чакра потекла в его тело, возвращаясь тем давним утром в ченную молодость, как будто улыбаясь с ним грузных прожитых лет. В этот момент, проводя процесс омоложения, Кагуя невольно увидела всю жизнь Наруто — от его раннего детства до настоящего момента. Перед ее внутренним взором проносились образы его борьбы, одиночества, надежды и потерь. В каждый момент, в каждом воспоминании она видела, как этот юноша боролся с самым судьбой, не поддаваясь отчаянию. Кагуя заметила Цунаде, которая, как и она сама, полюбила этого человека. Эта мысль не вызвала у нее ревности, наоборот, она поняла, что сердце Наруто способно вместить любовь не одной женщины. Закончив омоложение, Кагуя отступила на шаг и посмотрела на него, ее щёки чуть порозовели от смущения, но она быстро справилась с тобой и улыбнулась ему. — Спасибо за такой бесценный дар, Кагуя, — произнес Наруто, его голос был искренней благодарностью. — Не благодарен ценности, — тихо ответила она. Наруто поднялся, его движения были такими сильными и уверенными, как у молодого воина, и он вернул свой меч в ножны. Его взгляд обежал ряды Альянса, и он, прищурившись, стал искать среди них Цунаде. — Среди вас есть представители Скрытого Листа? — спросил он, его голос разнесся над полем. Десятки рук поднялись в ответ, подтверждая свою принадлежность к Конохе. — Хорошо. Кто-то может провести меня к Цунаде? — спросил он. К нему пришли трое шиноби, красивые как команда Ино-Шика-Чоу. — Мы отведём тебя в госпиталя Альянса, Цунаде-сама должна быть там согласно правилам войны, — ответил один из них. — Ведите, — коротко ответил Наруто, а затем обернулся к Кагуэ. — Кагуя, не будешь ли против меня сопровождать? Обещаю, тебя не тронут. — Конечно, — ответила она с улыбкой. — Я хочу познакомиться с той, с кем мне предстоит разделить тебя. Четвёрка направилась в полевому госпиталю, куда стекались все медики. За ними следил весь Альянс, как оказалось, некая невидимая сила вела их. По пути Чоджи решился на разговор. — Наруто-сан, расскажите, как вам удалось победить Минато и что это за наряд у вас такой? — спросил он с уважением и любопытством. Вопрос повис в воздухе, и казалось, что каждое слово, произнесенное сейчас, приобретает особую, почти мистическую новизну. — Брос, Чоджи, — сказал Наруто с лёгкой улыбкой. — Мы ведь ровесники. Просто мне довелось оказаться в таком месте, где время бежит иначе. Поэтому не нужны эти формальности. То, что ты видишь на меня, — это балахон, знак того, что я прошёл обучение и стал ассасином. — Ассасин? — переспросил Чоджи, с удивлением нахмурив брови. — Но что это значит? — Ассасин — это убийца, — ответил Наруто, и в его голосе мелькала тень усталости, словно каждое слово несло на него тяжесть пережитого. — Когда мне было всего пять лет, я попал в другой мир, где меня научили этому ремеслу. В том мире не существует чакры, нет ни одной из тех сил, которые мы знали. — Без чакры? — переспросил Чоджи, и в его глазах мелькнуло недоверие. — Но как же тогда сражаются люди в том мире? — Как и здесь, Чоджи, — задумчиво произнес Наруто, его взгляд устремился куда-то вдаль, за горизонт. — Ведь и у нас есть люди, у которых нет чакры, но они сражаются, не так ли? Там же, в этом мире, люди полагаются на холодное оружие, на собственные знания и хитрость. И, быть может, именно это делает их бойца ещё более жестоким, ещё более жестоким. Дойдя до поля госпиталя, Наруто шагнул вперед и взглянул на него, тут же устремился в поисках Цунаде. Вскоре он заметил ее фигуру среди шиноби и медиков. Его шаги замедлялись, словно каждый новый шаг не просто показывал его ей, отрыв от воспоминаний, долгого пути, того времени, что он пережил. Цунаде, почувствовав приближение, обернулась, и на мгновение всё замерло. В ее глазах блеснуло узнавание, но неверие и шок пересеклись с надеждой. Слёзы покатились по щекам, и, не удержавшись, она бросилась к нему, обняла, будто боялась, что этот мирж, который исчезнет, ​​стоит только отвернуться. — Ты вернулся... — прошептала она, едва сдерживая рыдания. — Не