Пока Дьявол не позовёт

***

Мы сидели на крыше, глядя друг другу в глаза. - Твои воспоминания начинают возвращаться. Сейчас тебе опасно находиться в одном доме с вампирами, – сделала предупреждение она, – Чем больше ты вспомнишь, тем больше шансов, что на тебя начнётся охота. - О чём ты? Кто на меня охотится? – я никак не могла понять, о чём именно меня пытается предупредить Нико, однако я не чувствовала угрозы от неё. Она была мила со мной, непринуждённо улыбаясь. - То, что было - не стереть. Ты не помнишь этого, но в твоей крови сама смерть. - Замолчи!! – я закричала, как безумная, – Ты чокнутая! - толкнув Нико, я со всех ног побежала прочь с крыши, но стоило мне добежать до двери, как та резко захлопнулась. Сколько бы раз я не старалась за неё тянуть, я не смогла её открыть. - Ты ещё не готова, – обернувшись, я увидела лежащую на бетонном полу Нико. Её чёрные волосы развивались на ветру, а глаза горели красным. Она смотрела мне в след, – Тебе не изменить свою судьбу! – крикнула она напоследок, но вскоре её лицо изменилось. Нико смотрела на меня с нежностью и мольбой - Пожалуйста… я прошу тебя… не делай этого. “Она… меня умоляет?” - Нееее~еет!!! – я закричала от страха. Странно, но, когда я вновь потянула за ручку двери, она отварилась, и я сумела убежать.

***

Когда я бежала не разбирая дороги, я резко врезалась в кого-то. Этим кем-то стал Шу. - Гх… - П-простите, – напугано прошептала я, однако мой страх исходил не от столкновения, а от моего недавнего разговора с Нико. Шу вновь пришлось столкнуться с той моей стороной, которую он прежде не знал. Я дрожала, пугалась собственной тени. Разве это та самая девочка, которая прежде так смело возражала им? Я даже не обратила никакого внимания на старшего Сакамаки. Я просто быстро вскочила и со всех ног ломанулась дальше. Прочь из школы. Я бежала и бежала. Моя дорога никак не кончалась. Пот мешал мне говорить, дышать и думать. Когда меня на выходе поймал обеспокоенный Аято, стараясь удержать от побега, я уже никого и ничего не слышала и не видела. Лишь слова Нико крутились у меня в голове подобно какому-то проклятью:

“То, что было не стереть. Ты не помнишь этого, но в твоей крови сама смерть… Чем больше ты вспомнишь, тем сильнее вероятность того, что на тебя начнётся охота.” “Подумай. Вспомни. Что именно ты загадала на краю отчаянья?” “Желание?... Я пожелала…” “От судьбы не убежишь!”

