Дщерь Харонова

Так кончилась спокойная жизнь. Юлия не знала еще, но колесо судьбы повернулось, и остановить его было уже невозможно. На следующий день Уваров уехал сразу после завтрака, а примерно через час, когда Юлия уже тоже собиралась уходить, пришел вызов на ее компакт. Калинин, ждавший ее у дверей, деликатно отошел вглубь коридора. - Привет, - сухо сказал Серафим. Видеосвязь он не включил, и Юлия слышала только его голос, надтреснутый и какой-то чужой; впрочем, они не общались со дня свадьбы, она могла просто отвыкнуть, и Юлия улыбнулась: - Привет. Как у вас дела? - Бывает лучше, - тон брата остался напряженным. - Послушай, вы с майором можете приехать сегодня? - О, - Юлия растерялась, - я не знаю. Мне нужно спросить... что за спешка, Серафим? Что случилось? - Это нужно показывать, - уклончиво ответил Серафим. - Спроси, пожалуйста. И учти, что завтра уже будет поздно. Юлия встревожилась. На прошлой неделе она разговаривала с отцом, и Харон не упоминал ни о каких плановых срочных мероприятиях, значит, что-то произошло внезапно, что-то плохое, иначе бы ее вызвал отец, но почему же звонит Серафим?! - Что-то с отцом? - как можно спокойнее спросила Юлия, закусила губу. Серафим помедлил, и эта пауза стала лучшим ответом. - И это тоже, - наконец, произнес он неохотно. - Приезжай. Убеди Уварова. Ему тоже нужно это увидеть. Опустившись в кресло в холле, Юлия стиснула кулаки. Отец не умер, Серафим бы не стал об этом умалчивать. В случае болезни его доставили бы в Александрштадт, и не имело бы смысла ехать в замок. Несчастный случай?.. Такой, что не стали даже пытаться транспортировать, и ее зовут, чтобы она попрощалась? Но при чем тогда здесь Уваров?! Майор, поколебавшись, согласился вернуться; ожидая его, Юлия отменила запись в клинике у доктора Мердиса и ходила из угла в угол, и подумала вдруг, что в поместье очень тихо. В замке Миллов всегда были дети, и, сколько Юлия себя помнила, кто-то постоянно играл в доме, иногда даже с собаками и пневматическими ружьями, особенно в плохую погоду; здесь же тишина иногда буквально оглушала: горничные ходили в мягких туфлях, служба безопасности и ординарцы просто производили минимум шума (вот и сейчас она забыла бы о присутствии Калинина, если бы не видела его), и лишь Карл извещал о своем приближении тихим стуком подковок на каблуках, и этого было явно недостаточно, чтобы дом казался живым и населенным. Вспомнив о Карле, Юлия вспомнила и о том, что нужно отменить обед и, скорее всего, ужин, но вызывать батлера по компакту не стала, просто направилась в кухню. К ее удивлению, Карл действительно был там. Вместе с кухаркой Лидией они сидели на корточках в углу между столами; услышав шаги, Карл поспешно поднялся, и Юлии показалось, что он как будто немного смущен, словно она застигла его за чем-то предосудительным. -Что-то случилось? - спросила Юлия, приподнимая брови. - Хатинка бросила котят, - вместо Карла ответила Лидия. - Прошу прощения, мне, наверное, не следует... - Бросила? Это ведь второй раз уже, насколько я знаю? - Юлия подошла ближе и тоже присела на корточки. Карл отступил в сторону, чтобы ей не мешать. В коробке в скомканной шерстяной кофте копошились трое котят, двое белых и один палевый, с темным пятном у основания хвоста. Глаза у котят еще не открылись; малыши чуть слышно пищали и путались в складках кофты, пытаясь выбраться. - Она их с вечера не кормила, - снова подала голос Лидия. - Я пробовала им дать молока с ложки, но они не пьют. - Они не умеют, - Юлия осторожно взяла палевого на руки. - Согрей, пожалуйста, молоко. И найди на всякий случай пипетку. Ей уже приходилось выкармливать котят, оставшихся без матери, правда, это было еще