6. Только не он.
19 января 2022 г., 11:31
— Иманов! — выкрикнула учительница, когда я в третий раз начал засыпать на уроке.
— Я не сплю! — ответив, я выпрямился и посмотрел на неё.
По всему классу прошла волна смеха. Не надо было вчера так долго сидеть в интернете, знал же, что не встану. Учусь третий месяц, а опозданий больше, чем в предыдущих школах.
Вообще, в этом городе я задержался больше всех. Обычно по два месяца везде. Постоянные переезды научили меня не привязываться ни к кому. Я старался держаться дальше от всех, чтобы потом не было боли при прощаниях. И только в этом городе я позволил себе хоть что-то почувствовать. На самом деле, это меня пугает. Когда ты постоянно всё держишь в себе, то наступает момент, когда от одного слова или же действия ты взрываешься. И обычно ничем хорошим это не кончается.
— В школу опоздал, на уроках спишь. И что мне с тобой делать? — начала отчитывать меня учительница.
— Я могу как Гарфилд ответить «любить, кормить и никогда не бросать», но мне что-то подсказывает, что вы не очень зацените такой ответ, — перевёл в шутку я. Не очень хочу начинать скандал.
— Ты же понимаешь, что я могу отправить тебя к директору? Тебе это нужно нужно? — вздохнув, спросила женщина.
— Мы же все знаем, что вы не отправите его никуда, — заступился за меня Масленников.
— Дмитрий, — начала было учительница, но тот её перебил.
— Я сказал, что вы не отправите его никуда, — более строгим голосом повторил Дима.
Учительница открыла и закрыла рот, так ничего и не сказав. Урок продолжился.
Спустя пятнадцать минут прозвенел долгожданный звонок. Быстро скинув все вещи в рюкзак, я помчался к выходу. И уже в коридоре на моё плечо опустилась тяжёлая рука. Всё равно немного дрогнув, я обернулся. Передо мной стоял Масленников. Чёрные джинсы с дырками на коленях, чёрная футболка и красная рубашка в крупную клетку. На самом деле, ему очень даже идёт этот образ. Простенько, но со вкусом.
— Привет, — ослепительно улыбнувшись, произнёс Дима.
— Привет, — с недоверием произнёс я. — Что-то случилось?
— Как сказать, — почесав затылок, начал говорить Дмитрий. — Пошли вместе в столовую.
— И ты меня там публично опозоришь? — выдвинул я свои опасения.
— Нет! — поспешил заверить меня Дима. — Я просто хочу так отблагодарить своего спасителя.
— Так ты же уже угостил выпивкой в баре, помнишь? — напомнил я старшему.
— Да, но всё равно,пошли, — немного подтолкнув в сторону столовой, начал уламывать самый близкий враг. Или же уже нет?
Я засомневался. С одной стороны, человек, которому спасают жизнь реально будет благодарен на протяжении долгого времени. Или же Дима просто решил прикольнуться надо мной. Так скажем, наш спор вышел на новый уровень. Насколько далеко может зайти этот человек? Я не доверяю ему.
Если честно, то я вообще доверяю только матери. Тяжело раскрываться перед почти чужим человеком, когда он в любой момент может поставить тебе подножку. И чем дальше ты забрался с доверием к этому человеку, тем дальше и больнее будет падать. Я не спорю, должен быть хотя бы один человек, перед которым ты можешь обнажить свою душу. Но кто знает, вдруг завтра он закричит на всю школу, что тебе кто-нибудь нравится. Или ты с кем-то начал общаться и решил довериться человеку и рассказать о том, что вот, я познакомился с классным(ой) парнем(девкой). А потом ты услышишь громкое и звонкое «А Эмиль с мужиком(бабой) познакомился». Мне всегда было наплевать на чужое мнение, но жутко бесит, когда кто-то начинает за спиной шептать я о тебе. Да, тут можно сказать, что если люди говорят что-то у тебя за спиной, то радуйся, значит ты идёшь впереди их. Но согласитесь, это звучит слишком… По детски? Знаете, вот есть все эти картиночки с какими-то цитатами, в которых "глубокий" смысл. Но чёрт, какая разница спереди ты или сзади, противно будет и так и так.
