Отдать всё

Через несколько часов после смерти Морганы Килгарра опустился рядом с трупом Морганы. Он видел ее потерянную душу, еще пребывающую в глубоком шоке от моментального разрыва всех связей с телом. Он помнил насколько это… пробирает. Ступор и шок – естественная реакция на такое событие, даже если имеешь соответствующий опыт. Но у Морганы все было осложнено ее пророческим Даром, который, освободившись от оков плоти, мгновенно погрузил провидицу в поток видений, раскрывающих перед ней скрытое ранее. Впрочем, на философские рассуждения у Килгарры времени уже не было. Покойница невероятно талантлива и совсем скоро сможет начать адекватно воспринимать окружающий мир. а дракону пока было не нужно, чтобы она видела его здесь. Поэтому он выдохнул на нее поток пронизанного чарами пламени. И довольно прищурился, наблюдая за тем, как Дар ведьмы ухватился за неожиданную подпитку, инстинктивно используя ее для того, чтобы зацепиться за реальность. Теперь Моргана могла долго существовать в виде привидения – довольно безвредного, зато способного донести увиденное ею после смерти до Мерлина. Еще один кирпичик лег в стену желаемого великим драконом будущего. После смерти Артура Было больно. Килгарра знал, что Артур должен умереть, что без этого невозможно обойтись. Король Былого и Грядущего должен выйти из вод, исцеленный от смертельной раны, лишь тогда человечество склонится перед ним. Но все равно дракон чувствовал, как сама его суть – та, что была надежно скрыта от посторонних глаз, истекает кровью. Старший сын, самый любимый, самый первый… Так напоминающий своего истинного отца, каким тот был на Заре Творения, своей гордостью, умом и благородством… Мертв! Никакое предзнание не могло спасти от сокрушительной боли потери, когда это случилось на самом деле. Младший сын был раздавлен этой потерей. Гибель старшего брата разрушила его душу до основания, напоминая отцу момент его собственного Падения. Буквально на глазах он превращался в нечто, что способно заставить трепетать даже серафимов. Будто наяву Килгарра видел на его голове Двурогую Корону, в которой он восстанет над миром, утверждая власть возлюбленного брата, когда пробьет час их Второго Пришествия. Лукавые слова, в которых истина играла роль чистейшей лжи, отзвучали. Все, что говорил дракон про Альбион и возвращении Артура было правдой. Он только умолчал о контексте, в частности времени и обстоятельствах. Младшему сыну, чтобы исполнить свое предназначение, было необходимо обманываться до надлежащего момента. Мерлин не особо поверил, но посчитал, что у него нет выбора, а также они дали ему надежду. То есть, сделал то, что от него хотел его истинный отец. И Килгарра поспешил покинуть младшего сына, до того, как того найдет покойная провидица, которая сыграет роль молота на наковальне судьбы Мерлина. Ему нужно было спешить. *** Килгарра прилетел к старому заброшенному святилищу. Хорошее место, чтобы умереть. Его уже ждали. Темнокожий рыцарь сидел чуть в стороне на поваленном менгире, не желая мешать, но не собираясь и пропускать интересное зрелище. А русоволосый слепой юноша стоял прямо в центре неровного круга менгиров. С его изрезанных рук капала дымящаяся кровь. - Рад видеть тебя, Зверь! – Килгарра облегченно выдохнул, опускаясь перед слепцом. Была, пусть и ничтожная, вероятность, что тот не придет. - Я практически ничего не помню сейчас, Несущий Свет, но что-то подсказывает мне, что у тебя есть причины радоваться мне, – губы юноши тронула недобрая улыбка. – И ты даже не понимаешь, как сильно мне хотелось бы тебя разочаровать… - Я понимаю, – Килгарра ожидал этого разговора. При всех своих достоинствах, его собеседник всегда слишком болезненно реагировал на страдания Мерлина, даже тех, с чьей необходимостью соглашался сам. Когда был в здравом рассудке, что тоже случалось не всегда. В периоды же невменяемости в этом плане вообще нельзя было никак договориться. – Но я знаю, что ты этого не сделаешь, чтобы его боль не оказалась напрасной. Даже сейчас, почти без памяти, ты чувствуешь, что правильно, а что нет… - К твоему счастью, – Рэй, без предупреждения, вскинул руки и вокруг него вспыхнул огонь. На пяти менгирах проступили изломанные линии, складывающиеся в изящные каллиграфические надписи и из них потекла кровь. Огненные линии легли между кровоточащими менгирами, заключая юношу и дракона в геоглиф. - Лети домой, врата готовы, – усталость пронизывала голос слепого юноши. Но Килгарра не стал спешить, сочтя, что оставлять собеседника в таком состоянии будет неправильно. - Зверь, прошу тебя, приди в себя. Я ухожу не из трусости или по злобе, и ты знаешь это. Если бы это могло помочь Мерлину, то остался бы – каким бы я ни был, я люблю своих сыновей. Но сейчас ему это только навредит. Он Повелитель драконов, а значит имеет надо мной власть, пусть и не безграничную. Но распорядиться этой властью сейчас правильно он не может, просто, потому что еще не знает себя самого, свою суть. А значит мне нужно умереть, чтобы он не мог до меня дотянуться – пока не научится. - А когда научится, он достанет тебя даже из Преисподней… - Я с нетерпением жду этого момента, – серьезно ответил Килгарра. – Ведь это будет означать, что он полностью готов к своей судьбе. Рэй закрыл невидящие глаза и с силой растер виски, пачкая лицо кровью и гарью с рук. - Лети домой, – он повторил те же слова, но тон его теперь был заметно теплее. – Я мало, что помню и понимаю, но чувствую, что так будет лучше. И Килгарра перестал сопротивляться огню пентаграммы, который быстро добил его старое тело и стал с аппетитом его пожирать. Боли почти не было, лишь стремительно надвинулась темнота, прорезаемая всполохами пламени. А потом все на миг погасло вообще. *** Громадный красный дракон стремительно вырвался из пылающей кровавой тучи и спикировал на застывшее в вечном льду озеро. Его уже ждали. Вперед, как обычно в таких случаях, вышел высокий крылатый «человек», преклонивший одно колено (великая привилегия, все остальные Герцоги были обязаны при первом приветствии отвешивать земной поклон) и произнесший: - Добро пожаловать домой, Люцифер. Килгарра, он же Несущий Свет, улыбнулся. Велиар-Губитель, его безумный любимый ангел Бездны, был снова рядом и самим собой, что наполняло сердце Владыки Ада редким для него теплом. - Рад тебя видеть, Губитель! – страдания и смерть детей отошли для него на второй план. Он никогда не умел долго страдать и тем более сострадать.