49-ая симфония Йозефа Гайдна.

Звук бурлящей воды и звон металлических ложек об керамические кружки. Давон в домашних шортах и огромной футболке кого-то из братьев разливает кипяток по кружкам. Мягкий, приятный звук воды, падающей на дно кружки раздаётся по небольшой кухне. Тёплый свет в комнате и темнота за окном создаёт эффект зеркала в окне. Уют, какой вообще возможен в этой квартире, равномерно разливается по венам. Джин и Хосок сидят за столом по противоположным сторонам. Они о чём-то спокойно говорили, пока разговор не зашёл в тупик благодаря неожиданным словам Хо. — Что-то отца давно нет, — Хосок поставил локти на стол и слегка расслабил спину, глядя на брата напротив, который параллельно с разговором заполняет какой-то непонятный документ. — Надеюсь, что он сдох, — после пару минутной паузы негромко, но с ноткой озлобленности из самого сердца произнёс Джин, даже не оторвавшись от своего занятия. Он думал так всю жизнь и эта мысль терзает его каждую ночь. Лучше бы они жили вообще без родителей, чем с этой мразью. — Пока есть возможность, — Давон поставила на стол кружки с чаем братьям и себе. Она села за стол, поставив одну ногу на стул, и обвила пальцами горячую кружку, чтобы согреть вечно холодные руки, — забудьте о нём. Не хочу даже слышать это слово перед нашим днём рождения, — Давон поднесла кружку ближе, слегка подула, сбивая пар со его пути, и сделала первый маленький глоток. — Да. Лучше послушай сестру, Хосок, — сказал Джин и ненадолго поднял свой взгляд на Хосока. — Да понял я, — Хосок немного обиженно выдохнул и опёрся плечом об стену. — Кстати, а может, хоть в этом году попробуем отпраздновать? — Ваш охуенный старший брат уже всё решил, — Джин, наконец-то, отложил в сторону свои бумаги. — Я ещё неделю назад позвонил самому пиздатому организатору, которого вы только сможете найти. Крис всё устроит. А это и будет моим подарком вам, — он собрался уходить, но по дороге поцеловал Давон в макушку и растрепал волосы Хо. — Эх, бля, мои сучёныши. Почти взрослые, — Джин пробормотал себе под нос, как старый дед, уже уходя в прихожую. — По-моему, у него двойные стандарты насчёт нас, — отглотнув немного чая, сказал Хосок. — Да нет, меня всё устраивает, — Давон посмеялась над братом и спародировала его обиженное лицо. — Ну, конечно, блять, — недовольно фыркнул Хо и отвернулся. — Да ну тебе, — она слегка толкнула Хосока в плечо, а он повернулся с злодейской улыбкой. — Ах, ты сука. — Сама такая. Фу так делать. Обижаешь младшего брата, карга старая, — после этих слов Хосока стали жестоко избивать грязным полотенцем под его же истерический ржач и попытки защищаться. Под этим гоготом они даже не услышали, как закрылась дверь. Видимо, Джину нужно было уладить какие-то организационные моменты, хотя кто его знает. Хоть в этот момент, проживаемый с сестрой, он может забыть о том, что терзает его душу, мысли и любопытство уже вот несколько дней. Ну, не мог он забыть того, кто породил в нём такое восхищение за долю секунды. Он просто не мог забыть, как тому, кто так, казалось бы, искренне, хоть и по-идиотски улыбается, может сделать какой-то чухан, а главное, какое право он имеет и кем ему приходится. Барьер «Меня это не должно ебать» уже почему-то не работает, не защищает от назойливых желаний найти и получить объяснения. Это любопытство не раз заставляло Хосока оказаться в глупой ситуации или вовсе повиснуть на волоске от смерти, но, чёрт возьми, снова и снова он наступает на те же грабли.