до войны, но она не сомневалась, что вспомнит все правильно. Обмакнув палец в молоко, Юлия подсунула его под нос котенку, и тот немедленно вцепился с таким энтузиазмом и так комично задергал задними лапами, что Юлия улыбнулась. Она так и встретила Уварова - с котенком на руках и с улыбкой на лице, и майор тоже как будто расслабился, разошлись круто сведенные к переносице брови. - Мы едем втроем? - спросил он невозмутимо. - Да. Подарю его мальчишкам, - Юлия взглянула Уварову в глаза. - Знаешь, во время войны из замка исчезли куда-то все кошки, и ни одна не вернулась... - Ну, - Уваров осторожно, одним пальцем погладил котенка, - они ведь боятся псов. Больше даже, чем мы. А косдесант к вам прислали не зря... - Псы были где-то рядом?.. - Если верить кошкам, то да, - очень серьезно ответил Уваров. - Как ты его назовешь? - Мальчишки назовут, - Юлия встала. - Поедем, Кирилл. Мне очень не по себе. Еще из катера она увидела, что западная стена замка полностью разобрана. Во дворе стоял маленький кран, каменные блоки из завала ровными рядами возвышались позади него на специальных поддонах. «Тела», сразу подумала Юлия. «Тела извлекли». - Так, - сказал Уваров. Смотрел он туда же, куда и Юлия, и на мгновение на его лице отразилась целая гамма чувств, затем он взял себя в руки и покачал головой: - Ну, сейчас мы все и узнаем... Он посадил катер в центре двора, на плитку, заглушил двигатель. - У Игоря еще живы родители, - произнес он, не глядя на Юлию. - Его отец преподавал в Академии, когда мы там учились. Он адмирал сейчас. Он очень много для меня сделал, а я даже не был у них после гибели Игоря. Не сумел себя заставить, только послал письмо с соболезнованиями. И один раз видел адмирала после войны... - Ты можешь передать им останки, - Юлия чуть запнулась на последнем слове, но Уваров только вздохнул: - Это сделает косдесант. У них там свои требования, они оформят это, как полагается. Формально я - никто, они не имеют права вовлекать постороннего в процесс. Юлия бысто посмотрела на него и отвернулась. «Процесс», вот как это называется, и неважно, что это похороны твоего лучшего друга, систему не интересует, насколько вы были близки и что бы ты теперь хотел... Она прикусила губу, вспомнив, как решала вопросы с завещанием матери. Тело еще не кремировали, когда приехал поверенный - со всеми возможными извинениями и соболезнованиями, разумеется, но все равно это казалось тогда Юлии кощунством; Харон не смог с ним говорить, и Юлия взяла это на себя - сначала только это, а затем и все остальное. Она еще принимала назначенные лекарства тогда, но потом, очень скоро ей показалось, что от них становится хуже, и она перестала их пить, и теперь оставалось только гадать, помнила бы она сейчас Карелина, если бы соблюдала предписания врача? Знала бы, что происходило в последние месяцы перед бомбардировкой? Или все-таки посттравматическая амнезия - это навсегда?.. Уваров подал ей руку, помогая сойти по трапу на землю. От дома уже шел Николай, но больше никого из братьев Юлия отчего-то не увидела. - Где остальные? - спросила она после приветствий. Николай выглядел спокойным, и ей стало немного легче: вряд ли он остался бы невозмутимым, если бы с отцом случилось что-то непоправимое. - Мелкие в лесу со Степаном и Елизаветой. Серафим в доме. Елизаветой, Юлия знала, звали невесту Степана. Они встретились во время войны, но отчего-то не поженились, даже не объявили о помолвке; потом, после гибели базы на Кольце, Елизавета долго числилась пропавшей без вести, Степан нашел ее только в мае этого года, буквально за несколько дней до первого появления Уварова, а в августе, после помолвки, Елизавета перебралась наконец в