Шрам мести

      — Причём здесь бирюза? — недоумеваю я, когда Прима оборачивается ко мне.       — Когда ты взяла камень в руку, я сразу поняла, что ты ничего о нём не знаешь. — выпаливает она весьма серьёзным тоном, а взгляд спокоен и направлен в мою сторону.       — Поэтому я хотела спросить об этом тебя, — говорю я. — Ты что-то знаешь?       — Много чего. — соглашается она и поворачивается ко мне снова спиной, чтобы я продолжила расчёсывать её волосы. — Бирюза — это не просто камушек, который можно подобрать где угодно. Я читала, что первый раз его нашли в Южной стороне, но привозить сюда не стали. Говорили, что тот много стоит, а его редкость в наших краях сделает людей безумными и всё такое. — она показушно скривила лицо, дразня людей, которые так говорят, — более о камне никто и не обмолвился, только слухи ходили в высших сословиях, что хотят привезти в страну.       — Привезли? — спрашивает Аарон, что с не меньшим интересом слушает девочку.       — Никто не знает. Да и к бирюзе быстро потеряли интерес. Где ты взяла его?       Я не сразу понимаю, что девочка обращается ко мне и поэтому мы выжидаем паузу, пока я не отвечаю.       — Русалка дала. — прямо говорю.       — Странно. — хмыкает она, мы снова сидим в тишине и Прима продолжает: — Бирюза имеет не мало магических свойств.       — Магических? — перебиваю я, почему-то удивляясь её словам.       — Тебе чем-то не угодила магия? — парирует она, а я усмехаюсь, понимая кто я.       — Нет, конечно. — отмахиваюсь, продолжая распутывать прядь волос, и девочка по-доброму усмехается.       — Один из свойств — говорить о болезнях, смерти или душевном состояния хозяина. — успокаивается она. — Меняется цвет, оттенок, узоры и прочее. Сразу можно заметить изменения, если только человек изначально не мёртв. — Прима смеётся, Аарон подхватывает, а я только улыбаюсь. То-ли ирония ситуации, то-ли факт моей же смерти меня так веселит, но не думаю, что Прима сможет отличить цвет камня, которого толком и не видела в своей жизни. Разве что на картинках в книгах.       — А ещё он может показывать будущее, но это если его правильно использовать. — поясняет она. — Чаще всего это происходит во сне. Стоит положить бирюзу под подушку и тебе снятся красочные, а может и не красочные, картинки твоей будущей жизни. Конечно же у всех оно разное и не всегда радует.       Я вспоминаю, что камень сегодня ночью находился именно под моей подушкой. Возможно ли, что я видела своё будущее? Бред, не могу же я в один момент оказаться по среди бесконечного леса в зиму, кого-то убить, а потом и сама получить кинжал под рёбра. Этому должно быть объяснение.       — Видеть будушее не всегда приятно, — дополняю, начиная заплетать волосы девочки в косу, — ведь, не умея управлять этим, можно увидеть что тебя ждёт и ты уже будешь думать о том, чтобы попытаться исправить.       — А это может привести к бóльшим бедам. — продолжает она за меня. — Будущее изменить можно, но почти всегда будет только хуже.       — Но всё же есть шанс, что в лучшую сторону? — как бы ненавязчиво спрашивает Аарон, а я уже завязываю шнурком волосы Примы.       — Это всё равно, что уговорить Морану отмечать сейчас новых Мар.       Она поворачивается ко мне и благодарит за то, что привела её волосы в порядок. Я киваю, обдумывая всё сказанное ею, не успеваю уйти в глубь мысли.       — Много ты про Мар знаешь? — вдруг спрашивает парень, пока этот вопрос крутится на языке у меня.       — Не столько, сколько хотелось бы. — пожимает плечами девочка. — Я нашла очень мало книг, где про них что-то сказано.       — Кто тебя учил читать? — я удивляюсь, как легко она рассказывает, словно ей преподавали это с самого рождения. На врятли, об этом рассказывает отец. А чтобы найти нужную книгу, надо потратить немало времени в городской библиотеке.       — В основном я сама, но мне помогал папа. — улыбается Прима и сразу сникает, когда вспоминает о нём.       Я встаю с лавки, оказываясь за спиной девочки, кладу руки на её плечи и ласково приобнимаю, придерживая на месте. Она не дёргается, не поворачивается, продолжает стоять, теперь смотря впереди себя мимо Аарона. Когда она стоит так близко, вижу, что ростом она доходит мне до плеч.       — Стоило бы тебя вернуть домой. — говорю я и смотрю за реакцией парня.       — Но не сегодня. — переводит на меня взгляд тот. — Даниил решил поставить отряд патрулировать в городе. Нам нельзя туда соваться.       — Мы настолько опасны?       — Даже если мы не входим в его план на текущий день, то нам в любом случае нельзя попадаться кому-либо на глаза. — медленно подводит итог Аарон. — Но сомневаюсь, что у него появились срочные дела в городе, требующие найти самую вкусную булочку с клюквой для Её Высочества.       — Неужели Даниил настолько глуп, что будет обыскивать город, когда стража видела, что мы сбежали в лес. — недоумеваю я, вскидывая брови вверх, и пытаюсь понять суть действий молодого короля.       Понимаю, что такой разговор при Приме не совсем уместен, ведь верни мы её обратно к отцу, она позже может обмолвиться другим и тогда все узнают где мы. Но я почему-то в ней уверена.       — С его стороны глупо патрулировать только в городе. Видимо, Рахмановым ума не хватило с начала их правления. — говорит Аарон, а я вспоминаю, какую неприятную пощёчину получила от самого правителя, когда произнесла похожую фразу вслух. Меня незаметно дёргает от воспоминания.       — Возможно, предки были умнее. — отзываюсь я.       — Я в этом очень сомневаюсь. — машет тот головой, прикрывая глаза. Одним жестом он показывает, что я не права, а я и не отрицаю. Аракен не лучше Серата, а его правители тем более.       — И что тогда? — подаёт голос Прима, что тихо слушала наш разговор.       — Вернём тебя послезавтра, если повезёт. — он ласково смотрит на девочку. Я даже не знала, что он так умеет.       — А если не повезёт? — вскидывает она бровь и серьёзно смотрит на парня.       — Это уже будем смотреть по ситуации. — более серьёзным тоном произносит он, но выражение лица остаётся таким же спокойным.       — Не всегда такой метод решения проблем приводит к положительному результату. — скрещивает Прима руки на груди. — Нужно хотя бы знать, что мы будем делать, если вдруг наткнемся на Даниила.       — Хорошо. — соглашается Аарон. — Если вдруг что-то пойдёт не так, то у нас есть дверь, через которую мы волшебным образом сможем убраться отсюда.       — Уже что-то. — кивает она.       Их перепалка выглядит настолкто смехотворно, что я не сдерживаю смешок и теперь взгляды обращены на меня. Пока они не смогли рассориться, я возвращаю тему бирюзы и продолжаю расспрашивать о его свойствах. Прима рассказывает нам, что если я спала с ним под подушкой, то скорее всего сон был будущим или отчасти таковым являлся. Аарон резко встаёт с места и, обещая скоро вернуться, выходит из дома, пока мы провожаем его взглядами. Девочка удивляется цвету камня, когда я достаю его из кармана и протягиваю ей. Понимаю, что ошиблась, когда сказала, что Прима не поймёт разницы. Видимо, она была настолько ощутима, что её не заметить просто нельзя. Бирюза была бледной, но с теми же редкими белыми узорами, и холодной.       — Агата, ты жива вообще? — снисходительно спрашивает она, улыбаясь, и взвешивает в руке камень, но вдруг останавливается и медленно поднимает глаза. Я сижу на месте Аарона на лавке за столом, Прима напротив, где сидела я несколько минут назад. Бирюзу она держит над столом, упираясь в тот локтями, поэтому я вижу как она крутит и вертит камень в руках, разглядывая самые крохотные узоры на нём. — Подожди.       — Что? — напрягаюсь я, а Прима вглядывается в меня.       — Так вот что вы от Даниила бегаете! — выдаёт она и, похоже, понимает моё замешательство, сама отвечает на невысказанный мной вопрос: — Несмотря на то, что я просидела отстраненной от всех больше месяца, я знаю всё что происходит в наших странах. Со мной всё время был Эрик.       — Эрик? — перебиваю я Приму, пытаясь вспомнить слышала ли я где-то это имя-то.       — Да. К нему часто приходили другие люди и только один из троих общался с ним. Сообщал всё, что происходит и я, будучи за дверью соседней комнаты, всё это слышала.       — А что он с тобой делал? — спокойно и тихо спрашиваю я, решительно заглядывая в голубые глаза девочки, пытаюсь заметить любое изменение в лице.       — Сначала просто спрашивал как зовут и сколько мне лет. Где живу, что умею, что знаю. Я до сих пор не вижу смысла в этих вопросах, но потом он стал говорить на странные и временами сложные для меня темы.       Прима замолкает и смотрит на Аарона, который широкими шагами проходит мимо нас в комнату. Посуда в шкафах трясется и гремит. Сам парень выглядит обеспокоенным.       — Девочки, нам пора. — произносит он из комнаты.       — Что? — я поднимаюсь с места и захожу в комнату, где парень что-то ищет и складывает в сумку, и останавливаюсь у двери. Его действия были больше быстрыми, чем нервными.       — Даниил в лесу и они ищут нас. — он кидает взгляд на девочку, что стоит рядом со мной у дверного проёма, подходит ближе ко мне и почти в лицо говорит: — Лично.       От этой новости по спине проносится табун мурашек и холод. Я удивлённая упираю в него взгляд, пока парень ходит по комнате в поисках какой-то вещи.       — И через сколько они здесь будут? — спрашиваю я, а волнения в голосе скрить не могу.       — Через пару минут, может меньше. — отвечает он. — Похоже, мы ошиблись в глупости Даниила.       — Сомневаюсь.       — Сомневаюсь.       Я смотрю на Приму, с которой мы проговорили в унисон, на секунду щурюсь, когда та смотрит на меня и возвращаю прежний взгляд Аарону.       — По крайней мере, он додумался не говорить никому, что пошёл на разведку сам в другом направлении. — поясняет он. — Его солдаты действительно ходят по городу и расспрашивают горожан, но тайком король со стражей зашли в лес.       — А ты откуда знаешь?       Он не отвечает на мой вопрос и продолжает собираться, словно и не слышал меня. Я недоверчиво смотрю на парня. Он уже открывал дверь, к тунелям.       — Объяснись. — твёрдо говорю я, облокотившись о стену и скрестив руки на груди.       — Где кинжал? — вдруг спрашивает Прима, смотря на кухню за спиной. Аарон смотрит на неё, как-будто вспоминает что-то, а потом его лицо меняется. Вспомнил. — Сейчас принесу! — кричит девочка, стушевавшись, выскакивает из дома и заворачивает в сторону.       — Прима! — восклицаю я и зачем-то бегу за ней. Я уверена, что она вполне может справиться сама и принести то, что нужно, но реакция быстрее и заставила меня понестись за ней.       Я останавливаюсь у боковой стороны дома, где девочка ищет что-то среди кучки деревяшек, камней и инструментов. Сердце стучит быстрее и сильнее, ощутимо бьёт по рёбрам, но не до боли. Я вглядываюсь в сторону леса с одной стороны, разворачиваюсь и оглядываю сзади, сбоку и со всех сторон, стараясь увидеть посторонних людей. Цепляюсь за каждый звук и шорох, но слышу только облегчённый вздох Примы:       — Нашла. — встаёт она и смотрит на меня, а я на неё. Опускаю взгляд и вижу, что в руках она держит кинжал. Но тот другой. Я его ещё ни разу не видела. Он сделан из светлого металла, идеальная ручка цвета кости и материал похожий. Она обмотана в темно-бордовую ленту, что так элегантно смотрелась с клинком. Внизу на лезвии я замечаю буквы, выцарапанные или чём-то написанные и уже собираюсь наклониться и рассмотреть, как моё внимание перехватывает голос Даниила:       — Я вижу, шея зажила? — его ехидная ухмылка и малодобродушный взгляд разгорали во мне желание перерезать ему глотку прямо этим кинжалом, не обращая внимания на красоту оружия и обаяние короля, но сдерживаюсь и толкаю Приму назад, велев вернуться в дом.       