49-ая симфония Йозефа Гайдна.

Хосок заводит Тэхёна в комнату братьев. Тэхён старается идти очень тихо и даже слегка вздрагивает, когда Хосок просто закрывает дверь, не боясь издать громких звуков. Он включает свет в комнате и сразу начинает расстёгивать рубашку, желая поскорее избавиться от непривычно сковывающей ткани. На матрасе, полностью развалившись, спит Джин, негромко похрапывая. Давон додумалась открыть окно, чтобы комната не утопла в перегаре Сокджина, и это немного, но всё же помогло. Смущённый Тэхён стоит у двери, сжимая собственные руки. Ему как-то неудобно, что придётся жить у Хосока, да ещё и бесплатно, хотя он очень благодарен такому милосердию с его стороны. Но всё же, а что если Джин и Давон не примут решение Хосока? Ведь он даже не посоветовался. — Ты в чём спишь обычно? В трусах, в одежде? Я к тому, что тебе доставать тёплое одеяло или нет? — спрашивает Хосок, ни капли не пытаясь сделать тон тише. Хосок окончательно снимает рубашку и неаккуратно вешает её на дверцу шкафа, а потом смотрит на Тэ, ожидая ответа. — Наверное, лучше в одежде, — тихо отвечает Тэхён, не поднимая глаз с пола. — Да не ссы ты. Этот шкаф не проснётся, даже если начнётся атомная война. Его и трезвым пушечным выстрелом не разбудишь, — усмехается Хосок, глядя на спящего брата. Он начинает расстёгивать ремень брюк, а потом останавливает руки, задумавшись. — Так… А в чём я буду спать…если мои штаны на тебе… — Штаны? — Тэхён смотрит на свои ноги, будто бы позабыв чья на нём одежда. — Мне снять?.. — подняв свой наивный взгляд на Хосока, спросил Тэ. — Да, — он делает короткую паузу, успев напугать Тэ. — Шучу я. Конечно, нет, — Хосок смеётся, глядя на сконфуженного Тэ. Он всё же снимает штаны, абы как засовывает их в шкаф и наклоняется, чтобы посмотреть в зеркало, опирающееся об стену. Растрепав волосы, Хо подходит к спящему брату. Он пару секунд просто смотрит на эту картину, а потом вздыхает, набираясь сил, и двигает спящее тело к стене. Их матраса хватит всего на два человека, поэтому Хосок решил отдать место на хорошем матрасе Тэхёну, а сам перебраться на пол, подстелив старый пуховый матрас. Хосок поправляет постель и слегка взбивает подушку. — Здесь спать будешь, — утверждает Хосок. Хосок выходит из комнаты, оставляя Тэхёна наедине с дрыхнущим Джином. Тэ робко садится на довольно мягкий матрас. Он хочет снять кофту, но потом приходит навязчивое чувство дискомфорта, из-за которого тот решил этого не делать. Надев глубокий капюшон на голову, Тэ слегка поправляет подушку и ложится, подтягивая к себе ноги. Тэхён смотрит в приоткрытую дверь, ожидая возвращения Хосока. В его голове куча непонятных мыслей, от которых он всеми оставшимися силами старается отбиться. Всё тело ломит, а желудок предательски урчит. Тэхён обнимает себя и сильнее поджимает ноги, прячась носом в капюшон кофты. Наконец-то, в комнату возвращается Хосок, закрывает дверь и разворачивает себе матрас. Хосок подходит к окну, кидает взгляд вниз, но из-за темноты и всё того же хуёвого зрения практически ничего не видит, поэтому просто закрывает его.

