У каждого из нас свой ад в душе — «память»

                                                                     «Настоящее время»      Руки Дмитрия неспешно прошлись от моего подбородка до ключиц. Переместившись на плечи, сильные мужские пальцы с нажимом помассировали мышцы.   — Душа моя, — дыхание опалило кожу на затылке, вызвав приятные мурашки, — Ты слишком напряжён. Сейчас мы это исправим, — донёсся шёпот, ласкающий слух, я невольно сглотнул, блаженно прикрыв глаза.      Огладив плечи, мужчина стал плавными движениями опускать ладони по моим рукам. Я вновь сглотнул, не мог больше терпеть, подался округлостью назад, тем самым упираясь в пах Дмитрия. Сзади послышалась усмешка, а после еле ощутимое касание губами линии роста волос. Шумно выдохнув, запрокинул голову, упираясь в плечо Дмитрия. Теперь моя очередь играть. Ненавязчивое, словно совершенно случайно, повёл бёдрами, тем самым создавая трение в нужной зоне. Шею опалил ожидаемый порыв горячего дыхания, а руки переместились на бёдра. Я замер, ожидая продолжения таких приятных ласк, по которым тело успело соскучиться. Но парень тоже не промах, принял вызов. Неожиданно толкнулся вперёд, руки придержали меня за талию. Спина уперлась в широкую грудь мужчины. Стол, который оказался совсем близко с нами, оказался как нельзя кстати. Дмитрий подтолкнул рукой по упругим ягодицам, тем самым вынуждая сделать несколько шагов вперёд. Рукой надавил на поясницу, моё тело по инерции накренилось. Грудью распластался по поверхности, холод которой был, ощутим даже сквозь такую ненужную одежду. Томный выдох заставил Масленникова громко сглотнуть, на лице растянулась предвкушающая улыбка. Дмитрий неспешно прогулялся по позвоночнику рукой от пояса до шеи. Данное касание заставило невольно передёрнуть плечами.   — Замёрз? — немного навалившись на меня сверху, и прижавшись пахом к ямочке, шёпотом спросил Дмитрий, — Сейчас я тебя согрею.      На мгновение стало прохладно, приятное разгорячённое тело отстранилось от меня. Надо брать на себя инициативу, а то пытка пройдёт слишком долго. Я выпрямился и повернулся к столу спиной. Сделал небольшой шаг навстречу к мужчине. Прижался всем телом к нему, руки изучали выученную наизусть шею. Встав на носочки, потянулся к губам парня. Тот тяжело сглотнул, потянулся к манящему рту. Но не тут то было. Когда расстояние сократилось до жалких сантиметров, я немного отпрянул корпусом назад. Мужчине такие игры не понравились, это я понял по недовольному рыку. Руки Масленникова собственнически расположились на моей талии. Прижав к себе, мужчина толкнул вперёд, вынуждая наткнуться на стол. Пришлось сесть на него, приглашающе раздвинув ноги. Дмитрий не заставил меня долго ждать, занял законное место. Властно взял за подбородок, притянул к себе и зафиксировал. Сам подался вперёд и наконец, накрыл своими губами мои. Страстный и голодный поцелуй, в котором затанцевали наши языки. Переплетались, иногда проходились по зубам. Прикусывание губ, которое вызывало у обоих тихие звуки, похожие на стоны. Приятный узел начал образовываться внизу живота, перегоняя всю кровь к паху. Руки ласкали друг друга через одежду, но очень скоро этого стало мало. Холодные пальцы выбили футболку Дмитрия из брюк, позволяя забраться под элемент одежды. Приятная бархатная кожа и немного рельефный живот. Масленников же принялся покрывать шею поцелуями, иногда оставляя засосы. Я предоставлял кожу для ласк, закинул голову. Хождение кадыка из-за сглатываяния большого количества слюны, закатывание глаз и ленивая довольная улыбка. Сбитое дыхание и иногда вырывающиеся стоны заполнили маленькое пространство. Мир сузился только до нас и наших ощущений, только мы и ничего больше.   — Что же ты творишь, Эмильен? — выдохнув мне в ухо, прошептал Масленников.   — То, чего не хватало обоим уже долгое время, — всё также горячо прошептал я.      