Ты для них ангел

      Мария всё-таки сумела воспользоваться своим правом Вето и вернуть Бэллу. Она даже представить не могла, какой скандал из-за этого Лукиной устроили продюсеры шоу. Им хотелось контролировать буквально всё, но Лаура Альбертовна не была согласна на подобное. Однако это возвращение испортило отношения директрисы не только с создателями шоу, но и с его участницами. Бэлла лишь крепче возненавидела Лауру Альбертовну, обвиняя её во всех грехах, превознося в то же время Марию Владимировну, которая в очередной раз подтвердила свой статус ангела-спасителя.       Лукина знала про слухи, которые пускались по школе: и о том, что она бесчувственная, и о том, что берёт взятки, и даже о том, что спит с моделями своего агентства. Её это злило, но она давно научилась держать лицо, да и узнать, кто именно пускает слухи, никак не удавалось.       В день очередного выгона Лаура Альбертовна вместе с Марией Владимировной сидели на кухне и пили чай, они не боялись, что кто-то их увидит, поскольку передвижения девушек по дому были ограничены. И каково было их удивление, когда они услышали громкие голоса, чьи обладательницы спускались по лестнице. — Хватит тебе уже нагнетать на Арбалетовну, ну, серьёзно. Сливать про неё информацию, да ещё и ложную — это же вообще пиздец. Ты выше этого — Нихуя, — протянул голос, в котором женщины точно узнали Бэллу, — она это заслужила. Относится к людям, как говну, пусть теперь терпит такое же отношение.       Мария испуганно распахнула глаза и подняла взгляд на директрису. Лицо её ничего не выражало, но вот тело: она максимально напряглась, остановившись, даже не донеся чашку с чаем до рта, а в глазах плескалась ярость. Она вперила взгляд в лестничный проём, медленно опуская кружку и выпрямляясь. Она была готова к словесной схватке, но Третьякова понимала, что если она вспылит, то разборок с создателями шоу, а возможно и его закрытия не избежать. Она мягко опустила ладонь на руку Лукиной, едва сжимая, пытаясь привести её в себя, но директриса лишь бросила на неё гневный взгляд, от которого блондинка одернулась, словно от пощечины.       Девушки спустились вниз, и в глазах Бэллы отразился первобытный страх и подобие отчаяния, даже стыда. Костья изумленно уставилась на женщин, а после перевела взгляд на свою подругу, ожидая, что сейчас произойдёт. Воздух сперло от напряжения. — Повторите, что вы сказали. — Грозно произнесла директриса, нарушая тишину. — Я… — Ну же. Или вы можете быть такой смелой только за спиной?       Лаура Альбертовна начала опасно приближаться к девушке. Она напоминала хищника перед прыжком, а девушка приняла позицию жертвы: она вся сжалась, с опаской глядя на директрису. — Я не это имела в виду… — замялась она. — А что же?! — взорвалась она. — Повторите, что вы сказали! — Лаура Альбертовна! — Третьякова всё-таки решила вмешаться, она стремительно преодолела расстояние, отделявшее её от старшей женщины. — Успокойтесь, прошу… — Не смейте указывать, что мне делать! — Вы этого не хотите… — уже чуть тише произнесла она, снова касаясь рукой женщины, — мы обе это знаем. Вы сейчас не контролируете себя.       Прикосновение, казалось, отрезвило женщину. Она снова взглянула на свою заместительницу, в её глазах был страх. «Замечательно, теперь и она считает меня монстром», — с горечью подумала Лукина, она даже не догадывалась, что Мария Владимировна боялась не за девочек, а за неё, да, ей было страшно, что одним опрометчивым поступком старшая женщина может разрушить всю свою карьеру. Шатенка смотрела словно сквозь неё, а потому она снова слегка сжала предплечье. — Пожалуйста… — прошептала она одними губами.       Лаура отреагировала на касание и резко выдернула свою руку из захвата, снова оборачиваясь к Бэлле. — Вы! — она ткнула пальцем в сторону девушки. — Не думайте, что останетесь в нашей школе после такого! Советую вам уже сейчас начинать собирать вещи, в этот выгон вас никто не спасёт — я больше не собираюсь вас прикрывать. — Она немного успокоилась и теперь обратилась к Марии Владимировне, даже не глядя на неё, лишь чуть повернув голову в её сторону, — а вас, Мария Владимировна, я прошу впредь не мешать мне и зайти завтра в мой кабинет.       