***

— Хосок? — шепчет в темноту комнаты Тэхён, лёжа в той же позе, что лёг изначально. — Хосок, ты спишь? Они уже как минут 40 легли спать. Джин всё так же тихо храпит в стену, а Хосок вот-вот провалится в глубокий сон, несмотря на неконтролируемое перебирание всего дня по маленьким крупицам. Но вот Тэхён абсолютно не может уснуть. Во-первых, тело всё ещё ломит, возможно, даже ещё сильнее, чем до этого, а во-вторых, непонятный страх медленно, но верно разливается по всему телу, заставляя страшиться открыть глаза и взглянуть в темноту. Из угла комнаты раздаётся негромкое, сонное мычание, оказавшееся спасательной лестницей из бездны страха и мыслей. Внутри сразу стало чуточку легче, словно всё это время Тэ оставался в темноте комнаты и густоте размышлений в холодном, страшном одиночестве, а сейчас он смог почувствовать присутствие человека, на которого может положиться. — Хосок, я не могу уснуть, — снова шепчет Тэ, не открывая глаз. Такой тихий шёпот перекрывает храп Джина, из-за чего Хосок не слышит слов страшащегося парня. Тэ замолкает на пару минут, только потом повторяет снова, но уже каплю громче. — Я не могу уснуть, Хосок. — Что? — Хосок резко поднимает голову с маленькой подушки, еле открывает глаза и приподнимается на локтях. Тэхён снова повторяет свои слова. — А… Уснуть. В детстве, когда отец и его друзья пили, кололись и ржали на кухне в ночь, забивая на детей, а Джин пропадал на бесконечных подработках, Давон часто не могла уснуть, плакала или пряталась под одеялом, боясь, что отец придёт и решит её наказать неизвестно, за что вновь. В такие моменты, Хосок садился рядом с сестрой, брал её руку и гладил ладонь, пока та старалась уснуть. В совсем раннем детстве так делала их мать, что, на удивление, дети запомнили, несмотря на неосознанный возраст. Хосок решил сделать так же. Он взял одеяло, кинул его рядом с основным матрасом и сел на него, ближе к Тэхёну. Хосок протёр глаза и растрепал волосы, пытаясь хоть немного убрать сонливость. — Давай руку, — хриплым спросонья голосом говорит Хосок, протягивая свою ладонь Тэ. Тэхён, наконец-то, осмеливается открыть глаза. Он видит перед собой силуэт Хосока и кладёт свою руку на его ладонь, полностью доверяя. Хосок облокачивается спиной об стену рядом с матрасом, закрывая глаза, прижимает руку Тэхёна чуть ближе к себе, слегка сжимает и начинает ласково поглаживать тыльную сторону ладони парня. Тэхён пытается разглядеть черты лица Чона, но видит лишь размазанное очертание его профиля, когда глаза немного привыкают к тьме. Только сейчас он готов расслабиться, чувствуя тепло чужой руки. От присутствия кого-то рядом становится не так страшно и дискомфортно. Хотя, скорее, не просто кого-то, а именно Хосока. Тэхён вновь закрывает глаза, но уже абсолютно расслабляя веки. Хосок так нежно дотрагивается до кожи, что порой это похоже на лёгкую щекотку, из-за чего на лице засыпающего Тэ появляется еле заметная улыбка, а может, она спровоцирована не только физическими ощущениями.

***

Младший Чон, наконец-то, уже как полчаса перебрался на своё временное спальное место. Он просидел держа Тэхёна за руку больше часа и ушёл только, когда подумал, что тот уже окончательно уснул, хоть и сам проваливался в сон пару раз за это время, но тревожность быстро обливала его ледяной водой. Хосок лежит на боку, вытянув руку на подушке. Усталость дала о себе знать, и Хосок уже даже не просыпается, когда Тэхён аккуратно ложится на край его маленького матраса, на его руку. А потом, Хосок и вовсе приобнимает парня, похлопывая ладонью по его спине. Он спит, а поэтому ничего не понимает, но сейчас ему так спокойно и хорошо внутри.