могу успокоиться, что ты действительно здесь. Но как... — ее голос дрогнул, когда она отстранилась и внимательно осмотрела его. — Но ведь ты должен был стать стариком... Как ты снова стал молодым? — Так и было, Цунаде, — тихо ответил Наруто, его взгляд стал мягким, почти задумчивым. — Это не моя заслуга. Это подарок от Кагуи. — Всё верно, — раздался голос, и Цунаде впервые взглянула на Кагую, ощутив невольное удивление. — Я вернулась ему молодость. - Цунаде несколько мгновений взглянула на женщину, ту самую, что была воплощением всей чакры, легендой из древности, и наконец заговорила: — Значит, это правда. Ты действительно Кагуя, мать всей чакры? — Да, — спокойно ответила та, чуть наклонив голову, и во взгляде ее блеснуло что-то почти нежное. — И, как и ты, я готова относиться с ним к своей жизни. Он хочет возродить свой клан. — Хорошо, — Цунаде, поколебавшись, окружила. — Давайте поделимся им вместе. — Но всё же, — продолжала Цунаде, снова взглянув на Наруто, — как тебе удалось стать молодым? — Это была ваша заслуга, — повторил Наруто, кивнув на Кагую. — Когда она увидела, как я сражался с Минато, она решила вернуть мне молодость. — Я омолодила его до 25 лет, несмотря на его истинный возраст, — заявила Кагуя. — Теперь мы вместе прибыли сюда. - Цунаде, глядя ему в глаза, прошептала: — Главное, что ты жив. Главное, что вернулся. В этот момент в палату вошла Кушина с детьми, Менмой и Мито. Ее взгляд метнулся к Наруто, и она замерла, как будто не в такой ситуации, как наши глаза. Все тело ее задрожало, словно от удара, и слезы радости потекли по щекам. В сердце ее кипела буря, ведь увидеть, как сын поднялся после стольких лет скитаний, было для нее самым невероятным чудом, пусть даже облик его изменился, шрамы, украсившие лицо, проявления бесчисленных битвах и страданиях. — Стало... он вернулся, — едва выговорила Кушина, как бы боясь, что этот миг — лишь обманутый вопрос. — О чём ты, мама? — спросили в унисон Менма и Мито, не понимая, что именно она имела в виду. — Это ваш брат, — ответила она, ее голос дрожал, вызывая в себе отчаяние и радость. — Присмотритесь внимательно, дети мои. Это он, тот, кто остановил войну. Но он пришёл не один... С ним — Кагуя. И если она с ним, значит, ему удалось склонить ее на нашу сторону. Кушина ощущала смесь гордости и ужаса перед тем, кем стал ее сын, перед тем путем, который ему пришлось пройти. Менма и Мито долго и с тревогой всматривались в мужчину, которого сейчас обнимали Цунаде и Кушина. И лишь тогда, осознав это, они бросились к нему, не в силах сдержать волнение: — Брат, ты вернулся! Этот крик был полон боли и радости, как будто в одном мгновении смешались годы ожидания и надежды, что однажды этот день настанет. Прошёл месяц, и шиноби Альянса разошлись по своим деревням. Оказывается, всё вернулось на круги своё. Но время не стоит на месте. И вот, спустя ещё неделю, Наруто, собрав всю решимость, пригласил Кагую и Цунаде на ужин. Те, не раздумывая, принял его приглашение. После трапезы они гуляли по парку Конохи. Свет фонарей мягко осветил их путь, когда вдруг Наруто, не говоря ни слова, преклонил колено перед Кагуей и Цунаде. — Цунаде, Кагуя, — тихо и проникновенно произнес он, — вы согласитесь стать моими жёнами? С объяснением этого слова он протянул им кольца, те самые, которые когда-то купил во Флоренции, хранили их как самое дорогое сокровище. Цунаде и Кагуя, взглянув на сияющие бриллианты, быстро замерли. Но затем трепетом в голосе произнесли: — Да... да, я выйду за тобой, — прошептала Цунаде. — И я согласна, — добавила Кагуя, взяв кольцо, в котором блестели тысячи звезд. В секунду в этом мире, казалось, замер, оставив их наедине с новым будущим, полными неизведанными радостями и испытаниями. Месяц спустя, свадьба всё же состоялась. На этом торжестве Наруто, облаченный в чёрное кимоно, украшенный узором из алого водоворота, стоял рядом с Цунаде и Кагуей, одетые в белоснежные кимоно, на которых сиял символ клана Узумаки. Время остановилось, как будто сама судьба преклонилась