Пока Дьявол не позовёт

POV Мошерев (Мэн-мэн) Сапеги: 1821 год. Лондон. Интересно всё было бы по-другому, если бы я не приехала в тот год в Лондон? Или может быть, если бы я не встретила того человека… ты была бы жива? Если бы я не заболела тогда, я, наверное, никогда и помыслить бы о таком не смогла. В тот год, когда я почти отчаялась найти какое-либо лекарство от своей болезни, что передавалась в моём роду по наследству, я встретила ЕГО, загадочного мужчину, посетившего моё поместье в один из безнадёжно утекающих сквозь мои пальцы дождливых дней. Он ласково улыбался мне, уверяя, что ничего страшного произойти просто не может. Взамен предложив «вечную жизнь» и вместе с этим избавление от моих мук, он потребовал только одно – рассказать о замке лондонской резиденции семьи Ван-Хельсинг. Он пожертвовал мне свою кровь, запечатав её в небольшом сосуде. Он сказал, что, выпив её, я смогу излечиться. Его лицо… я помню его до сих пор. Когда он ушёл и сделка была заключена, я не могла не испить полученное мною “лекарство”, ведь уже тогда я была парализована ниже пояса. Тот человек казался единственным моим спасением. Я в один миг выпила всё до дна. Уже через несколько минут я могла подняться с кровати и даже ходить. Но на следующий день… когда я с радостными новостями посетила поместье рода Ван-Хельсинг, я увидела лишь пепелище. Осознание того, что я наделала, едва могло позволить мне дышать. Я всё поняла. Это из-за меня был сожжён их дом. Тот мужчина обманул меня, заманив в свою ловушку. Приехав обратно в поместье, сколько бы я не обливалась слезами, ничего уже нельзя было изменить. Я очень любила Юи и дорожила нашей дружбой. Моё предательство убило её и её семью. Для меня больше не имело значение больна я или нет, умру я или буду жить. В тот момент, как я увидела горящий особняк, я уже была мертва. В тот же день я повесилась в собственной комнате, ожидая, что встречусь с ней «на другой стороне» и буду молить о прощенье. Но один ад сменился другим. Открыв глаза, я уже была иным существом, не человеком. Я стала рабыней своего положения. Подчиняясь и прогибаясь под других - именно так я провела эти столетия. Вскоре после этого, меня выдали замуж за Генриха, мужчину, которого ты любила. Мы не были счастливы вместе, и каждый день проведённый с ним напоминал мне о моём позоре и измене. Генрих тоже не любил меня. Моя холодность позволила ему заводить и других женщин. Всё своё время он проводил в праздности и изобилии. Наш брак исчерпал себя ещё вначале. Моя надежда на то, что мы станем друг для друга утешением, была разбита в дребезги отсутствием у нас детей и его сухим отношением ко мне. Вскоре я поняла, что в день пожара я действительно «умерла». Но я продолжала существовать в этом аду, лишь потому что верила, что такая «жизнь» была дана мне в наказание за ту мою слабость, изменившую всё. END POV Мошерев Сапеги. POV Юи Комори: Я слушала её рассказ и понимала, что в итоге… она действительно «мертва». Её глаза давно потухли. - Чего ты хочешь, Мошерев? – это единственное, что я могла спросить, с горечью сглатывая подступившую слюну, – Моего прощения? Она тут же покачала головой. - Тогда, что?! – я кричала. - …Я хочу вернуться, – шептала она, глядя мне в глаза, - …вернуться в тот день, когда всё началось. - … - Хочу, чтобы ты своими собственными руками прервала эту бесконечную трагедию, – по её щекам текли струи солёных слёз, – До этого дня я не знала, ради чего я живу, но теперь… я поняла, что всё это время я ждала тебя. - … Я поняла, что она имела ввиду даже без объяснений. Она хочет вернуться в день своего самоубийства. Сколько бы мы не смотрели друг на друга – этого времени было