***

Младший Чон вынужден пробудиться от резко пробежавшего по телу холодка. Хо еле-еле открывает глаза. Руку, лежащую на подушке, он почему-то не чувствует, но ещё сам не понимает отчего. Пролежав пару минут в осознании своего существования после пробуждения, Хосок немного опускает взгляд и видит лишь ярко-красные волосы с совсем чуть-чуть отросшими тёмными корнями. Только сейчас он начинает ощущать горячее дыхание в свою грудь и чьи-то чуть тёплые руки, мягко упирающиеся в неё. Рука Хосока, всю ночь прижимающая Тэ ближе, до сих пор лежит на его плече. Единственный вопрос сейчас актуален: «Какого хуя?». Хотелось резко вскочить и заорать матом, но Хо сдержал в себе порывы этого гопаря. Он аккуратно убрал руку из-под головы Тэхёна, стараясь не разбудить его, вылез из-под одеяла и остался на полу около спящего Тэ. Взгляд Хосока останавливается на лице Тэ-Тэ. Он еле заметно морщит нос с пластырем во сне. На секунду, это даже, вроде как, показалось милым, но с чего бы вдруг ему испытывать такие тёплые чувства от спящего, еле знакомого Тэхёна. Хосок даёт себе мысленную, да смачную пощёчину, чтобы избавиться от неясного смятения и окончательно пробудиться. Хо встаёт с холодного паркета. Джина в «кровати» уже нет, что странно, хотя нет, не странно, если уже часа 3 дня, как и оказалось, когда Хосок вышел в коридор и взглянул на часы. Он чешит грудь и зевает, входя на кухню, развалистой походкой, ступая по тому же холодному паркету босыми ногами. Как обычно, открывая холодильник, Хосок нихуя не находит, но почему-то утренней порции мата не последовало, что удивило Давон. — Ты в норме? — спрашивает Давон, попивая свой утренний кофе, словно вчера не выпивала. На её шее красуется та самая подаренная подвеска. Хосок мычит что-то неразборчивое и сонно плюхается на стул, роняя голову на сложенные на столе руки. — Чего-чего? — Давон тихонько смеётся и ставит свою кружку кофе перед Хосоком. — Я сама только проснулась, в холодосе ноль. — Я заметил, — Хосок быстро делает пару глотков тёплого кофе. — Где опять Джин? — Без понятия. Ты же не забыл, что нам через неделю уже в школу? — Вот нахуя ты напомнила, — Хосок встаёт из-за стола, направляясь в ванную. — И надень штаны, твою мать! — кричит вслед уходящему Давон. Она спокойно включает какое-то видео на небольшом экране телефона и откусывает печенье, ничего не подозревая. Жуя песочное тесто, Давон слышит позади шаги. Она, не отрываясь от телефона, произносит: — Больше кофе не дам, — Давон прижимает кружку чуть ближе. Т.к. язвительного ответа или «Вот карга» не прозвучало, Давон повернула голову. Рука, держащая кусок печенья у рта, застыла, как и взгляд. В проходе стоял сонный, красноволосый Тэхён, протирая правый глаз кулаком. На нём домашняя одежда Хо, что ставит в ещё больший ступор. — Доброе утро, — стараясь улыбнуться, тихо бормочет Тэ. — Д-доброе… — пытается произнести Давон через несколько секунд ступора и внимательного разглядывания молодого парня. — Кофе будешь? — всё ещё не сменив положение зрачков и выражение лица, Давон протягивает свою кружку. Конечно, она в ахуе, ведь засыпала она, проживая с двумя братьями, а проснулась уже в соседях с каким-то симпатичным панком. — Да. Спасибо, — Тэ делает глоток кофе под тем-же пристальным взглядом новой соседки. — А ты чё тут делаешь? — Ну… — Вы чё, с Хосоком пере… — Давон уже хотела громко возмутиться, но Тэхён сразу замахал руками, отрицая всё, что она могла и не могла представить, даже не дав ей договорить. — Нет-нет! Нет! — Минет. Чего «нет»? — Хосок облокачивается на косяк с зубной щёткой во рту и до сих пор в одних трусах. — Слушай ты, гуру рифмы, это что значит? — возмущается Давон, всё ещё держа печенье около лица. — Это? — Хосок кивает на Тэхёна, подходя к сестре. Он нагло забирает кусочек печенья у неё из рук, в то время как сама Давон вообще забыла о его существовании. — Это — значит Тэхён, — Хосок снова удаляется с кухни, искусно воспользовавшись ошеломлённым состоянием Давон, чтобы спиздить хоть что-то съедобное. — Да, вот, — неловко посмеявшись, подтверждает Тэхён.

