Дщерь Харонова

Тело Карелина не нашли. Серафим, приехав, только пожал плечами, и Юлия переглянулась с мужем и вздохнула. - Но они, по крайней мере, его искали, - уточнил Серафим. - Если он и жив, они не в курсе... - Или делают вид, что не в курсе, - согласился Уваров. - Ты не хуже меня знаешь, как удобен бывает такой «покойник»... Он осекся, увидев, как Юлия недоуменно нахмурилась, неодобрительно покачал головой. - Никогда не умел вовремя замолчать, - сказал он, досадливо усмехнувшись. - Не думай об этом. Я спрошу кое-кого. Меня известят, если в Мертвом отделе было пополнение в том году. Юлия кивнула и ничего не ответила. Она почти не помнила Карелина и оттого не понимала, не знала, мог ли он согласиться на такое, мог ли он заставить переживать о своей смерти ее, Уварова, своих родителей. Он служил в косдесанте, все так, и если бы ему отдали приказ, он обязан был бы его выполнить, но неужели он даже не попытался бы как-то предупредить дорогих ему людей?.. В арсенал в итоге Уваров отвел ее сам, но выбирать не заставил, просто снял со стенда маленький пистолет с отделанной деревом рукояткой, протянул Юлии. - Я говорил с Серафимом, - внезапно сказал он, когда она взяла пистолет двумя руками. Юлия замерла на мгновение, затем медленно подняла голову, вгляделась недоверчиво в лицо мужа. - О чем? - спросила она настороженно. - О том, чем он тебя обидел, - Уваров кивнул. - Я ничего у него не спрашивал, клянусь. Только предупредил, что я знаю. - И что? - Юлия перехватила пистолет удобнее, и тут ее руки сами собой сделали нечто странное: Юлия почувствовала, как ствол пошел назад, что-то надломилось в рукоятке, а затем с глухим щелчком пистолет вернул себе прежнюю форму. Уваров цокнул языком. - Ну, Карелин, - бросил он с непонятным выражением, почти с ненавистью, но и с восхищением одновременно. - Но и я тоже ничего... Он забрал у Юлии пистолет, улыбнулся, видя ее растерянность, поцеловал, наклонившись, в уголок губ. - Серафим сказал мне, что ты не так беспомощна, как могло бы показаться со стороны, - продолжил майор уже нормальным голосом. - Ты вывихнула ему пальцы?.. - Я не знаю, как это вышло, - Юлия пожала плечами и села на край стола. - Что еще он тебе сказал? Зачем ты вообще с ним разговаривал?! Привычка получать информацию любой ценой? Уваров сжал губы, помолчал. - Ты злишься, да? - он покачал головой. - Ю, я ничего у него не спрашивал. И он ничего мне не сообщил о сути вашего конфликта, только о том, что ты сама можешь за себя постоять. Юлия отвернулась. - И я подумал, - снова заговорил Уваров, когда понял, что она не ответит. Она перебила его: - Это иллюзия, Кир. - Что?.. - не понял он. - Это иллюзия, - повторила Юлия. - Мое «умение». Я дважды за последние три месяца попадала в такую ситуацию, и оба раза я не смогла сделать ничего... Она вспомнила ночь перед свадьбой и снова почувствовала безотчетный липкий ужас и привкус коньяка во рту; она боялась Серафима, все еще боялась, и это он, а не пес, вошедший в поместье, был причиной тому, что она согласилась взять оружие. - Ю, - позвал Уваров. Она подняла голову. - Это Карелин, - сказал он непонятно, подошел, сел рядом, протянул ей обратно пистолет. - Ты забыла, но твое тело помнит. Этот мерзавец... извини, этот... Игорь, он чему-то тебя научил. Стрелять, видимо. Высвобождаться из захвата. Вряд ли больше, у вас был всего год, но ты выучилась правильно, ты не думаешь о том, что должна делать, просто делаешь. Ты приготовила «ти-ай» к стрельбе, - Уваров указал на пистолет и вздохнул. - Знаешь, это... хорошо. Это лучше всего, что может быть. Теперь мне действительно спокойнее. Юлия посмотрела на пистолет. - Он так называется - «ти-ай»? - спросила она тихо. Она подумала, что ей никогда не уйти от Карелина. Жив он или мертв, она как-то связана с ним, и как бы она не старалась, ей не забыть его и не вспомнить, он всегда будет стоять у нее за плечом, его тень всегда