мало. Я вынула из-под подала своего платья клинок, подаренный мне Аято и резко воткнула его ей в грудь. - Ах! Её взгляд переместился на меня. Глаза резко потемнели, а вены окрасились в чёрный цвет, распространяясь всё дальше и дальше по всему телу. Схватив возле лестницы, ведущей на первый этаж, попавшую мне на глаза верёвку от плотных штор, я обернула её вокруг шеи Мошерев и столкнула уже обездвиженное тело вниз. - …Вот твоя смерть. Это то, чего она хотела… «не просыпаться». Заплатить за своё предательство самоубийством – это именно то, чего она тогда желала. Она не хотела вновь открывать глаза, вот почему Мошерев так хотела вернуться в тот день… чтобы «не просыпаться» и продолжать висеть. Позади меня появился Рейджи. - Полагаю… всё закончилось, – его слова были пропитаны уверенностью. Он взглянул на меня и мои окровавленные руки. Он с нескрываемой печалью и беспокойством спросил, – Теперь ты довольна? Тебе стало хоть немного легче? - …да, – тихо прошептала я не моргая, – Да! – более уверено заявила я, оборачиваясь, – Теперь я знаю, что была права. Забавно, правда? Меня предали те, кому больше всего доверяла моя семья. Меньше всего я ожидала удара в спину именно от Мошерев. Она была для меня ВСЕМ!!! – заорала я, а из глаза вытекла предательская слеза, – Лишь она одна не относилась ко мне, как к бремени! – мой голос перешёл на полушёпот, - Она была мне подругой, – мой взор упал на её раскачивающееся тело. Рейджи подошёл ко мне и крепко обнял за плечи, и я вновь заговорила, - Они оба предали меня за склянку, наполненную кровью! – меня охватила злость и отчаяние, - И даже спустя два века, когда у неё появился шанс вымолить прощение у той, кого она предала, она так и не склонилась в мольбе о прощенье!!!... – измученно вытерев кровь и слёзы с лица, я, плача, тихо сама себе сказала, – ….А я ведь готова была её простить. Рейджи ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что для того, чтобы смягчить мой гнев, ей необходимо было лишь искренне попросить прощение, и я бы великодушно простила её, но… она не сделала этого. Из гордости ли или из-за того, что она прекрасно понимала, что несмотря на прошедшее время совершённое невозможно было простить или забыть. Для Мошерев всё было кончено ещё тогда – два века назад. Не знай она, что всё можно вернуть обратно, она бы превратилась в лицемерку. Сначала безжалостно вонзить нож в спину, а после безропотно попросить о прощении – слишком наигранно и невежественно для них обоих. Она не была лицемерной или жестокой, – “Глупая. Ты всего лишь глупышка, которой воспользовались для того, чтобы уничтожить мою семью.” - Если бы ты была, хоть немного умнее, то ты бы не поверила в лживо наигранные слова того предателя и тирана, что пытался НАС разлучить, – из моих глаз струились слёзы, - Почему… почему ты не попросила прощения? Даже солгав, я бы нашла в себе силы тебя простить, – шептала я, вновь приближаясь к телу. - Не надо, Юи, – горько произнёс вампир, – Думаешь, будь на твоём месте кто-то другой, если бы это была она. Как считаешь, она смогла бы тебя простить? – видя мой безропотный плачь, он ответил не дожидаясь ответа, – Думаю, нет. Это её дань уважения тебе и твоей семье. От его слов я замерла, как вкопанная, – “Дань уважения? Мне?” - Даже если бы ты сделала это, ты бы просто претворялась, и вы никогда не стали бы вновь такими, как прежде. А теперь… она умерла и тем самым доказала тебе свою преданность. Она ни минуты не была счастлива без тебя с того самого момента, как продала вашу дружбу, – он всё понимал и даже немного завидовал Мошерев, – Хех, она выбрала самое удачное время для того, чтобы умереть, – с иронией сказал он, поправляя