Шрам мести

      Я замираю на секунду, вглядываясь во внешность девочки. Её волосы как смола черны, спутаны и небрежно спускаются по плечам волнами. Губы бледные, тонкие, а на нижней красуется красное пятно засохшей крови и синева вокруг жуткой раны, которая, явно, болит. На белой рубашке и сарафане пятно при свете оказалось больше, чем я предполагала. Вся одежда висела на ней, как если бы это были вещи взрослого человека вдвое больше её самой. Синяки под глазами, впалые щеки и тусклое выражение лица, словно она не спала несколько суток. Возможно так и было, но её глаза, цвета василька, мало выдавали её усталость и говорили только о силе и мужественности, которая присутствует в этом хрупком человеке.       Сейчас я понимаю, что она действительно выглядит на десять, сколько ей и было на самом деле. Я не понимаю откуда во мне такая уверенность, что это дочь кузнеца, но даже если я ошибаюсь, то я всё равно поступила правильно, спасая ребёнка. Её тонкая маленькая ручка, зажимавшая что-то всё время в ладони, раскрывается перед моим лицом. Там лежит камень, который мне отдала русалка.       — Ты обронила бирюзу. — тихим сиплым голосом говорит Прима, глядя мне в глаза.       Я забираю вещицу из её трясущейся ладони и снова осмотриваю в своих руках. Его цвет стал темнее, а прежних белых узоров не было, хотя точно их помню. Вес не изменился, а от рук Примы он тёплый. Даже не замечаю, когда перед глазами снова вспыхивает картина, как я стою перед зеркалом и плачу. Я запоминаю даже само чувство, которые испытаваю в то мгновение, пока слезы, слишком горячие, катятся по щекам. Комната освещённая светильниками на стенах помогает разглядеть светлое платье на мне.       Мне нужна секунда, чтобы вернуться в настоящее и, нахмурившись от собственного недопонимая, обращаюсь к девочке:       — Когда ты успела его подхватить?       — Когда мы уходили… я… я увидела, что у тебя что-то упало… я не успела тебе об этом сказать… просто забрала, чтобы потом вернуть. — она запинается, словно у неё не хватало сил даже говорить. Постоянно вдыхает воздух ртом и слова складываются в предложения с усилием. Моргает, словно от света её глаза болят, а воздух слишком больно заполняет лёгкие.       — Спасибо тебе. — ласково благодарю я и прячу вещицу обратно в карман брюк.       — Нужно идти. — говорит Аарон, отвлекая наше внимание на себя, и мы киваем его словам.       Скоро стемнеет, а в этот раз нам дольше добираться дома. Приму парень берет на руки. Та безвольной куклой обмякает и кладёт на его плечо голову, сложив руки на животе. По дороге она задремала и мы стараемся меньше разговаривать, чтобы не разбудить её. Каждого из нас мучают свои мысли, ведь мы за всё время только раз сказали друг другу слово и дальнейшая тишина на нас не давит.       На мою грудь тяжёлым грузом что-то опускается и я не могу спокойно идти, изредка не хватаясь за это место. Я собираю кусочки событий в маленькие картинки, чтобы проанализировать всё, но это сделать трудно. Я кидаю взгляды на Приму, которая еще ни разу не раскрыла глаз, и становилось спокойней, что мы смогли найти девочку, которую все искали месяц. Так же вспоминаю как переживал отец, когда только произносил её имя. Я свожу брови к переносице, когда в голове появляется новый вопрос, и оборачиваюсь назад, всё ещё видя тёмную точку среди деревьев вдали от нас.       Снова смотрю вперёд, когда спотыкаюсь о ветку под ногами. Шанс на находку Примы минимальный, если только она попадет на территорию Серата. Проверить всю территорию леса до границы занимает не мало сил, но её бы нашли. Они бы заметили одинокий дом, даже не на границе, а почти в центре, стоящий без намёка на жизнь. Может её и не хотели искать? Хотя я даже не подумала о том, что похититель просто мог менять местоположение. А если он окажется жителем Серата, то и проблем с этим явно не возникло.       