Она убегает первой, а я остаюсь, чтобы высмотреть размеры его отряда и меня это не радует. Два десятка точно и, возможно, ещё десяток бродит по лесу в разных сторонах, может и больше. Неужели, он настолько боится, что не справится с Марой в одиночку или с парой человек?       Король ловит глазами Приму и удивлённо поворачивается к солдатам, даря им лукавую улыбку, словно они его советники и сейчас кивнут или поморщатся одной только его мысли. Я поздно понимаю, что стоило уйти сразу и не высматривать общее количество людей за спиной Даниила, когда он стоит впереди всего строя. Даже если бы их было не так много, то дело дрянь. Понимаю, что мой взгляд не выражает особого удовлетворения от картины перед глазами и когда один из людей Даниила переступает линию, очерченную королём и выходит вперёд, при этом не получает недовольного возгласа от командира, я срываюсь с места. Огибаю дом и забегаю внутрь, видя открытую дверь в тунели. Прима только сейчас вбегает туда, а Аарон стоит у прохода. Он протягивает мне руку и я, хватаясь за неё, забегаю за девочкой и устремляюсь вперёд.       — Вперёд! — кричит Аарон, закрывая за собой дверь. — У нас не так много времени, чтобы убежать.       Мы слушаемся и бежим по пока что прямому тунелю, освещенному факелами. Прима бежит впереди, а сзади Аарон. Через полминуты мы слышим крики сзади. Даниил. Мы даже не думаем останавливаться, пока не появляется первая развилка. Прима замирает так резко, что я чуть ли не сбиваю ту с ног со спины.       — Куда? — кричит она, оглядываясь на Аарона. Он за секунду оказывается рядом и обгоняет нас.       — Сюда. — отвечает парень, заворачивая налево. Мы снова слушаемся и бежим за ним. Я замыкаю линию и иногда оглядываюсь.       Топот ног за спиной становится похожим на цокот копыт огромного количества лошадей и мелкие камни подскакивают на месте от вибрации по земле. Дыхание начинает спирать, сердце на этот раз больно отдаёт в груди и я задыхаюсь, но бегу. Аарон иногда оборачивается, убеждаясь, что мы не отстаём. Несколько раз поворачиваем то направо, налево, вперёд и снова налево. Потом останавливаемся. Воздух проходит через горло с режущей болью. Надо бы наверстать на тренировках по бегу. Такая подготовка для Мары совершенно не уместна.       Мы стоим бесконечные пару секунд перед правым проходом, пока гам солдат Даниила начинает звучать громче, а моё сердце колотится с ними в такт. Неслышно чертыхаясь, парень оглядывается и сворачивает налево. Мы с Примой совершенно не понимаем такой заминки, но ничего не говорим. Ещё немного и мои ноги откажут. Кажется, когда я здесь бежала в первый раз, было намного легче, хотя та ситуация была менее серьёзной, чем толпа вооружённых солдатов, что по приказу без зазрения совести отрубят нам головы. Точнее Аарону и Приме, а меня подвесят как талисман города на главной улице.       На каком-то повороте я сильно отстаю. То ли ноги ослабли, то ли Аарон с Примой набрались сил из воздуха. Я сбиваюсь с шага и на лету падаю на землю, усыпанную мелкими камнями и песком, когда в мой левый бок прилетает кинжал, входя в тело почти всем лезвием. Ладони теперь болят и кровоточат, потому что я приземлилась на них и проехалась, сдирая кожу. На колене теперь останется огромный синяк с красным подтёком, если я, конечно, выживу. В ушах гул и звон, я ничего не слышу, читаю по губам сладкую ухмылку, когда только один из солдатов подскакивает ко мне, пытаясь вонзить второй клинок между моих рёбер слева в районе сердца.       