***

— Тебе нельзя туда ехать, — утверждает Тэ в капюшоне спортивной кофты, скрестив руки на груди. — Тебе надо забрать оттуда вещи, — Хосок суёт сигарету в зубы и закуривает. Он опирается плечом об трубу, держащую навес у входа в подъезд, и поворачивается на Тэхёна. На нём мастерка, до сих пор пахнущая лавандой, но уже очень-очень тускло, и джинсы с протёртыми коленями. — Да, я понимаю. Но тебе нельзя там появляться. — Почему это? Не, ты не поедешь туда один, — Хо неосознанно качает головой, так сказать, усиливая эффект отрицания, выпускает в сторону дым и пытается почистить подошву кроссовок об небольшой, полуразвалившейся бордюр. — Потому что камеры, — на такой ответ Хосок смеётся, не поднимая головы и заставляя Тэ нахмурить густые брови в возмущении. — Чего смешного? — Ты фильмов американских пересмотрел? Я понимаю камеры в падике, но кто будет камеры в квартире ставить? Он вообще тебе кто? — сдерживающийся до последнего от подобных вопросов, поинтересовался Хосок, наконец-то, взглянув на Тэхёна. — Он будет. Ну, я же серьёзно говорю, Хосок, — Тэхён абсолютно игнорирует последний вопрос Хосока, являющийся самым интересным для него. — Ладно. Не хочешь — не говори, но доверия тогда от м… — Брат, — неуверенно произносит Тэхён, — брат он мне, — уже более твёрдо говорит Тэ, и Хосок делает очередную затяжку, глядя в его глаза, в попытке убедиться в правдивости ответа, но Тэхён не даёт этого сделать и резко опускает взгляд. — Ну, как скажешь, — он бросает окурок на землю и прижимает кроссовком. — Раз ты так хуёбишься из-за него, то мы можем съездить, когда его не будет. Он уезжает на работу или типа того? Время нужно. У тебя же ключи есть? — Там просто код на двери и отпечаток, но мой есть в базе данных. Обычно, с двух до восьми его вообще дома нет, а может, и на неделю пропасть… — фраза закончилась тяжёлым вздохом. Тэхён спрятал руки в рукава и засунул их в довольно глубокие карманы кофты. — Так… — Хосок глядит на разъёбанный экран телефона и убирает обратно. — У нас есть ещё 3 часа. Быстренько сгоняем и вернёмся, — в кармане джинсов оказываются ключи от машины. — О, ебать, как чувствовал, — Повезло. Хосок с лёгкой улыбкой направляется к месту, где оставил машину, не обратив внимания на тихое «Но…» позади. Тэхёну осталось только последовать за ним, ведь его возражения уже слушать не станут.

***

Хёндай вновь останавливается у высокой многоэтажки в спальном районе. У въезда во двор подземная парковка, красивые, аккуратные растения во всём дворе, детская площадка, казалось бы, что здесь может произойти. Хосок глушит мотор и выходит из машины, оглядываясь по сторонам. На площадке играет ребёнок с матерью, подростки играют на гитаре, сидя в идеальной беседке. Всё как-то слишком радужно и идеально, аж глазные яблоки норовят выпасть из глазниц от такой неестественной вылизанности двора. В мыслях Хосока сразу же появляется мысль: «А какого хуя никто не помог и не заметил избитого парня у подъезда, раз здесь всё так прекрасно?». Либо вопрос необдуманный, либо ответа вовсе нет. Тэхён нажимает кнопку лифта и поворачивается к Хосоку, который ломает шею, оглядывая чистый, ухоженный и современный подъезд. — Может, ты хотя бы тут подождёшь? — с последней надеждой на разум в голове Хосока, спрашивает Тэ. — Нет. С тобой пойду.

