У каждого из нас свой ад в душе — «память»

«Настоящее время» Дуновение ветра приятно охладило кожу. Будто природа решила зацеловать оголённые плечи. Волосы Алии развивались как в фильмах, медленно, некоторые пряди приподнимались, тем самым создавая объём у и так кудрявых волос. Ветер словно играл с некоторыми волосками, накручивая их на невидимые пальцы. Искренняя улыбка девушки оказалась заразительной. Чуть приоткрытые губы показывали немного неровные, но белые зубы. Было дикое желание впиться страстным и одновременно нежным поцелуем в рот девушки. Выкачать, таким образом, весь воздух из лёгких, чтобы сердце бешено колотилось. Хотя при виде такой обворожительной Алии не нужны поводы, чтобы орган работал быстрее обычного. Приятный аромат цветочных сладких духов дурманил. Но сражал наповал ещё и запах волос, невероятное смешение запахов было готово убить. Возникало ощущение небольшого головокружения. Толи так влияла перемешка ароматов, толи в целом присутствие девушки. До наших ушей доносилась какая-то смутно знакомая мелодия из глубины парка. Мы же находились около миниатюрного прудика, в котором плавали утки, которые активно крякали, тем самым придавая особый шарм всей ситуации. Отдалённо напоминающий стрёкот сверчков дополнял картину. Тёплый вечер, пледик, который мы раскинули на поляне недалеко от тропинки. Отсутствие людей рядом давало немного расслабиться, тем самым создавая более интимные условия. То время, когда поцелуи становятся немного глубже обычного, но не выходят за грани дозволенного. Алия передёрнула плечами после очередного порыва ветра. Как истинный джентльмен я снял свою кофту, без лишних вопросов накинул ей на плечи. Но чтобы стало ещё теплее - обнял со спины. Руки сомкнулись замком на её животе. В знак благодарности девушка немного повернула голову в мою сторону, чтобы оставить на щеке еле заметный, но горячий поцелуй. Зарылся носом в её кудри, стал искать яремную ямку, чтобы в ответ оставить своё касание губами там. Волосы игриво защекотали лицо, тем самым вызвав мой фырк. Девушку же это позабавило, тихо, чтобы только я мог слышать и наслаждаться, она засмеялась. От этого движения живот Алии немного напрягся, ключицы чуть свелись, буквально на мгновение. Невольно прижался сильнее к невесте, будто боялся, что она мираж и по щелчку исчезнет, унеся с собой ту ласку и заботу, которая смогла поднять меня с коленей и возвысить. Показать, что я могу добиться большего рядом с данной девушкой. В ответ же почувствовал руки Алии на своих. Расцепив свою хватку, переплёл наши пальцы. Нам было комфортно. Не было какой-то неловкости из-за того, что сидим и просто молчим. Нет, у нас было много тем, на которые можно рассуждать вечно, так же как и спорить. Но в данной ситуации логичнее было молчать. Чтобы не нарушить момент. В такие редкие моменты, когда можно выбраться вдвоём и посидеть где-то, непроизвольно начинаешь думать. Много и часто. Иногда бывает ощущение, что если человек пройдёт рядом с тобой, то услышит твои мысли. Некоторые его рассмешат, а другие же вселяют вселенский ужас. Время давно уже перевалило за одиннадцать вечера. Забрели же на это место мы случайно. Решили, что прогулка по парку намного лучше, чем бессмысленная трата денег в хорошем ресторане. Тем более не каждый вечер подходит для таких посиделок. Началось же всё с того, что решили посмотреть на закат, который оказался чересчур прекрасным и таким непохожим на прочие. После слишком уж хорошо уселись, чтобы уходить. Мы долго будем себя ругать и винить, если упустим хоть мгновение от этого дня и вечера. — Чай будешь? — первой нарушила тишину Алия, немного покрутившись в моих объятиях. — Конечно, — охотно согласился я, расцепляя наш «замок», — С чем в этот раз? — Всё в лучших традициях, — в голосе девушки слышалась улыбка. Руками потянулась к сумке, в которой ждёт своего звёздного часа термос. Неспешные движения, с некой грацией. Достать термос с напитком богов, открутить крышечку, плавно нажать на кнопку сверху. Подставить импровизированную чашечку, чуть наклонить предмет. Когда заветная жидкость