Незадолго до сессии

Открыв небольшую дверь и аккуратно выглянув, я не обнаружила ничего, что могло бы зацепить взгляд. Обстановка и правда не отличалась многообразием: это была небольшая комната, стены которой были такими же белыми, как и в «спальне», в потолок была встроена большая лампа, освещающая помещение холодным светом. Из мебели можно выделить разве что диван, большой книжный шкаф и набор из стола с двумя стульями из тёмного дерева. На нём-то я как раз и нашла металлический поднос с едой. Из комнаты вели 3 двери: две простых: та, из которой я вышла и другая, точно такая же, но была и другая — ярко выделявшаяся массивная, металлическая. «Закрыто… " — тщетно дергая ручку, я прошептала. — «Видимо, ведёт наружу». За второй же дверью была ванная. Маленькая серая комната, просто обустроенная — совершенно ничего лишнего. В ней стоял шкафчик, который я и решила изучить. «Не уверена, можно ли мне это делать… " — с сомнениями я потянулась к дверце, — " В любом случае, он бы убрал все, что мне нельзя, верно?» Уже смелее открывая, я обнаружила на полках набор ванных принадлежностей: паста, гель для душа, щётка и пр. Я уже хотела закрыть дверцу, как что-то зацепило мой взгляд. Взяв в руки коробку и открыв её, я обнаружила в ней платье. Белое, из приятной материи, достаточно свободное и простое. «Хмм, сомневаюсь, что тут есть какая-то другая девушка, так что оно для меня», — лёгкий румянец покрыл щеки, не терпелось примерить платье. «Интересно, как Фёдор отреагирует на наряд? Ему понравится?» — я слегка улыбнулась при этой мысли, но когда собралась посмотреться в зеркало, обнаружила, что его нет. Я пробежалась взглядом по всём стенам, прошерстила шкафчик на наличие хоть какого-нибудь, пускай даже маленького — бесполезно. — Очень странно… Спрошу потом у него насчёт этого, — промямлила я, расправляя складки наряда. Признаюсь, мои ожидания были совершенно иными. Мне всегда раньше думалось, что Достоевскому подходят огромные роскошные палаты с сотнями картин, скульптур, лепниной на потолке, но на деле же обиталище демона оказалось, откровенно говоря, скромным. «Хотя я и не знаю, что скрывается за той дверью», — переведя взгляд на неё, я сжала губы. Догадки возникали одна за другой, чем дольше я буравила холодный металл глазами, тем абсурднее становились мысли. Воспалённый разум рисовал в голове нереальные картины: пыточные, бесконечные коридоры, может там точно такие же бедные девушки, которые как и я, попали сюда случайно? От последнего предположения больно кольнуло в сердце: «Нет, вот это уже точно бред! Хотя бы потому что… Он всегда здесь.» Оглянувшись на стол снова, я приняла решение все-таки приступить к приёму пищи, хотя таковой то, что находилось в тарелке, я едва ли бы назвала: непонятная субстанция полужидкого характера и стакан воды. Вот и всё. «Может быть, на вкус оно не так уж и плохо, как выглядит?» — я бездумно водила ложкой по тарелке и наконец решила попробовать это. Что ж, могу сказать, что более безвкусного блюда ещё не пробовала. Так что окончив приём пищи (да, именно приём пищи. В моём нынешнем обиталище не было часов: я не знала, когда проснулась, сколько времени прошло, утро ли сейчас, или ночь), я приступила к изучению книжного шкафа — единственной хоть мало-мальски занятной интересной вещи в этой комнате. Книг было много, даже очень: некоторые стояли в 2 ряда на полках, одни выглядели совершенно новыми, другие уже потрепанными, большинство из них было на русском, конечно, что не могло не радовать, но некоторые и на японском. Выбрав первую попавшуюся яркую обложку я, недолго думая, удобно разместилась на диване и приступила к чтению. Мои глаза пробегали строки одну за другой, но мысли витали где-то совершенно в другом месте. Слишком много вопросов даже сейчас было не разрешено, ещё больше проблем накопилось. — О чем задумалась? — неожиданный вопрос прервал гробовую тишину, царившую в комнате. Я и не заметила, как в комнату вошёл Фёдор. — С чего ты взял? Я читаю? — я чуть-чуть улыбнулась. — Хм, да? И о чем же книга? — Э…- я попыталась закрыть книгу и сказать название — единственная идея, пришедшая тогда мне в голову. Но холодная рука легла на обложку и, чувствуя на себе тяжёлый взгляд, мне пришлось отдать её. — Я прощу тебе эту маленькую ложь в этот раз, — поворачиваясь к шкафу и ставя томик на место, Достоевский продолжал, — но меня беспокоит твоё состояние. — Все хорошо. Просто… Вспомнилось кое-что, — это же не будет считаться ложью, верно? Фёдор пристально посмотрел на меня и подошёл к дивану: — Можно присоединиться? — Хм, да, конечно, — чуть покраснев, я, тем не менее, жестом пригласила мужчину сесть рядом. — Как ты себя чувствуешь? — с некоторым беспокойством в голосе поинтересовался Достоевский. Его холодные аметистовые глаза пристально смотрели в мои, кажется, пытаясь найти ответы на вопросы. Как, собственно и мои — пытались найти ответы в его. Мы оба если не лгали друг другу, то о многом умалчивали, и каждый понимал, что другой знает об этом, но ни один не решался раскрыть все карты. — Мне лучше, правда, спасибо, что заботился обо мне во время болезни, — я покраснела и отвела взгляд в пол, пытаясь вернуть самообладание. — Хм, я рад, — он слегка провёл кончиками пальцев по моему лбу, заставив меня снова посмотреть в его глаза, — да, кажется тебе и правда лучше. Снова повисла тишина в комнате. Мы просто смотрели в глаза друг друга, не произнося ни слова. Да, под этим пронзительным взглядом было все ещё тяжело, но теперь все изменилось… Не могу объяснить это, но, кажется, в нём появилось что-то ещё, кроме привычного льда и холода — что-то тёплое. — Я хочу кое-что попробовать, не возражаешь? — спросил он тихим и мягким голосом. — Пожалуйста, — почти прошептала я. Тогда Федор уложил мою голову к себе на колени. Я чувствовала, как моё сердцебиение постепенно ускоряется, в то время как он оставался совершенно спокойным, перебирая длинные тёмные пряди моих волос. — Можешь расслабиться и закрыть глаза, если тебе будет удобнее. — Хорошо, спасибо, — все ещё почти шёпотом произнесла я. Мягкие прикосновения вводили в транс, усыпляя и успокаивая. Каждый момент, проведённый с ним, приносил мне только любовь и внимание. Я уже не интересовалась его мотивами, целями — мне было достаточно, что Фёдор всегда рядом, что он единственный, кто знает, что мне нужно в тот или иной момент. Я закрыла глаза, пока он всё продолжал играть с моими волосами, проводя от корней до кончиков, заправляя пряди за уши, едва ли касаясь их кончиков, от чего я краснела каждый раз. Я и сама не замечала, как постепенно погружаюсь в сон от этих нежных движений.