Simply clever

Голос был удивительно приятным, с чуть заметной хрипотцой. Мягкой, уютной волной он разливался по автомобилю, заполнил его пространство каждой своей ноткой. Гарри пел тихо, но слова слышались отчетливо до последнего звука. Вероятно, это была одна из любимых песен парня – он прикрыл глаза от удовольствия и немного растянул губы в улыбке. Признаюсь, у меня дыхание перехватило. Вы себе представить не можете все волшебство этого момента, честное слово. В стекла машины забарабанил дождь. Надо признать, он служил как нельзя более удачным аккомпанементом голосу Гарри. «…И небо заплакало» - в голову почему-то лезли строки из различных книг, прочитанных мной настолько давно, что я даже не мог вспомнить их названий. Гарри спокойно повернул голову и бросил взгляд в окно, потом осторожно поднял руку и поставил палец на одну из многочисленных капелек на стекле. Капелька стекала по стеклу самыми извилистыми путями, будто бы хотела запутать все остальные, но парень решил во что бы то ни стало догнать проказливую каплю и неумолимо продолжал движение пальцем по стеклу. Капля, устав от этого бессмысленного преследования, докатилась до низа стекла и растворилась где-то там. Кудрявый разочарованно пожал плечами и пару раз нервно вобрал в себя воздух, давая себе секундную передышку, и затянул очередной куплет. Я никогда не слышал эту песню ранее, но это придавало ей только особенной очаровательности, как по мне. Я просто мечтал, чтобы песня состояла как минимум куплетов из двадцати и из стольки же припевов – я готов был слушать голос Хаззы еще как минимум час или больше. К сожалению, состояла она всего из каких-то пяти куплетов. Он дотянул последнюю ноту и замолк, осторожно подняв на меня глаза. В этот момент началась гроза. Небо разорвала молния. Вокруг постоянно что-то грохотало, лилось и сверкало. - Это было великолепно, Хаз. – Я шумно выдохнул. – Учился где-то? - Нет, баловался постановкой голоса самостоятельно. – Он грустно ухмыльнулся. Я кинул взгляд в зеркало заднего вида. Сделал я это очень вовремя. Прямо за нами преспокойно ехал спортивный Форд потрепанного вида с антенкой на капоте. - Я понимаю, я уже не первый объект любви и обожания вспыльчивой мадам? Гарри ухмыльнулся. - Ну что ж, сейчас, печенью чую, будут гонки по вертикали. – Парень невесело помотал головой. - Уйми свою печень, сколько раз повторять. Иначе в результате твоих прогнозов она в компании с моей будет отдыхать на обочине или ехать в соседнее графство в разных пакетах. Кстати, вертикаль я тебе не обещаю, но краш-тест эта девочка пройдет. - Я похлопал ладонью по рулю. - И еще: если мы сдохнем сейчас, знай: я люблю тебя, Хаз. Он положил ладонь мне на колено и немного сжал. - Взаимно. – Гарри говорил лаконично. В последствие, меня всегда удивляло это умение зеленоглазого в экстремальных ситуациях собирать все внутренние силы/нервы в кулак, говорить отрывисто, но достаточно метко. Он никогда не терял видимого спокойствия. И неважно, что внутри него в такие моменты плакала и материлась маленькая истеричка, сжирающая инстинкт самосохранения напрочь. Я сильнее нажал на педаль газа. Автомобиль взревел и понесся по пустой дороге. Форд, в свою очередь, тоже прибавил ходу. Мне в тот момент действительно стало страшно. Хотя, что там страшно - я от ужаса почти орал. Знаете, именно тогда почему-то так жутко захотелось жить. До коликов в животе, до крика, до хрипоты. Еще две недели назад такая переделка не пробудила бы во мне никаких чувств, но сейчас у меня появился человек, ради которого мне необходимо было жить, во что бы то ни стало. Рука Гарри продолжала покоиться на моем колене, иногда чуть заметно подрагивая. Машин на дороге стало заметно больше – было понятно, что мы стремительно приближаемся к одной из многочисленных развилок