будет рядом - тень человека, которого она любила так сильно, что заболела, когда он погиб. Она поправила себя: когда посчитали, что он погиб. Тела нет, но есть Мертвый отдел - так, кажется, сказал Уваров?.. - «Ти-ай сорок четыре дробь один», - подтвердил Уваров. - Скрытого ношения, со встроенным глушителем. Тебе не нужно за ним ухаживать, я все сделаю сам, просто пусть он всегда будет с тобой, ладно? - Что значит - скрытого ношения? - спросила Юлия, чтобы не молчать. Она боялась. Серафима, Карелина, оружия в своих руках - и тишины. Когда нет звуков, тени привлекают гораздо больше внимания... Дымов ходил чернее тучи. Юлия видела, что он похудел, несколько раз у него на подбородке оставались порезы от бритья, но во всем остальном он вел себя нормально, как прежде, и говорить с Уваровым Юлия не стала, просто выбрала день, когда Дымов был сильно занят, и снова поехала в город, к его сыну. Серафим сопровождал ее, Свиятов вел катер - как в прошлый раз, только теперь на лице Свиятова не было того чувства превосходства, которое так не понравилось Юлии тогда; он молчал, Серафим тоже. Юлия смотрела в окно. «Ти-ай» лежал у нее в кармане. В клинике не было входного сканера, и Юлия рискнула взять пистолет с собой; она первый раз вышла из дома с оружием, и это одновременно пугало и будоражило ее, и она вздохнула, сложив руки на коленях и почувствовав под предплечьем твердый предмет. - Ты в порядке? - негромко спросил Серафим. - Да, - ответила Юлия шепотом. Униформа ординарца очень ему шла, в сером комбинезоне с красно-белой отделкой Серафим выглядел выше и старше своих лет, но Юлию это лишь сильнее настораживало. Она не доверяла брату. Не настолько, чтобы оставаться с ним один на один. Вот только показывать это она не имела права. У ее мужа и без того было достаточно проблем; он признался ей ночью, что именно сказал ему капитан Лихой, и Юлия только вздохнула и прижалась лбом к его плечу. - Теперь меня не удивляет м-стекло, - Уваров покачал головой. - Пес был во всеоружии. Он вошел ночью, и тот вызов, из-за которого я уехал, отправили из нашего же дома, с терминала из холла. Лихому пришлось повозиться с маршрутом, но он уверен, что не ошибся. - А папиллограф? - тихо спросила Юлия. - Сломан, - с досадой отозвался Уваров. - Его откроет любой, достаточно не прикладывать ладонь, а держать на расстоянии тепла. Я распорядился, завтра поставят другой замок, - он тоже вздохнул и обнял ее за плечи. - Не оставайся одна, - попросил он. - Будь с Серафимом, ладно?.. Что она могла сказать? Только согласиться... И, как и Свиятов в прошлый раз, Серафим не спрашивал ее согласия на свое присутствие, просто вышел из катера вместе с ней и проследовал за ней в вестибюль, и Юлия не стала возражать: ему, в отличие от Свиятова, она приказывать не могла. Но ей и не пришлось. К Дымову-младшему ее не пустили. - Его отец запретил любые посещения, - сухо сообщила медсестра. - Так что, если у вас нет персонального разрешения, ничем не могу помочь. - Конечно, - Юлия кивнула. - Спасибо. Она даже не особенно удивилась. Дымов узнал о том посещении, разумеется, и в своем раздражении сделал единственное, что мог себе позволить. Теперь Юлия вспомнила, ей казалось, что он смотрит на нее, словно ожидая чего-то, и вот выяснилась причина... Юлия медленно пошла обратно к выходу. В вестибюле сидели люди, кто-то ходил, кто-то разговаривал по компакту; голоса сливались в сплошной равномерный гул, нарушаемый только сигналами больничной связи, и мужчина в форме, внезапно поднявшийся из своего кресла навстречу Юлии, испугал ее. Вздрогнув, она подняла голову и отступила на шаг. Он был выше нее на голову и старше лет на сорок, одет в повседневную форму космического флота без знаков различия и наград, но Серафим вдруг вытянулся по стойке «смирно» и дернул рукой, будто пытаясь отсалютовать, вовремя остановился. - Юлия? Юлия Милл? - спросил незнакомец. - Уварова, - осторожно