очки, – Она умерла и тем самым вернула вашу дружбу. Ведь в конце концов… она безумно тебя любила. Его улыбка меня завораживала. Так значит… она любила меня? Я смотрела на её висящее тело и улыбающееся потемневшее лицо. Она скончалась с яркой улыбой облегченья на лице. Да, теперь, думаю, мы сможем вновь считаться подругами. END POV Юи Комори. Час назад в кабинет короля вампиров ворвался Рейджи. - Повелитель! - …Что? Зачем кричишь? – безынициативно бубнил мужчина, стягивая с себя душащую бабочку и расстёгивая несколько верхних пуговиц, – И откуда такой официоз? - Скажи… ты ведь солгал тогда, правда? - М~мм? Налив себе бокал виски, король сел на диван. - Ты с ней знаком… с Юи, – стоило королю услышать имя охотницы, как Карл мгновенно замер. Взглянув пытливо на сына, мужчина сказал, – И что с того?... Тебя это не касается. - Хех, то есть ты послал в дом, где спят твои дети, охотницу на вампиров и при всём при этом говоришь, что это не моё дело?! – закричал гневно брюнет. Карл шокировано подскочил на месте, - …Откуда ты это знаешь? - …я так и думал, – обречённо бубнил он, – Ты замешан в уничтожении её семьи. Это ты поспособствовал её потери памяти? - Значит ли это, что она… - Да, она начала всё вспоминать. Карл тяжело выдохнул, – Это невозможно. - Зачем? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – гнев лился из вампира рекой, – Она пока не знает, что за всем этим стоишь ты, но это лишь вопрос времени, когда она вспомнить всё до конца. Юи вспомнила Мошерев Сапеги и Генриха, того поддонка. Хмык, ты на очереди. - А, ребёнок?... Она вспомнила ребёнка? – начал допытываться до сына король. - Какой ребёнок? – сначала Рейджи не понял, о чём его спрашивал отец, но недавние события вскоре позволили ему догадаться. Сморщив нос и прикусив губу, он осторожно спросил, – Это ребёнок Юи? Она была беременна, да? Тогда… от этого паразита с банкета, Генриха? Лицо Карла Хайнца дало ему ответ. “Какой кошмар. Она понесла от него. Так значит это не просто месть, это ещё и боль от потери ребёнка?” Рейджи отвернулся не в силах больше смотреть на своего прародителя и подойдя к библиотечным полкам внутри кабинета облокотился о них лбом, болезненно прикрывая глаза. - Что с тем ребёнком? – тихим, почти убитым голосом спросил его брюнет. - … - Что ты сделал с тем ребёнком, отец?! – закричал нетерпеливо гневным голосом Рейджи, оборачиваясь на отца-правителя, – Неужели, убил? - … - Раз ты знал о её беременности, то уверен, ты не мог оставить всё, как есть. - Я не такой безжалостный, как Ван-Хельсинги. Я не убиваю чужих детей. - Хех, ну конечно, мне то хоть не лги, – уверенный в том, что его отец убил того ребёнка, его гнев усилился, превращаясь в ненависть, – Как ты мог? Младенец же ни в чём не виноват! - …Она родила дочь, – всё ещё спокойным голосом начал свой рассказ правитель, – Я не убивал ребёнка. Просто забрал его себе. А ей показал труп мертворождённой девочки, рождённой накануне. - Ох…, - Рейджи спал в ступор, – Этот ребёнок… - Я назвал её Валерия. Все эти годы я воспитывал её. В двадцать лет я обратил её и сделал убийцей охотников на вампиров, полной противоположностью её матери. Его победная ухмылка и глаза, полные ненависти к семье Ван-Хельсинг, подкашивали ноги Рейджи. Он не мог поверить в услышанное. - Зачем всё это? Ради мести? - Да. Они сами во всём виноваты. Полезли туда, куда их не просили, стали вести охоту на тех, кто им не по зубам. Годами они издевались над расой вампиров, изучали, относились к нам, как к расходному материалу, считали небожителями, но именно эта идеология и уничтожила их. - Боже… - У меня не было выбора!! – закричал блондин, кидая бокал с ещё недопитым