У каждого из нас свой ад в душе — «память»

Я впервые был в аэропорту. Сколько раз мы с матерью переезжали даже не сосчитать. Чаще всего перемещение из пункта А в пункт Б совершалось на автобусах. Так выходило дешевле и проще всего. Душный общественный транспорт, в котором пахло всем, чем только можно, от запаха одеколона, до грязных носков и бензина. Все люди смотрели на маленького меня как на ненавистного ребёнка, который через минуту после отбытия начнёт истерить. Но я же был спокойным и нормально переносил такие «путешествия». Конечно, много ли буду кричать, если почти всё время в пути спал. А в те моменты, когда не кимарил, с интересом рассматривал быстро меняющиеся пейзажи за окном. Мало что удавалось увидеть, но общую задумку можно было понять и дорисовать до идеала у себя в голове. Реже мы могли позволить себе купить билеты на поезд. Чаще всего это были не плацкартные, а обычные, в которых несколько вагонов и в каждом по шестьдесят или же более кресел в два ряда. Поезда, если честно сказать, мне нравились больше, чем автобусы. Ты хоть всё также трясёшься весь путь, но легче уснуть под приятный, и даже немного успокаивающий, перестук колёс о рельсы. Самым занимательным, и, я бы сказал даже сверх редким, попасть в последнем вагоне в тамбур без проводницы. Когда ты стараешься как можно выше встать на носочки к окну, чтобы посмотреть на то, как поезд мчится по рельсам. А если ты случайно наткнулся на момент, когда меняют стрелки и транспорт переезжает на таком месте, то ты счастливчик. Ну, и поезд брал на одно очко больше, чем автобус тем, что в вагоне можно было читать. Книга не скакала у тебя в руках, текст оставался чётким. Не нужно было перечитывать одну строчку по несколько раз и пытаться составлять слова. И есть неплохое освещение, что тоже является существенным плюсом. Последние года три мы путешествовали на машине. В каком-то небольшом городке мама смогла урвать по хорошей цене машину. Конечно, это не мерседес и не BMW, но главное, что на ходу. Практически сразу, получается, мне было лет двенадцать-тринадцать, мама научила меня водить. Лучшее время, которое мы проводили вместе. Такое запомнилось до мелочей. Каждое её слово, жест или же улыбка, вызывают у меня на душе тепло. По каким же причинам мать научила меня данному навыку? Всё не так сложно. Сказала, что в будущем при покупке собственного авто я скажу ей большое спасибо, потому что в автошколах берут бешеную сумму за то, чему она может обучить меня бесплатно. Когда уже относительно хорошо водил, ночью садился вместо неё за руль. Тем самым давая хоть немного передохнуть от длинной и выматывающей дороги. Главное в такие моменты быть супер бдительным, чтобы издалека разглядеть ментов и в темпе вальса сориентироваться, что же делать дальше. Иногда мне удавалось встретить рассвет за рулём авто. Небо переходило из изумрудно-сине-голубого в приятные оттенки розового и жёлтого. Те самые заветные десять-пятнадцать минут, когда преобладают такие яркие цвета. Особенно если дело обстоит после дождя, когда тучи немного остались, переходя в облака, и они создают ещё больший шарм, освещаясь лучами встающего солнца. Приятно в такие блаженные минуты открыть окно и насладиться пением птиц, которое почему-то кажется особенно громким ранним утром, нежели днём, и вдохнуть невероятный и неповторимый аромат природы. Почему-то невольно вспоминается старый мультфильм «Паровозик из Ромашкова», где главный герой говорил, что каждый рассвет — единственный в жизни и если мы не увидим его, то можем опоздать на всю жизнь. Данная мысль вызвала у меня мимолётную улыбку. Пройдя немного по огромному непривычно шумному зданию, вышел на группу людей, которые стояли и покупали билеты. Почему-то все мысли разбежались, как только я увидел Сударя, который стоял недалеко от меня и нервно гнул руки. Оглядывался по сторонам. Вероятно, искал меня глазами в