***

Хосок стоит у двери своей комнаты, уже держится за ручку, собирается выйти и поехать на своё торжество. Но он застыл в лицезрении крохотной золотой подвески-солнца в такой же крохотной, белой коробочке. На нём белоснежная рубашка и обычные чёрные брюки, одолженные у брата. Давно Хосок не выглядел так официально, но Давон захотела, чтобы они вместе выглядели прекрасно, несмотря на празднование в баре. Он смотрит на этот маленький, но безумно дорогой подарок и в его голове абсолютная пустота. Нет ничего — абсолютное ничего. Но это какое-то печальное ничего, хоть и звучит это забавно. Внутри всё сжимается в непонятном волнении и страхе неизвестно чего. За окном ещё только день, а Хосок уже не понимает своих чувств. Видимо, день удастся просто охуительный. Из этого ступора Хосоку помог выйти взволнованный голос сестры и толчок двери снаружи. Он быстро прячет коробочку в карман брюк и открывает дверь. Перед ним предстала Давон с изящно заколотыми волосами с парой выпадающих прядей и слегка обтягивающем, бежевом платье чуть ниже колена. Ей не надо было надевать что-то откровенное, чтобы быть восхитительной, как говорил всегда Джин. На лице почти ни капли макияжа, а только губы слегка блестят. Хосок снова застыл, но уже в восхищении. Он давным-давно не видел сестру такой очаровательной. — Ты готов? — Давон с улыбкой осмотрела брата и расстегнула пару пуговиц на его рубашке. — Нет, ну, слушай, так не пойдёт, — она отодвинула брата с прохода и выдвинула ящик единственного шкафа братьев. — Что ты ищешь? — Хо посмотрел на расстёгнутую рубашку и слегка поправил. — По-моему, и так нормально. — Нееет… — тихо пробормотала Давон, пока рылась в вещах. Она подняла вверх свою находку, словно это были сокровища древнего Египта, за которыми давно шла охота, встала с колен и снова подбежала к Хосоку. Давон надела на шею Хо джиновскую цепочку и небольшой, аккуратный крест, оба в серебряном оттенке. Отойдя чуть подальше, Давон посмотрела на брата оценивающим взглядом и махнула рукой. — Выглядит дерьмово, но так лучше, чем было. Они вышли с подъезда, и Хосок побежал за машиной. — Почему нельзя парковать машину у дома? — слегка повышая голос, сказала Давон, стараясь поспевать за братом на невысоких каблуках. — Забыла, откуда у меня эта машина? — Хосок открыл дверь с пассажирской стороны, дожидаясь Давон, которая с недовольным бормотанием переступает через грязь и садится в машину. Хосок садится за руль, хлопая дверью. Мотор старого хёндая заводится с громким рыком, Хосок выворачивает руль и выезжает на дорогу. — Блять… — удручённо бормочет Давон, откидывая голову на подголовник. — Дай угадаю, ты забыла сумку? — прокручивая руль на повороте, спрашивает Хосок. Это обыкновенная практика, поэтому никакого удивления тут и быть не может. Давон огорчённо угукает и Хосок, выровняв машину, тянется на задние сиденье и протягивает ей небольшую, типа кожаную сумку. — Я ещё утром её сюда кинул. Это было очевидно, солнц.

***

Серый хёндай паркуется в единственном свободном месте рядом с незнакомым двухэтажным зданием с непонятной вывеской. Адрес оставил Джин и Хосок еле-еле смог найти это место, но всё же практика в такси дала о себе знать. Куча машин даёт понять, что это что-то схожее на ту самую попойку у озера. Хо глушит мотор, выходит из машины и открывает заднюю дверь, доставая с заднего сиденья серую спортивную кофту. Давон, уже обойдя машину, смотрит вокруг и слегка содрогается от ветра. Протянув кофту Давон, Хосок замечает серый ниссан с зелёной подсветкой днища. — Слушай, это тачка Мина? — слегка щуря глаза, спрашивает Хосок. — Ну, да, — Давон накинула на плечи кофту и направилась ко входу. — Пиздец. Сколько бабла он втюхивает в это корыто. То что Мин души не чает в своей машине было понятно сразу. Вроде, старая колымага, а относится он к ней, как к любимой женщине. Наверное, это новая ориентация. Тюнинга в этом старом Ниссане больше, чем на лям, хоть это и не особо заметно, но, как стало известно, Мин часами зависает в гараже.