Раскрыв глаза, я тяжело задышал. Сглотнув, осмотрелся. Алии не было в постели, на её месте тихо сопела Изи. Провёл рукой по животному, та только мрюкнула, но не стала как-то ещё реагировать. Который час? Оглянувшись на часы, мысленно выматюгался. Всего 9:38, если бы не сон, содержащий эротический характер, то мог бы поспать немного подольше. Перед глазами мелькали вспышками отрывки порнушки, которую выдавал мозг. Долго ждать не пришлось, чтобы до мелочей вспомнить содержание сна. Во рту пересохло, попытался сглотнуть, но не получалось. Так, хватит валяться, нужно идти приводить себя в порядок. Но как только я зашевелил ногами, одеяло зашевелилось и стало создавать трение. Закрыл на мгновение глаза, возбуждение было слишком сильным, чересчур неприятным. Теперь я перенёсся на много лет назад, когда только подросток Эмилька проснулся со стояком. С такой проблемой было к матери не подойти, стыдно. Как же хорошо, что Алия уже отправилась на работу. Максимально сосредоточившись, старался как можно меньше делать лишних телодвижений. Нужно в душ, он то мне и поможет.      Прохладные струи стекали по обнажённой спине. По коже от холода пробежали мурашки, но делать воду горячее не хотелось. Так можно скорее согнать все (не)приятные воспоминания о минувшей ночи. Вот до чего уже довёл человек, даже во сне не даёт отдохнуть от него.      Почему же не было особого толку от душа? Каждый раз, когда я прикрывал глаза на доли секунды, невольно вспыхивал сон. Такой яркий, словно всё было наяву. Горячие поцелуи, которые были способны завести даже мёртвого. Такие приятные еле ощутимые касания. Рваный выдох рука невольно скользит вниз. Аккуратно дотрагиваюсь до головки. Очередной выдох, прикрываю глаза от удовольствия, колени же подкашиваются. Так и хочется упасть. Так, нельзя себя трогать. Всё. Хватит. Эмиль, ты взрослый человек, убери руки. Но тело говорило об обратном. Пальцы ловко сомкнулись на основании, тем самым вызвав приятный стон облегчения. Чтобы не упасть, пришлось опереться мокрой спиной о просто ледяную, но зато остужающую пыл, плитку. Закинув голову, начал двигать рукой. Плавные будто прощупывающие почву движения стали более резкими. Приятное чувство разливалось по всему телу. Образ Масленникова, который так и устраивал стриптиз в моей голове и мыслях, никак не хотел рассеиваться. Наоборот, тот только довольно фыркнул и прочно засел, так, скажем, пустил корни. А я тем временем пустил немного другое. Протяжный стон смог заглушить шум воды, ну, по крайней мере, мне так показалось. Приятная слабость в коленях, которой так не хватало.   *   — Эмиль, — немного раздражённо произнесла женщина по ту сторону телефона, — Наконец-то смогла дозвониться!   — Привет, — устало произнёс я, снимая кофту, — Что-то случилось?   — Да, случилось, — оповестила мать, видимо поёрзав, — Ты чего не отвечал?   — Мам, — постарался спокойно отвечать я, — Аля позвонила и сказала, чтобы сходил в магазин и купил что-то там. Вот только вернулся, а телефон благополучно оставил на столе, — прошёл с пакетами на кухню, поставил их на стол, телефон положил туда же. Начал шуршать сумками.   — А у меня сюрприз для тебя, — радостно произнесла женщина, — Ты можешь приехать?   — Смотря когда. С Алей или одному? — теперь кухню заполнил разнообразный шелест пакетов, что невозможно было не слышать матери.   — Сегодня, лучше без Алии. Ну так что, мне тебя ждать? — с каком-то нетерпением подгоняла мама, что заставляло насторожиться.   — А-а-а-а…, — задумчиво протянул я, примерно прикидывая масштаб работы дома до приезда девушки, неосознанно высунув язык к уголку губы, — Через час приеду.   — Хорошо, тогда жду, — с нескрываемой улыбкой в голосе произнесла женщина, что не могло не тронуть моё сердце.     Пересилив себя, двинулся в сторону гардероба.  