виски в стену, – Ты хоть знаешь, сколько наших собратьев она и её семья уничтожили? Мой друг Эмир пал от рук её дуры-матери. Вся его семья, даже его маленький сын были убиты! Их укусил оборотень. Представляешь, в каких муках они умирали?! И после всего этого, я должен был их пощадить?!!! - Но зачем тогда ты лишил её воспоминаний? - Я был готов отпустить ситуацию, ещё немного и я бы окончательно расправился с её семьёй. Оставались последние штрихи, но я не успел. Она и её сёстры сбежали и провели тёмный ритуал вызова демона. Видел клеймо на её плече, а? Значит проклятье, созданное ими несколько столетий назад, начало работать. Когда я их нагнал, было уже поздно, они обрели вечную жизнь. Пришлось менять план на ходу… и тогда я придумал другой способ отомстить им. Ну как, у меня получилось? Его болезненный смех испугал Рейджи. Казалось, что король сошёл с ума из-за мести… так же, как и Юи. “Да что с ними, что Юи, что отец? Неужели их ненависть друг к другу настолько сильна, что они готовы пожертвовать жизнями других? Но в итоге больше всех пострадали именно они. Стоило ли оно того? Какой там Бог, только Дьявол мол откликнуться на их голоса.” - Неужели ничего нельзя было изменить? – шептал парень. - Может и можно было…, но сейчас уже слишком поздно. POV Рейджи Сакамаки: Уезжая домой под пьяные песни Райто, нытьё Канато и постоянных расспросах Аято, который вился вокруг Юи, я так же пребывал в смешанных чувствах. Единственное, что я мог сейчас сделать, это помочь охотнице отмыться от крови и помочь ей доехать домой. Всё время, пока мы добирались до особняка, я крепко сжимал её плечи, укрыв своим пиджаком, прижимая к себе и удерживая в своих объятьях. Косые подглядывания Аято и его гневное бурчание ничего для меня не значили. Уложив Юи к себе в спальню под предлогом того, что ей поплохело на банкете, я уселся перед камином, стягивая галстук книзу. Мои руки потянулись не к вину, которое я обожал, а к выдержанному виски. “В глазах темнеет.” Я был настолько потрясён произошедшим, что ноги едва удерживали меня. Сняв с себя очки, я безжалостно откинул их в сторону. В итоге, они упали и разбились об пол. Маниакально потирая свои виски, я пил… пил и пил. Мои мысли путались. Только алкоголь помогал мне хоть ненадолго забыться. - У неё был ребёнок, – я не мог поверить в это, но лишь одна мысль о том, что Юи пережила подобную боль вызывала у меня тошноту и болезненные спазмы в груди. Мой взор упал на дверь, ведущую в мою спальню, где сейчас лежала наследница Ван-Хельсингов. - Тебе показали мёртвого ребёнка. Всё это время, ты думала, что твоя дочь мертва. Господи, что же с тобой будет, когда ты узнаешь правду…, - ладонями я прикрыл своё едва не плачущее лицо, - …Теперь твоя дочь стала тем, кого ты и твоя семья больше всех ненавидели – вампиром. Меня буквально рвало на части от осознания истины, – “Мой родной отец – её злейший враг, который мучал Юи и её семью столетиями. Он отнял у неё даже дочь.” Я вновь взглянул на выглядывающие из приоткрытой дверной щели белоснежные ноги спящей охотницы. - Не вини меня… я не виноват… я в ЭТОМ не виноват! Я ничего не знал! По моим щекам потекли слёзы. Они казались мне кровавыми. Более огненных слёз я не чувствовал прежде никогда. - Я должен всё рассказать… да, рассказать, – я колебался от собственных эмоций, - Нет… это убьёт тебя. Я понимал, что уже ничего не изменить. Теперь я как-никогда ощущал пропасть между мной и Юи. Она никогда меня не простит. И я… разве я смею даже попросить прощения? Дерево с гнилыми корнями хороших плодов не принесёт. Мы были, как это дерево. Внешне мы были молоды, но внутри… «все корни давно сгнили». Ничего не осталось.