перед ними. И вот, к ним представляется Нагато, тот самый человек, который стал Наруто не просто наставником, а приемным отцом. Понимая всю сложность момента, он совершал их, строго соблюдая обычаи древнего клана Узумаки. Нагато смотрел на своего ученика, осознавая, что перед ним стоит человек, чья мудрость и опыт давно превзошли его собственные годы. После завершения молодожёны обратились к Коноху и пришли в Узушио, на руинах былого величия, где среди разрушенных стен и воспоминаний о великом прошлом они провели свой первый месяц, обретя друга в другом мире и новые надежды. Шло время, и вот, наступил день, когда Цунаде подарил Наруто сыну, которого он назвал Альтаиром, в честь того, кто некогда стал для него символом света и тьмы, учителем и верным другом — Альтаирой ибн Ла-Ахада. А затем, спустя ещё немного времени, Кагуя родила ещё одного мальчика, по имени Наруто дал Сулейман, в честь султана Турции, сына великого Селимы. Так продолжается история рода Узумаки, держателей, оставшихся в памяти о прошлом и светах надежды на будущее. В тишине своего размышления Наруто услышал внутренний голос, шепчущий ему о том, что он наконец-то вернулся домой. Этот дом, где он когда-то шагал беззаботно, сейчас встретил множество воспоминаний. Долгий и тернистый путь привел его через горнило сражений с тамплиерами, через испытания, которые он нес на своих плечах, освобождение города братства от тирании, которая накрыла их, как тень над горизонтом. Он вспомнил тех, кого обрел и потерял на этом пути — друзей, чьи лица теперь были затмены печальными утрами и гордостью за пройденные испытания. Несмотря на все потери, он не сдался. Сохраняя непокорный дух, он продолжал двигаться вперед, не обращая внимания на боль и горечь. И вот, когда все цели были достигнуты, и документы, которые были во мгле забвения, собраны и запечатаны, пришло время положить меч и наконец-то отдохнуть. Он создал семью, связал себя узами с двумя прекрасными женщинами, которые стали его опорой, его увлечением. Они заботились о его детях и уже ожидали появления новых, как весенние цветы, пробивающиеся сквозь снег. Жизнь вновь обрела смысл, и в сердце его возросло чувство неожиданности, которого он так долго ждал. — Эй, Нару, что ты пишешь? — раздался голос Цунадэ, прерывающий задумчивую тишину. — А, это… — Наруто, погружённый в свои мысли, поднял взгляд, — когда я закончил подготовку ассасина, наш лидер, Аль-Муалим, в качестве окончательного моего обучения, вручил мне амуницию и этот альбом. В нем я записывал все события, которые со мной были, и люди, которых повстречал. — Вот как, — с интересом произнесла Цунадэ. — А можно будет прочитать позже? — Думаю, да, теперь, когда я закончил. — В его голосе звучала лёгкая гордость, но и некая тень грусти, как будто он осознавал, что за его записями скрыты не только достижения, но и горести. — А что намчёт артефактов и доспехов твоего друга, которые ты принёс? — продолжала спрашивать Цунадэ. — Эти артифакты и доспех находятся под замком до тех пор, пока не настанет беда, которая заставит меня их использовать. — Наруто говорил с лёгким предощущением беды, произнося его слова. — Надеюсь, такие беды не наступят, — с искренним уважением ответила Кагуя. — Я тоже, — тихо произнес Наруто, произнося его слова, которые сам по себе стал предвестником будущего. Тем временем Цунаде и Кагуя, находясь рядом с Наруто, не раз не усомнились в своем выборе. Они поддержали его, помня о том, что, несмотря на годы, он остаётся Узумаки — человеком, способным обеспечить ещё несколько признаков. К тому же, решив оставить свои девичьи фамилии, они приняли его с полным сердцем. А Менма, брат Наруто, связал свою судьбу с Мито, Карин и Таюи, что стало знамением о возрождении клана Узумаки. В Конохе произошло возрождение трёх кланов, которые в будущем могли стать великими. Так и завершилась история мальчика, который, будучи изгоем, в пять лет попал в иной мир, чтобы стать ассасином, и, проходя через все испытания, нашёл своё место в жизни. Конец.