Я выхожу из мыслей, когда вижу дом Аарона на той же поляне у реки. Звуки природы не давали рассудку утечь в неправильном направлении из-за недавних событий, что окутали моё сознание и тело. И всё же я корю себя, что не смогла сразу помочь девочке, когда видела нити, уходящие… Точно. Нити. Неужели…       — Открой дверь, пожалуйста. — попросил Аарон, а я и не заметила, как мы подошли к порогу. Всё время я шла сзади и сейчас приходится обойти парня спереди, чтобы помочь. Вижу, что Прима до сих пор спит и даже не знаю радует меня это, потому что-то на наконец отдыхает от суматохи последнего месяца, или же расстраивает, ведь я не смогу сейчас задать волнующие меня вопросы. Наверное, больше второе.       Они скрываются внутри, а я остаюсь стоять перед входом ещё две секунды, рассматривая деревянные доски под ногами, а потом медленно захожу внутрь и прикрываю за собой дверь. Ноги меня еле тащат, я медленно иду, делая совсем маленькие шаги и вхожу в комнату, когда Аарон уже уложил Приму на кровать, накрывая одеялом. На моём лице никаких эмойций, хотя в груди продолжало давить от понимания что ей пришлось пережить в таком возрасте.       — Я побоялся снять с неё плащ, чтобы не разбудить. — прошептал парень, поправляя одеяло, и я медленно подняла на него глаза. Он выглядел таким же уставшим, но прекрасно держался.       Я снова опускаю взгляд к Приме, держась рукой за дверной косяк, чтобы не показывать, как у меня кружится голова и как меня шатает. Киваю, чтобы Аарон заметил, и отпускаю отдохнуть. Он выходит из комнаты и вовсе покидает дом, оставляя дверь открытой, а свежий воздух колышет занавески на окне кухни.       Я стою так совесем немного времени, пока не чувствую подкатывающий ком к горлу. Он не даёт мне сделать полноценного вдоха, лёгкие не получают достаточно кислорода, а я не понимаю что со мной происходит. Стараюсь сделать вдох ртом, но не выходит. Меня начинает бить мелкая дрожь, руки трясутся, желудок сворачивает и голова кружится так, что я боюсь упасть посередине комнаты. Хватаюсь за косяк крепче. Мне немедленно требуется вдохнуть полной грудью, но я понимаю, что не могу. Запрокидываю голову назад и смотрю в потолок, когда чувствую, что первая слеза скатилась по щеке, а я замерла. Я снова могу дышать и делаю вдохи так часто, что голова начинает кружиться сильнее.       Вторая слеза крупнее и точно так же капает на плащ. Мне не настолько грусно и вообще какие-либо эмоции у меня в данный момент отсутствуют. Я пытаюсь отдышаться, но слезы градом падают на перед моей одежды, оставляя мокрые следы. Всё это настолько мне незнакомо, что капли, кажется, просто обжигают щеки, пока текут вниз. Я, наверное, даже забыла, какого это, плакать. Может, я просто устала? Может и не печально мне вовсе? Меня выдернули из долгого сна, где я, толком, отдохнуть и не успела, и заставили выполнять поручения Короны. Я безропотно слушала, надеясь на помощь в отомщении Серату, но в итоге получила четвёртый меч в спину.       Я опускаюсь на пол, чтобы не рухнуть, когда понимаю, что сил совсем нет, чтобы держаться на ногах. Я просидела так, прикрывая ладонью рот, чтобы не издать лишних звуков, несколько минут. Когда слезы стали подсыхать, я вытираю оставшуюся влагу с щёк и глаз и встаю. Плащ я скидываю на пол назад, боясь, что тот начнёт меня душить и я снова не смогу сделать вдоха. Развязывая верёвки, я касаюсь шеи и замечаю отсутствие ленты. В этот раз я её потеряла. Жаль, ведь она мне так нравится. Ткань была очень приятной к коже, хоть часто соскальзывала. Сейчас я убеждаюсь, что мне нужно было выплеснуть эмоции, потому что напряжение, которое я всё время не замечала, ушло. Стало легче думать, ходить, спина перестала болеть, потому что я её больше не напрягаю и вообще я заметила причудливый узор на дверце шкафа.       