ответила Юлия. - Вы знаете меня?.. Теперь на шаг отступил он, коротко вздохнул. - Вот как, - сказал он непонятно. - Вы... замужем за Кириллом Уваровым?.. Ах, да, извините, - добавил он, прежде чем она успела открыть рот, - я Карелин. Адмирал Максим Карелин. Он протянул ей руку, и Юлия машинально вложила в нее свою, задержала дыхание, когда адмирал коснулся губами тыльной стороны ее ладони. - Да, я жена майора Уварова, - произнесла она, когда он выпрямился. «Он сын того самого Карелина», вспомнила она удивление Серафима. Так вот кто перед ней. Отец ее жениха. - Он мне рассказывал о вас, - Юлия улыбнулась. Адмирал молча смотрел на нее, он тоже чуть улыбался, но ничего не говорил, и она растерялась, закончила: - Он учился у вас, когда вы преподавали в Академии. - Я помню, - Карелин-старший кивнул. - Он хороший парень. Он снова вздохнул. Юлия моргнула, но все-таки не отвела взгляда, хотя очень хотелось; у адмирала были такие же серо-голубые глаза, как у его сына, и абсолютно седые волосы, и глубокие морщины на лбу и возле губ. Он не выглядел старым, нет. Он выглядел как человек, потерявший самое дорогое. - Извините, - сказал вдруг адмирал, пока Юлия судорожно подыскивала слова для следующей фразы. - Я вас задерживаю. Я не должен... Он полез в карман, достал что-то и протянул ей. - Возьмите, - произнес он не терпящим возражений тоном. - Если вам что-то понадобится, и я смогу вам в этом помочь... Юлия недоуменно взглянула на него, потом на пластиковую визитку в его руке. - Возьмите, - повторил Карелин-старший. - Вы потом поймете. А мне нужно идти. У меня процедуры, - он чуть усмехнулся, покачал головой и вручил визитку Серафиму. - Передавайте привет майору, - закончил он. - Рад был с вами познакомиться. Он развернулся и зашагал прочь, чуть прихрамывая на левую ногу, и Серафим все-таки отдал честь, медленно опустил руку, перевел дух. - Вот это да, - он покрутил головой. - Сам Карелин... - Что он здесь делает? - опомнилась Юлия. - Это же детская больница?.. - Здесь лучшая нейрохирургия в Союзе, - Серафим тоже посмотрел на визитку, потом на сестру, добавил неохотно: - Я здесь лежал. Юлия кивнула. Она все понимала, действительно. Он был в ста милях от дома, так близко и одновременно далеко, он находился на расстоянии часа полета, когда погибла Надежда, и Уваров тоже был здесь, Серафим ведь сказал тогда, что Уваров сидел рядом с ним, когда он очнулся... и, наверное, письма о смерти близких тоже пришли к ним обоим в один день... - Так странно, - прошептала Юлия, обращаясь больше к себе, чем к Серафиму. - Все идет как-то... неправильно. - Тебе нечего бояться, - Серафим сунул, наконец, визитку себе в нагрудный карман, подал сестре руку. - Пойдем. - Я не боюсь, - Юлия покачала головой. - Не сейчас... - Не сейчас? - Серафим приподнял брови. Она не ответила, подумала только, что жила в тепличных условиях, что все, что происходило с ней во Владимирском замке до появления Уварова, даже смерть мамы, даже гибель (исчезновение?..) Карелина было чем-то вроде тревожного предутреннего сна, и лишь теперь иллюзии начинали рассеиваться. Визитку она все же взяла. Номер Карелина-старшего начинался с нуля, и Юлия вдруг поняла, что по этому номеру ее соединят с ним в любое время дня и ночи - такой же был у ее мужа, и это на него отправили вызов в день, когда в поместье вошел пес. «Вы потом поймете», сказал адмирал, и Юлия подумала, что, возможно, он знает о помолвке, знает, что она - невеста его сына, но знает ли он, что тела так и не нашли? Его известили? Предупредили, что Игорь Карелин числится не мертвым, но пропавшим?.. Уваров тоже нахмурился, когда она рассказала ему о встрече в больнице (умолчав, правда, о запрете, наложенном Дымовым на посещения его сына). - Ну, по крайней мере, он не подверг меня анафеме, - Уваров криво усмехнулся. - Я должен навестить его. Хотя бы сейчас. Это... - он развел руками, - я и так слишком