замок. - Надеюсь, они вернутся к обеду, - Юлия протянула Николаю коробку, в которой спал котенок. - Отнеси ее, пожалуйста, Марте, она знает, как обращаться с маленькими, а я поднимусь к отцу. - Найди сначала Серафима, - посоветовал брат. - Не знаю, мне не очень нравится все, что он заварил, но теперь уже ничего не изменишь. Поговори сначала с ним. - Хорошо, - настороженно согласилась Юлия. Уваров взял ее за руку, но она покачала головой и высвободилась. - Мне тревожно, Кирилл, - сказала она тихо. - У нас дома никогда не было тайн, а сейчас здесь происходит что-то странное... - Не бойся, - майор поцеловал ее в висок. - Твой брат не похож на человека, у которого случилось что-то плохое. Юлия снова покачала головой и ничего не ответила. Ей хотелось рассказать Уварову, что больше всего ее беспокоит Серафим, что это совсем не тот человек, которого она знала и любила, что она не понимает, можно ли ему доверять, и туманные слова Николая - еще одно доказательство тому, но она молчала, догадываясь, что та выходка Серафима вряд ли оставит Уварова равнодушным. Внешне, по крайней мере, за эти три месяца Серафим не изменился. Он по-прежнему носил военную форму со споротыми знаками различия, только шрам стал совсем белым на фоне загорелого лица, да еще на тыльную сторону ладони был приклеен свежий пластырь. И еще он даже не сделал попытки Юлию обнять. - Привет, сестренка, - хрипло сказал он, откашлялся. - Привет, майор. Хорошо, что ты смог приехать. - У меня были и другие дела, - довольно неприветливо отозвался Уваров. - Зачем ты хотел меня видеть? - Увидеть тебя?.. - Серафим помолчал. - Нет, надо кое-что увидеть тебе! Он вытянул руку, ту, что с пластырем, и разжал кулак. На ладони его лежало венчальное кольцо Надежды Милл. Оторопев, Юлия повернулась к Уварову, и тот медленно поднял руку, демонстрируя такое же кольцо на своем мизинце. - Что это значит? - спросил он холодно. - Это значит, что мы разобрали завалы, - Серафим сглотнул. - Вручную разбирали, поэтому долго. Нашли два тела: Золотарева опознали по шине на левой лучевой, Карелина - вот по этому. В кулаке у него было. Протянув руку, Юлия взяла кольцо. Уваров стянул свое и тоже вложил ей в ладонь. - Это ничего не меняет, - негромко сказал он. Вопросов о том, какое из колец настоящее, а какое - дубликат, не возникало, и Юлия понимала, откуда взялось второе кольцо, но даже предположить не могла, зачем отец заказал его, ведь гораздо проще было оставить все, как есть. Венчальное кольцо (Юлия справилась все-таки в Кодексе) в последнее время считалось формальностью, не лишней, но все-таки необязательной, помолвка состоялась бы и без него, и решение отца изготовить дубликат казалось Юлии странным и даже в чем-то неправильным. Это была даже не тайна. Это был обман. И еще - выходит, отец скрыл от нее сам факт помолвки... Юлия подумала, что носила бы сейчас фамилию Карелина, если бы тот остался жив, и эта мысль не вызвала у нее никаких эмоций, кроме страха. Тень мертвого косдесантника снова возникла из полумрака между книжными шкафами; вздохнув, Юлия заставила себя успокоиться. Уваров сказал, это ничего не меняет, и так и есть. Карелин погиб. Помолвка разорвана. - Для тебя - ничего, - согласился Серафим. - И для вашего брака. Но для нашей семьи это значит очень много. У нас не принято лгать. Юлия подняла на него глаза. Он думал, как она. Он понимал, что она чувствует. Он был ее братом, сейчас и всегда... ...