Тихо присаживаюсь возле кровати на колени и смотрю на девочку внимательнее. Вечерний свет из окна падает на её лицо, подчёркивая худобу. Она сейчас действительно выглядит, как фарфоровая куколка, за которой не усмотрели и когда-то потеряли на чердаке. Я касаюсь пальцами её волос, чувствуя колтуны, которые будет трудно расчесать. Возвращаюсь глазами к лицу, которое измазано в крови и грязи и по температуре тела она тот же, что и я мертвец. Моя рука сама, еле касаясь, идёт по её телу, ощупываю возможные повреждения. Доходит до кисти и слегка зажимает её пальцами. Костяшки упираются мне в ладонь и я глажу по руке большим пальцем, продолжая рассматривать одежду.       Я выхожу из комнаты за водой и тряпкой, чтобы вытереть девочку. Первая немного прохладная, но Прима ушла в глубокий сон, что совершенно не чувствует моих прикосновениий. Я осторожно касаюсь сначала лица, убирая этот ужас на губе, затем, сполоснув тряпку, опускаюсь к ключицам и ниже. Снимаю её плащ, осторожно вытягивая его из-под тела и откидываю к своему. Рубашка и сарафан порваны, но переодеть её у меня не получится, поэтому решаю подождать до утра. Тогда она переоденется сама. Вешаю чистые вещи на изголовье кровати, чтобы Прима сразу их заметила, и вытираю оставшуюся гразь с кожи. В процессе хорошо осматриваю на наличие повреждений, которые требуют ухода, нахожу только синяки и мелкие ссадины на руках, ногах и животе. Какие-то пряди мне удаётся расчесать, к каким-то нужно будет приложить усилия. В конце укрываю девочку одеялом и последний раз касаюсь её волос, прежде чем уйти с водой.       Уже стемнело, пока я находилась в доме, и неполная растущая луна уже давно освещала поляну. Я выхожу на порог и замечаю одиноко сидящего Аарона на берегу реки. Он согнул ноги в коленях и упёрся о них локтями. Я ставлю посуду на землю рядом со ступенями и иду ближе к нему. Незаметно сажусь рядом, скрещивая ноги рядом с собой и позволяю слегка сгорбить спину. Аарон обращает на меня внимание, только когда я кидаю маленький камень в воду и тот с забавным звуком ударяется о поверхность. Он поворачивается ко мне и оглядывает лицо, которое освещает тусклый лунный свет. Сначала я не реагировала на это, но потом его взгляд показался мне долгим и я посмотрела на него в ответ. Он переводит внимание с моих рук к глазам, а я жмурюсь, чтобы рассмотреть парня в тени. Устало и с каплей заинтересованности Аарон так же как и вчера смотрит на меня, словно сейчас я была совершенно другим человеком, новым для него. Возможно так и есть и он пытается рассмотреть во мне что-то ещё, кроме Мары, но сомневаюсь, что за то время во мне что-то координально изменилось. Странно, но и меня впервые не раздражает такое пристальное внимание.       Я жду, когда он что-то скажет, но Аарон только отворачивается к воде, рассматривая мелкие волны на поверхности. Я опускаю не менее усталый взгляд и смотрю на свои ладони. Они в мелких ссадинах, помнящие, как я свернула шею человеку пару часов назад. Кровь и всю грязь с рук и лица я смыла, пока вытирала Приму. Я обнимаю свои колени и кладу на них подбородок, тоже смотрю на реку.       — Как ты? — отзывается Аарон, нарушая тишину.       — Нормально. — кратко отвечаю и парень снова поворачивается в мою сторону.       — Уверена?       — Глупый вопрос Маре, не находишь? — кислая усмешка сходит с моих губ, а я так и не поворачиваюсь в его сторону.       — Вы тоже люди. — хмыкает он. — Вы так же имеете право уставать. — монотонно говорит Аарон, отвлекаясь на шум кустов, колыхающих ветром.       — Смотря от чего. — не унимаюсь я и даже не пытаюсь признать его слова. Не хочу.       — От всего. — сразу поясняет он. — Разве тебе не надоело убивать?       — Убийства для нас дело обычное, — парирую я, — особенно, если дело касается нечисти.       — Но ты убила человека. — напоминает Аарон, а я слегка кривлюсь, надеясь, что он не заметил моей реакции.       — Для меня он нечисть. — почти давлю я из себя, вспоминая что на самом деле представляет из себя этот «человек».       — Почему? — удивляется парень и если бы взгляд мог обжигать, то я была бы сейчас кучкой пепла.       