толпе, насколько смог заметить, он осматривал каждого, прищурив глаза. Скорее всего, парень пока что меня не заметил. На ватных ногах я двинулся в сторону друга. С каждым шагом становилось всё тяжелее. Мысли переплетались между собой и путались. Сердце грохотало так, что замещало какие-либо звуки. Голоса людей, оглашение рейсов и выходов, собственные мысли. Все звуки разом исчезли. Мне кажется, или сердце ушло в пятки? Оно настолько быстро работало, что сложилось ощущение, будто вылетит. Мгновенная слабость неожиданной волной накатила разом, уже был готов падать. Он повернулся в мою сторону. Заметил меня, сложилось ощущение, что немного дёрнулся, потому что, скорее всего тоже был в своих раздумьях. На мгновение замер. Даже с такого расстояния я смог заметить надежду, смешанную с облегчением. Наконец будто что-то невидимое его толкнуло в плечо и Никита всё же начал движение в мою сторону. Шаг. Меня бросило в жар. По всему телу разом прошла волна тепла. От кончиков пальчиков на ногах до макушки. Ещё шаг. Теперь в холод. Эта же волна теперь прошлась в обратном направлении. Сударь пробежался взглядом по моей фигуре. Секундное замешательство, а затем - отчаяние. Его накрыло понимание. На мгновение стало стыдно, что заставил его всё это переживать. Я не могу вытерпеть этот взгляд, хочется развернуться и убежать. Далеко и не оглядываясь, чтобы не было возможности вернуться. Но уже поздно, нет кнопки «отмена». Можно я провалюсь куда-нибудь и окажусь в нескольких городах отсюда? Невольно передёрнул плечами, а после и вовсе стал будто меньше. Хочется плакать. Нет, не так. Реветь и биться в истерике. Чувства накатывали с каждой секундой и шагом новой волной, как бы я не старался их держать в узде. Слишком больно. Обоим. Наши взгляды всё же встретились. Сколько же боли в этих переглядках. Расстояние между нами меньше трёх метров, но ощущение, будто делая один шаг навстречу к Никите, отдаляюсь от него на десять. Так долго невозможно преодолевать такой маленький отрезок пути. Шаг. Хочется действительно развернуться и уйти домой. Шаг. Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не причинять боль этому чудесному человечку. Шаг. Хочется обнять его и никуда не отпускать. Привязать к себе, чтобы никуда не делся, не сбежал. Шаг. Хочется кричать и плакать. Но приходится держать себя в руках. Шаг. Вот-вот протяну руку и коснусь его. Шаг. Сердце замерло. — Ты всё-таки приехал, — с долей облегчения сказал Сударь. Но эмоции мгновенно переменились, он указал взглядом на мои пустые руки, — Не решился всё же, — столько душевных мук я невольно прочитал в его глазах, которые он не успел опустить, чтобы скрыть их от меня. — Никита, — попытался привлечь его внимание, специально назвав по имени, — Я очень хочу всё бросить и улететь с тобой, чтобы начать новую жизнь и забыть эту. Но всё же не могу. Прости. Знай, ты, — сократил расстояние и взял его лицо в ладони, — Самый лучший человек, с которым мне довелось познакомиться. Я должен был раньше принять себя и не отталкивать тебя. Прошу, никогда не меняйся и вспоминай меня хоть иногда. Мельком, — голос срывался, в горле стоял болезненный ком, который никак не удавалось прогнать. Сердце будто тянули с двух сторон, тем самым разрывая. Слова казались пыткой для обоих. Глаза предательски защипало. Свои слёзы не так важны, поэтому аккуратно, с нежностью, стёр большим пальцем, бегущую по щеке слезинку у Никиты. Тот фыркнул, пытаясь держать лицо передо мной, но маска весёлого парня ещё вчера треснула, теперь передо мной чувства Сударя, — Как бы клишировано я сейчас не звучал, но спасибо за всё. Прости за то, что у нас всё так глупо вышло. Прости, что так и не смог ответить взаимностью. Боль в районе сердца такая, что хоть волком вой. Когда в какой-то момент переизбыток грусти и печали, начинаешь злиться. На себя за то, что дал слабину. На кого-то, что он увидел тебя в