***

Парни выходят из лифта на пятнадцатом этаже. Недлинный коридор с четырьмя дверьми и выход на лестницу. Тэхён прикладывает большой палец к системе и вводит пин-код. Негромкий щёлк и дверь открыта. Тэхён несильно толкает дверь и с моральным усилием переступает порог, а за ним входит Хосок. Кварцевая плитка на полу, сверкающая от красивого света заката из панорамных окон во всю стену гостинной, вытекающей из недлинного коридора, прихожей. Стены отделаны тёмной, почти чёрной доской. Всё выглядит минималистично и дорого. Хосок закрывает за собой дверь и восхищённо осматривает всё вокруг, словно ребёнок, первый раз побывавший в планетарии. — Кто-нибудь есть? — спрашивает в тишину квартиры Тэхён, не проходя дальше прихожей. Из ванной доносятся звуки и Тэхён уже вздрагивает, рефлекторно чуть отходя назад, но это не тот, о ком он подумал. С немного удивлённым лицом из-за двери ванной высовывается лицо женщины лет тридцати в белом фартуке и резиновых перчатках на руках. При виде Тэхёна она облегчённо выдыхает, словно с её души упал тяжеленный камень. — Господин Ким, это Вы, — с мягкой улыбкой она подтверждает для самой себя. — Да, это я, — на лице Тэ тоже прослеживается улыбка, но ненадолго. — Тётушка… Я приехал за вещами. Женщина закрывает дверь в ванную и выходит к Тэхёну. Она подходит ближе, с какой-то смазанной досадой глядит на него и снимает резиновые перчатки с рук. — Вы куда-то уезжаете? — Ну… Тётушка, вы не огорчайтесь. Я буду приезжать к Вам и Вашему мужу, честно. Но я, кажется, больше не смогу. Тэхён не выдерживает несколько секунд печального молчания женщины, он показывает рукой на Хосока, стоящего в прихожей, желая перевести тему. — Этот парень поможет мне. Всё будет в порядке, — Тэхён одаряет её улыбкой. Ему слишком сложно выдерживать этот огорчённый взгляд, слишком сложно, чтобы сейчас что-то объяснять. Он уходит собирать вещи, оставив домработницу наедине с Хосоком. — Так кем Вы приходитесь господину? — через несколько секунд молчаливого изучения взглядом интересуется женщина. Она осматривает Хосока, его одежду и лицо. Нет, не с презрением, а словно с материнским беспокойством за ребёнка, что пришёл с улицы в порванных джинсах. — Господину? — хмурится Хо. — Я друг Тэхёна, — недолго думая, отвечает он, почесав затылок. — Как я могу Вас называть? — Можете звать меня просто Соён, — она смахивает одинокую слезинку на лице. — Хотите кофе? — Соён вытирает слегка вспотевшие руки в перчатках об фартук и направляется на кухню. — Можете не разуваться. Я всё уберу. Хосок проходит немного дальше по коридору. Кухня совмещена с основным залом, поэтому он может наблюдать, как женщина в фартуке и с идеальным пучком на голове варит кофе. Он осторожно присаживается на мягкий диван. Чувство, будто сам ты измазан в грязи, а всё вокруг ярко-белого цвета. В дальней части гостиной стоит чёрный, лаковый рояль, который как-то не особо вписывается в общий, выдержанный стиль. — Ваш кофе, — Соён ставит чашку с блюдцем на стеклянный кофейный столик, предварительно подложив подстаканник. — Спасибо, — Хосок пытается как можно культурнее взять эту сраную милипиздрическую чашку и делает маленький глоток только ради приличия, потому что кофе невероятно крепкий. Здесь не скорчить ебало сложно. — А можно у Вас кое-что спросить? — возвращая чашку обратно на блюдце, Хосок поднимает взгляд на женщину. — Да, конечно, — первым делом, Хосок просит её присесть, на что она сначала отказывается, но всё же позже соглашается. — А какие отношения у Тэхёна с братом? — тихо спрашивает Хосок, чтобы Тэхён, собирающий вещи, не услышал. — С братом? У господина Кима есть брат? — Ну… А чья это тогда квартира? — Вы что, не знакомы с господином Чоном? Ох… — она резко меняется в лице и