***

Вся вечеринка в самом разгаре. Давон даже пригласила своих друзей и просто знакомых. Хосок не может похвастаться большим кругом общения, ему хватает сестры, брата и редких, школьных знакомых. Общение с людьми никогда не являлось его приоритетом, а вот Давон безумно любит и любила общение с людьми. Даже сейчас Давон танцует с какой-то подругой посреди танцпола, смеётся и общается, а Хосок стоит у стены и тихо пьёт пиво. Теперь он оказался на месте Мина, которого когда-то не понимал. Он периодически посматривает за сестрой, как за маленькой девочкой на детской площадке, боясь, что какое-то бухое чмо решит распустить свои руки. В очередной раз оглядывая помещение, Хосок останавливает своё внимание на Мине, сидящим за барной стойкой. К блондину подходит Крис и что-то ему говорит, после чего Мин отдаёт ему небольшой свёрток. Крис тоже отдаёт что-то Мину, но Хо, естественно, не смог это разглядеть. Но всё же догадка пришла в голову быстро и пазл сложился. Хосок оставляет недопитую бутылку пива на столе и проходит через всё помещение к барной стойке. Он пару раз хлопает по плечу Мина и выходит из бара на что-то вроде веранды. Облокотившись на стену с небрежной кирпичной кладкой, Хосок берёт сигарету в зубы и закуривает зажигалкой. Как и планировалось, Мин пошёл за ним и закрыл за собой дверь. — Где мой подарок? — не глядя на Мина и выпуская дым, спрашивает Хосок. Мин в ответ молчит и смотрит своей безэмоциональной миной на младшего, хотя подарок то он готовит, но перед пиздюками оправдываться не собирается. — Ладно. Я несерьёзно, — он поворачивается к Мину, суёт сигу в зубы и как-то наигранно поправляет воротник его косухи. — Так ты у нас барыга, да? На удивлении, Мин даже не дёрнулся и ни на секунду не отвёл взгляд, когда Хо подошёл так близко и стал поправлять его воротник, поглаживать кожу на косухе, будто пытаясь скрыть свои эмоции. Он всё ещё просто стоял и смотрел в его глаза, которые в свою очередь не смотрели на него. — А я-то думаю, — Хо легко усмехнулся, — откуда ж тебя все тут знают и какого хуя ты присутствуешь практически на каждой пьянке, но при этом ни капли не тусовщик, — он поднимает свои глаза и встречается с Мином взглядом. Мин так ни разу и не отвёл взгляд, из-за чего внутри стало не по себе, но это, пока что, можно было скрыть. — Ты и Джина в это втянул? — с приходом понимания, что Джин после того, как Мин откинулся с тюрьмы стал пропадать ночами и приносить больше обычного, спросил Хосок, бегая с глаза на глаз. — Хоби. Не зли меня, — Мин называл так Хосока в самом его детстве. Было неясно, почему и откуда это взялось, но ему так нравилось и почему-то именно сейчас он вспомнил об этом прозвище. — С хуя ли? Что ты мне сделаешь? — Хосок сказал это, даже не подумав, что Мин реально может сделать и каковы его возможности, но уже было поздно. Один раз спизданул и всю жизнь не отвертишься. Они всё ещё смотрели друг другу в глаза, ни один из них не отвёл взгляд. Мин смочил губы языком и ухмыльнулся, заставив Хосока нервно сглотнуть в мучительном уповании ответа. Казалось, что вот-вот Хосок получит свой ответ, но нет. Из бара посыпались люди с бутылками шампанского, пива в руках, ебанутыми криками и звонким смехом. Давон в кофте Хо подошла к парням с широкой улыбкой на лице и слегка растрёпанными волосами. — Вы на салют смотреть будете? Джин там уже во всю песни орёт. — Будем, — парни повернулись к Давон и одновременно ответили ей, а после снова встретились взглядами на пару секунд. — Боже, — приподняв брови от такой неожиданной синхронности, произнесла Давон. — Хо, тебе не холодно так? — Мне нормально. Не переживай. Мин молча снял с себя косуху, оставаясь в белой футболке и оголяя руки, заполненные шрамами от сигарет. Он кинул куртку в Хосока, не оставляя ему выбора, кроме как поймать её, и кивнул, предлагая надеть. — Ты прикалываешься? — выгнув бровь в возмущении и даже непонимании, спросил Хосок у Мина напротив. — Ой, блять, — Давон сняла с себя кофту брата и поменяла её местами с косухой, надев на себя куртку Мина и отдав Хосоку его кофту, потому что поняла, что из-за принципов обоих они сейчас просто могли бы кинуться друг на друга. — Мне даже она больше пойдёт. Два барана, — она покинула парней, вернувшись в свою компанию, где уже собирались запускать фейерверки.