- Юи, что такое? Почему ты плачешь? – он с силой сжимал мои руки, удерживая меня. Я вырывалась, крича, – Оставь меня! Оставь! – рыдая, я стала оседать на асфальт, – Я так больше не могу… (хнык-хлюп)… Не могу. - Чего ты не можешь? – ошарашенный моим состоянием вампир молча уселся рядом. - Жить!! Рвя изо всех сил горло, я заорала на всю улицу. Мне было так больно и так страшно, что я просто не знала, что делать. Моё сердце разрывалось на миллион частичек, и я ничего не могла с этим поделать, потому что Нико права «от судьбы не убежать». Я плакала, пока остатки сил меня не покинули. Обмякнув в руках Аято, я потеряла сознанье, и меня вновь окутало унизительное виденье. Распахнув через секунду глаза, я оказалась посреди маленькой голубой комнатки. Я узнала в ней свою спальню. Посреди комнаты на ковре сидело двое девочек лет трёх. Вокруг них лежали милые игрушки: куклы, деревянные фигурки, мягкие звери, кубики. На девочках красовались цветные платьица с рюшами. Они громко хихикали, играли и что-то тихо обсуждали между собой, с детской наивностью улыбаясь. - Лизи…, – мой взгляд упал на девочку в нежно-голубом платье и чёрными волосами в виде кудряшек, заплетённых в два хвостика, – …Эбс…, – дальше мой взгляд пал на блондинку в розовом платье. Её волосы были прямыми и доходили девочке до пояса. Они мило были заплетены в косу, свисающую на плечо. Я сделала несколько неуверенных шагов им на встречу. Я знала, что они меня не увидят, но мне хотелось помнить их лица. Я уселась вместе с ними на ковёр, подробно разглядывая каждую из них, – Я… я так по вам скучаю. Моя ладонь небрежно коснулась их кожи, но ни я, ни они этого не почувствовали, – “Точно. Меня тут не должно быть.” Отныне я мечтала лишь о том, чтобы всё вспомнить. Всё до конца. Что со мной случилось? Где сейчас мои сёстры? Почему я до сих пор жива спустя двести лет разлуки? Что стало в итоге с семьёй Ван Хельсинг? - Кха-кха!..., – меня привлёк шум позади. Я обернулась, вглядываясь в помятые простыни большой двуспальной кровати. В них лежал ребёнок. Больной ребёнок. Бледный. Измученный. Это была Я, – М-мама…, - мой голос был слаб. Я помнила тот момент. Тогда мне не могли помочь ни родные, ни врачи. Мой отец часто был в разъездах по всему миру. Он редко бывал дома. Порой он отсутствовал дома годами. Мы с сёстрами встречались с ним только по праздникам. В один из таких дней он рассказал нам с сёстрами о книге, настоящем историческом раритете. Нам было по четыре. Папа сказал, что откопал её где-то в Риме на осколках древней цивилизации. Он купил её в одной из заброшенных книжных лавок за копейки и привёз домой своим дочерям, как простой сувенир. Она была красивой в кожаном переплёте с полумесяцем на обложке. Мы с сёстрами не могли оторвать от неё глаз, когда впервые увидели. Рваные, пахнущие стариной страницы привлекали нас и заставляли интересоваться. На них были вычерчены слова и картинки… ужасные картины… чей смысл мы никак не могли понять. Строки были написаны кровью, но мы не знали, чья она. Эти “чернила” пахли железом при каждом вздохе, когда её садились читать. Нас сильно смущал непонятный язык, коим была написана книга и в котором мы долго не могли разобраться. Элизабет увлекалась наукой, а меня больше привлекала история. Я любила копаться в залежах прошлого, разгадывать таинственные ребусы старого, уже давно пережитого. Любовь к книгам в родительской библиотеке была моим единственным утешением в борьбе с моим личным монстром – пороком сердца. Когда я болела и не могла, как и мои сёстры, бегать по саду, учиться, играть, Лизи ложилась у изголовья моей кровати, и мы вместе старались перевести текст таинственного подарка отца. Мы обе были увлечены ей. Нам чисто из принципа и юношеской гордости хотелось разгадать содержание этой книги. Мы долго искали язык, на котором были написаны строки. Впервые ответ на этот вопрос нашла Элизабет. Ей было семь. Она нашла некое сходство слов в книге с мёртвым языком ацтеков – цивилизации, которая была стёрта с лица земли в шестнадцатом веке испанцами. Перевод занял больше восьми лет, поэтому прочесть полный текст мы сумели только к пятнадцати годам. Тогда родители уже были мертвы, а я едва держалась на ногах. Картинка перед моими глазами тут же расплылась, сменяясь на нечто иное. Теперь я стояла посреди кладбища напротив могилы моих родителей. Их надгробия были маленькими, скромными, пустыми и холодными, с простой нищенской надписью: «Лео 23.04.1776 – 11.11.1826 и Хачису 15.08.1778 – 11.11.1826 год.» Почему-то фамилии там написано не было. Нам с сёстрами было тринадцать, когда наши родители нас покинули и тогда делами семьи Ван Хельсинг занялись единственные её потомки - их дети – Элизабет, Эбби и Юи Ван Хельсинг. Наши родители больше десяти лет готовили нас к тому самому дню, когда мы одни выйдем в настоящий мир,… который мы обязаны были защищать. “Всё верно. Как я могла забыть?!” – мои глаза расширились, когда виденье вновь сменило себя. Теперь мои глаза лицезрели то, чего я никогда бы не пожелала помнить добровольно. Я стояла в нескольких метрах от горящего ярким жгучим пламенем особняка, – ААА!!!!! Мой дикий крик раненого зверя пронзил звук от треска огня. Слёзы капали из обоих глаз на выжженную землю. В ту зиму мне впервые за последние годы стало лучше. Мои приступы боли уменьшились. Тогда родители и я с сёстрами были абсолютно счастливы. Мы всей семьёй уехали из семейного дома в загородный