долго тянул с этим. - Он сказал, ты хороший парень, - Юлия улыбнулась. Уваров посмотрел на нее, усмехнулся еще раз, уже спокойнее, провел рукой по волосам. - Да, хороший парень, который так и не выкроил время, чтобы лично выразить свои соболезнования, - он чуть слышно чертыхнулся. - Ю, я ведь даже не знаю, как смотреть ему в глаза со всей этой историей... Юлия помолчала, потом спросила нерешительно: - Ты собирался узнать насчет пополнения в Мертвом отряде?.. Уваров только покачал головой. - Ладно, - сказал он. - Я позвоню им. Ты поедешь со мной? Юлия вспомнила лицо Карелина-старшего, вспомнила, как он удивился известию о ее замужестве. - Думаешь, это будет уместно? - усомнилась она. - Кирилл, адмирал, он... по-моему, он в курсе насчет помолвки. - Вопрос в том, есть ли у него точные сведения об Игоре, - Уваров сел за стол, на мгновение спрятал лицо в ладонях. - Знаешь, он снится мне почти каждую ночь... Юлия чуть не призналась, что видит каждый день его тень, но в итоге только вздохнула, села рядом, прижалась к мужу, и он обнял ее, притянул к себе. - Я тебя не отдам, - сказал он вдруг. - Даже ему. Юлия закрыла глаза и ничего не ответила. С этого дня у нее появилось ощущение, что за ней следят, и через некоторое время она все-таки позвонила доктору Мердису и записалась на обследование. Уварову о своем тревожном состоянии Юлия говорить не стала, но он в подробности и не вдавался, просто кивнул и напомнил, чтобы она не выезжала в город одна. И тут в холл вышел Дымов, и Юлия ахнула: лицо и руки начальника службы безопасности были покрыты темными багровыми пятнами, глаза и губы припухли. Очевидно, и Дымов не ожидал ее увидеть, потому что он резко остановился, сдал назад, но затем справился с собой и подошел ближе, поздоровался. - Не пугайся, - Уваров тоже посмотрел на Дымова, вздохнул. - У него аллергия. Мы... проходим курс вакцинации. Безопасно, но неприятно. Я хотел дать ему отпуск, но Дымов что-то не в восторге от этой идеи. - Артем?.. - Юлия попыталась поймать его взгляд, но Дымов отвернулся. - Я уже исчерпал лимит своих выходных дней за это полугодие, - ответил он сухо. - Я признателен вам, майор, за предложение, но мое состояние не мешает мне выполнять мои обязанности. Юлия подумала, что дело не в этом, дело в том, что он все еще переживает из-за того, что она заступилась за них, уговорила Уварова не увольнять никого из ночной смены, и внезапно ее это разозлило. Это было глупостью, детским упрямством, а в результате Дмитрий теперь совсем один, ведь ясно, что в таком виде Дымова к сыну тоже не пустят!.. - Артем, я так вам сочувствую! - сказала она таким тоном, что Уваров обернулся к ней и нахмурился, наполовину изумленно, наполовину с недоумением. - И долго еще продлится этот курс? - Осталось четыре инъекции с интервалом в пять дней, - ровно ответил Дымов. Формулировка его тоже не обманула, он прекрасно понял, что Юлия имела в виду. - От пятнадцати до двадцати дней, значит, - подытожила Юлия. - Вам должно быть стыдно, Артем. Он понял ее и на этот раз, стиснул зубы, сглотнул: правильно, она не задала вопроса, он не обязан был ничего ей говорить. Вместо него заговорил Уваров. - Что-то я ничего не понял, - сказал он с напускным весельем. - Дымов, за что тебе должно быть стыдно? И почему, собственно, я об этом не знаю? Он посмотрел на компакт и добавил: - У меня осталось две с половиной минуты, постарайся уложиться с объяснениями! Дымов молчал. Юлия вдруг поняла, что он так рта и не раскроет, он будет стоять, пока не истечет отведенное ему время, а затем Уварову придется уезжать, но он тоже разозлится, не получив ответа, и вечером все станет намного, намного сложнее. - Я объясню, - вмешалась она. - Видишь ли, произошла ошибка. В детской больнице что-то напутали с режимом посещений, и теперь мне, чтобы навестить Дмитрия, нужно непосредственное разрешение его отца. А Артем уже который день забывает его