опускает смятенный взгляд. — Тогда Ваше нахождение здесь небезопасно. — Допустим, я знаю. Пожалуйста, Вы можете мне рассказать, какие у них отношения? Это очень важно. Я же должен помочь Тэхёну. — У них прекрасные отношения. Они счастливы вместе и собираются заключить брак и уехать в Италию, — очень быстро ответила женщина, будто бы выученный текст. — Тётушка. Я видел его синяки, — пытаясь взглянуть в глаза напротив, что глядели лишь в пол, также тихо сказал Хо. — Прошу Вас, расскажите. — Вы знаете… — Соён поднимает глаза на молодого парня, а он кивает, соглашаясь. Её взгляд на несколько секунд падает в угол комнаты, она глубоко вдыхает и вновь смотрит в глаза Хосока. — Господин Чон… Тэхён и Чонгук вместе уже больше трёх лет. — Вместе? — спрашивает человек, которого не смутили слова о браке минуту назад. — Да, вместе. Я работаю у семьи Чонгука уже 5 лет и не видела его таким, каким он стал, когда влюбился. У него были лишь лёгкие проблемы с контролем гнева, но он справлялся. А потом всё стало совсем по-другому, всё стало намного хуже. Когда господин Чон впервые ударил Тэхёна из-за ревности… Я была там, и я помню, как он потом вымаливал прощение. Но позже, он совсем потерял голову, стал давать пощёчины за любые проступки, кричать и говорить, что задушит. Но понимаете, он потерял разум из-за большой любви. Чонгук просто безумно полюбил. Хосок молча слушал, как Соён старается очень тихо рассказывать, как она сбивается и как её голос дрожит. Выходит, что Тэхён наврал. Наврал, побоявшись реакции на правду. — Чонгук собирается заключить подпольный брак и увезти Тэхёна за границу. Я думаю, что он просто не хочет терять над ним контроль. Он даже купил ему рояль в квартиру, чтобы Тэхён не уходил заниматься, — Соён довольно неожиданно берёт руки Хосока в свои ладони и неотрывно смотрит в его глаза. — Хосок, пожалуйста, защитите его. Я очень Вас прошу. Если Вы сможете обезопасить этого бедного мальчика от Чонгука, я готова на всё, правда. — Успокойтесь. Вы чего, — Хосок хмурится и убирает свои руки из рук ошалевшей женщины. — Всё с ним будет в порядке. Двери спальни открываются и оттуда выходит Тэ с кожаной, светло-коричневой дорожной сумкой. На нём то самое кремовое пальто и клетчатый шарф, как в тот день, на площади, под ним белая рубашка и классические брюки. Так он выглядит более привычно, нежели в заюзанных штанах и кофте Хосока. На Тэ лица нет. Он игнорирует Хосока и Соён, подходит к кофейному столику и разжимает ладонь. На стеклянный стол звонко падают два серебряных кольца с маленькими замочками. Взгляд Хосока падает на кольца, а затем на Тэхёна. Его подбородок принимается еле заметно дрожать. Тэхён мотает головой под свой внутренний диалог, отказываясь уйти. — Нет, — Тэхён разжимает руку, и наполненная вещами сумка падает на пол. — Я не смогу, — по щеке вновь катится солёная слеза. Тэхён всё понимает и осознаёт. Ясно, что ему надо уйти, надо сбежать, пока есть возможность, но старые чувства тянут назад, уверяя, что всё ещё вернётся. Но так ведь не бывает. Люди не меняются. Заметив на лице Тэ слезу и накатывающуюся истерику, Хосок понимает, что сам он уже нихуя не сделает. Хосок встаёт с места, поднимает сумку и хватает Тэхёна за локоть, потащив за собой к двери. Тэхён, кажется, даже глаз не удосужился открыть, но послушно пошёл за Хосоком. Пару секунд подождав, Хо вновь понимает, что никаких действий не последует и опускается на одно колено. — Вы уверены, что сможете его защитить? — женщина входит в прихожую вслед за парнями, вытирая слёзы. Хосок попросту игнорирует двух ноющих людей. Он с трудом надевает на ноги Тэ его кожаные полуботинки, поправляет носки, встаёт и снова хватает того под руку, стискивая зубы из-за смешавшихся завываний.