Дима заметил мои сомнения.
— Пошлиии, — немного по-детски произнёс парень. На его лице отражалась попытка изобразить мордашку кота в сапогах.
Не выдержав этой попытки, я всё-таки согласился пойти. Но надо быть внимательнее, кто знает, может сейчас мне "случайно" на голову упадёт ведро с краской, а потом сверху перья?
Но я зашёл абсолютно спокойно. Никакого плаката с надписью "ты лох". И даже ничего в лицо не кинули. Я вам больше скажу, никто даже не посмотрел на меня. На самом деле, меня это очень даже радует. Я всё-таки предпочитаю быть незаметным. Всегда один, ни с кем не общался, никто не кричал мне с конца коридора "привет", не бежал обниматься. Одному как-то спокойнее. Комфортнее.
— Чего встал? — обернувшись, спросил Дима.
Только сейчас я понял, что встал как вкопанный посреди дороги.
Ничего не сказав, просто начал движение в сторону столов.
Масленников быстро нагнал меня, поравнявшись. Идти в тишине этот человек не умеет. Поэтому мне пришлось отвечать на его вопросы.
— Ты думал, что сейчас как только зайдёшь в столовую, то все сразу подбегут к тебе автографы просить? Прости, малыш, но ты не сможешь так быстро распиариться благодаря мне, — широко улыбнувшись, сказал мой новый друг.
— Да я вот ждал, что сейчас побегу в туалет отмываться от какой-нибудь жижи. Но нет, обошлось, — честно признался я.
Дима удивлённо выгнул одну бровь, но потом быстро опять на его лице засияла улыбка.
— Идиот, — усмехнувшись, пробормотал Масленников.
— Сам такой, — без обиды в голосе произнёс я.
***
— Привет, — поздоровался Сударь.
— Привет, — в ответ поздоровался я.
— И тебе не хворать, — настороженно сказал Стас.
Мы со Стасом шли в сторону выхода со школы, когда нас нагнал Морозов. Уроки кончились минут пятнадцать назад, поэтому мы уже были готовы идти по домам.
— Говорят, что каток готов уже, залили. Не желаете сгонять? — предложил Никита.
— Я не умею на коньках, — признался я. — У меня не было возможности учиться.
Парни секунд десять молча смотрели, потом Никита сказал:
— Значит, ещё Димана позовём. Он имеет стальные нервы, сможет тебя научить.
— Что там Диман? — послышался голос Масленникова немного позади.
— Го на каток? — только что подошедшему Дмитрию, предложил Сударь.
— Погнали, — лениво улыбнулся Масленников. — Что-то слишком рано в этом году залили.
— Они решили, что теплее не будет, поэтому можно и в начале ноября залить, — с умным видом произнёс Никита.
— Погода вроде как установилась, вот и сделали, — сказал Стас, поправляя куртку.
— Мы прямо сейчас пойдём? — удивлённо спросил я.
— Ну да, а что не так? — не понимая в чём проблема, спросил Сударь, уставившись на меня.
— А уроки сделать на завтра?
— Ты такой смешной, — усмехнувшись, произнёс Дмитрий.
— Мы так то планировали их вместе сделать у меня. Нам на четверг проект совместный дали, — напомнил Стас.
— Впереди ещё два дня, успеете, — отмахнувшись, произнёс Морозов.
— А вы вообще планировали его делать? — поинтересовался Стас.
— Даник обещал сделать за нас, мы всё равно в одной группе, — лениво произнёс Дима.
— Я не очень люблю коньки, — скорчив лицо, признался Стас.
— Пухляшик, поверь мне, полюбишь, — заверил с загадочной улыбкой парня Никита.
— Теперь я ещё больше не горю желанием ехать на каток, — как-то мрачно произнёс Стас.
— Так, — Масленников хлопнул в ладоши, тем самым привлекая к себе наше внимание, — Вы поезжайте на машине Сударя, а я чуть позже подъеду. Надо к отцу заскочить.
***
— Вам не кажется странным то, что Масленников так быстро перестал меня гнобить и терроризировать, — со скептицизмом спросил я у Сударя и Стаса.