Я смотрю на парня с непониманием, слегка хмуря брови, и вглядываюсь ему в глаза. В темноте они зелень темнее и насыщенней, чем при свете дня. Я действительно устала и не могу соображать в нужном направлении, поэтому поздно ловлю себя на том, что мой ответ затягивается, а я слишком внимательно смотрю на Аарона.       — Например, потому что он держал рядом с собой десятилетнего ребёнка. — наконец произношу я и отворачиваюсь, возвращаюсь в прежнее положение, а перед глазами всплывает картина грязного исхудавшего лица Примы.       — Откуда ты знаешь, что ей десять?       — Я знаю её отца. — спокойно говорю и боковым зрением замечаю, что Аарон кивнул.       — Ты так обозлилась на него. — одними словами он напоминает мне мои же действия ранее. — Он и тебе что-то сделал?       — При чем здесь я? — более, чем стоило, раздражённо отвечаю я, а затем осекаюсь. Аарон тоже молчит, ждя, пока я продолжу. — То есть… Нет, ничего. — трясу головой, чтобы избавиться от воспоминаний.       Парень, не веря, ещё пару секунд смотрит на меня, а затем отварачивается, сохраняя тишину. Я понимаю, что он не особо мне поверил, но тот не устраивает допросы и только снисходительно молчит, оставляя обоим время для своих размышлений.       — Ты ещё посидишь? — спрашивает парень, поднимаясь с места.       — Да. — киваю я, а голос осип и заглушает произнесённое мной. Но парень не обращает на это внимания, соглашается со мной и уходит в дом.       Я не поворачиваюсь к нему, мысленно пробегая по событиям дня. Селестина отрицает, что надо мной тогда могли пушутить русалки. Так же воспоминания, как я убежала из замка тоже проскакивают перед глазами, но быстрее, что я успеваю на чём-то заострить внимание. Рука сама тянется к шее, ощупывая шрам, но я не понимаю почему он остался, если сила Морока меня лечит. Когда меня подняли, мои три раны от мечей зажили без шрамов. Травма от упыря, когда я доказывала свою силу Даниилу. Следа тоже не осталось. Возможно, я мало знаю о деталях, но рана зажила быстро, значит всё работает как должно, несмотря на расстояние. Этот вопрос я откладываю, надеясь обдумать позже.       Перед глазами мимолётом проносится драка, Прима в крови, мои же трясущиеся руки и мгновенная вспышка злости, когда вижу девочку на свету. Я сама не понимаю что произошло и почему я обозлилась так, что даже без задней мысли свернула шею человеку. Начинаю подробнее прогонять в голове этот момент и не могу найти за что именно я зацепилась. Возможно, меня разозлила мысль о похожем с ней обращении, как и со мной было. Помню, как скрутило от этого низ живота в самый неприятный узел, что сразу заболел. Значит просто месть. Значит… всё нормально.       Не нормально…       Затем камень, который Прима подхватила. Когда она успела? Когда я его выронила? Я не помню. Я не заметила этого в любом случае. Вспоминаю, что после всего мне стало плохо, что меня трясло и шатало, но я каким-то образом твёрдо стояла на ногах. Помню, как Аарон меня обнял. Сейчас я останавливаю поток воспоминаний, получше представляя этот момент. Прикрываю глаза и, казалось, снова ощущаю его прикосновения. Но не даю воспоминанию пустить корни, и только сейчас осознаю что между нами происходило.       Все эти касания, дыхание и вообще мысли какие-то быстрые. Мы незнакомые люди, а отношения, словно давние друзья. Да, сегодняшняя поддержка мне помогла не упасть от избытка воздуха в лёгких. Но то, что было до. Я дергаюсь от одной мысли об этом. Доверие — вещь сложная. Я доверилась уже Даниилу, на что тот захотел использовать меня в своих целях. А ещё та ночь после побега, будет мне долго сниться. Аарон меня спас, но я не уверена, что он так же не станет для меня врагом, хоть и посылает такие надежды.       Я ещё пару минут сижу на берегу с пустой головой, а уже тёплый ветер гоняет мои волосы за спиной. Слышала, что Аарон раза два выходил из дома, обходя его и затем возвращался обратно. На очередной раз я улавливаю приближающиеся шаги и оборачиваюсь. Парень стоит рядом со мной и скучающе поглядывает на тёмное небо, словно меня здесь и нет.       