оказалась в крышечке-стаканчике можно наблюдать, как возвышаются клубы пара. По округе слышится аромат шиповника и яблок. В носу приятно защекотало. Алия передала импровизированный стакан мне в руки. — Осторожно, довольно-таки горячо, — предупредила девушка. — Но ты-то всё равно горячее этого чая, — подмигнув, сказал я. Губы растянулись в довольной ленивой улыбке. Ни капли пошлости, скорее ребячество. Будто ты отмотал жизнь на лет пять назад. Сидишь во дворе с какой-нибудь красивой девчонкой и чтобы закадрить её отпускаешь такие дурацкие шутки-комплименты. Но у меня такого не было. Примерно пять лет назад я бегал за одним мудаком, которому оказалось на меня плевать с высокой колокольни. — Дурак, — без капли оскорбления сказала девушка. Наоборот, из её уст это звучало скорее как комплимент, нежели ругательство. Тёплая улыбка тронула её губы. Ну, и моё сердце. Аккуратно, чтобы ничего не разлить, я начать дуть на чай. Но, может, просто представить на месте напитка Масленникова и сказать, что любишь? Тогда чай мигом остынет. — О чём думаешь? — будто прочитала мои мысли, спросила Алия, обрывая поток начинающихся размышлений о прошлом. — Да вот вспомнил, что с этого чая и началась наша любовь, — почти не соврал, просто не рассказал всей правды. — Ох, — хмыкнула-удивилась Аля, — Что твой мозг откопал. — А ты знала, что есть теория такая, — начал я, но понял, что когда-то говорил это же, только другому человеку, — Если человек тебе будет постоянно, ну, например, давать мятную жвачку, то со временем, когда без его присутствия ты будешь употреблять её, то вспомнишь данного человека. У меня же с тобой ассоциация данный чай. — Ого, — искренне удивилась девушка. Теперь уже она села напротив меня, запустив руки в рукава кофты, тем самым полностью надев её, — Откуда ты знаешь это? — Читал в каком-то журнале, — Эмиль, прошу, перестань повторять то же объяснение для Али, что и когда-то Диме, — Интервью какого-то учёного вроде было, — замолчи, — Я же раньше часто переезжал. А читать что-то надо было, ну, для общего развития. Вот и заходил в библиотеки, — придурок, сам себя зарываешь в землю. — И как много ты читал раньше? — заинтересованно спросила девушка, забрав у меня чашку, чтобы сделать глоток и вернуть обратно. — О-о-о-очень много, — протянул я, немного смущаясь данного факта. Не знаю почему, но всегда было мнение, что если парень читает, то он либо ботаник, либо пидор. Ирония какая, не правда ли? — А какой жанр предпочитаешь? Может, классику? — девушке действительно было интересно слушать данный незнакомый факт из моей биографии. Очередная «тайна», которую она разгадывает. — Не, — отрицательно покачал головой, — Я больше по фэнтези, нежели классике. Я читал её только по диагонали. И то в школе по программе. Увы и ах, но «мозгов не хватило, чтобы понять высшую литературу», — процитировал я свою бывшую учительницу литературы. — Я больше романы люблю, — призналась девушка. — По тебе и видно, — с добротой произнёс я, протянув руку к щеке девушки. Лёгкое, едва заметное касание. Начал опускать ладонь. Девушка невольно передёрнула плечами. Мурашки. Пальцы принялись изучать давно выученное наизусть тело. Невесомое касание в области ключицы. Ленивое перемещение по упругой груди. Рука замерла на точёной талии. — И как же это видно? — кокетливо спросила она. — Ну, — поставил импровизированную чашку на самый край. Вторую руку переместил девушке на спину. Неожиданное и резкое движение - Алия прижата к земле, я же навис над ней. На руку, которой придерживал за спину, пришлось опереться, чтобы не задавить Алю своим весом. Кудряшка пришла в движение, упав ей на лоб. Девушка попыталась сдуть её, но попытка не увенчалась успехом. Нежное касание моей руки - прядь аккуратно и послушно убралась за ухо. Игривый смех. — Ты такая милая и нежная, я бы даже сказал утончённая натура, что читать того же самого Стивена Кинга тебе не вяжется в образ, — прошептал на ушко я, оставив еле ощутимый поцелуй на нём. — А кто знает, может, я зачитываюсь им, пока готовлю тебе ужин? — девушка перешла на ласкающий шёпот