таком состоянии, твои слёзы. Нет, я не считаю их слабостью, но всё равно как-то некомфортно . — Вот бы мне тебя не знать, — хриплым, осевшим голосом, произнёс Никита, но мои руки со своего лица не убрал, наоборот, положил свои сверху, чуть сжав пальцы, — Ты бы знал, как я хочу кричать, — прошептал Сударь, сильно зажмурился. На мгновение возникло ощущение, будто ещё чуть-чуть и из глаз парня посыплются искры. У нас обоих разрываются души. Невозможно устоять без опоры, коленки так и подгибаются, не заметив как, мы соприкоснулись лбами. Накатывал приступ астмы. Пришлось сделать глубокий вдох ртом и медленно выдохнуть. И когда же я возьму за привычку ингалятор брать? Руки сами, будто в замедленной съёмке, соскользнули вниз. Но Никита очень скоро нашёл мои ладони и переплёл наши пальцы, сцепив в крепкий замок. Если я сейчас не решусь - буду винить себя остаток жизни. Выдохнув, тем самым набравшись смелости, поднял вместилище мозгов. Никита не успел понять, что у меня твориться в голове, поэтому его макушка по инерции без опоры начала очень скоро наклоняться к низу. Придя в чувство, крепко, даже почти уверенно, вернулся в исходное положение. Посмотрел на меня непонимающим взглядом. Я же решился. И впервые сам спровоцировал поцелуй. Мои почему-то ледяные губы жадно впились в слишком жаркий рот. Лёгкое, будто спрашивающее разрешение действие стало набирать обороты. Через это касание губами мне хотелось сказать всё то, на что никак не мог подобрать слова пока ехал в аэропорт. Извиниться за всё, что сделал и не смог. Поблагодарить за присутствие в моей жизни. Только сейчас мы были настоящими друг перед другом. Будто голые. Обнажив недосказанные и не проклюнувшиеся чувства. Наплевать на людей, которые, скорее всего, наблюдали за нами. Пускай. Осуждение в нашем мире будет всегда, потому что никто никогда не сможет встать на наше место и прочувствовать те же эмоции и события, что и мы. Чтобы понять, что нас нельзя не осуждать, а пожалеть и посочувствовать. Потому что мы такие же люди, как и они. Когда нехотя нам пришлось разорвать поцелуй, Никита, посмотрев на меня, улыбнулся. Вновь сердце начало сжиматься от осознания, что больше я не увижу эту лучезарную улыбку. Хотя бы на мгновение отпустило. Слёзы вроде как остановились. Казалось, что стало легче. — Ты хоть иногда звони, — более весело пытался произнести я, но все понимали, что весельем тут и не пахнет. Фыркнув, вытер рукавом нос. — Я тебя буду задалбливать тогда через телефон, раз не в жизни, — нервный смешок. Только спустя время придёт осознание, что данное обещание парень держать не собирался. Чтобы не делать ещё больнее обоим. Ведь рана не сможет как можно скорее затянуться, если постоянно её ковырять. Немного подумав, парень добавил, — Пусть тогда хотя бы с Масленниковым у тебя сложится. Будь счастлив. Парень хотел ещё что-то сказать, но на его телефон пришло сообщение. Прочитав его, закусил губу и повернул экран в мою сторону. Сообщение было от мамы, которая уже собиралась выходить из кафе и направляться в сторону сына. — Ну, — произнёс Никита более твёрдо, — Всё, — шепнул из-за образовавшегося кома в горле. Глаза вновь на мокром месте, губы пересохли, поэтому нервно пришлось пройтись по ним языком. Только что отпустившие слёзы, накатили вновь. Парень одним рывком притянул к себе, тем самым обняв. Крепкие объятия чуть ли не до хруста костей. Не выдержав, уткнулся носом в шею Никиты. Тот в свою очередь нервно сжал кофту на спине. С обеих сторон слышались всхлипы. Тот момент, когда пришло осознание, что всё. Конец. Данного человека ты больше никогда не увидишь. Вот наш финал, какой получился. Как бы сильнее вы не пытались друг друга стиснуть, в итоге руки упадут вдоль тела. Ничего уже не изменить. Остаётся только смириться с тем, что ты потерял человека, и ждать когда рана хоть немного подзатянется, чтобы остался шрам. Нет, время не