на этом участке трассы. У меня засосало под ложечкой. В тот момент выходов из сложившегося положения было всего два: или тормозить и сдаваться на милость, вернее, немилость влюбленной до помутнения рассудка барышни, или пытаться прорваться сквозь образовавшуюся перед светофором колонну машин к едва заметному разрыву между федеральной трассой и трассой А7. Впереди нас неторопливо плелся старенький пикап, из которого доносилась музыка не то 60-ых, не то 70-ых годов. Это одновременно упрощало и усложняло нашу задачу. Врезаться в старенького дедулю или бабулю и раздавить раритетный пикап к чертовой матери было далеко не лучшим вариантом развития дальнейших событий. Кудрявый достал из-под сиденья бутылку с колой и нервно отхлебнул прямо от горла. Признаться, у меня в тот момент тоже горлышко-то пересохло, но времени полоскать его американской гадостью не было. Немного надавив на газ, я пошел на обгон. Через двойную сплошную. Умоляю, не спрашивайте меня, как я это сделал и чем я думал. Сознание металось между двумя выходами: либо жизнь, либо штраф. Жить хотелось-таки больше. Я уже приготовился к вспышке фотокамеры, но ее почему-то не было, или я не заметил. В любом случае, появилась мысль, что все еще может обойтись. Мы подъехали к светофору, зеленый свет уже не просто моргал, он истерично подавал знак, что даже пьяным ехать не рекомендуется. «Пан или пропал» пронеслось в голове. Уже наверняка вдавил педаль газа в пол и, чуть прикрыв один глаз, рванул вперед. Мы успели ровно в тот момент, когда началось движение по встречке. Гарри облегченно сполз вниз по креслу. Но эпопея только началась. Теперь предстояло осуществить один из самых важных пунктов моего супер-мега-невероятно гениального плана – снять чертов жучок, который вел неугомонную прямо за нами. Как выяснилось, Эмили, не мудрствуя лукаво, повесила его прямо с краю на днище автомобиля. - Хаз, налей мне колы, пожалуйста. Кудрявый сделал какое-то вялое движение в сторону бутылки и откопал стаканчик в глубине бардачка. Послышалось характерное бульканье, свидетельствовавшее о том, что газировка полилась из бутылки. Причем полилась она явно мимо, потому как дальше последовал вскрик и мат со стороны Гарри. - Горе ты мое луковое. Водичку в стаканчик налить не можешь. Расхреначил мне пол салона. Сейчас эта гадость всю обивку сожрет с потрохами. - Вот и наливал бы сам, раз такой умный. У меня здесь, можно сказать, шок, нервное потрясение, может быть, даже истерика. - Я занят, как видишь. – Я стоял, держа злополучный жучок между двумя пальцами. – Давай сюда уже. Сейчас проверим, как эта ядерная смесь на электронику действует. Я выхватил из рук Хаззы стакан и, сделав порядочный глоток, бросил туда чудо техники. Раздалось легкое шипение, и микросхемка затонула. На всякий случай я пробил его по базе, введя номер сего устройства. Оно исчезло. Чудно. Теперь можно было отправляться дальше. Куда, правда, непонятно. Мы сели в машину и продолжили путь в полной тишине. Вдалеке замаячили огоньки. Кудрявый бросился ко мне на шею с объятьями, поцелуями, криками: «Мы живы, или мы сдохли, но попали в рай». Это был отель или хостел, на тот момент мы с этим еще не разобрались. Но, в принципе, это было уже и неважно. Заведя машину за здание, мы вошли внутрь. Яркий свет ламп тотчас ослепил нас. Заспанный хозяин хостела столь же заспанно поприветствовал нас и предложил любые комнаты, ибо все они были в свободном доступе. В гостинице не было ни единого человека, за исключением самих хозяев. Было немного странно идти по полностью опустевшим коридорам, слышать гулкое эхо собственных шагов, рассматривать картины, висевшие на стенах в запыленных рамах, смотреть на засушенные цветы в местами растрескавшихся вазах. Номер, в который нас поселили, был небольшим, но достаточно