отдать. Она смотрела в лицо Дымову, пока говорила, и видела, как чуть сощурились его глаза; она не представляла даже, о чем он думает, но предполагала, что теперь он будет злиться на нее еще больше, возненавидит, возможно, и на мгновение ей в голову закралась тревожная мысль, что если все-таки именно Дымов был тем, кто впустил пса в поместье, ей следует теперь остерегаться новых визитов даже в собственном доме... - Ага, - Уваров хмыкнул. - Вот оно как. Сдается мне, ты несколько приукрасила ситуацию, ну да ладно, мне некогда сейчас устраивать вам допрос с пристрастием. Дымов, сделай милость, исправь это досадное недоразумение. У меня, в отличие от моей жены, недостаточно времени, чтобы навещать Дымова-младшего так часто, как это необходимо. - Я все сделаю, майор, - пообещал Дымов, но голос сорвался, и ему пришлось повторить: - Я все сделаю. - Хорошо, - Уваров удовлетворенно улыбнулся, еще раз взглянул на компакт и, наклонившись, поцеловал Юлию в лоб. - Передай Дымову-младшему от меня привет, - сказал он. - Если вечером не смогу вернуться, позвоню тебе. Никуда не выходи без Серафима. - Я помню, - Юлия кивнула, и Уваров вышел, торопливо сбежал по ступенькам, направился к катеру, у трапа которого ждал ординарец Бартенёв. - Зачем вы это делаете? - глухо спросил Дымов за ее спиной. Юлия обернулась - неторопливо, но это стоило ей огромных усилий. - Почему нет? - она приподняла брови, стараясь не выдавать своего волнения. - Это моя обязанность, вам не кажется, Артем? Дымов опешил. - Обязанность?.. - повторил он, болезненно поморщившись. - Юлия, извините, я не понимаю. Это мой сын, не ваш, и... - Сядь, - велела Юлия, резко и внезапно переходя на «ты». Дымов осекся, и она жестом указала ему на диван. - Сядь, мне неудобно смотреть на тебя снизу вверх. Про себя она загадала: если сядет, они договорятся, все будет хорошо, и Дымов, помедлив, сел, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Теперь уже он смотрел на Юлию снизу вверх, и, судя по тому, как он держал голову, припухшие веки не позволяли ему открыть глаза полностью. - Почему? - спросил он снова, на этот раз без вызова и без раздражения в голосе. - Потому что ты работаешь на майора Уварова, - Юлия пожала плечами, словно это все объясняло. - И ты знаешь, что майор заботится о своих людях. То, чего не может делать он, возьму на себя я. А Дмитрий, он хороший мальчик. Не нужно срывать на нем свою злость на меня, ладно, Артем? Дымов медленно опустил голову. - Вы же не можете быть уверены, что не я впустил пса, - сказал он негромко. - Вы не знаете, кто предатель. Почему вы это делаете?! - У меня высокий индекс интуиции, - беззаботно откликнулась Юлия. Опасный момент прошел, и теперь она могла позволить себе расслабиться и пошутить. - Майор меня проверил и остался доволен. Ты ведь не думаешь, что он ошибается?.. Дымов помолчал. - Я могу идти? - спросил он затем. - В больницу я отправлю письмо, вас пропустят. - Иди, - разрешила Юлия, потерла лоб рукой, когда Дымов вышел. Она не знала, правильно ли поступила, надавив на него. Для Дмитрия, да, так было лучше, несомненно. Но что подумал Дымов? Что он решил? Поверил он ей или нет?.. Юлия прижала к губам фамильный перстень, закрыла глаза. - Мама, - шепнула она, - мама, скажи, ты тоже ошибалась?.. И в этот же день кончилось ее затворничество. В общем, она и не обязана была никому представляться до Рождественского бала, но все же Уваров спросил ее однажды, хочет ли она, чтобы он познакомил ее с кем-нибудь в столице, и Юлия ответила отказом. - Меня не успели ввести в общество, ты знаешь? - она отпустила заплетенную косу и взглянула на Уварова. - Мама и Марина погибли, было некому. - Знаю, - майор кивнул. - Думаешь, почему я так спешил нанести вам визит? Мне вовсе не улыбалось распугивать потом вокруг тебя кавалеров! - Шутишь, - Юлия засмеялась и легла рядом с ним, положила голову ему на плечо. - Но я действительно не