и это его пообещал убить Глеб, если он еще раз до Юлии дотронется... - Я уверена, отец не сделал бы этого без достаточных оснований, - она сжала в кулаке оба кольца. - Он мне скажет. Он у себя? - Да, - Серафим вдруг поморщился. - Ник не спросил тебя, где я был, когда мама учила нас думать о последствиях?.. Юлия опешила. - Что?.. - Не спросил, - Серафим кивнул. - Странно, у всех спрашивает... ладно, иди к отцу. И ты иди с ней, майор. Он будет тебе рад. Уваров не двинулся с места. - Я хотел бы потом увидеть тело, - произнес он негромко. - Увидишь, - пообещал Серафим. Теперь уже Юлия сама взяла мужа за руку. - Мне страшно, - призналась она, пока они шли по коридору. - Кир, я не суеверна, но это все не к добру. У меня плохое предчувствие. Не про отца, а вообще. - Это нормально, - Уваров обнял ее за плечи. - У тебя еще не прошел стресс после вчерашнего, а Серафим добавил новых фактов. Не бойся. Все будет хорошо, - он помолчал. - Я переведу Калинина, чтобы он находился при тебе постоянно. Ему ты точно можешь доверять. И еще Карлу. Больше никому, я прошу тебя... Против воли Юлия засмеялась. - Ты уверен, что эта информация поможет мне не волноваться? - уточнила она. Уваров чертыхнулся, и Юлия добавила: - Это ничего. Думаю, это и в самом деле пройдет. Но сейчас мне очень-очень не по себе... Она остановилась перед дверью кабинета, вздохнула и постучала. И замерла на пороге: отец был внутри, да. У окна. В инвалидном кресле. Уваров поддержал ее под локоть, иначе она непременно споткнулась бы, бросившись вперед. - Привет, милая, - глуховато и немного невнятно сказал Харон. - Здравствуйте, майор. Правая половина его лица была неподвижна, глаз закрыт, щека немного обвисла, правая же рука неловко лежала на подлокотнике кресла. - Здравствуйте, господин Милл, - Уваров подвел Юлию к окну, и она опустилась на колени у ног отца, глядя на него с недоверием и ужасом. - Прости, милая, - Харон криво, однобоко улыбнулся. - Мне стоило сказать мальчишкам, чтобы они тебя предупредили... - Как это случилось?! - Юлия осторожно взяла его за здоровую руку. - Что произошло, отец?! - Док Мердис назвал это психогенным параличом. - Психогенным параличом?.. - эхом повторила Юлия. - Я встречался с подобным во время войны, - заметил за ее спиной Уваров. - В целом, по нему положительная статистика... - он помедлил, - если удастся ликвидировать причину. - Вы зрите в корень, майор, - усмехнулся Харон. - Док Мердис тоже надеется на лучшее. Я не стал бы тебя пугать своим видом, милая, но Серафим задает правильные вопросы, и, думаю, тебе лучше кое-что узнать. - Узнать о чем? - Юлия села на пол, подвернув под себя ноги и не отпуская руку отца. - Серафим отдал мне кольцо, но разве это важно сейчас? Это ничего не меняет. Скажи мне, доктор Мердис назвал конкретные сроки? Чем я могу помочь? - Простить меня, - Харон отнял руку и погладил Юлию по голове. - Тогда, вероятно, когда-нибудь и сам я себя прощу. - Простить за что?.. - Юлия недоуменно нахмурилась. Уваров кашлянул. - Мне лучше уйти? - спросил он. - Останьтесь, майор, - Харон указал ему на кресло. - В некотором роде это касается и вас. Возможно, вам удастся исправить последствия моей ошибки... Он вздохнул. - Я молчал об этом больше года, - сказал он, не глядя на Юлию. - И все это время я чувствовал себя виноватым. Кольцо, оно просто довершило дело. Я не знал точно, где оно, когда заказывал дубликат. Надеялся, что найду его первым и уничтожу, что никто ничего не узнает... Юлии очень хотелось спросить, зачем вообще был нужен дубликат: кольцо в руке капитана Карелина означало, что помолвка состоялась, но смерть жениха освобождала невесту вне зависимости от времени, прошедшего со дня помолвки, и утрата кольца ни в коей мере не являлась препятствием для свадьбы с другим человеком. Но, взглянув на лицо отца, она промолчала. Харону с явным трудом давалось это признание, и Юлия не хотела еще сильнее его мучить лишними вопросами. Он скажет