Simply clever

Проснулся я от того, что кудряшки Гарри лезли мне в лицо, и дышать было крайне тяжело. Приоткрыв глаза, я увидел весьма забавную картину: Хаз лежал поверх меня, раскинув по сторонам руки и ноги. Он безмятежно улыбался во сне, изредка обнажая ряд белоснежных зубов. Я невольно залюбовался им. Обняв и стараясь не разбудить, я осторожно опустил его на простыни. Парень немного заворчал, но, к моему удивлению, так и не проснулся. Впрочем, тогда мне это играло на руку. Соблюдая максимальную осторожность, протянул руку к пиджаку и выудил оттуда свой iPhone. Наспех введя пароль, я щелкнул пальцем по иконке камеры. Линза активировалась, и буквально через несколько секунд кадр сфокусировался. Раздался звук закрывания затвора, который, должно быть, был слишком громким для спокойствия спальни. Гарри приоткрыл один глаз и, заметив в моих руках телефон, очаровательно нахмурил брови. Он заспанно тряхнул головой и протянул руку, чтобы отобрать смартфон. Но я был быстрее (вернее, я проснулся раньше) и убрал руку с устройством из области досягаемости рук кудрявого. Он протестующе замычал и, потянувшись, принялся щекотать меня. Мне иногда кажется, что я могу выдержать самые изощренные пытки средневековой инквизиции, но щекотка это слишком для меня. Первые три секунды я мужественно держался, из последних сил сжимая скулы и напрягая мышцы пресса, но по прошествии этих несчастных трех секунд, когда я почувствовал, как тонкие пальцы Гарри костяшками пробежались туда и обратно по ребрам, я сдался и, засмеявшись, выскочил из постели, попутно набрасывая на себя один из халатов, любезно приготовленных для постояльцев горничной. Гарри насупился и забавно скрестил руки на обнаженной груди. Я почему-то только сейчас заметил две татуировки на его правой и левой руках: «Things I can» и «Things I can’t». Про себя я решил как-нибудь спросить про них кудрявого: мне почему-то стало изредка отказывать мое индуктивно-дедуктивное мышление. Наверное, спокойнее стал просто-напросто. Черной витиеватой ниточкой эти скромные, казалось бы, татуировки вились по накачанным рукам, подчеркивая их красоту и силу. Воспользовавшись тем, что я замешкался, Гарри за нечего делать преодолел эти несчастные полтора метра, разделявшие нас, и, повалив меня обратно на кровать, продолжил свою извращенную пытку щекоткой. Я извивался под ним всем телом, пытаясь скинуть кудрявого с себя, но не тут-то было. До тех пор, пока меня не защекотали почти до смерти, меня не выпустили. Наблюдая за моими мучениями, Гарри изредка прерывал щекотку чередой поцелуев. В такие моменты мне хотелось перетерпеть еще один подход «изощренной пытки», чтобы эти мягкие губы вновь коснулись меня. Наконец, мне удалось вырваться, и, пронзительно заверещав, я кинулся вон из комнаты. - Ну уж нет уж, - Хаз схватил меня за руку. – Ты проиграл, значит ты…- Он задумчиво возвел глаза к небу и запустил руку в еще спутанные ото сна кудри. – Значит, ты готовишь завтрак. – Он очаровательно улыбнулся. Ах, да, Вы, наверное, не знаете, а я забыл сказать. Особенностью нашего хостела было отсутствие ресторанчика не только на территории самого хостела, но и в пределах трех километров от него. Поэтому в каждой комнате была своя собственная небольшая кухня, на которой, собственно, и вынуждены были готовить постояльцы. И сейчас Гарри стоял с садистской улыбкой на губах, предвкушая зрелище. А оно, поверьте мне, было бы просто феерическим. - Не-не, дорогой. Если ты хочешь выплачивать отелю стоимость ущерба, причиной которого стал пожар в 2/3 здания, то я, конечно, приготовлю. Но я не думаю, что ты согласишься на такие условия, Хаз. Гарри немного нахмурился. Я понял, что его надежды на фееричное начало дня рушились быстрее, чем башни-близнецы 11 сентября. Но потом сам направился по направлению к кухне, потянув меня за руку вслед за собой. Я заглянул в холодильник. - Ну что ж ты будешь делать! Где-то сутки назад отсюда съехал престарелый вегетарианец. Ни грамма бекона в холодильнике! Имей ввиду, я кашу со шпинатом есть не буду, - я поморщился, всем своим видом стараясь показать, что я лучше сдохну с голода, чем буду употреблять в пищу эту редкостную дрянь. - С чего ты взял, что он престарелый? С чего ты вообще взял, что он веган? - Господи, неужели это так трудно понять. Во-первых, ты реально думаешь, что нормальный взрослый человек, моложе пятидесяти лет, разумеется, может оставить вставную челюсть в стаканчике в холодильнике? Вот и я думаю, что нет. А то, что он вегетарианец… Позволь задать вопрос: ты бы стал жрать исключительно