Не знаю откуда силы, чтобы отбиваться, но я левой рукой перехватываю руку с кинжалом нависшего надо мной солдата Аракена, останавливая лезвие на совсем маленьком расстоянии с палец от своей рубашки. Правую руку сжимаю в кулак и бью со всей оставшейся силы ему в нос. Противник отшатывается, но этого было недостаточно, чтобы встать и убежать. Бок раздирает болью, туловище начинает неметь, пальцы рук покалывать и подо мной налилась приличная лужа ещё тёплой крови. Со стоном бью носком сапога между ног солдата и, видимо, удачно для себя попадаю в самое болезненное место. Солдат выдыхает, сводит ноги вместе и прикрывается руками.       Вырываю из себя кинжал, понимаю, что это было зря, но всаживаю тот ему рядом с ключицей. Он вошёл достаточно глубоко, хоть и упёрся в кость. Угол удара получился кривой. Я зажимаю ладонью бок, чувствуя как жидкость течёт между пальцев, отползаю, встаю и ковыляю дальше. Сразу меня встречает Аарон и, даже не разбираясь что случилось, подхватывает на руки и несёт вперёд. Мой облегчённый вздох никто не слышит, когда я понимаю, что это конец нашего пути в тунеле. Остальные люди Даниила уже близко и мы вовремя скрываемся снаружи. Я не замечаю, как выходим, а свежий воздух добавляет мне кроху сил, чтобы не отрубиться прямо сейчас.       — Зачем ты вынула лезвие, глупая, ты, Мара? — сердито смотрит на мою рану Аарон, когда усаживает на землю у ближайшего дерева.       И всё же я не знаю как ещё не потеряла сознание, но очень хотелось. Хотелось не чувствовать эту боль, которая была в разы сильнее ранее мной полученных. Я полулёжа прикрываю глаза и облизываю сухие губы. Не знаю насколько мой вид ужасающий, но и знать не хочется. Я представляю.       — Потерпи немного. — говорит он и кладёт прохладную ладонь мне на лоб. Мне становится легче и я чувствую как аккрутано Аарон снова меня поднимает.       Дальше я ничего не помню. Я всё слышала, иногда видела, но не помню. Прихожу в себя уже в какой-то скромной комнате постоялого двора. Я ещё не сделала никакого движения даже пальцем ноги, но моё тело уже говорит, что сегодня я буду выполнять роль мешка с овощами и сама с постели не встану. Чтобы открыть глаза, приходится приложить усилия. Свет слишком яркий и от него начала болеть голова. Во рту пересохло и появился непритный вкус, как при тошноте.       Беззвучно перевернуться хотя бы на бок не получается и стон боли слетает с губ, о котором я не сразу понимаю. Привлекаю внимание единственного, кто находится в комнате со мной — Примы. Она сидит за столом и что-то рисует в небольшой книжке. Отвлекается на меня, встаёт и присаживается рядом. Так аккуратно, словно может меня спугнуть и я убегу. К сожалению, я не в состоянии даже поднять головы.       — Ты как? — шепчет девочка, положив ладонь на мою руку в поддерживающем жесте.       Я замечаю, что она переоделась в белую рубашку со свободными рукавами и приятного синего цвета, как темнеющее небо сарафан. Чуть выше талии завязан пояс и струится свободная и на вид лёгкая юбка. Ранее растрёпанная коса, переплетена и теперь перекинута через плечо.       Я на вопрос могу только покряхтеть, от чего девочка поджимает губы и быстрым взглядом осматривает меня с ног до головы, затем расслабляется. Я окончательно просыпаюсь и дневной свет уже не так жжёт глаза. Теперь мне невообразимо хочется... Нет, мне нужно встать и подвигаться. Хотя бы в кровати. Всё затекло, что чешется. Стараюсь поднять руку очень осторожно, а за ней и согнуть ногу. Когда бок резко отдаёт болью, я уже хочу закончить попытку и принять свою дальнейшую судьбу, но всё равно продолжаю. Прима видит, что мне больно и уж было хотела положить ладонь мне на живот, но вовремя вспоминает о моей ране и одергивает руку, как от кипятка.       — Как ты ещё жива осталась? — без злобы спрашивает она, оставаясь в безмятежном состоянии.       — Удивительно. — кое-как выдавливаю я и всё же мне удаётся приподняться.       Чувствую как мой торс стягивает плотный слой бинтов, который мешает нормально сесть, поэтому я просто облакачиваюсь на подушке об изголовье кровати и наконец нормально оглядываю комнату. В светлых тонах, приятная на вид и вполне уютная. В противоположном углу стоит такая же кровать, напротив стол и стул, где находилась Прима, окно и прямо напротив того дверь. Стены бледно-коричневого оттенка, светлые деревянные полы, белая рама и из тёмного дерева дверь.       — Где Аарон? — буквально выдавливаю я, осознавая, что кровати всего две, а нас трое.       — В другой комнате. — отвечает мне девочка, поправляя моё ночное платье. Белое, хоть ткань была плотной, но лёгкой, я прекрасно видела красное пятно на бинтах от раны. — Просил позвать, когда ты проснёшься.       Я выдыхаю, когда понимаю, что парень жив, с ним всё хорошо, а Прима молча уходит за ним, закрывая за собой дверь. Ногами зацепляюсь за покрывало в ногах и накидываю на стопы. Достать до него руками я не могу и оставляю так. Руками обхватываю голову, чувствую лёгкое головокружение и, зарываясь пальцами в волосы, расчесываю их, но те путаются и я бросаю эту затею.       В комнату заходят Прима и Аарон. Девочка усаживается за стол, повернувшись на стуле ко мне лицом и безэмоционально поглядывает в нашу сторону. Парень же стадится на постель, как ранее Прима и тыльной стороной ладони касается моей щеки, проверяя температуру тела. Она его удовлетворяет и тот просто смотрит на меня с упрёком. Мне же не показалось? Он сейчас будет меня отчитывать?       — Ты могла умереть. — спокойно произносит Аарон.       — Шансы в таком положении выжить были намного выше, чем если бы не достала кинжал и не воткнцла его в... — Без подробностей. — он выставляет руку перед собой останавливая потом слов. Копирую его выражение лица и склоняю голову набок, складывая руки выше талии.       — Если бы вы пошли искать меня, то наткнулись бы на труп и людей Даниила.       Аарон замолкает и продолжает смотреть на меня. Я только сейчас вспоминаю, что ладони, должно быть, тоже не в лучшем состоянии. Отрываюсь от глаз парня и отпускаю взгляд. Просто царапины, ничего более. Они не болят, не выглядят так устрашающе и с ними можно нормально жить. Ожидала я ситуацию хуже.       — Мы где? — спрашиваю я, поднимая голову и смотря на Аарона.       — Всё ещё в Ярате.       — Мы сможем вернуть Приму?       — Нет. — сразу отвечает девочка и серьёзно смотрит на меня. Мы оба переводим на неё взгляды. Ещё никогда не видела таких эмоций на её лице. Точнее, безэмоциональности и тактичности в словах. — Меня найдут.       — Кто? — спрашиваю я.       — Даниил.       — Зачем ты ему нужна?       — Не могу точно сказать, но даже если бы меня вернули отцу, то я бы сбежала, что бы не доставлять ему бед.       Я хмурюсь, удивлённо смотря на неё. Она говорит прямо, без колебаний и судьба, видимо, не беспокоит её. Молодой человек тоже лишён понимания и утыкает задумчивый взгляд в пол.       — То есть ты нужна теперь не только этому... Эрику, — вспомнила я как зовут насильника, — так ещё и королю Аракена.       — Ну-у... — протягивает она, мотая ногой из стороны в сторону и следя за движением. — Я бы сказала, что только королю.       — У десятилетней девочки больше приключений в жизни, чем у двухсотлетней Мары. — произносит Аарон и мы вдвоём переводим на него удивлённые до ужаса взгляды. Мой бок резко колит и я мычу и морщусь от боли, хватаясь за рану.       — Что? — вырывается у девочки и парень жестом просит нас успокоиться. Приму, чтобы она не смотрела на него, словно он превратился в упыря, а меня заставили не ворочаться, ибо хуже будет.       — Я так понимаю, сейчас нам троим нужно раскрыть карты. — говорит он.