хочу, Кир. Это ведь терпит до Бала, правда? - Более чем, - согласился Уваров. - Учитывая мое положение, ты вообще слишком важная птичка, чтобы идти на поводу у замшелых традиций! - Ты всего лишь безопасник, - поддразнила его Юлия. - Но мне нравится, что ты так думаешь. Вот только... - Что? - Никто не решит тебя навестить? Какие-нибудь родственники, коллеги, близкие знакомые?.. Это было задолго до ее встречи с Карелиным-старшим, и Уваров, видимо, тоже о нем тогда не думал, потому что он помедлил и отрицательно покачал головой: - У меня нет родственников, кроме тебя, - сказал он со вздохом. - Мои родители умерли, коллеги недостаточно меня любят, чтобы приезжать ко мне домой без приглашения, а знакомые... знаешь, в общем-то их у меня тоже не так много. Им наверняка любопытно, на ком я женился, но не думаю, что кто-то из них рискнет вызвать мое раздражение. - Какой ты грозный, - Юлия улыбнулась, но в глубине души посочувствовала мужу. Она помнила еще разговор Уварова с Серафимом и те слухи, что собрал для нее Николай, когда они только ждали визита майора в замок, и понимала, что Уваров просто бравирует, не желая признаваться даже ей, что общество его, по сути, отвергло, и в этом была та самая несправедливость, которая заставляла Юлию с горечью улыбаться: он спас их, спас их жизни, а они навесили ему ярлык «Кровавого» майора и начали избегать... Возможно, еще и поэтому она сама отказалась с кем-то знакомиться, и до сих пор вполне в этом преуспевала. Но день, трудно начавшийся, трудно и закончился. - Милл! - позвал мужской голос, когда Юлия с Серафимом переходили площадь после ее визита к доктору Мердису. Обернувшись, Юлия увидела высокого брюнета в форме пехоты с капитанскими нашивками; он, похоже, только что вышел из чайной и стоял под навесом, с откровенным интересом разглядывая их с Серафимом. - Вот черт, - выругался Серафим себе под нос, но улыбнулся в ответ, вернулся и протянул руку. - Короленко. Рад видеть, что ты жив и здоров. - Твоими стараниями, - отозвался Короленко. - Ты спас мне больше чем руки, впрочем, не смею утомлять подробностями твою очаровательную спутницу. - Не стоит благодарности, - вяло бросил Серафим. - Юлия, это капитан Анатолий Короленко. Капитан - моя сестра Юлия, жена майора Уварова. - Крова... - Короленко поперхнулся, прикрыл ладонью рот. Юлия заметила шрам у него вдоль кисти, тонкий, но длинный, начинающийся у кончика мизинца и уходящий под обшлаг рукава. - Извините. Юлия, мне очень приятно. - Мне тоже, - солгала она. Значит, вот он, один из тех, кто преследовал слухами и сплетнями ее мужа. Один из тех, кто, не зная подробностей его последнего повышения, сомневался, спрашивал и намекал. Один из тех, кто зовет Уварова Кровавым майором... - Ты спас его, вот как, - сказала она задумчиво, когда они с Серафимом вернулись в катер. - Всего лишь сохранил ему руки, - отозвался брат, как показалось Юлии, немного нервно. - Он тебе не понравился? Юлия неопределенно пожала плечами, подумав, что, наверное, в этом есть какая-то своя ирония: тот, кому спас жизнь Серафим, сплетничает о том, кто спас жизнь Серафиму. Никто никогда об этом не узнает, и Уваров, и Серафим независимо друг от друга просили ее молчать о подробностях, но как же это было странно!.. Вечером Уваров не вернулся, только позвонил, чтобы пожелать ей спокойной ночи, и Юлия просидела до полуночи в библиотеке, читая документальный роман о Междоусобной войне, но больше думая о том, что по городу уже наверняка ползут сплетни о жене Кровавого майора, сплетни, которые дойдут рано или поздно и до самого Уварова, и до адмирала Карелина. Юлия не знала, есть ли ему дело до невесты его погибшего (или пропавшего без вести?..) сына, однако он оставил ей свой номер. Возможно ли, что он ждал ее звонка? Но о чем ему с ней говорить?.. - Серафим, - позвала Юлия. Брат поднял голову, и их взгляды встретились над откинутой крышкой терминала. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем Серафим не то спросил, не то констатировал: - Тебя что-то беспокоит. - Все и ничего, - Юлия покачала головой. - Что ты знаешь об адмирале? - То же, что и все, - Серафим пожал плечами. - Тебе ведь нужна не биографическая справка? - Я не знаю, что мне нужно, - помедлив, ответила Юлия. - Мне кажется, что-то происходит, но я не понимаю, что. Зачем, по-твоему, адмирал дал мне свой номер? Серафим вздохнул, закрыл терминал, поднялся и обошел стол против часовой стрелки, так что теперь их с Юлией разделяли грибообразный светильник и второе кресло; свет падал вниз, и лицо Серафима тонуло в тенях. - Я дал бы, - сказал он наконец. - Послушай, это, наверное, сложно объяснить. Может, ему не о ком заботиться теперь, а ты ведь была невестой его сына. - Он узнал меня, - невпопад заметила Юлия, подумав о том, что, по сути, все еще остается невестой Карелина, что до конца октября - если не до конца жизни, - она вынуждена будет каждый день вспоминать о том, что помолвка не разорвана его смертью, что она вышла замуж против закона... и против его воли, наверное. - Возможно, Карелин прислал ему твой снимок, - Серафим развел руками. - Не думаю, что он не советовался с адмиралом, ведь ваша помолвка, ну, была не вполне традиционной... - И ты думаешь, он спрашивал адмирала?.. - Я бы спросил. Юлия взглянула на брата и снова опустила глаза. Он говорит, что спросил бы. Но в ночь перед ее свадьбой он не советовался ни с кем. Он принял решение и, что хуже всего, он пришел с этим решением к ней. Несколько секунд Юлия молчала, листая книгу, затем закрыла ее окончательно, отложила на стол. - Ты думаешь, адмирал знает, что его сын может быть жив? - спросила она. - Но жив ли он? - парировал Серафим. - В его исчезновении нет смысла, Юла. Он любил тебя и знал, что это взаимно, он хотел на тебе жениться. Зачем ему скрываться... Он не договорил, осекся, и Юлия быстро повернула к нему голову. Серафим смотрел прямо на нее, хмурился и кусал губу, и у Юлии внезапно пересохло в горле. - Что?.. - прошептала она. - Что?.. - отстраненно повторил Серафим. - Нет, ничего. - Что, Серафим?! - Ничего, - он почти огрызнулся, и Юлия опешила, отпрянула, прижимаясь спиной к спинке кресла, и Серафим как будто очнулся, тряхнул головой, вскинул руки. - Извини, - сказал он. - Извини, сестренка. Я не хотел напугать тебя. - Напугать?.. - Юлия выждала пару секунд. - Разумеется. А лгать ты мне хочешь или это у тебя как-то само получается?.. Теперь оторопел Серафим. Отступив на шаг, он провел рукой по лицу, затем взъерошил себе волосы, кашлянул, пожал плечами. - Уела, - признал он. - Ну... я могу ошибаться. Он указал на роман, отложенный Юлией. - Открой в конце, - попросил он. - Там должны быть приложения. Списки погибших, пропавших без вести... - ...и военнопленных, - за него закончила Юлия, даже не дотронувшись до книги. Серафим снова пожал плечами. - Псы редко брали пленных, - сказал он, засовывая руки в карманы. - Но брали. И до сих пор никто из них домой не вернулся. - Разве не было обмена? - недоверчиво поинтересовалась Юлия. - Некем меняться, - Серафим вернулся в свое кресло. - Ты не знала?.. Псы, они... самоубийцы. Каждый из них сам себе бомба. Они подрывают себя, но не сдаются. - Я не знала, - помолчав, ответила Юлия. Думала она при этом, правда, не о Карелине, а об Уварове. Он похож на пса, он подражает их повадкам, он знает их, возможно, лучше всех... Может ли он?.. Она не закончила мысль, прижала ладонь к губам. - Поэтому я не хотел тебе говорить, - продолжил Серафим, приняв ее жест за сожаление о Карелине. - И поэтому я надеюсь, что ошибаюсь. У него не слишком-то много шансов, если он попал в плен, - он помедлил и закончил совсем другим тоном: - Впрочем, это никак не объясняет, зачем его отец дал тебе свой экстренный номер. - В мае, - невпопад заговорила Юлия, - в мае Кирилл был уверен, что тело под руинами...