шпинат, сельдерей и морковь, которые лежат в холодильнике? Нет, не так. Ты вообще стал бы покупать настолько ядерную смесь? Пронесет же потом… Вся эта смесь может быть приравнена только к сухой лапше, тщательно перемешанной со сгущенным молоком. И, кстати, заядлые мясоеды книжки по вегетарианству не читают. Она лежит на тумбочке в коридоре, если тебе интересно. - Избавь меня, пожалуйста, от твоих детективных выходок хоть на один день, хорошо? И кстати, про кашу. Утром не будешь есть – будешь есть вечером. У меня, правда, кошка чуть не сдохла при такой политике – рис она есть не хотела. На вторые сутки ела все, вплоть до укропа и обивки кресел. - Но я не кошка, согласись. - В таком случае, ты тем более съешь кашу. Да, котик? - Ну хватит уже. Я хочу вкусного чего-нибудь. Помнишь те пирожные, которые мы уминали на набережной Виктории? Они были невероятны. - Поддерживаю. Но, к сожалению, пирожных здесь почему-то не наблюдается. Поэтому будем довольствоваться тем, что есть. Так что надыбай курагу на верхней полке и шуруй к столу, размельчи ее как-нибудь, что ли… - Ты издеваешься? Последний раз нож я в руках держал два месяца назад. Точнее, это был не нож, это было замечательное мачете, которым убили трех человек. Извращенно, между прочим… - Хватит, пожалуйста. Ты что, студентом никогда не был? - Был. Ланкастерский университет, между прочим. И да, я там не готовил, ибо у нас было замечательное кафе. - Я буду звать тебя неженкой. – Он рассмеялся. – Но здесь ты попал в спартанские условия, так что у тебя не остается другого выбора, кроме как лишить жизни и формы сушеную курагу и поступить с ней как настоящий мужчина. Он подошел ко мне вместе с ножом, разделочной доской и пакетиком, на дне которого покоились остатки кураги. Встав сзади меня и положив свою руку поверх моей с ножом, он начал методично резкими движениями разрезать курагу. Честно говоря, я и сам справился бы с этой мегасложной задачей, но, надо признать, это было чертовски приятно, заниматься этим именно вместе с Гарри. Какое-то странное предчувствие скорого конца всей идиллии неутомимо преследовало меня и не отпускало ни на секунду. Обычно я не бываю параноиком, но в тот момент я серьезно задумался над походом к психиатру. А то как бы чего не вышло… Справившись каким-то чудом с несчастной кашей, мы решили прогуляться по территории хостела. Кстати, я зарекся готовить с Гарри – нервный он на кухне какой-то. Ничего интересного на территории хостела не оказалось – все как обычно. Стандартный набор всякого порядочного и не очень отеля: газон, милая беседочка, когда-то увитая вьюном, но сейчас почти лысая, пара скамеек. Сидя на этом самом газоне от нечего делать решили поиграть во что-нибудь. Знаете, в более идиотскую и в то же время интригующую игру я не играл никогда. Это была адская смесь между фантами («Правда или желание») и детской игрой больших пальцев руки, целью которой является либо выламывание пальца оппонента к чертовой матери, либо просто тихого мирного укладывания его под свой собственный. Честно говоря, я всегда предпочитал первый вариант, но осуществить все никак не удавалось. Итак, играли мы следующим образом: кто проигрывал в последнюю игру, должен был рассказать какой-то секрет. - Я не всегда был повернутым детективом-шизофреником. Я сошел с ума по этому лет в 16, я думаю. - Я не танцевал с тобой. - Так не честно. Это не секрет, это констатация факта. - Секрет в том, что я этого хочу. Гарри поднялся с газона и подал мне руку. Чуть помедлив, я подал ему свою и тоже встал. Хаз в полголоса запел одну из своих любимых песен. Он скрестил руки у меня на пояснице, я – за его шеей. Я не знаю, сколько длился этот танец, но я был бы отнюдь не против, если бы он длился вечно. Танец длиной в жизнь, неплохо, да? Но, разумеется, идиллия должна, просто была обязана прерваться. В кармане моих брюк пронзительно запищал телефон. Я вытащил его и увидел сообщение: «Я жду. В 6 у Sketch”. Честно говоря, мне плохо стало. Разумеется, я понимал, что все это закончится, но чтобы так быстро… Нет, к такому жизнь меня не готовила. Я прекрасно осознавал, что я обязан пойти, обязан расставить все точки над i. Но мне почему-то было страшно. Ужасом веяло только лишь от СМСки. Гарри странно посмотрел на меня: - Лу, все нормально? - Да-да, разумеется. Я не смогу сегодня провести с тобой вечер, извини. Мне надо ехать сейчас. - Что случилось, Бу? - Работа. Жди меня в моем доме. Сиди на втором этаже и не высовывайся, хорошо? Я торопливо поцеловал его. - Хаз, ты только дождись меня. Я обязательно вернусь.