слух. Пальчиком провела от шеи к скуле. Я не выдержал и в порыве нежности поцеловал её в аккуратный носик. До сих пор не могу понять, как же такая девушка досталась мне? Нашу идиллию нарушила трель моего телефона. Вымученно выдохнув, легонько уткнулся головой девушке в плечо. Та провела рукой по волосам. — Я не обижусь, если ты отвлечёшься от меня, — спокойно и понимающе сказала Алия. Пришлось послушать любимую. Подняв голову, примерно рассчитал, как развернуться, чтобы оказаться рядом лежащим на спине. Выполнив незамысловатое движение, принялся искать такой мешающийся телефон. Посмотрев на дисплей, заметил неизвестный номер. В душе пробежала надежда на то, что звонит Сударь. После стольких лет я действительно был бы рад получить хоть какую-нибудь весточку от засранца. Но также промчалась мысль о том, что его звонок страшит. Тогда я оттолкнул его. Очень уж хотел быть с Масленниковым, что не заметил сильной тяги друга ко мне. Именно Никиту можно было отнести к категории «пожертвую собой, чтобы спасти весь мир». Тонкая и чувственная натура скрывалась под маской весельчака. Вечно второй после лучшего друга, по совместительству капитана школьной футбольной команды, Димы. Если бы первый имел харизму как у второго, то вполне мог бы понравиться мне. Кто знает, как бы тогда сложилась наша жизнь? Выбравшись из раздумий, поспешил ответить на звонок. Звук соединения. И тишина. — Алло, кто это? — первым нарушил тишину я, задав вопрос. Надежда на то, что это Сударь. Мысленный запрос в небесную канцелярию. Разом вспомнил все молитвы. Но по ту сторону провода продолжалась тишина. Её нарушало лишь тихое сопение. Это начинало беспокоить ещё больше. Какая-то тревога зародилась внутри меня. Что-то заставило принять сидячее положение. Держа телефон у уха, и не нарушая телефонную тишину, обернулся в сторону кустов. Там точно кто-то есть. Несколько секунд я чувствовал чей-то взгляд на себе. Стало не комфортно. Алие передалось моё волнение. Девушка поднялась, приняла сидячее положение. Протянула руку к моему локтю. Как только установился зрительный контакт, вопросительно кивнула, мол, «Что случилось? Кто это звонит? Мне переживать за тебя? Насколько сильно?». Но, не ответив девушке, я сглотнул, решившись спросить у абонента, тем самым прервав тишину: — Никита? — всё та же напряжённая тишина. И тут до меня дошло, — Ты? Звонок мгновенно сбросили. Чувство тревоги возросло. Как только я всё же убрал телефон от уха, произнёс: — Аль, пошли домой. Девушка не стала задавать лишних вопросов. Ни кто такой Никита, ни кто вообще звонил. Она знала, я расскажу, как буду готов. Сейчас единственное, что я хочу сделать - прийти домой и обнять кота, который ждёт нас и сидит один в пустой квартире. Впервые за долгое время мне стало неудобно перед животным. «Конец июня, 2016 год» На душе неспокойно. Что-то должно произойти. Но что? С самого утра меня воротило даже от запаха еды. Маме передалось моё волнение. Она понимала, нет, знала, что-то произойдёт. Грядёт худшее. Как бы ты ни старался заглушить чувство тревоги - оно рвётся наружу. Невозможно даже спокойно усидеть на месте. Я пробовал отвлечься на чтение. Но в итоге выходило, что сидел с книгой в руках. Никак не мог вникнуть в смысл произведения. Пустой взгляд был уставлен в книгу, но заставить себя бегать глазами по строчкам никак не мог. И нет, это не обычные переживания за экзамены, результаты которых огласили ещё неделю назад. Не за вручение аттестатов и осознание того, что ты больше не школьник. Что-то большее. Что-то ускользает от моего понимания. Или я позволяю улизнуть. Каждое уведомление на телефоне заставляет меня дёрнуться. Даже когда мама зашла сказать, что уходит на смену. Я не сразу заметил, что она заходила и что-то говорила, а после покинула мою комнату. Теперь я остался один на один со своей тревогой. Новое уведомление. Стас написал, что уезжает на неделю в другой город с семьёй, будут искать учебные заведения, присматриваться. Написав «удачно съездить», отложил телефон обратно на кровать. Нужно сходить чай заварить. Желательно с ромашкой. Интересно, сколько