Я продолжаю смотреть на него снизу вверх, пока тот не подаёт мне руку, помогая встать.       — Пойдём отдыхать. — произносит он и я принимаю помощь, хватаясь за раскрытую ладонь. От резкого напряжения в ногах я пошатываюсь, но Аарон удержал меня, коснувшись лопаток.       Время не столь позднее, хоть и стемнело, но я вымотана, как и парень. Он проводит меня в комнату, указывая на постель на полу. Я даже не думала как-то возражать, потому что Приме сейчас нужно больше отдыха и комфорта, и кровать для неё отличное решение.       — Можешь переодеваться и укладываться, я позже приду. — тихим низким голосом произносит Аарон, а у меня в голове его приятный бархат отзывается эхом. Я одергиваю себя, когда понимаю, что вместе со лбом, видимо, отбила себе и голову, раз постояно задумываюсь о парне. У меня пропали силы злиться на себя за это, поэтому даже не сразу замечаю скользящую руку Аарона по моей пояснице, пока тот удаляется, закрывая за собой дверь. Как бы жест не интимный, но меня почему-то напрягает. Богиня, почему я так резко меняю мнение о людях?       Я остаюсь стоять возле кровати, где лежит девочка, и опираюсь рукой о стену. Медленно, как выходит, снимаю с себя лишние вещи, оставаясь в рубашке и свободных штанах. Когда я уже легла, вспоминаю про камень русалки. Прима назвала его бирюзой.       Я ложусь и рассматриваю его в руках. Получается плохо, ничего не видно из-за темени и я кладу его под подушку, поворачиваюсь на бок, накрываясь одеялом, и закрываю глаза. Усталость одолевает, но уснуть я никак не могу, только проваливаюсь в дрёму, просыпаясь на шорохи за окном или в комнате, когда заходит Аарон. Он ложится сзади меня на расстоянии, чтобы не доставлять дискомфорта. Одело одно, но его нам хватает. Наконец, я засыпаю.       Я стою в заснеженном лесу. Вокруг редкие голые деревья, словно мёртвые, а земля покрыта белым ковром, что хрустит под ногами при каждом шаге. Холода я не чувствую, хотя одета в одну рубашку и штаны с сапогами. При выдохе облачко пара вырывается из рта. Мне… неспокойно. Это единственное что я сейчас понимаю.       — Ты убила его. — слышу разочарованный и опечаленный голос Примы.       Я оборачиваюсь на него и вижу девочку в тёмно-синем плаще, под ним серая рубашка и свободные чёрные штаны. Волосы влажными волнистыми прядями распадаются по плечам, а глаза заплаканные и злые смотрят на меня. Я опускаю взгляд и замечаю окраваленную левую руку. Жидкость до сих пор капает вниз и пачкает сапоги, что по щиколотку утопают в снегу. Рядом лежит её кинжал.       Я испуганно отступаю на пару шагов и смотрю на свои руки. Они так же окрававлены и в правой вложен испачканный алым кинжал Примы. Меня забило крупной дрожью, я роняю его и тот глухо приземляется в снег. Грудь сдавливает, тошнота подкатывает к горлу, я с трудом сглатываю накатывающую панику.       Я поднимаю голову, но Примы там уже нет. Снова делаю шаг назад, как-будто боюсь, что та появится из неоткуда. Озираюсь по сторонам, замечая только бесконечность леса, куда бы я не посмотрела.       — Агата, — слышу голос Аарона за спиной и мгновенно поворачиваюсь, замечаю молодого человека, стоящего в десяти метрах от меня. Моё имя проносится эхом среди редких стволов деревьев.       — Аарон… — буквально со стоном безысходности произношу я, а на глаза наворачиваются слезы. Я не понимаю что происходит, мне страшно, впервые принимаю желание свернуться в ком, чтобы скрыться от всего и всех. Мне снова хочется почувствовать его руки на моих плечах в безмолвной поддержке.       Я бегу к нему, вытягивая ладони вперёд, спотыкаюсь о свою же ногу, но удерживаю равновесие. Продолжаю бежать, но руки проходят сквозь его тело и я еле удерживаюсь, чтобы не упасть. Последнее, что я увидела — это его взгляд, сникший, потухшие глаза, как при потере близкого человека. Почему-то именно это пробежало в голове: потеря близкого человека. Я откуда-то понимаю, что оно так и есть, но я сбита с толку, снова слышу за спиной женский голос. Голос моей сестры:       — Что с тобой?       