***

В небе уже взрывается и разлетается на разноцветные частички металлов очередной залп. Все фотографируются, радуются, даже Хо с улыбкой смотрит в ночное небо. Нет ни переживаний, ни лишних мыслей — стой и наслаждайся моментом. Хосок с нетерпением ждал момента, чтобы подарить сестре свой подарок и собирался это сделать прямо после салюта. Даже ноги слегка дрожали от ожидания её эмоций и непонятного волнения внутри. В кармане брюк резко завибрировал телефон. Хосок, не отводя взгляда с неба, достал из кармана телефон и только потом опустил взгляд. Неизвестный номер. Обычно Хосок не берёт неизвестные номера, но тут что-то сподвигло его нажать зелёную трубку и поднести динамик к уху, отойдя в сторону и закрыв одно ухо, чтобы лучше слышать. — Алло? — в трубке слышится чьё-то сбитое дыхание и хлюпанье носом, затем хлопок дверью, а через какую-то долю секунды, наконец, голос. — Чимин? Чимин, пожалуйста, — мужской, когда-то явно приятный голос запинается и всхлипывает. Хосок хмурится в непонимании. — Я умоляю тебя. Забери меня… П-прошу. — парня будто уже не первый раз захлёстывает в тихую истерику, он словно боится быть громче. — Мне больно. Пожалуйста, з-забери меня, — бархатный голос снова дрожит в страхе, но тихо проговаривает адрес. Кажется, из него вырывается немой крик и в трубке слышится грохот падения. Парень с той стороны начинает захлёбываться в своих слезах, стараясь дышать. — Тэхён? — спохватился Хосок тогда, когда уже понял, что на другой стороне тишина. Он посмотрел в экран и понял, что звонок завершен. Позабыв обо всём, Хосок бросается к машине. Он пробегает через весь бар, толкая по дороге Мина и других, кто выбрал остаться в помещении и встал на его пути. С паникой в глазах и трясущимися руками от резкого прилива адреналина Хосок заводит машину, выезжает из западни машин и давит педаль газа в пол, срываясь с места. Моментами глядя на дорогу, он вводит в карты адрес, сказанный Тэхёном, держа руль одной рукой. На экране загорается ещё один звонок и Хосок содрогается в мысли о том, что это Тэхён, но высвечивается контакт «Брат» и Хосок с каплей раздражённости, сменившей беспокойство, сбрасывает вызов.

***

Хёндай останавливается у высокого многоэтажного дома явно не для среднего класса. Хо бросает машину, хлопая дверью, и бежит ко входу с телефоном в руке. Его рука только касается железной ручки, но он слышит тихое завывание и останавливается, пытаясь понять, откуда звук. На холодном, бетонном бордюре сидит парень с босыми ногами. Его сбитые до крови колени прижимаются к телу, а в них прячется лицо. Худые, недавно такие красивые руки обнимают колени. Свет фонаря даёт разглядеть как на коже тонких запястий уже пробиваются тёмные пятна в виде пальцев, которые не так давно безжалостно сжимали их. На его теле только разорванная, лёгкая рубашка и шорты. Волосы растрёпанны, а на шее свежие метки, множество меток. Синяки рассыпались по телу, словно звёзды по ночному небу. На бледной коже пробегает табун мурашек от очередного порыва ветра, пронзающего насквозь. Тэхён качается вперёд-назад, завывая и всхлипывая. Внутри всё дрожит и сжимается от обиды и боли. — Тэхён… — Хосок опускается на корточки. Он хочет дотронуться, положить руку на плечо или погладить по волосам, но боится. Тэ поднимает голову и глядит на Хосока. Глаза Хо наливаются ещё большим ужасом. Алая, тонкая струя медленно течёт с носа, ещё и ещё капая на рубашку, а его покрасневшие от слёз глаза всё так же невинно смотрят на Хосока с подрагиванием разбитой губы. Где-то там в темноте его тёмно-карих глаз слышатся мольбы о помощи и безумный, животный крик от страха и безысходности. В мыслях Хо только и делал что повторял «Твою мать» множество раз. Минуту они только смотрели друг другу в глаза. Наконец-то, Чон хоть немного одумался, быстро снял с себя кофту и накинул её на дрожащего парня. Несмотря на то что пройти до машины стоило всего ничего метров пять, Хосок взглянул на босые ноги Тэ и без единой секунды раздумий поднял его худое тело на руки. Сейчас не было и мысли о том, чтобы о нём подумали. Посадив Тэхёна на заднее сиденье, он поправляет кофту на нём и, не обращая внимания на его недоумевающий и странный взгляд, Хо вытаскивает аптечку. Эту сраную аптечку никто давным-давно не обновлял и там почти нихуя нет, из-за чего, взяв в руки вату, Хосок бьёт по крыше хёндая и массирует переносицу. Его раздражает буквально всё, что он видит. Внутри творится непонятно что. От переживаемых эмоций хочется вывернуться наизнанку, но он понимает, что тому, кто сейчас сидит в его машине и буквально трясётся от страха в разы хуже. Хосок прикладывает вату к носу Тэхёна и передаёт ему, захлопывает дверь и садится за руль, нервно сжимая его, пока двигатель заводится. Машина срывается с места и со светом фар выезжает на дорогу. В салоне не включен свет, не играет музыка, а только хлюпанье носом. Напротив выезжает чёрный мерседес-бенз с тонированными стёклами и яркими фарами, он выезжает из-за поворота и направляется туда, откуда Хо и Тэ только что уехали. Хосок не обращает внимания на просто очередную машину, а Тэхён сзади испуганно падает головой на сиденье, обнимая себя руками, словно желая спрятаться и защититься от знакомого ужаса. Замечая такую странную реакцию, Хосок всё моментально понимает и жмёт на газ сильнее, дабы как можно скорее стать дальше от того места и человека.