нужно сорвать реальной ромашки, чтобы заварить её и быть убийственно спокойным? Пожалуй, могу себе сегодня позволить два пакетика, вместо одного. Поставив свою излюбленную чашку, которая скорее похожа на бочку по размерам, на стол, я открыл ящик над плитой, чтобы достать коробочку. Немного погодя, уже топил чайный пакетик горячей водой, от которой валил пар. Дымящийся стакан отставил в сторону. Полез в холодильник за какой-нибудь шоколадкой. Организму необходим сахар. Но не успел я выудить что-то нужное мне, как раздался дверной звонок. Пришлось зафиксировать мысль о глюкозе. Выпрямив спину, закрыл дверцу холодильника. Босыми ногами пошлёпал к двери. Включив свет в коридоре, так как уже был вечер, и солнце садилось, потянулся к глазку. Сударь. Стоит по ту сторону двери и мнётся с ноги на ногу. В туалет хочет что ли? Протянув руку к замку, отпёр дверь. Как только показался парень, я сразу понял, что что-то случилось. Не знаю как, но неожиданно стало холодно. И вовсе не от открытой двери. — Привет, — как-то нервозно Сударь поднял руку в приветствующем жесте, — Я войду? — Проходи, конечно, что как не родной то, — я шире распахнул дверь, пропуская неожиданного гостя вовнутрь. Попытался улыбнуться, но вышло не реалистично. Сударь прошёл по коридору за мной на кухню. Я сел на свой стул, жестом пригласил усесться и друга на табуретку. Но тот отрицательно махнул головой. Принялся смотреть себе под ноги. В руках перебирал край кофты. — Может чаю или кофе? — надо хоть как-то завязать разговор, неуютно даже. Сударь таким тихим никогда не был. Ну, не считая ночёвок, когда он первым вырубался, хотя до этого гласил, что дольше всех будет сидеть. — Нет, спасибо, — опять нервозный кивок головой. Резкий выдох, — Что-то у тебя жарко, — тыльной стороной ладони вытер невидимый пот со лба. Ловким движением снял кофту, расположил её на табуретке. Сам же прошёлся до холодильника. Целых четыре шага. — Что случилось? — осторожно спросил я, спрятав руки под стол. Теперь уже и я начал перебирать хоть что-то. О, отлично, фенечка на левой руке. Самое то. Медленный, почти не заметный, выдох, — Я чувствую, что тебя что-то тревожит. — Эмиль, — всё же начал друг, — Я…, — тяжело сглотнул, — Я приехал не просто так. Нам нужно поговорить. И это очень важно и серьёзно, — всё же уселся на предложенное место. — Я тебя слушаю, — сердце начало биться быстрее. Почему-то бросило в жар. Слова давались как никогда тяжело. Сложно правильно подобрать их, чтобы было сразу понятно смысл. — Мы сколько уже знакомы, года два, не больше? Но…, — взгляд парня бегал по всей кухне, ни на чём не мог задержаться дольше двух секунд. Сударь смотрел на всё что только можно, но только не на меня. Но только не мне в глаза, — Но именно этот отрезок времени заставил меня чувствовать. Повзрослеть. Сначала ты мог вновь переехать, — начал перечислять друг, всё же посмотрев на меня. Теперь уже мы не сможем разорвать зрительный контакт, — Вроде как всё устаканилось. Но после я понял, что ты что-то чувствуешь к Диме, — Сударь видел моё недовольство, которое так ярко читалось, но не дал мне перебить его. Выставил вперёд указательный палец, — Не отрицай это, только не сейчас. Всё это время я был с тобой рядом. Постоянная помощь и поддержка. У нас установилась связь… — Да, мы стали ещё крепче дружить, — вставил я, не отрывая взгляд от парня. Тот не выдержал. Первым разорвал контакт. Взгляд в потолок. — Во-о-о-от, — протянул с горечью парень, после чего ухмыльнулся. Снова смотрит в мою сторону, но будто бы сквозь, — Друзья! — воскликнул Сударь, соскочив с табурета, — Ты никогда не рассматривал меня не как друга. Я пытался стать кем-то большим для тебя, нежели «просто друг», — в воздух взлетели пальцы, которые показали кавычки, — А когда тебе было плохо, кто был рядом с тобой? К кому ты приходил? Ко мне. Я всегда поддерживал тебя. Старался быть нужным, — парень стал нервно расхаживать по кухне, меряя её шагами, продолжая выговариваться, — Хоть как-то показать, что что-то чувствую к тебе. Да, я тоже могу чувствовать! — вскинул руки вверх, будто