***

— Какого хуя ты решил это без меня?! — уже не первый раз за последние полчаса Джин повышает голос на брата. — Я тоже здесь живу! Это и моя квартира! — Хосок старается перекричать Джина, совсем недавно только вошедшего в квартиру. Позади Джина стоит Мин, что вмешиваться не собирается только из-за своего похуизма и вообще зашёл просто кофейка глотнуть после работы. Мину сейчас больше нравится сверлить взглядом заплаканного парнишку за спиной Хосока, вертя во рту клубничный чупа-чупс и хмуря брови. — Мне похуй, Хосок. Ты был обязан со мной посоветоваться! — А ты, блять, меня понять не можешь?! — на самом деле, Хосок осознавал, что должен был посоветоваться, но признать вину перед Мином и Тэхёном в его голове было слишком унизительно, ему легче было продолжать эту ссору в коридоре. — Нет, не могу! Проваливай отсюда со своим дружком. Я до утра тебя видеть здесь не хочу. — Сука, — сквозь зубы шипит Хосок. Он разворачивается, берёт пару вещей, сигареты, ключи от машины и опять хватает Тэхёна за руку. — Подумай о том, как ведёшь себя, — наблюдая за тем, как оба торопливо обуваются, говорит Джин. — Пошёл ты нахуй, — буркнул Хосок, выходя за дверь, чуть не сбив с ног Давон. — Хосок, что такое? — пытается узнать Давон, только собирающаяся зайти в квартиру. После игнорирования вопроса со стороны убегающего Хосока с Тэхёном под руку, она поворачивается на Джина. Джин не отвечает, он только гневно выдыхает и скрывается в кухне. С последней надеждой Давон глядит на Мина, а тот пожимает плечами и уходит вслед за Джином. — Ничего я не поняла…

***

— Может, нужно было просто мне уйти? — тихо говорит Тэхён, следуя за негодующим Хосоком. — Тебя в машине спать устроит? — пропустив мимо ушей слова Тэхёна, спрашивает Хосок. Не дав Тэ ответить, он тут же продолжает: — А то, может, негоже тебе и в одной машине спать с такими, как я, — Хосок резко отпускает руку Тэхёна и со злости пинает ни в чём неповинное колесо своего хёндая. — Сука! Да зачем я вообще всё это делаю. — Прости. — За что? За что мне надо тебя простить? Что ты сделал? Я не понимаю, зачем я вообще тебе помогаю. Я реально не понимаю. Я нихуя не понимаю, Тэхён, блять. Ты кто вообще, блять, такой?