— Думаешь, это затишье перед бурей? — донеслось с заднего сидения от Стаса.
— Я уверен, — произнёс я. — Не может же человек вот так ненавидеть несколько месяцев, а потом резко «Привет, ты мой самый лучший друг. Пошли в столовую». Да я скорее поверю, что он пойдёт со мной только чтобы яд сыпануть в порцию, чем действительно Масленников хочет со мной мира.
— Ты не знаешь Диму, — даже как-то обиженно произнёс Сударь. — Он не такой говнюк безбашенный, каким вы его все представляете.
— А тогда с чего он вот так к Эмилю? — вскинув брови, спросил Сударь.
— Ты его действительно тогда спас. Он не такой козёл, он умеет быть благодарным. Просто это надо заслужить, — заключил Сударь, поворачивая в сторону катка. — Выходим дамы.
Уже через минут двадцать мы смогли выбрать, какие же коньки кому лучше подходят. Дмитрий появился всё так же неожиданно и довольно скоро. Вся наша компания вывалилась на лёд. Стас и Сударь уверенно вступили на поверхность, отъехали от нас с Масленниковым. Тот тоже не стал медлить, выходя на лёд. Я же стоял у стенки корта и мялся как старшеклассница перед крутым парнем из школы. Дмитрий вопросительно смотрел на меня. А потом, будто догадавшись о чём-то, молча подъехал и протянул руку.
— Можешь довериться мне.
— Я боюсь, — как же это нелепо звучит.
— Я буду рядом, когда ты шлёпнешься. Но учти, жопу сам будешь отряхивать, в мамочки я не записывался, — усмехнувшись, уверенно произнёс старший.
— Тогда позову Никиту он то уж точно отряхнёт, ещё и за ручку подержит, — улыбнувшись, сказал я.
Но протянутую руку я всё же принял. Дмитрий сжал её крепче, потянув меня на себя. Моё тело нелепо пошатываясь, выкатилось на лёд. Крепче схватившись за руку помощи, я начал пытаться катиться. Кристофер подбадривал меня, Стас и Сударь тоже пытались иногда что-то сказать.
Минут пять я уверенно держался без помощи, но потом какая-то девушка с кудрявыми распущенными по пояс волосами проехала в сантиметрах от меня. Я побоялся, что она в меня влетит, отшатнулся назад и не смог сохранить равновесие. Если бы не Масленников, который имеет хорошую реакцию, то я бы уже вовсю целовался со льдом.
— Прости, — донеслось до меня уже на приличном расстоянии. Всё же девушка извинилась.
Дмитрий заключил меня в объятия, тем самым спасая. Было немного неловко. Сердце бешено колотилось, но не от близости с парнем. Я боялся упасть. Но Масленников уверенно меня держал. Подняв на него взгляд, я заметил, что парень внимательно смотрит на меня. Я же тоже изучал его лицо. Эту минутную тишину нарушил сам Дмитрий.
— Я же говорил, что буду рядом, когда ты надумаешь шлёпнуться.
— Да, — подтвердил я.
— Я буду рядом, когда ты будешь больше всего в этом нуждаться, — всё также глядя мне в глаза, сказал Дмитрий.
Это меня смутило. Слишком по гейски. Стало неловко от нашего положения, поэтому я поторопился выпрямиться. Мне это всё не нравится. Что-то тут не то.
***
После катка мы разбрелись по домам. Стас согласился со мной, что проект лучше будет собраться и сделать завтра. Сегодня попросту не хватит на всё времени. Поэтому ка только я вернулся домой, сел за домашнее задание. Какой-то слишком правильный я, аж самого напрягает. Теперь не знаю, сколько я потрачу времени на ненужную работу.
Отлично, наконец-то можно идти домой. Приду, заварю себе мятного чая, достану свой стратегический запас (в виде 15 разных шоколадок) и буду наслаждаться отдыхом. Может сериал включу, книжку почитаю.
После такого долгого шаманства на кухне, я всё-таки уселся на кровать. Взял ноут, положил его на колени. Что же мне посмотреть?