удивляется, — А не просто на вечеринках трахаться с кем-то и пить как Чёрт. Вы, когда мы сидели нашей компанией, всегда спрашивали меня «Никит, а кто тебе нравится?» — парень нервно гнул пальцы, но после стал жестикулировать, — Я же отвечал, что это всё для меня приторно. Скрывал свои чувства к тебе от всех вас. И в первую очередь от самого себя, — наконец остановился. Руки замерли в воздухе. Развернулся ко мне. Я заметил слёзы, которые были готовы родиться и потечь по щекам. Но пока что те стояли в глазах, — А тот случайный первый поцелуй, когда тебя избили дружки Масленникова,… Скорее всего, тот день и стал точкой невозврата, — нервно прошёлся языком по губам. Кулаком стёр слёзы. Опустил взгляд в пол, стал рассматривать свою обувь. Данная сцена напоминала момент, когда ты стоишь в кабинете у директора, и тот отсчитывает тебя за шалость. — Никит…, — попытался я прервать непонятный поток слов, встав со стула, тем самым лишившись опоры. Коснулся руки Никиты. Того будто током дёрнуло. Очнулся ото сна, поднял голову и посмотрел на меня. — Я же просил, не называй меня так, Эмильено! — Сударь, — исправил себя я, — Возможно, если бы ты сразу, напрямую, сказал о своих чувствах, я бы не стал что-то чувствовать к Диме. Пойми, ты дорог мне. — Но мы только друзья, — догадался Сударь, закончив за меня предложение. Резким движением выдернул свою руку. Я же тяжело вздохнул. Не так хотелось закончить сегодняшний вечер. — С чего ты вообще начал этот разговор? — обеспокоенно спросил я, тяжело вздохнув. Начинала болеть голова. — Эмиль, — нервное движение руками, теребление края футболки. Опять, — Я завтра уезжаю. — Надолго? — спросил я, поворачивая голову к окну. — Это будет слишком шаблонно звучать, но… — Навсегда, — догадался, теперь уже я, закончив за него предложение. Сердце перестало биться ровно на мгновение. Перехватило дыхание. Нужно за что-то ухватиться, иначе недолго осесть на пол. Как говорится, цыганские места всегда свободны. Руками нашарил стол, незаметно, как мне казалось, ухватился за него. Глаза предательски защипало. Зажмурился. С минуты две повисла тишина как на кладбище. Только тяжёлое сопение обоих. Мысли грозились раскроить черепную коробку от своего количества и скорости появления в голове. Глаза же выедало слезами. Будто перцовый баллончик распылили. Сердце болезненно сжималось от одной мысли, что это последние минуты с другом. — Бросай всё, полетели со мной, — парень первым нарушил тишину. Столько надежды в его голосе прежде я не слыхивал. — Смеёшься? У меня тут мать, учёба, да и новые друзья, — запротестовал я, всё же оторвавшись от своей опоры. Теперь уже перевёл взгляд красных глаз на Никиту. В его взгляде читалась безысходность. — Мама поймёт, ты же полетишь не просто так, а учиться. Всё равно у моего отца есть возможность, он и двух может выучить, — детское убеждение, которое не внушало в меня надежды на выполнение данных предложений. Никита протянул руку ко мне. Преодолел расстояние между нами. — Это абсурд, — замотав головой, перешёл на шёпот и произнёс я, смотря в его глаза, — Как ты себе это представляешь? Папа, знакомься, это мой друг Эмиль и он летит с нами. Ты будешь платить за нас и наше обучение. Мы стояли слишком близко друг к другу. Так не ведут себя друзья. Да и к чёрту, мы давно уже перешагнули это. Пришли непонятно к чему. Момент, когда оба переваривают информацию, которую получили за вечер. Чтобы не свалиться, пришлось вцепиться друг в друга. Оперлись лбами. Глаза давно уже мокрые от слёз. Хотелось кричать, но по итогу мы оба молчали. Я не знаю, сколько в таком положении мы простояли, но всё это прервал Сударь. — Давай сделаем так, — предложил Сударь. Его голос охрип, — Завтра в двенадцать дня у меня самолёт. Если решишь - приезжай. Нет - значит прощай. Когда Сударь отрывался от меня, было ощущение, будто вырвали необходимый для жизни орган. Поэтому, когда парень больше ничего не сказав, ушёл, я осел на пол и начал задыхаться. Впервые за долгое время у меня вновь случился приступ астмы. Кофта Сударя так и осталась одиноко лежать на табурете.