***

Хосок с Тэхёном на спине входит в комнату и аккуратно спускает его на не заправленный матрас. Хо закрывает окно, дабы в комнате не было холодно, и снова садится перед Тэхёном. Он полностью понимал, что сейчас вытягивать информацию о том, кто это сделал, за что и почему — слишком больно для Тэ. — Хочешь помыться? — глядя на забитого Тэ с максимальной нежностью и сочувствием, поинтересовался Хо. Тэ смазано кивнул, и Хосок направился к ванной комнате. Выключатель щёлкнул и в небольшой комнате с ванной и стиральной машиной загорелся тёплый свет. Хосок настроил воду средней температуры (Слава богу, горячая вода была), он повернулся и уже хотел позвать Тэ, как оказалось, что Тэхён стоит прямо за ним. — Ты чего? Подождал бы меня в комнате. — Страшно одному. — Ну, хорошо. Я включил воду, ванна наберётся сейчас, — он показал на чёрное, большое полотенце на вешалке. — Это моё полотенце, я его недавно стирал, им вытрешься. Извини, но другого у меня нет. — Не хочу один… — пробормотал Тэ, глядя в пол. — В смысле? — Пожалуйста… ты побудешь со мной? — Тэхён поднял глаза на Хо и его недоумевающую физиономию. — Как-то это по-гейски, чувак, — сказал бы Хосок, но он сказал иначе: — Ладно, — неуверенно ответил Хо и прикрыл дверь за Тэхёном. Хосок облокотился тазом на стиральную машину и сложил руки на груди. Под звук льющейся воды, Тэхён расстегнул пару ещё держащихся пуговиц на рубашке и она скатилась по его рукам на пол. Взору открылись новые побои. На теле практически не было места, где не было бы шрама, заживающего или свежего синяка. Хосок смотрел на изящное, безумно красивое тело, над которым так беспощадно издевались. Его глаза хотели налиться слезами от ощущения всей пережитой боли Тэхёном, но он прикусил губу и отвернул голову, наблюдая за падающей струёй воды. Сняв с себя всю грязную одежду, Тэхён вошёл в ванну. Околевшие стопы почувствовали тепло и закололи маленькими льдинками внутри. Тэ почти упал от подкашивающихся ног, но реакция Хосока спасла ситуацию. Он успел ухватить Тэхёна за плечо, а Тэхён успел ухватиться за плечо Хосока. Вздохнув, Хосок подвернул рукава своей белой рубашки, на которой остались пару капель крови Тэ из носа, и взял в руки мочалку. — Вот, — Хо заново положил руку Тэхена на своё плечо и слегка хлопнул по ней. — Крепко держись, опирайся на меня, понял? — Тэхён лишь молча кивнул, повинуясь словам Хо. Хо первым делом намочил ладонь и стал смывать с его лица кровь. Он ни капли не брезговал, ему уже было похуй на всё. Хо стало плевать на то, что скажут люди, когда он только увидел Тэхёна, сидящим на холодном бордюре. Хосок нежно проводил по телу, оставляя мыльный след. Он следил за лицом Тэхёна, чтобы понимать, больно ли ему или нет. Страх задеть болючий синяк или слишком сильно надавить был, но он всеми силами старался избежать этого, лишь нежно касаясь кожи. Тэхён ведь вообще изначально звонил не тому. Он лишь хотел набрать лучшего друга и попросить о спасении, но в итоге набрал того, кто уже во второй раз спасает его. Тэхён сжимал длинными пальцами чужое плечо и осознавал, что если бы он не приехал, если бы забил на звонок непонятного парня, который просто накурился на одной тусе с ним, то, вероятно, он бы бездыханно лежал с синеющими губами на холодном полу той люксовой квартиры.