уютным. Открыв старую, тяжелую, местами потертую дверь из массива ореха, мы ступили внутрь. Разумеется, комната была без изысков – а чего вы, собственно, хотите от провинциального хостела. Посередине стояла обыкновенная деревянная кровать, двуспальная кстати, застеленная свежайшими простынями. Едва разувшись, Гарри с разбегу прыгнул на эти самые простыни и погрузил лицо в подушки, еще пару часов назад заботливо взбитые руками горничной или самой хозяйки. Из кармана брюк кудрявого предательски вывалилась упаковка презервативов. Парень покраснел до кончиков ушей, но обратно пачку почему-то не убрал. - Я вижу, ты готовился. – Я пошло улыбнулся. Потом до мозга дошла мысль, которая несколько ужаснула, но и удивила меня одновременно. – Стоп. Ты что, в театре собирался этим заниматься? Теперь развратно улыбался уже он. - Ну что ж. Можешь считать, я тоже готовился. – Я взглядом указал на карман пиджака, из которого торчал тюбик со смазкой. – Что, жизнь тебя к такому не готовила? А, маленькая пошлая задница? – Я не смог удержаться и не задать этот вопрос с садистской улыбкой на губах. Предварительно скинув ботинки, я лег рядом и закинул руку Гарри на поясницу. Кудрявый довольно заурчал, перевернулся на бок и уткнулся носом мне в шею, почти касаясь кожи губами и опаляя ее горячим дыханием. По мне будто бы заряд электрического тока пробежал. Я крепче стиснул Хаззу в объятьях – он коснулся губами моей шеи. Вы себе представить не можете все волшебство того момента. Часы, стоявшие на трюмо около двери, пробили час ночи. Бой часов отдался гулким эхом в комнате, звук, отражаясь от каждой стен, наконец замер где-то посередине, так и не решив, куда ему податься в следующий момент. Гарри еще сильнее прижался ко мне и губами дотянулся до мочки уха. Мое дыхание сбилось, я притянул его еще ближе к себе, хотя, казалось, что это уже невозможно. Немного прикусив мочку, Хаз кончиком языка провел вниз по шее, прокладывая влажную дорожку, которая приятно холодила, оказавшись вне досягаемости языка кудрявого. Не выдержав более пошлого, сладкого издевательства, я впился поцелуем в его губы. Они были удивительно нежные, с легким шоколадно-медовым вкусом и чуть заметной горчинкой. Гарри немного расслабился в моих объятьях и приоткрыл рот. Наши языки встретились. Кудрявый что-то простонал мне в губы и стал медленно расстегивать мою рубашку своими длинными изящными пальцами. Я не стал сопротивляться, а лишь протянул руку и бережно расстегнул запонки на своей и его рубашках. Он немного улыбнулся и снял с меня лишнюю часть гардероба. Я последовал его примеру – Гарри тоже остался без рубашки. Я осторожно провел костяшками пальцев по напряженным кубиком пресса, чем вызвал очередной пошлый стон, сорвавшийся с губ зеленоглазого. Он немного подался вперед и, расстегнув ремень, вытащил его из шлейки. Немного надавив пальцами мне на низ живота, он одним движением расстегнул пуговицу на брюках. Мне в тот момент абсолютно не хотелось быть активом, срывать рубашку в порыве страсти и похоти, оставлять засосы и прочее и прочее. Хотелось заниматься любовью. Именно нежной, романтичной, ласковой любовью. Гарри мог мне обеспечить это, как никто другой. Уже самостоятельно мы избавились от брюк. Я вынул из кармана пиджака тюбик и, как бы между прочим, кинул его на прикроватную тумбочку. Хаз нежно обвил мою шею сзади руками и увлек обратно на постель. Он поцеловал свой палец и поднес его к моим губам. Вы бы знали, сколько трогательности было в этом подростковом выражении любви. Я опустил его руку и заставил немного приподняться на локтях. Покрывая поцелуями каждый сантиметр нежной кожи, сначала обвел языком по очереди оба соска, заставив их затвердеть, потом опустился до рельефного живота. Немного прикусил кожу прямо около боксеров, чем вызвал