лечит. Ты просто научишься жить с той ноющей болью, которую запихнул глубоко-глубоко в себя. Временами кто-то будет вынуждать тебя вытащить её на короткое время, чтобы побольнее тебя уколоть и задеть. Но ты уже смирился и не ждёшь чуда. Ну а пока что ты жуёшь горькие слёзы, которые как бы ты не пытался в итоге никак не сдержать. — Ты только не смотри мне вслед, пока я ухожу, — шёпотом попросил я, мой голос заглушала шея парня, но он услышал. Еле ощутимый кивок в ответ в районе спины. Открыв глаза, я заметил маму Сударя, которая не спеша шла в нашу сторону, понимая, что нужно дать время. Пришлось разорвать наши объятия. В последний раз сжать руку Никиты, пробежаться взглядом по всему телу, чтобы попытаться запомнить его. Короткое, пока набрался смелости, касание губами носа. Бросив «удачного полёта» подошедшей женщине и парню, мне пришлось отпустить его руку. Навсегда. Теперь на ватных ногах нужно развернуться и уйти прочь. Но последнее, что я увидел - их спины и тихий голос матери парня. — Закончили своё прощание славянки? — спросила женщина, нежно, чувствуя, что сыну слишком тяжело и больно, приобняла за плечо, тем самым прижав к себе. Теперь уже я развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл прочь. * Из памяти пропал фрагмент возвращения домой. Всё было как в тумане. Будто переместился сразу в свою комнату. Плюхнувшись на кровать, я обнял кофту Никиты, которую тот оставил вчера. Не смог вернуть её обратно хозяину. Пальцы нервно и крепко схватились за ткань. Беззвучные рыдания заполнили всю комнату. Не знаю, сколько я был в таком положении, но почувствовал, как меня кто-то обнимает сзади, укладывая как маленького ребёнка к груди, принимаясь будто укачивать. Нежный и неразборчивый шёпот разносился эхом по пространству. Успокаивающее перебирание волос рукой. В таком состоянии мама меня никогда до этого не видела. В тот день мы стали ближе. И мама узнала, что у неё слишком эмоциональный ребёнок. «Настоящее время» От нахлынувших воспоминаний бросило в жар. Невольно передёрнув плечами, немного потряс головой, тем самым пытаясь хоть немного выпустить ситуацию из головы. По привычке сжал-разжал кулаки, чтобы хоть немного скинуть напряжение. Но воспоминания плотно засели в голове, будто пустили корни в труднодоступном месте как сорняки, что не вырвешь. Но, как говорится, «кто старое помянет тому глаз вон, а кто забудет, тому оба вон». Поэтому зажмурившись, мысленно пришлось произносить «прочь их моей головы. Отправляйтесь на полку с воспоминаниями о детстве». Когда-нибудь память доконает меня. Но в таких ситуациях два выхода: ты живёшь дальше, усваивая урок, ну, или привет кладбище и крест. Да, я тот ещё оптимист. Коротко улыбнувшись собственным мыслям с суицидальным порывом, вновь стал серьёзным. Резким, неожиданным для кошки, рывком встал с кресла. Ирма распахнула большие жёлтые глаза, посмотрев на меня как на дурака. Немного потянулась, после встала со своего законного места на диване, немного помялась на месте, а после вновь плюхнулась, громко полуухнув-полувздохнув. Немного наклонился в сторону питомицы, провёл рукой по её гладкой шерсти, та сонно мрюкнула. Выпрямившись, решил посмотреть на время, 16:16. Отлично, магазин ещё должен работать. Решил подойти к окну, чтобы понять, что надеть, глянув на прохожих. Отодвинув занавеску немного в сторону, понял, что это была плохая идея. Досадно почесал затылок. Потому что кто-то был в шортах и футболке, другие же в куртках и под ними толстовки, а третьи вообще чуть ли не в шубах и шапках-ушанках. Так, ладно, как обычно выйдем из ситуации красиво. Никогда не прогадаешь, если наденешь футболку, а сверху ветровку. Решено. * — Вам что-нибудь подсказать? — обратилась ко мне только что освободившаяся девушка. — Я хочу сделать подарок своей любимой, — кратко изъяснился я, оторвав взгляд от витрины с золотыми изделиями. — Какой-то важный