Я вижу Анну, стоящую на том же месте, что и я ранее. Она так же обеспокоенно смотрит в мои глаза и опускает свои. Мой живот резко пронзает боль и я смотрю вниз. Из моего тела торчит кинжал. Я заливаю кровью снег под ногами, но мне не удаётся подавить всхлипы, что вырываются из моего горла, пока слезы стекают по щекам и падают вниз. Я не чуствую облегчения от этих эмоций, наоборот, хочется рыдать сильнее, громче, пока я не смогу свалиться без сил в приступе.       — Я не могу умереть… — шепчу я.       Вновь поднимаю на неё глаза, ожидая, что её там уже не будет, но на удивление, девушка не исчезает, а подходит ближе ко мне. Всё расплывается от слёз, пока та делает робкие шаги. Кажется, что прошли часы, пока Анна оказалась рядом со мной и коснулась моего предплечья. Я не вижу её, не могу разглядеть, силуэт говорит только о её прежнем цвете волос, но те короче, лишь прикрывают лопатки. Она в светло-серой накидке, а под ней нежного персикового цвета легкое платье.       Разум отключается, ноги немеют и подкашиваются, во рту металический вкус, а вокруг всё темнеет. Я не замечаю, как приземляюсь на землю. При соприкосновении с той зрение возвращается, но рядом никого нет. От меня постепенно расползается толстый слой льда и сметает деревья на своём пути. Через пару секунд я вижу только пустое такое же бесконечное пространство, но из льда. Небо в серых облаках, что говорит о надвигающемся снегопаде.       Я поднимаюсь на локтях и осматриваю себя. Теперь я в лёгком платье молочного цвета. Тонкая ткань в несколько слоёв прикрывает грудь, руки до кистей и от талии струится воздушная юбка до щиколоток. Она настолько лёгкая, что на неё подышать и та будет колыхаться. Никаких узоров, корсетов, нигде ничего не облегает, кроме ленты на моей талии. Раны в животе уже нет.       Я встаю на ноги и стопы касаются льда. Но этот лёд не обжигающе холодный, он приятно покалывает пятки и не способен навредить мне. Юбка касается моих колен и отдаёт прохладой. Кожа рук снова бледная с серым оттенком. Я поднимаю ткани, чтобы осмотреть ноги и те такого же цвета. Я снова исхудавшая, кости сильно выпирают и я похожа на себя в самый первый день знакомства с Даниилом.       Я испуганно касаюсь груди под ключицей и не замечаю стука сердца. Я сникаю, но эмоции настолько скудные, что я даже не пугаюсь ситуации, а просто иду вперёд.       Я не знаю куда. Я не знаю зачем. Я просто иду. В неизвестность. Волосы колышутся от моих движений, я совершенно спокойна и понимаю причину. Просто я мертва. Меня это так же не пугает.       Я иду пять минут. Шесть. Семь. Ничего не меняется. Только я слышу за спиной:       — Остановись.       Останавливаюсь, но не поварачиваюсь. Не узнаю голос и подо мной трескается лёд, унося за собой под воду.       Пробуждение выходит не совсем приятным. Яркий свет из окна слепит глаза, пока я пытаюсь отдышаться. Вода из сна как-будто заполнила лёгкие, на давая сделать и вдоха. А когда получается, то горло отдаёт болью и я уже сомневаюсь, что всё было не взаправду. Кашель дерёт гортань, что звук похож на волчий вой. Я сжимаю рубашку на груди и кажется, что слышу как трещит ткань от моих пальцев. Я сажусь в постели и почти сразу удушье отступает. На лбу появляется испарина, ладони вспотели так же сильно и, поэтому, когда я отпускаю одежду, то ткань остаётся мятой на этом месте. Я поправляю рубашку и оглядываюсь.       Аарона рядом нет, одеяло откинуто в ноги, подушка смята его половина постели холодная. Значит, он ушёл давно. Кровать Примы так же пустует и в похожем беспорядке. Вещей, которые я ей оставила, переодеться, тоже нет. Я наконец, смотрю в окно, свет из которого настоятельно светит мне в спину, оставляя тень на полу. Похоже, уже полдень.       Слегка трясущимися руками я убираю одеяло с ног и замираю, вспоминая про камень. Оборачиваюсь и какое-то мгновение просто смотрю на подушку, словно, я и не найду под ней бирюзы. Всё же я запускаю руку и вслепую нащупываю холодный камень. Он был бледноватого зелено-голубого цвета, белые узоры вновь появились. Я не до конца понимаю что с ним не так и, видимо, на мои вопросы ответит Прима. Если, конечно, сама того пожелает.       