У каждого из нас свой ад в душе — «память»

   Вечер. Опять музыка на всю мою комнатушку. На самом деле сложно выбирать одежду на твою первую в жизни вечеринку. Как же лучше: чёрная рубашка или же белая футболка, а сверху кофта, похожая на кардиган? Уже на протяжении получаса я как девчонка скачу у зеркала. Никогда не думал, что так сложно выбрать, в чём идти. Ладно, всё равно никто особо не будет на меня смотреть. Поэтому мой выбор пал на чёрную футболку и синюю рубашку в крупную клетку. Да уж, эта одежда подчёркивает мою худобу. При росте метр восемьдесят это слишком странно выглядит. По-женски тонкие руки. Чёрно-коричневая тонкая фенечка висит на левом запястье. Сам когда-то делал. Было дело, плохо себя чувствовал из-за очередного переезда, года два назад. Теперь ношу её не снимая. Так, только иногда перевязываю, чтобы не болталась особо. Пальцами поправляю свою причёску. Шатен с вьющимися волосами, которые напоминают удлинённый теннис. И всю эту мою внешность подчёркивают карие глаза, которые напоминают виски с колой.    От разглядывания себя в зеркале меня отвлекло пришедшее уведомление. Стас написал, что уже готов и выходит. Быстро написав в ответ, что тоже тогда выхожу, побрёл в коридор. Ключи, телефон, осенняя куртка, неизменные белые кроссовки. Когда я спускался по лестничным пролётам, задумался о том, что может всё же произойти на этой вечеринке. Но ведь мне всегда хотелось погулять на подобном мероприятии. Я хочу проживать эту жизнь, чувствуя и запоминая каждый момент, а не просиживать штаны дома.    Выйдя из подъезда, заметил парня, который подходил к лавочке.   — Привет ещё раз, — с улыбкой до ушей сказал я, когда увидел друга и подошёл к нему. — Привет, — как-то напряжённо произнёс парень. Заметив напряжение товарища, я поспешил заверить его: — Не переживай, я знаю свою норму алкоголя. — Тебе только 15, а уже знаешь норму? — удивился тот. — Конечно, я просто не пью. Вообще. От слова совсем. — Ого, а что же так? — спросил он. — У меня отец, когда напивался мать избивал, — немного зажато произнёс я. — Извини, — виновато произнёс друг. Я заметил как ему стало неловко. Но ведь он не мог знать, так что мне нет смысла обижаться на него. — Да ладно, уже сколько прошло. Прошлое в прошлом. — Ты точно не передумал? — перевёл тему Стас. — Да, мы идём тусить.                                                                                                      ***        Большой дом. Нет, огромный дом, из которого за километр слышна музыка. А когда подходишь ближе, то видишь уже пьяные тела. Зайдя в помещение,  в нос ударил запах табака и алкоголя. Везде были люди. Самое смешное то, что одноклассников тут моих новых полтора землекопа всего, остальные же - остальная школа. Вижу несколько выпускников нынешних, даже помладше ребят. Походу вход свободный. Посередине помещения расположены столы с простенькими закусками и огромным количеством алкашки.   — Оооо, привеееет, — ко мне подлетел Сударь со стаканом какого-то напитка, — Ну что ты как не родной. Проходи давай. Пухляшик, ты тоже давай. Пейте, веселитесь, если с дефкой решите, то на второй этаж налево. Там гостевые комнаты.   Никита так же быстро ушёл, как и появился.   — Ну что, теперь ты доволен, что пришёл? — спросил Стас. — Конечно! — радостно произнёс я.      Примерно часа два я спокойно пил газировку, попробовал закуски, потанцевать даже успел, и устать. А вот и диванчик. Я решил, что нужно отдохнуть. И только я стал наслаждаться посиделкой, как на меня кто-то налетел. Быстро подняли за шкирку, потащили в центр всего сборища. Я не знал того, кто меня волок, поэтому начал ещё активнее вырываться. Музыка затихла, народ стал образовывать эллипс. В этой толпе я заметил Стаса, который пытался пойти мне на помощь, но его никак не пропускали тела. Было ощущение, что его специально не пускают. Дышать становилось тяжелее, пытался хоть как-то себя успокаивать, чтобы при всех не начался приступ. Хотя может так отпустят, ведь они не наёмники, чтобы убивать меня. Но напрягся ещё сильнее только когда увидел Масленникова. Тот не спеша подошёл ко мне. Тем временем я уже перестал пытаться вырываться, напряг пресс, руки сжались в кулаки. Был готов драться, защищаться, а может и убегать. Тем временем Дмитрий подошёл ко мне почти вплотную.   — Ну что, — начал тот, как только настала гробовая тишина, — Теперь собака попробует полаять на хозяина?    Масленников протянул к моему лицу руку и больно схватил за подбородок, тем самым заставив смотреть ему в глаза. Все же в это время с интересом наблюдали за тем, что разворачивается и ждёт их через минуту-другую.   — Ну, если так хочешь, то полай, — сказал я.    В зале пролетел смешок, но так же быстро он пропал, как и появился. Я не успел дёрнуться, как передо мной возник тот самый Даник, у которого и была эта вечеринка, и ударил меня по лицу. Мгновенно обожгло левую бровь, а после ощущение пульсирующей боли. Из ранки активно заструилась кровь. Дмитрий же опять подошёл ко мне.   — Ещё будешь пытаться выделяться? — брезгливо спросил тот. И почему этот тип считает себя крутым? — А сам-то чего не бьёшь? — парировал я, — Правило чистых рук? Хитро, ничего не скажешь. —Он ещё может спокойно говорить? — лениво и без удивления произнёс Масленников, — Данияр, дальше.      Меня крепко держали, Данияр бил, а Дмитрий и все остальные просто смотрели. Хотя нет, не все. Стас пытался пробиться ко мне, но толпа уже из принципа не пускала его. Спустя ударов шесть Даник всё-таки остановился. Я продолжал пытаться держаться, несколько ударов в живот, остальные лицо. Боюсь представить, что будет завтра. А как мама будет ругаться.    И так-то дышать было трудно, а тут ещё и эти удары, которые выбивали с каждым разом всё больше воздуха. Ещё немного и я откинусь прямо здесь.   —Тыведь понимаешь, что тебе ничего не будет за это, да? — смог начать говорить я, — Поэтому ты каждый год и издеваешься над кем-нибудь. Но самое интересное то, что бьёшь не ты, а кто-то. Хотя и так знаешь, что раз ты сын директора школы, то тебе ничего не будет за это. А после тебя у некоторых жизнь ломается. Но я не стану тем, кто будет после этого публичного избиения служить тебе или же избегать.   —Умные новички не начинают в первый же день права качать перед кем-либо. Они сразу понимают, что нужно держаться меня стороной. А такие как ты получают за свой длинный язык, — спокойно произнёс  Масленников, — Парни, закончите. Не хочу даже руки об него марать.      Масленников, развернувшись на пятках, двинулся в сторону стола с алкоголем. Но он не успел сделать и трёх шагов, как к нему подбежал Сударь. Тот что-то второпях тараторил Дмитрию. Он внимательно слушал, а затем что-то сказал и развернулся к публике.   —Господа, ровно через пять минут тут будут менты, поэтому, увы и ах, но вам нужно максимально быстро валить.      Те, кто держали меня, отпустили мои руки, ринувшись за всем народом. Все начали бегать по комнатам, кто-то умудрялся что-нибудь прихватить. Я же просто упал и лежал на полу. Спасибо, что меня обегали, а не задавили. Дико ломило живот из-за сильных ударов, поэтому я не мог сам встать. Закрыл глаза. Но не смог долго так пролежать, уже через минуту я почувствовал чьи-то руки, которые принялись меня поднимать.   — Пошли, — услышал я смутно-знакомый голос.    Меня начали тащить к выходу. Уже на улице я увидел машины, которые почти все разъехались. Меня тащили к одной из оставшихся. Чёрный…  гелендваген.  Передо мной открылась дверь, после же затащили на переднее сидение. В салоне автомобиля пахло резким мужским парфюмом, что-то наподобие зелёного чая. Не знал, что этот аромат может быть таким одурманивающим, или, скорее всего его слишком много. Мой спаситель сел за место водителя, завёл авто и мы наконец-то начали отдаляться от этого ужасного места.   — Где ты живёшь? — спросил меня Сударь.   