Лаура Альбертовна развернулась на каблуках и, гордо выпрямившись, ушла в свой кабинет, едва не толкая учениц, стоящих на лестнице. Едва её шаги стихли, девушки вздохнули с облегчением, но расслабляться им было ещё рано. Мария Владимировна осуждающе смотрела на Бэллу, та даже не догадывалась, что своим пребыванием здесь она обязана именно ей. — Бэлла, я от вас такого не ожидала. — Да почему вы все меня обвиняете?! — попыталась вспылить девушка, но тут же была остановлена коротким движением руки, которое подозрительно напоминало движение их директрисы. — Знаете, вы здесь именно благодаря Лауре Альбертовне. — Не нужно мне лгать. Это вы меня спасли. Дважды. — Предложение перевести тебя на мой факультет поступило от Лауры Альбертовны, — да, режиссёры всё-таки прокололись под ангельским взглядом, но Лукиной она так и не рассказала, если женщина не хотела показывать свою доброту, то блондинка не хотела на неё давить. — И сейчас моё право Вето использовала она. Она уговорила меня вернуть тебя на проект, потому что я в тебя верю. И она верит. Но, кажется, мы обе ошиблись.       В глазах Бэллы стояли слёзы. Ей было стыдно, но она всё-таки не верила в слова блондинки. Та ощущала себя не лучше. По сути, именно из-за неё Лаура Альбертовна поверила в исправление той, которая сейчас медленно разрушала её жизнь. — Я разочарована в вас. Мне очень жаль, что я вам поверила, — продолжала она, голос сочился безысходностью.       Оставаться внутри совсем не хотелось, ровно как и видеть человека, обманувшего её доверие, потому она, даже не слушая оправданий и извинений вышла на улицу, оставляя девушек обдумать то, что она сказала. В их глазах директриса была истинным демоном, которому были чужды такие людские чувства как сострадание или жалость, но сейчас вдруг оказалось, что именно она была спасительницей. Это никак не хотело укладываться в голове.       Блондинка вдохнула свежий воздух полной грудью, руки едва подрагивали, а на глазах наворачивались слёзы. Она не могла не вспоминать того, как Лаура Альбертовна успокаивала её, как поверила в её надежды — больше всего сейчас хотелось снова оказаться в тёплых объятиях, которые дарили чувство защищённости, но теперь ей этого точно не ощутить. Она винила себя в произошедшем: кто знает, если бы она не вернула Бэллу, возможно, та не стала бы так сильно злиться на директрису. Ведь в её уме сложилось чёткое противопоставление: Земной ангел Мария — Демон Лукина. Не было бы этой полярности, не было бы и такой ненависти в адрес шатенки. И Мария Владимировна была уверена, что и Лаура Альбертовна винила её в произошедшем. Она понимала, что нужно решить эту проблему, но совсем не знала, как. Директриса не хотела её сегодня видеть, но откладывать разговор было нельзя.       Спустя несколько часов, которые Мария решила выждать, чтобы директриса всё-таки успела немного остыть, она стояла у двери её кабинете, всё никак не решаясь постучать. Но вот всю уверенность она вложила в руку, которую поднесла к двери, казалось, что этой энергии хватит, чтобы снести дверь с петель, но вместо этого получился тихий, едва различимый стук. — Я занята, зайдите позже! — послышался из-за двери грозный голос, не терпящий пререканий.              Но Мария Владимировна не собиралась так легко отступать. Ради приличия она решила постучать снова, но опять услышала отговорку с занятостью, однако в этот раз голос звучал грубее. Белокурая понимала, что если она скажет, кто пришёл, то пошлют её гораздо дальше, а потому просто без слов распахнула дверь. — Что непонятного в моих словах? — гневно произнесла директриса, поднимая взгляд от стакана, стоящего на столе. Мария бегло осмотрела её, вид был не из лучших: пиджак валялся где-то в стороне, рубашка, на которой расстегнута пара верхних пуговиц, помята, глаза покрасневшие, а помада смазана. — Чёрт, Третьякова, только не ты, пожалуйста. Убирайся. — Я не уйду… — тихо, но уверена сказала Мария Владимировна. — Проваливай отсюда! — стакан, мирно стоящий на столе пролетел в десятке сантиметров от талии блондинки, но та лишь молча закрыла дверь.