повод? — девушка подошла ближе, встав по ту сторону витрины. — Для подарков не должно быть поводов, — будничным тоном произнёс я. — Как я вижу вас больше интересуют золотые браслеты, — улыбнувшись, произнесла девушка, — Какое плетение вы бы хотели рассмотреть получше? — Давайте вот это, — я ткнул пальцем в стекло, какой-то браслет, будто колечки, которые перекручены. — Хороший выбор, — девушка достала несколько экземпляров разных размеров, — Плетение Сингапур. Более увесистый хотели бы приобрести или лёгкий вариант? — Давайте более лёгкий, — понимать бы как это выбирать. Спустя некоторое время я шёл домой, довольный и с подарком для Алии. Я давно уже задумывался о покупке какого-нибудь золотого украшения, но (НЕ)много оставлял это дело «на потом». Но вот руки дошли, а повод и не нужен. Теперь нужно зайти в какой-нибудь продуктовый, чтобы купить что-то сладкое. Хоть Алия каждый раз и «ругает» за такие приобретения, потому что сидит на диете и не ест сладкое, но я постоянно целую её в носик, говоря, что она и без всяких похудений самая лучшая и красивая. Закатив глаза, девушка всё же принимает манящую коробочку запретного, после с лёгкой улыбкой на губах идёт ставить чайник, доставая чашки. В супермаркете я был слишком долго, телефон показывал 19:05. Но сейчас середина мая, темнеет чуть ли не в 22, так что ничего страшного не произошло. Встал на светофоре. Вот почему, как только я подошёл - загорелся красный. И как бы ты не торопился - игра заведомо была проиграна. Ждать было слишком долго и скучно, поэтому я стал осматривать округу. Большо́е количество людей напротив, все нервные и уставшие. Другие же, которым не нужно переходить дорогу, делились на несколько видов. Кто-то шагал настолько быстро, будто кросс на физкультуре сдаёт. Второй тип шёл не спеша, с чувством, толком, расстановкой. Люди, которым никуда не нужно, могут наслаждаться моментом. А третьими оказались подростки. Тут даже не нужно ничего рассказывать. Все мы видели такие группки детей разных возрастов. Теперь можно рассматривать ближайшие магазины. Что я вижу? Несколько продуктовых, что-то связанное с фейерверками (как же актуально, ничего не скажешь) и цветочный. О. Вот туда мне надо. Красный горел непозволительно долго, что заставило меня от скуки перенести основной вес на левую ногу, а правой натаптывать только мне понятный ритм и мотив. Наконец-то загорелся зелёный. Поток людей хлынул разом, чуть не снося меня с ног. Какие-то вечно спешащие люди толкались плечами, задевали сумками. Было максимально неудобно, данное скопление людей почему-то начинало раздражать. * Теперь я мог возвращаться домой, купив любимые пионы девушки. Внутри даже что-то заставляло ликовать, я наконец-то выбрался из постоянной нехватки денег, дома ждёт невеста, несу ей беспричинный подарок и цветы. Настроение поднялось, мысли, которые навевали ностальгию, наконец-то развеялись. Свернул за какой-то угол, где людей почти не было, но до квартиры ближе, нежели другим путём. Уж очень хотелось вручить всё Алие. Шёл, чуть ли не пританцовывая, в голове заиграла любимая песня. Давно выученная наизусть «Softcore» одной из обожаемых групп “The Neighbourhood». Так и крутилось в голове «I can hear the sound of breaking down». Но мою идиллию нарушил странный шорох позади. По инерции немного сжался, переложил цветы в левую руку, тем самым правую запуская в карман. Нащупал ножик, который в школьные годы мне подарили на день рождение, сжал его, приготовившись в любой момент защищаться. И только после решил обернуться. Видимо моё движение было неожиданным для преследователя, потому что он отшагнул назад, как только я повернулся к нему лицом. Песня моментом вылетела из головы. Передо мной стоял Масленников. Секундная растерянность и паника охватили меня, но всё же смог совладать с эмоциями. Попытался надеть маску пренебрежительности, чтобы скрыть то, что на