Это не хочу, в этом слишком нудное описание, а тут вообще мой ненавистный актёр. О, вот этот вроде ничего, и герои красивые, и по сюжету что-то сопливое. Самое то. Только я включил фильм, даже пяти минут посмотреть не успел, как услышал, что пришла мама с работы. Нет смысла уже пытаться смотреть, пойду встречу.
— Привет, ты уже дома? — поставив сумки на стол, задала риторический вопрос мама.
— Привет. Как на работе? — решил спросить я.
— Эмиль, — серьёзно произнесла мама, посмотрев на меня. Значит будут проблемы. Только бы не переезд. — Начальник мозги начинает делать. Если так дальше и будет продолжаться, то нам придётся опять переехать.
Нет. Только не переезд.
— Нет, — не веря, сказал я.
— Что «нет»? — не понимая, спросила мать.
— Я никуда не поеду, — внутри начал разгораться огонь.
— Почему? — удивлённо спросила она. — Ты ведь раньше никогда не был этого против!
— Да потому что ты меня никогда не спрашивала! — выпалил я. Поздно, уже некуда отступать, только отстаивать своё мнение. — Мы всегда переезжали потому ты хотела! Нельзя же просто устроиться на другую работу! Нет! Нам нужно бросать всё и всех, уезжать чуть ли не за сто километров! Я так устал от этих вечных дорог! Я только смог найти хоть каких-то друзей, которые готовы дружить со мной просто так, а не обзываться и бить!
Я выпалил на эмоциях практически всё, о чём думаю. Нет, этот словесный понос не остановить, этот огонь не потушить. Он разгорается с каждым словом всё больше. Всё то, что я так долго держал в себе начало вырываться и проситься, нет, требовать, чтобы и моё мнение тоже слушали и слышали.
— Не повышай на меня голос! — крикнула мать, её трясло от того, что она теряла контроль над ситуацией. — Мы должны уехать! Поверь, ты и в новом городе найдёшь себе новых друзей, тебе же это легко даётся!
— Ты меня совсем не знаешь, — тихо, почти шёпотом, промолвил я, тряся головой. — Я все эти годы не имел друзей. У меня никого не было. И вот только сейчас хоть кто-то сам проявил инициативу в мой адрес!
— Не говори глупостей!
— Глупостей? — переспросил я. — Так может самая большая глупость в этой жизни я?
— Не кричи на мать!
— А ты хоть раз меня услышь! Я уже устал постоянно переезжать, почему ты просто не можешь, как взрослый человек решать проблемы, а не прятать голову в песок как страус! — Да что ты себе позволяешь, — опасно понизила голос мать, понемногу сокращая расстояние между нами. Я же по инерции отшатнулся назад.
— Ты живёшь благодаря мне. Я тебя вынашивала девять месяцев, тяжело рожала. Я вообще могла тогда оставить тебя в роддоме! Я жопу рву, чтобы мы могли концы с концами свести, а ты такой неблагодарный! — вновь перешла на крик мать.
— Я не просил меня рожать! Лучше бы уж тогда аборт сделала, пока было не поздно. Отец же предлагал!
Мои слова задели маму. Она в свою очередь крепче сжала челюсть, а затем послышался звонкий хлопок. По щеке разлилась обжигающая боль. Я невольно завалился немного на сторону, хватаясь за ушибленное место. Мать не смотрела на меня. Её лишь било мелкой дрожью, а на глаза стали наворачиваться слёзы. Я начал задыхаться, будто кто-то забрал весь воздух из лёгких. Глаза предательски начало драть. Нет, нельзя плакать при ней. Что можно сделать в этой ситуации? Стоило бы извиниться и обнять маму, но сейчас я был обиженным на весь мир ребёнком. Мне хочется подольше быть подростком, но приходится раньше расти и решать взрослые проблемы. Единственный выход - убежать. Хотя бы на этот вечер. Я просто не могу больше находиться здесь. Быстро сунув ноги в кроссовки и схватив куртку, выбежал из дома. Мама вроде что-то и говорила, но этого я уже не слышал, только звон в ушах и биение своего сердца.