Я не стал спорить и возражать, просто назвал адрес. — А Стас…, — начал было я, но меня перебили. — Не волнуйся, он уже уехал, я отправил его с нашим общим знакомым, — успокоил меня Никита. — Почему ты решил мне помочь? Или просто сейчас мы едем в лес, где уже ждёт Дима? — начал выдвигать версии на свои же вопросы я. — Потому что мне жалко тебя, дурака такого, — честно ответил Сударь. — Отлично, ненавижу жалость, — фыркнул  я, отвернувшись к окну. — Я не в том смысле, — начал оправдываться парень, — Ты слишком глупо начал нападать на Димона. Никто никогда ему не перечил. Он никого не слушает, никого не спрашивает, делает, что хочет. Но некоторые люди всё-таки хоть какое-то имеют влияние на него. Дружбы, конечно, уже не будет между вами, но хотя бы не закапывай себя ещё глубже. Обходи его стороной. Я уж и так себя подставил и вызвал ментов. Вздохнув, Сударь держал руль одной рукой. Другой же зарылся в волосы, немного встряхнув тёмную шевелюру. — Это ты вызвал? — удивлённо, насколько сейчас мог, произнёс я, повернувшись к парню лицом. — Пока все были увлечены вашими цапалками, я смог юркнуть в туалет и вызвать. А так ты бы уже лежал полностью избитым. — Спасибо, — тихо произнёс я. Немного помолчав, Сударь спросил:   — Дома есть кто сейчас? — Нет, мать в ночную. — Поэтому ты и пошёл на эту вечеринку, — догадался он. Я же кивнул. Усмехнувшись, парень продолжил: — Дома аптечка есть? — Была, а что? — На чай, а в нашем случае виски, забегу. — Зачем? — удивлённо спросил я. — Как зачем, раны обработать, самому тут сложно будет. А вискарь чтобы легче пережить это, — пояснил Морозов. — Но у меня нет виски, — всё ещё не понимая, говорил я. — Зато у меня есть, — с улыбкой произнёс Никита.      Остаток пути мы провели в тишине. Каждый думал о своём. Иногда я бросал взгляды в сторону Морозова. Прямой нос, волевой подбородок, губы расслаблены. Вены на руках заметны даже при таком плохом освещении. Уверенными, плавными движениями управляет автомобилем. Сударь замечает мой изучающий взор, посылал в ответ улыбки. В животе неприятно пульсировало, сколько же синяков останется? Не успел заметить, как мы уже подъехали к моему подъезду. Припарковавшись, Сударь помог мне вылезти из машины. Потом мы не спеша поднялись на нужный этаж. Там я начал искать ключи, затем открывать квартиру. А после «приглашать» Морозова на «чай».   — Ничего так квартирка, - заходя, сказал Никита. — Да так, жить можно, — равнодушно произнёс я, пожимая плечами, — Кухня там, пошли.      Я провёл своего гостя на небольшую, но очень уютную кухоньку. Щёлкнул по выключателю, приятный, тёплый жёлтый свет залил всё помещение. Стол у окна, два стула, напротив, через небольшое расстояние, плита, столешница, а над ней шкафчик. Рядом тихонечко гудел холодильник.    Достав аптечку из столешницы, я протянул её Сударю. Тот, в свою очередь, уже смог найти стаканы и поставил их на стол. Усадил меня на стул, сам же разлил алкоголь по бокалам и один из них протянул мне.   — Держи, после такого надо выпить, — произнёс парень. — Я не пью, — сказал я и не стал принимать алкоголь. — Пей я тебе говорю, сейчас тебе необходимо нажраться, — начал настаивать гость. — Я от слова совсем не пью, — продолжал отстаивать свою трезвенность я. — Я же в тебя через силу залью, — перешёл на угрозы Сударь.    Я всё также противился. Тот выругался, но всё-таки начал обрабатывать ссадины.   Громкое сопение и шиканье доносилось от меня. И всего после минут трёх такой пытки я не выдержал. Схватил стакан, а затем осушил его залпом. А ведь сначала я клялся себе, что никогда и не под каким предлогом не буду пить. Мне хватило вечно пьяного отца в детстве, слишком велик был страх пойти по его стопам. Сначала ничего. Через несколько секунд по горлу начало расходиться тепло. С каждым мгновением жечь начинало сильнее и сильнее. Горький привкус остался во рту. Приятное послевкусие шоколада(?) осталось на пару минут. Сударь усмехнулся, глядя на моё «я не пью», но ничего не сказал, просто взял и подлил ещё. Сам тоже последовал моему примеру и выпил налитое.     Всё-таки стакана через три я начал чувствовать лёгкое головокружение. Приятная слабость накатила, тело расслабилось, движения стали немного легче и плавнее обычного.   — Почему ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Сударь, а не Никита? — не удержавшись, всё-таки спросил я, посмотрев парню в глаза. — Мне не нравится своё имя, — передёрнув плечами, произнёс Морозов. — А чем оно тебе не нравится? — никак не унимался я, устроившись поудобнее на стуле. — Какая форма твоего имени тебя выбешивает? — вдруг спросил Сударь. — Эмильен, — скорчив лицо от жгучей боли, шикнул я. — Просто мне не нравится имя, звучит как-то по-детски, — нехотя ответил Сударь. — Никит, но ведь…, — начал говорить, но парень меня перебил. — Не называй меня Никитой, Эмильен. После этого я замолчал. Слишком близко мы были друг к другу, я не могу смотреть ему в глаза, поэтому стал изучать стенку за парнем.  — Всё, — торжественно заключил Сударь, — Принимай работу.      Я поднял на парня затуманенный взгляд. Тот внимательно изучал меня. Не знаю, что на меня нашло, но я подался вперёд. Оказался рядом с Сударем, с его лицом. Я чувствовал его дыхание, которое резко сбилось. Наши губы разделяли какие-то сантиметры. Что на меня нашло? Что я творю? Только хотел отодвинуться назад и встать со стула, как мои губы накрыли чужие. Нелепый и несмелый поцелуй, которым обычно прощупывают почву, тем самым спрашивая разрешения. Но я быстро понял, что целует вовсе не знойная красотка, а парень, который чуть больше по габаритам самого меня. Будто ток прошёлся по нам, я как ошпаренный отстранился.   — Я не такой, — как-то неуверенно произнёс я.   — Я… — начал пытаться оправдываться Сударь, — Я подумал, что ты из этих, или хотя бы на половину и…. Прости, я не так прочитал знак. Я пойду.   Парень быстро направился в сторону выхода. Я шагнул в его сторону.   — Только не говори про это Диману, он ненавидит геев и бисексуалов, — обернувшись, попросил парень.      Я просто кивнул, а тот мгновенно вышел из квартиры. Только быстрые шаги послышались на лестничной площадке. Из ступора, в котором я был, не знаю сколько, меня вывел звук телефона. Смс. После этого случая я резко протрезвел и пошёл искать телефон, который оказался в кармане моих штанов. Сообщение от Стаса.   «Стас» — Ты дома?   «Эмиль» — Уже да. Ты?   «Стас» — Я тоже. Прости, что не смог помочь.   «Эмиль» — Брось, ты пытался. Иногда попытки, которые не увенчались успехом лучше, чем бездействие.      Парочка сообщений с вопросами о самочувствии. Мне было приятно, что обо мне кто-то беспокоится. До этого я раньше не знал, что такое забота. Нет, будет не честно, если я скажу, что у меня никогда не было лучшего друга. До моих постоянных переездов, когда мне было десять, в квартире напротив жил мальчик, с которым мы ходили в один садик, а позже и школу. Так как жили рядом, то получилось сдружиться. После моего уезда из родного города мы общались по телефону, а затем перешли в социальные сети. Но время летит быстро, мы растём. Появляются новые друзья, интересы. Вернее, у Кирилла. Моя же жизнь заключалась в вечных переездах. Год назад мы прекратили общение. Тогда это было тяжело пережить. Хотелось написать и просто спросить как он, но в последний момент приходило осознание, что всё кончено. Но я не мог больше жить прошлым, понимал, что как бы ни было больно, надо уметь отпускать. До десяти лет мне было мало внимания родителей, поэтому научился (до сих пор жалею) привязываться к каждому, кто хоть грамм проявлял в мой адрес интереса. Конечно, мы растём, но некоторые привычки остаются. Я скучал не по Кириллу, а по воспоминаниям с ним. Сейчас же понимаю, что бросаться на каждого, кто хоть чуть-чуть проявляет внимания – глупо. В этом нет смысла. Но чёрт, Стас слишком уж располагает к себе.    Надо ложиться спать. Но вот только сон никак не шёл. Мысли так и кружились в хороводе в голове. Поход на эту чёртову вечеринку, публичное избиение компанией Масленникова, уезд с Сударем, а потом и вовсе поцелуй. Что хоть за чертовщина твориться со мной в этом городе? Потерев глаза, я перевернулся к стене лицом.   Я не мог уснуть. Любопытство распирало, поэтому взяв телефон с тумбочки, нашёл нужный диалог.     «Эмиль» — Последний вопрос: гомо или би?   «Никита» —Би. Прости ещё раз.   «Эмиль» — За что?  Разве что-то было?  :)