мгновение сердце болезненно сжалось. Как можно непринуждённее обернулся, вытащил руку из кармана, удобнее распределил покупки и продолжил путь. — Ой, да брось, — немного задорным и одновременно усталым голосом произнёс Масленников, — Ставлю все деньги, которые у меня есть на то, что в кармане лежит ножик, подаренный мною же, — теперь в голосе слышалась нотка самодовольства. Я невольно закатил глаза. — Ты теперь преследовать меня будешь? — зло и одновременно спокойно произнёс я, ускоряя шаг. Мой преследователь тоже стал идти быстрее, но у него хватало ума не хватать меня за руки, тем самым останавливая. — Ну ты серьёзно теперь будешь дуться на меня? Сколько лет прошло, уж должен простить, — скорее всего, произнося это, Дима пожал плечами, тем самым придавая тону надменности. Я сжал сумки сильнее, было дикое желание высказать человеку всё, что я о нём думаю. Но когда я только хотел начать словесный понос, Масленников вновь заговорил: — Были некоторые причины, по которым мне пришлось уехать. Но я вернулся и теперь готов продолжить отношения! — с радостью произнёс Дмитрий, чего я не выдержал и развернулся всё же к нему лицом, — О, ты оттаял и мы едем ко мне на квартиру? — Дим, — устало вздохнул, понимая, что настроение испорчено, а сердце как и в былые времена вытанцовывает румбу ча ча ча, — Вот скажи, ты серьёзно считаешь, что я сейчас брошу Алю и примчусь на всех порах к тебе?, — злость начала нарастать, поэтому ещё крепче (куда ещё-то) сжал кулаки, тем самым, скорее всего, оставляя кровавые лунки. Вдох, а затем выход. Попытался как можно спокойнее ответить, — Я ждал тебя каждый день и вечер, ты не представляешь, сколько идиот такой, гробил свою печень из-за тебя. В каждом прохожем видел твоё лицо, подбегал как псих к незнакомцу и пугал его, — не удалось сдержать гнев, последняя струнка разорвалась, тем самым ударив меня по лицу. Никогда не умел сдерживать сильные эмоции, — А сейчас ты вернулся и «готов продолжить отношения», — процитировал Масленникова, начиная, вероятно, краснеть, — И почему же ты умотал от меня тогда? — спросил я, немного выдвигая голову вперёд, разводя руками в стороны, — Хотя нет, хватит, — отрицательно покачал головой, небрежно махнув рукой, — Уходи из моей жизни на все четыре стороны. Я устал уже наступать на одни и те же грабли, ожидая другого итога, — рука с пакетом вновь взлетела вверх, показывая жест «всё, уходи, свободен». Теперь можно уходить. — Но я не поставил точку! — остановил меня Масленников, — Извини, ну, пожалуйста. — Таких извинений хватило бы тогда, но не сейчас. Va te faire foutre, — бросил я, всё же уходя в сторону дома. — Мне так жаль, что мы так глупо смогли потерять нас, — с сожалением произнёс мне в спину Дмитрий. — Что? — данная фраза заставила меня мгновенно остановиться, резко развернулся на пятках на 360°. Вернулся к бывшему возлюбленному, подошёл почти вплотную. Из-за разницы в росте, хоть и небольшой, пришлось поднимать голову, чтобы встретиться глазами. Зло почти шепнул, - Из твоих уст звучит не слишком правдоподобно. — Почему ты считаешь меня бесчувственным? Я сильно переживал после нашего разрыва…, — начал оправдываться Дима, но я его перебил. — Замолчи! — чересчур громко произнёс я, — Замолчи, — резко сменил интонацию и перешёл вновь практически на шёпот, — Ты не имеешь права так говорить, — закусил губу, чтобы хоть как-то совладать со своими эмоциями. Отпрянул от Дмитрия. Сжал-разжал кулаки, нервно закинул голову, чтобы от обиды не зареветь при этом человеке. Победив эмоциональный всплеск, не рискнул вернуться так близко, резко выдохнул, — «Нас» никогда не было, — выделяя каждое слово, проговорил я словно безумец. Вот теперь можно уходить и оставить этого человека наедине со своими мыслями. Может, даже с совестью, хотя, если честно, что-то мне подсказывает, что за эти годы её так и не появилось. Захотелось или выпить или закурить.