Засосало под ложечкой. Мне не хочется одеваться, нет желания куда-либо идти. Хочется лечь лицом на ковёр и тут же умереть.   *   — Привет, — улыбка на лице матери растянулась до ушей, обнажая зубы. Женщина раскинула руки, призывая меня скорее обнять её, — Живём в одном городе, а видимся чуть ли не раз полгода, — отстранившись от меня, проворчала мама.   — Ты же знаешь, что у меня много работы, что уж про Алю говорить, — закрыв за собой дверь, принялся разуваться. Из кухни тянулся шлейф фирменного вишнёвого пирога мамы, — Ого, это ты меня так срочно вызвала на чай с пирогом? Я совсем тогда не против, — улыбнувшись, поцеловал мать в щёчку. Но в нос ударили нотки карамели, что не могло не смутить.   — Пошли скорее, — подталкивая в спину, велела торопиться на кухню мама. Такое поведение заставило напрячь все, что только можно, а интуиция уже сорвала глотку, крича «тут что-то неладное, лучше бы свалил»   — Мам, а где…, — на ходу стал озираться, чтобы найти нужный предмет, но чтобы узнать, где он не успел спросить.   — Сюрприиииз! — громко выкрикнула мама, чуть ли не хлопая в ладоши.   — Эмиль! Привет! Мы тебя уже заждались! У тебя мама такие чудесные пироги готовит, я уж и позабыл об этом! — передо мной на всё той же старой кухоньке расселся Масленников. Наглая улыбка, которая мгновенно переменилась на такое не искреннее удивление. Захотелось выйти из окна при виде мужчины.      Дмитрий встал со своего места, начал движение в мою сторону. Мама посмотрела на меня, поэтому секундное удивление и рассеянность пришлось перекрыть натянутой фальшивой улыбкой. Бывший возлюбленный подходил непозволительно близко, тем самым нарушая давно стёртые и вновь восстановленные границы. Масленников обнял, крепко прижав к себе, как делают лучшие друзья после долгой разлуки. Сердце обливалось кровью, в нос ударил до боли знакомый аромат карамели. Вот почему моя интуиция била в колокол, предупреждала о неожиданном визите прошлого. Объятия Масленникова были, как и прежде, тёплые, будто убаюкивающие. Но теперь от таких касаний становилось больно, будто ножом по сердцу решили портреты наши высечь. Старые чувства, которые пришлось пихнуть в самый дальний угол, решили дать о себе знать. Но Дима отстранился раньше, чем какие-то другие мысли заполнили мою голову. Чересчур долгие объятия для старых школьных друзей, но слишком короткие для бывших любовников. Хорошо, что мама так и не была посвящена во всю мою жизнь полностью. И когда я убивался из-за уезда Масленникова - мама была уверена, что меня бросила любимая девушка. Но она так и не догадалась, что этой девушкой оказался парень под два метра ростом, который не мог не покорить своей харизмой и внешностью. Я так и не смог набраться смелости и признаться, что мальчики мне тоже очень даже симпатичны. Не хотел рушить мамины мечты о внуках и топоте маленьких ножек по квартире.   — Дима? А ты что делаешь тут? — произнёс я с толикой удивления, хотя на самом деле хотелось сначала смачно врезать ему в морду, а после с благим матом за шкирку под зад мешалкой.   — Садитесь скорее! — поторопила мама, сама направляясь к духовке, в которой что-то готовилось, — Эмиль, Димочка же тогда уехал из-за проблем с учёбой, ну, он и сам тебе это уже говорил, — говорила мама, параллельно доставая противень с пирогами.   — Да, нужно было срочно уехать на неопределённое время, — начал поддакивать Дмитрий, с хитрой улыбкой, садясь обратно на стул, — Но вот я вернулся. Как доучился?      Он сейчас серьёзно? Так прекрасно играть, будто мы действительно были просто друзьями, и на хорошей ноте Дима предупредил о том, что ему необходимо уехать. И будто сейчас мы виделись впервые, в четвёртый первый раз за несколько недель. Ну что, приму вашу игру, Сударь.   — Да замечательно всё. Вот, наконец-то зажили старые раны душевные, — с натянутой улыбкой произнёс я, усевшись напротив Масленникова. Поставив локти на стол, немного накренился телом вперёд, наклонив голову в бок, — Встретил великолепную девушку во всех смыслах этого слова. Готовимся к свадьбе. Кстати, у неё подружка работает в Загсе, так подсуетилась и смогла выбить дату поближе, чтобы не ждать несколько месяцев.   — Мои поздравления, — будто выплюнув, сухо проговорил Масленников. Но этот тон услышал только я, мама же была на своей волне и не замечала странного поведения сына и его друга. Или не хотела замечать, — А сколько вы уже знакомы?   — Буквально в день твоего уезда познакомились, — сладко произнёс я, теперь откинувшись на спинку стула, холодный тон моего голоса мог заморозить всё, до чего долетал.   — Как мало вы знаете друг друга, чтобы предложение делать, — цокнув, произнёс Дмитрий, отзеркалив моё положение тела. Только мужчина нагло вскинул бровь, а на лице расплылась улыбка с презрением.   — Если любишь человека, то не захочешь делить его с кем-то и постараешься как можно быстрее узаконить отношения. Чтобы другие видели, что девушка выбрала в роли защитника именно тебя, — мои карие глаза были готовы прожечь дыру в груди Масленникова, но тот делал вид, что не понимает взгляда и продолжал ослепительно улыбаться дежурной улыбкой моей матери.   — Ревность не чувства, а приватизация человека, — как бы невзначай кинул небрежно Масленников, протянув руку к предложенным пирогам, — Ох, Татьяна Батьковна, ваши пироги божественны! Они стали ещё вкуснее, чем когда мы с Эмилем снимали вместе квартиру! Колитесь, вы умеете колдовать? — нежная улыбка трогает губы старшего. Моя мама стала ему ближе после той страшной аварии, когда её собирали чуть ли не по частям.   — Ох, Димочка, ты мне льстишь! — засмущавшись, мама отмахнулась от него, но после широко улыбнулась.   Теперь мне ещё сильнее захотелось выйти из окна. Только чтобы не видеть этой картины. И мамы, которая до сих пор из-за моей трусости не знает какую боль я пережил (или до сих пор переживаю?), подпустила бы тогда Масленникова ко мне так близко сегодня?   — Ох, Дима, расскажи Эмилю как ты жил в другой стране! — вспомнив, попросила мама.   — Ой, мама, не нужно. Мы встретимся с Димой чуть позже и он всё мне расскажет, — начал было я отнекиваться, потому что с каждой убегающей минутой всё меньше мог терпеть компанию Масленникова. Было дикое желание обнять его и не отпускать, но так же параллельно хотелось выгнать его. Я метался от одного каприза к другому, начиная утопать в этом. Страх наступал на пятки, аккуратно и незаметно сжимая тонкими пальчиками мою шею.   — Да чего, я только рада послушать! — перебила женщина, что-то вспоминая, — Ах! Дима, вот что хотела спросить! — спохватилась мама, невольно придвигаясь ближе к Масленникову, — Ты не общаешься с Никитой Морозовым? Ох, такой мальчик был! Эмиль тогда так тяжело переживал его уезд! Он ведь больше не выходил с ним на связь, может тебе звонил или писал?      Глаза загорелись, впервые за всю встречу я проявил настоящий интерес и к встрече и к беседе.   — С ним всё хорошо, — заверил Дима, немного сдвинув камень на моих плечах, — Я совсем недавно навещал его, так и не встретил человека, который смог бы с ним ужиться, так что один.   — У тебя есть его номер? — голос куда-то пропал, пришлось откашляться и сесть нормально.   — Увы, но нет, — будто злорадствовал надо мной Масленников, стало противно, — Вы с ним разве так хорошо общались? Я не заметил видимо.   — Ты дальше своего носа ничего не видел, — пробубнил себе под нос я. Масленников уже было открыл рот, но моя мама неожиданно подпрыгнула на месте, что-то вспомнив, — Ты чего?   — Мальчики, вы посидите тут без меня? Совсем забыла, что в доме нет ни чая, ни кофе! Я быстренько до ближайшего магазинчика добегу!   — Мам, давай я, — предложил помощь я, уже вставая.   — Сиди-сиди! — шикнула мама, положив руку на плечо, надавив на неё, вынуждая сесть, — Вы столько не виделись, а так дружили! Хотя бы немного посидите поговорите тет-а-тет.      Мама как снегопад. Сначала кружила по кухне, а после упорхала слишком быстро, да так, что я не успел даже среагировать. Теперь мы остались вдвоём. Чем Масленников и решил воспользоваться, встав со своего места. Но каково было моё удивление, когда старший направился не в мою сторону, а к комнате, в которой раньше я жил. Как только Масленников скрылся за дверью, не смог выдержать и пошёл за ним. Как только пересёк мизерное расстояние от кухни до своего бывшего склепа, как всегда выражалась мама, подпёр плечом дверной косяк. Дмитрий внимательно изучал пространство, которое не поменялось за всё время.   — Даже запах тот же, — ухмыльнулся парень, покачав головой. Подошёл к стене, которой я когда-то гордился.     Как только Масленников уехал, импровизированную доску с фотографиями я перевёз к маме. Но чтобы она не видела, какие и с кем там картинки, пришлось закрывать её тряпкой и запрещать трогать. Мама честно выполняла данное мне обещание. Я запомнил всё до мелочей, поэтому знал, что покой фотокарточек был сохранён. Тайна оставалось тайной. Но Масленникову хотелось вновь открыть дверь в воспоминания. На пробковом дереве кнопками прикреплены фотографии. Разные. И чёрно-белые и цветные, большие и совсем маленькие. Но практически на всех были мы с Димой. Счастливые. Улыбки до ушей, поцелуи, обнажённые тела, смущённые, случайные кадры. Болезненное тепло начало разрастаться в районе сердца. Мимолётная улыбка тронула губы, но почти сразу я заставил спуститься на землю с облаков. Никаких взаимных симпатий не было. Всё оказалось ложью.   — Не поверишь, но впервые что-то почувствовал к тебе в тот вечер, когда перед звонком ментов мы дрались подушками на этой кровати, — придался воспоминаниям Дима, бережно провёл рукой по фотографиям, почти не касаясь их.   — Хватит, — попросил я, но Дима будто не услышал.   — А как после больницы ты попросил меня остаться с тобой, я тогда заметил твой взгляд, который метнулся на мои губы. Но я боялся тех чувств, которые ты вызывал у меня, — мелкая дрожь прошлась по всему телу, невольно передёрнул плечами, будто скидывая дымку воспоминаний, которая так и порывалась полностью проглотить меня.   — А ты знал, что Сударь был влюблён в меня? — неожиданно спросил я, тем самым немного напугав Масленникова. Теперь он посмотрел на меня.   — В смысле? — брови Дмитрия медленно ползли вверх, я смог запечатлеть искреннее удивление парня, что было ему не свойственно, — Он же был главным бабником, — теперь брови сместились к переносице, показывая сомнение.   — Ты слишком плохо знал своего друга, — покачав головой, говорил я, — Я видел его перед отлётом. В аэропорту всю его растерянность при виде меня. А за день до этого он приехал ко мне и предложил с ним полететь. Только вот я дурак испугался. Уже тогда у меня были к тебе чувства. Но ты же был натуралом, — выплюнув последнее слово, меня перекосило. Не хотелось опять с головой утопать в этом дерьме. Слишком сложно из трясины выбираться, когда кто-то специально наступает ногой на голову, чтобы поскорее избавиться от тебя.   — Так вот почему твоя мама сказала, что ты мучительно переживал, — на лице Масленникова светилась табличка «загрузка», что не могло не радовать. Спустя столько лет слепой смог прозреть. Пазл сложился в единую картину, которую теперь старший пытался рассмотреть.   — Так что вот так, — пожал плечами я, разводя руки в стороны, — Мораль сей басни такова, не влюбляйтесь в мудаков. Лучше быть любимым, нежели любить. Для любви можно завести животное, вот уж они точно заслуживают этого. Единственное, что оно могут сделать - когтями в ногу впиться. Но ноги не сердце. Люди во много раз больнее ранят. И морально и физически.   — Эмиль, — позвал Масленников, подходя ближе, но я оставался на приличном расстоянии, — Бросай Алю, я же лучше. Кто тебя ещё так любить будет, если не я?   — Твою мать, — прошипел я, потерев пальцами переносицу, — Всё, тема закрыта. Уезжай обратно. Тебе здесь не рады. Ты мне и даром не нать, — с оскалом рыкнул я.   — Подожди, — парень выдохнул, губы дёрнулись в нервной улыбке, правая рука машинально взлетела вверх, — То есть ты не хочешь помочь мне всё вернуть обратно? — уперев руки в бок и вскинув бровь, серьёзно спросил Масленников.   — Слушай, — тяжело выдохнул я, прикрыв глаза от усталости. Виски неприятно запульсировали, напоминая, что утром была не приятная боль, — Сколько уже раз раньше я бегал за тобой? Мы же оба понимаем, что это всё бессмысленно. Тогда зачем этот спектакль? Просто опять уйди из моей жизни. У тебя так прекрасно получалось это делать последние два года.   — Но я…, — растерянность захватила Масленникова в свои цепкие и крепкие объятия, — Я же люблю тебя.   — И почему же тебе понадобилось столько времени, чтобы осознать это и сказать мне? — вся недосказанность за эти годы навалила полностью, хотелось рвать и метать, ведь вернулся тот, кто сделал больно. Теперь можно вернуть бумеранг. Но как же сделать так, чтобы от каждого своего слова и взгляда на любимого когда-то человека не разорвать своё сердце опять?   — Может потому что я всегда это подавлял в себе?   — Ну, твои проблемы, братан, я не спасательный круг, чтобы вытаскивать тебя из этого дерьма. Моя дурь отошла, когда рядом оказалась Аля. Найди себе человека, который поможет найти выход из этой ситуации, — огрызнулся я, понимая, что очередной пустой разговор.   — Но его нет, — прошептал Дмитрий, на мгновение оторвав маску брутального мужика.   — Выхода то? Поверь, его можно найти из всех ситуаций, только если ты не умер уже. Просто нужно уметь отличать «не могу» от «не хочу». Перерасти уже своего внутреннего ребёнка, который брал всё что хотел, — в очередной раз, вскинув руками, произнёс я. Пришлось двинуться в сторону выхода.   — Погоди… — Масленникова явно ввело в ступор моё поведение, — Ты же ответишь мне взаимностью, я это знаю.   — На что именно? — брови сведены к переносице, сказанное Масленниковым заставило остановиться. Благо, что уже дошли до пункта назначения.   — На то, что я тебя люблю, — уверенно произнёс мужчина, обернувшись.   — Господи, — закрыв глаза, медленно втянул воздух носом. Спокойно. Так же размеренно выдохнув, вновь открыл глаза, — Я больше не твой, прекращай уже это, а? Пойми, эти слова хотел услышать «Эмилька-влюблённый-юноша» из 2016. А Эмиль из 2021 женится на любимой девушке через…  Уже через три недели. Она, в отличие от некоторых, как полюбила меня - сказала прямо об этом. Не стала сбегать без объяснений, — обида засела глубоко, становилось тяжелее дышать.   — Где тот Эмиль, который с блеском в глазах смотрел на меня? С чистыми и невинными чувствами?! — крикнул мне Дима, но быстро спохватился.   — Я понял, что от того меня нужно срочно избавиться, — отстранённо произнёс я, посмотрев холодным взглядом на бывшего возлюбленного, — Мне кажется, что слишком пафосно будет звучать, но я его запихнул подальше. Но для тебя он мёртв.   — Зачем?   — Я решил, что так будет лучше для меня. И для Алии. Если не можешь поменять ситуацию - поменяй к ней отношение, — открыл дверь, немного отойдя в сторону.   — Ты зашёл слишком далеко. Ты же понимаешь, что…  Сколько ты сказал осталось до свадьбы, три недели? За этот срок я заставлю тебя вспомнить, как классно тебе было со мной. Первая любовь, знаешь ли, — фыркнув от обиды, Масленников принял вежливо открытую дверь.      Теперь я остался один. Крохи настроения испарились. Порой удивляет, как присутствие одного человека сказывается на твоём состоянии. Фыркнув с собственных мыслей, пошёл обратно на кухню. Сев за стол, принялся употреблять в пищу вишнёвый пирог.