***

Хосок залезает на заднее сиденье и немного опускает стекло со своей стороны. Он облокачивается спиной об дверь, опускает одну ногу на пол, потом, вытаскивает сигарету из пачки, сует в зубы и закуривает. Тэхён следует примеру Хо, он садится не там, где больше места, а ближе к Хосоку. — Прости, — Хосок расстёгивает мастерку и сбивает пепел в приоткрытое окно. Хо совсем недавно только успокоился от этого непонятного срыва, который и сам объяснить не может. — Всё хорошо. Не беспокойся. Я привык, — по обыкновению тихо отвечает Тэхён, веки которого уже предательски тяжелеют от моральной вымотанности. — К такому дерьму нельзя привыкать. Голова, словно чугунная. Тэхён не выдерживает. Он поворачивается спиной к Хосоку, чуть отодвигается и откидывается назад, укладывая голову на подогнутую ногу Хо. На Тэхёна сверху падает то ли возмущённый, то ли просто удивлённый взгляд. Но Тэ не видит этого, он уже дал волю усталости. Подол дорогого пальто спадает на не совсем чистый пол автомобиля. Тэхён подгибает длинные ноги, чтобы уместиться на сиденье, расслабленно выдыхает и, уже засыпая, неосознанно приоткрывает рот. Очень тусклый свет единственного фонаря, едва попадающего в окна машины, создавал ещё больше спокойную атмосферу, наконец, позволяющую почувствовать себя легко. Недокуренная сигарета летит за борт, а стекло окна возвращается на место. После нескольких минут в мёртвой тишине и заглушенных звуках, редко проезжающих, машин, Хосок всё же решает попросить. — Расскажи мне о том, что случилось в тот день, — чуткий сон Тэхёна не дал ему проигнорировать вопрос. Хоть Тэхён и не хотел ни о чём говорить, но всё же согласился из-за настойчивых просьб Хосока. Он объяснил Хосоку, что боялся ему говорить правду о том, кем ему приходится Чонгук, ведь понял, что в его кругах это является чем-то ненормальным. В тот самый день, когда младший Чон обнаружил его в порванной рубашке у дверей дома, Чонгук решил поговорить о отбросе, чью кофту согласился взять Тэхён. Если углубляться, то Тэхён буквально каждую неделю подвергался избиениям. Последний год Чонгук даже перестал вымаливать прощение после каждого своего срыва, а наоборот обещал убить, если парень не сможет его обрадовать или хоть каплю спровоцирует в нём ревность. При рассказе Тэхён всеми силами пытался оправдать Чонгука, но Хосок-то понимал, что никакого оправдания здесь нет, и Тэхён даже старается завуалировать какие-то моменты. А ведь всё началось с любви школьного хулигана к очередной заучке. Но счастливого конца в этой истории, как можно понять, не получилось, как в популярных дорамах или подростковых книгах. Подросток, что проявляет «любовь» через издевательство, унижение не изменится. Лучше не станет, станет только хуже, как и произошло. Их любовь зарождалась в высмеивании Тэхёна в школе, а затем, оправданиях, что он просто боялся показать чувства. Это всё глупости, но Тэхён ведь наивно влюбился в тёмноволосого, забитого тату сверстника и доверился. Сначала это была иллюзия изменений в характере Чона. Он вёл себя мило и заботливо, делал подарки и ласково гладил по голове, когда Тэхён засыпал на его коленях. Но постепенно всё стало меняться. Чонгук открыл ту самую, истинную, сторону. Ругань и оскорбления при малейшей ревности, игнорирование и резкая смена настроения. Всем было ясно, что ни к чему хорошему это не приведёт. Чимин, как лучший друг, понял это в первый же месяц их отношений, но его никто не послушал, а ему оставалось лишь молча смотреть, как друг страдает, считая, что у его парня просто сложный период в жизни. Когда у Тэхёна появился первый синяк, Чимин устроил целый скандал, но получил лишь обиду друга и угрозу Чонгука. Чимин уже даже собирался пойти в полицию, но связи Чонгука помогли ему быстро закрыть дело. Никто не знал, где работает Чонгук, но это было и не особо интересно, ведь деньги в доме появлялись и на этом можно закончить. В рассказе Тэхёна всплыли ещё пару деталей, которые, в принципе, что-то да объясняют. Возможно, Тэхён так держался за Чонгука не только из-за глупой любви. Чонгук являлся для него защитой от людей, что требовали денег. Нет, он не знал об этом, так бы он мог выплатить эти долги, но Тэхёну это было не нужно. Теперь ещё и вскрылось, что у Тэхёна есть долги. Вернее было бы сказать, у его умершего брата, которого он толком и не знал. Те люди, кому он был должен нашли Тэхёна после самоубийства первого и стали требовать деньги, занятые его старшим братом, поэтому Тэхён бросился в бега, не имея возможности погасить эти долги. В общаге Чимина его бы довольно быстро нашли, поэтому начать жить у Чонгука, куда бы эти люди вряд ли сунулись, было довольно разумно. В последний год те люди перестали появляться, из-за чего Тэ даже расслабился и принялся выступать на небольших мероприятиях. Тем более, Чонгук довольно обеспечен и давал всё, что так хотелось, но правда, обратно забирал слишком много.