особняк, чтобы там встретить Новый Год. Папа использовал его как охотничий домик. Он располагался в Лондо среди равнин. Рядом текла река, а всего в нескольких милях от особняка располагался лес. Там папа и любил охотиться. Часто помню, он брал с собой меня и сестёр. Охота на дикого зверя – единственное занятие, в котором мне разрешали принимать участие без каких-либо ограничений из-за состояния здоровья. Всё остальное время я проводила дома, сидя за книгами или лежа в постели. Я даже ела в своей комнате, а не в столовой вместе с семьёй. Это случилось одиннадцатого ноября. Тогда в Лондо впервые выпал снег. На нашу семью напали вампиры. Они перевернули всё вверх дном. Загрызли отца, убили мать на моих глазах. Мы с сёстрами сумели сбежать. Это было настоящим чудом. Элизабет была сильно ранена при нападении, а у меня случился приступ. Чтобы сбежать нам пришлось прятаться в канализационных лабиринтах. Я тащила на себе Лизи несколько миль. Эбби, держа в руке старенькое антикварное ружьё, следила за тем, чтобы за нами никто не шёл. Это был худший день в моей жизни. Одиннадцатого ноября 1826 года я потеряла ВСЁ. - А~а, – я рухнула на грязный, зловонно пахнущий канализационный люк, а прямо на меня завалилась Элизабет. Кто-то из нападавших вампиров проткнул ей левое плечо, и теперь та истекала кровью. Я стояла всего в нескольких шагах от происходящего, вновь переживая былые воспоминания. Я спокойно смотрела на саму себя, на то, как моё лицо искажается болью. Эбби подбежала ко мне, усаживаясь рядом, – Юи, скорее! Они учуяли кровь сестры. Совсем скоро они настигнут нас. Я не могу позволить нам умереть! Мы обе были грязными, потными, в изодранных ночнушках. Нападение произошло ночью. Никто из семьи не ожидал подобного. Тогда весь дом спал. Мы были совсем не готовы к столь подлому объявлению войны. Моё сердце предательски ныло. Я сжала одежду у себя на груди, – Эбс, умоляю, оставь меня. Я была в таком отчаянье, что предпочла бы скорее умереть, чем видеть, как умирают мои старшие сёстры. На тот момент они были единственными, кто остался в живых из моей семьи. Эбс смотрела на меня с грустью. Она плакала, но изо всех сил старалась держаться, кажась сильной, – Нет! Я не оставлю тебя. Даже не думай об этом! Мы все выберемся отсюда. - Убегай! – потребовала жёстко я, – Бери Лиз и как можно скорее уходи, – я схватила её за руку, – Умоляю. Я не хочу, чтобы ты и Лиз последовали за мной. Я больна и долго не протяну. Сейчас у меня есть шанс пожертвовать чем-то ради вас – моих сестёр. Это спасёт вас. Клянусь, я задержу их. Выхватив ружьё из цепких рук Эбби, я ещё раз взглянула ей в глаза. Она рыдала, оплакивая меня, как если бы я уже была мертва. Эбс боролась с самой собой всего несколько минут, после чего закинула руку обессиленной потерявшей сознанье Элизабет себе за плечо и, крепко схватив её, она быстро ушла, оставляя меня. Я не знаю, какой волей должна была обладать Эбс, чтобы оставить меня на погибель или того, о чём она думала в тот момент, когда бросала одну сестру, чтобы спасти другую. Тот день стал переломным моментом для всех нас. Мы – сёстры, тройняшки, родившиеся в один день от одного отца, вышедшие из чрева одной матери. Мы росли вместе. Из-за болезни я многого была лишена: свободы, независимости, а самое главное здоровья. Мои возможности всегда были ограничены, с рождения. Я понятия не имею, что испытывала Эбби, принимая то решение, и даже не подозреваю о том, что заставило её вернуться обратно… - Гх… кха-кха! – я корчилась от боли, но даже так, я не позволяла себе сдаваться. Мой палец неизменно оставался на курке, какую бы сильную боль я не испытывала. Дуло пистолета я наставила в сторону откуда доносились голоса моих врагов. Перед глазами всё плыло. Я едва выдерживала груза ружья. В тот момент, когда один из вампиров, посланных на наши поиски, склонился надо мной, чтобы добить, я уже почти не дышала. Мой разум изо всех сил пытался держаться трезвым. Я выпустила одну из пуль в его товарища. Его мозги совершенно справедливо оказались на полу. Другой вампир через секунду был убит моей сестрой. Появившаяся из неоткуда Эбс пронзила ножом насквозь его горло. “Она вернулась.” – я с улыбкой на губах вспомнила тот момент. Моя сестра вернулась за мной, как только вывела Элизабет из туннеля наружу. Ещё один мёртвый вампир свалился замертво рядом со мной, пачкая мою одежду кровью. Эбби подлетела ко мне, нервно разглядывая, – Юи!... Ты меня слышишь, сестра? - Т-ты… пришла? – выдавила из себя я, – З-зачем?... Вампиры подожгли мой дом, чтобы замести следы убийства моих родителей, оставив при этом их тела внутри. Я как будто снова проживала Ад своей жизни. “Как я посмела забыть об этом дне? Как я могла жить до сих пор без боли от их потери в моём сердце? Они были мне семьёй.” - Я помню… помню, – грусть в моих глазах выдавала скорбь по близким, – Фамилию «Ван Хельсинг» не стали писать на надгробье, потому что наша семья была кланом, имевшем дело с охотой на вампиров. Из-за этого и погибли мои родители. Мы долго скитались, прежде чем суметь вернуться обратно в Японию. Мы пробыли в Лондо полгода. За это время мы с сёстрами делали всё, чтобы фамилия Ван Хельсинг заговорила. Её помнил каждый вампир, живущий рядом. Мы с сёстрами охотились на вампиров каждый раз, когда солнце опускалось за горизонт. Мы мстили. Жестоко. Безжалостно. Всё Лондо дрожало в страхе от имён тройняшек Ван Хельсинг. Никто не мог нас остановить.