Я кладу камень в карман, чувствуя тягу слева. Штаны попавляю, а рубашку не заправляю, оставляя её небрежно висеть на мне. На кухне замечаю только пустую тарелку от каши, стояющую на столе рядом со шнурком. Деревянный пол тихо поскрыпывает и приятно обдаёт теплом стопы, пока я иду к столу. Мои пальцы проходятся по краю, словно, я нахожусь в этом месте в первый раз, и затем беру шнурок. Я смотрю на него в своей ладони и понимаю, что тот не мой.       Меня отвлекают голоса на улице. Я не разбираю слов, но чётко слышу Аарона и Приму. Мне срочно нужно убедиться, что с ней всё хорошо. Выскакиваю на порог и вижу молодого человека, что стоит рядом с домом и что-то держит в руках. Я не могу рассмотреть, так как тот стоит ко мне спиной, повернувши голову в сторону девочки, которая в своё время срывает крупную травинку с полянки, сидя на корточках. Она внимательно оглядывает зелень и, не отрывая от неё глаз, встаёт и медленно, шаркая ногами по траве, плетётся в нашу сторону. Лёгкий серый кафтан доходит ей до колен и подпоясан однотонным тонким кушаком тёмного серого цвета. Сапоги и распущенные чёрные волосы. Какие-то пряди завились от влаги, а какие-то остались прямыми.       Она поднимает глаза на Аарона, но замечает меня и останавливается, задерживая взгляд. Парень, отмечая её заминку, оборачивается и видит меня у дверного проёма. Я перевожу на него взгляд и тот, щурясь, смотрит на небо, где солнце поднялось уже высоко.       — Уж кто-кто, а ты и спать до обеда. — с напускным недовольством произносит Аарон, а Прима улыбается, продолжая смотреть за мной.       — Уж кто-кто, а ты и язвить. — копирую его выражение лица и перевожу взгляд на девочку, которая подошла ближе ко мне.       Сейчас я могу лучше рассмотреть её лицо, руки и всё тело. Глаза более живые, но она передвигается с небольшим трудом, хоть и пытается показать, что её это не заботит. Щеки впали, кафтан висит, как на плечиках стула, настолько она худая. Голые колени не сказать, что вызывают ужас, но болезненый вид уж точно. Её волосы закрывают спину по поясницу и спадают спереди. Бледность отступила и улыбка украшает её лицо с синяком под губой. Руки как палочки, тонкие и кажутся слишком хрупкими.       Прима кидает взгляд на мои руки, что сложены на груди, но, на миг схмурившись, снова смотрит в глаза.       — Спасибо. — говорит она.       — За что? — действительно не понимаю я. Прима усмехается.       — За спасение.       — Ах, да. — слегка бью себя по лбу и кривлю лицо, когда до меня доходит. Прима снова смеётся и проводит пальцами между волос, пытаясь распутать невозможные колдуны и стихает, когда путается в них.       Я босой спускаюсь на прохладную траву, игнорируя недовольства парня, и помогаю ей распутать этот узел. Аарон всё это время наблюдал за нами и сейчас он заходит в дом. Прима благодарит, когда у меня получается распутать всё. Она говорит, что не расчесывалась, так как не смогла найти расчёску, а рыться в моих вещах не хотела. Мы следом за молодым человеком заходим внутрь и присаживаемся на кухне. Я нахожу расчёску и помогаю ППриме с этим занятием, когда Аарон присаживается напротив.       — Ты сильно ворочалась ночью. — обращается тот ко мне, наблюдая за моими действиями. — Я хотел разбудить тебя.       — Почему тогда не разбудил? — бросаю на него взгляд, но снова смотрю на волосы девочки.       — Не смог. — отвечает он, а я недоверчиво смотрю в его сторону. — Уж не знаю что тебе снилось, но твою бледную кожу в ночи я запомню. Твои вскрики меня настораживали, но ты не отзывалась ни на приконования, ни на слова, которыми я тебя звал.       Я не вижу лица Примы, но Аарон переводит на неё взгляд и та тихо спрашивает, стоя передо мной, пока я пытаюсь размотать узел в волосах.       — Ты бирюзу под подушку клала?