очередной стон кудрявого. Он рванулся и резким движением перевернул меня на спину. Он был не столь щедр на поцелуи, надо признать. Осторожно оттянув резинку моих боксеров, он опустил туда свою, как обычно холодную руку, проведя сначала по ягодицам, затем перевел ее вперед и нежно провел пальцами по всей длине. Немного повозившись с боксерами, он спустил их вниз. Он немного наклонился и взял орган в рот. Я выгнулся и немного зашипел от удовольствия. То, что Гарри творил своим языком, просто не поддается описанию. Это был лучший минет в моей жизни – это единственное, что я могу сказать. Ни одна девушка так не сможет, поверьте мне. Не выдержав долее этого сладкого удовольствия, я застонал. Но, видимо, настолько быстрая развязка кудрявого не устраивала. Нежно обведя орган напоследок языком, он вновь переключился на мои губы. Мы вновь поменялись местами. Меня, признаться, несколько утомили все эти прелюдии. Перевернув Гарри на живот, я медленно, максимально растягивая удовольствие, начал погружать в него пальцы один за одним, периодически вынимая их и погружая вновь. Парень выгибался в спине и царапал деревянное изголовье кровати. Оставив невесомый поцелуй где-то между лопаток, я с наслаждением вытащил из пресловутой пачки один презерватив и, разорвав пакетик, раскатал латекс по всей длине. Немного выгнувшись, рукой дотянулся до смазки и, выдавив порядочную порцию на пальцы, распределил ее по органу. Переместив левую руку на живот Хаззы, я резко вошел. Он немного дернулся подо мной, зашипел, но потом явно расслабился в моих руках. Он уже в открытую стонал, не опасаясь быть услышанным хозяевами. Ладони нещадно мяли когда-то глаженную простынь. В воздухе витал аромат похоти. Парень был уже на грани, да и я, признаться, тоже. Я издаю протяжный стон, последний раз задев простату Гарри. Он хватает ртом воздух и окончательно расслабляется в моих руках. Вслед за ним волна оргазма накрыла и меня. Кинув взгляд на пятна спермы на простыни про себя подметил, что горничная завтра будет, вероятно, удивлена. Но едва ли меня это волновало. Тело Хаззы мелко дрожало, дыхание все еще было сбивчивым и прерывистым. Я обнял его, зарывшись носом в кудряшки. Он тихо повернулся ко мне и, немного повозившись, устроился на моем плече. - Лу-лу, а можно вопрос? – он смущенно поднял на меня свои изумрудного цвета глаза. Признаться, я был несколько удивлен развязкой ночи, но с недоумением во взгляде согласился. - Почему ты джинсы всегда подворачиваешь? – Гарри старательно прятал улыбку, которая то и дело норовила промелькнуть на его губах. Меня чуть не пробрало на смех. Вы себе это представить можете? После ночи, наполненной пошлостью и развратом, человек с видом наивного маленького ребенка задает вопрос, который, мягко скажем, не относится к данной теме. - Ты действительно хочешь знать ответ? – я улыбнулся ему. Он поднял на меня свои оливковые глаза и утвердительно закивал головой. - Ты точно никому не скажешь? – я продолжал улыбаться. - Точно-точно. - Клянешься? - Угу. - На мизинчике клянешься? Он доверчиво протянул мне мизинец. - Ладно, так и быть, тебе я скажу. Только никому-никому, хорошо? Это обычный, стандартный психологический тест. Так я определяю, наблюдателен человек или нет, смел или так себе. Просто смотри, ты сейчас это узнал. А многие ведь так и ходят, пытаясь самостоятельно разгадать секрет подворачивания джинсов. – Я не выдержал и засмеялся. - И это все? – Гарри явно был разочарован. - А тебе еще что-то надо? - А отвечать вопросом на вопрос не хорошо. Ну и ладно. Он повернулся ко мне спиной, немного повозился и, обняв мою руку, уснул. Я уснул следом, не успев даже обдумать все произошедшее. Ночью мне снились безумно красивые глаза Хаззы, чудились его поцелуи и объятья. И никакой Эмили. Можно выдохнуть, пожалуй.