то, что скажет. Все остальное - неважно. - В нашей семье не принято лгать, майор, - теперь Харон обращался к Уварову, - и не принято решать за другого человека. Я нарушил оба эти запрета. С той самой секунды, как я это сделал, я все время думал об этом, днем и ночью, и чем дальше, тем больше я сомневался. То, что кольцо нашел именно Серафим, показалось мне знаком. Николай, возможно, промолчал бы, Степан не стал бы доискиваться до правды, ведь она уже никому не нужна, но Серафим, он не такой. У него обостренное чувство справедливости... - он усмехнулся. Юлия отвернулась, с трудом удержавшись, чтобы не вздохнуть. Обостренное, да... Она подумала вдруг, что, возможно, напрасно боялась злости Уварова. Она была его невестой, все так, но между ним и Серафимом, похоже, очень близкие отношения, и стал бы Уваров портить их, если все закончилось благополучно?.. И она все-таки вздрогнула: закончилось, даже почти не оставило следов ни на ее теле, ни в душе. Но не благодаря Серафиму... - Итак, первая моя ложь уже раскрыта: ты знаешь о кольце, - продолжал Харон. - О твоем капитане... ну, он мне нравился. Достаточно нравился, чтобы я согласился на вашу помолвку на следующий день после твоего пятнадцатилетия. Словосочетание «твой капитан» неожиданно поразило Юлию, не само оно даже, а то, что отец употребил его, потому что это было выражение из сказок, из раннего детства, когда она засыпала под тихий голос Харона, читающего ей на ночь. «Ее капитаном» был собирательный образ, идеальный мужчина, в которого ей полагалось влюбиться при первой же встрече и выйти замуж, едва он позовет, а он, поскольку был идеальным, непременно позвал бы... и Харон вспомнил это выражение. Более того, произнес со всей серьезностью. - Официально мы ничего не объявляли, поскольку Юлия была несовершеннолетней; ни нам с Надеждой, ни детям не хотелось связываться с бюрократической машиной, особенно в такое время, и мы ограничились вручением кольца и письменным подтверждением факта помолвки... - Харон вздохнул. - А через пару недель псам удалась бомбардировка России. Юлия вздохнула тоже. Она была невестой Карелина две недели. Она не знала, много это или мало. Наверное, слишком мало, раз она забыла его... - Все произошло внезапно, - Харон погладил ее по голове. - Люди капитана готовили нас к возможности нападения с земли, а не с воздуха. Для них это тоже оказалось сюрпризом... мы даже не сразу поняли, что вообще кто-то пострадал. - Мне жаль, господин Милл, - произнес Уваров. - Мне тоже, майор. Я знаю, капитан был вашим лучшим другом. Некоторое время они молчали. Юлия прижималась щекой к коленям отца, перебирая в пальцах лежащие в кармане кольца; рука Харона лежала на ее плече, горячая и неожиданно тяжелая. - Вам стоит уже называть меня Кириллом, господин Милл, - заговорил, наконец, Уваров. - Мне бы хотелось этого. Харон то ли кашлянул, то ли хмыкнул, но ничего не ответил. - В общем, сначала думали, что Надежда была единственной жертвой, - сказал он после паузы. - Пока не рассчитались. Я стоял рядом с мамой, милая, но смотрел на тебя, я боялся, что ты не выдержишь такого известия, но ты перенесла его стойко, и я только на следующее утро понял, что ты не верила в его смерть, пока Ларин не констатировал, что под завалом живых нет. Тогда ты потеряла сознание. У тебя начался жар, и Ларин отправил одного из своих людей в город за доком Мердисом. Каким-то чудом док вырвался к нам, прибыл в середине дня... - Харон сжал здоровую руку в кулак. - Я не знал, что делать. Первые сутки здесь распоряжался Ларин, без него бы я ничего не смог. Я ходил от Надежды к тебе и обратно, и мне казалось, ты тоже меня оставишь... Юлия подняла голову и закусила губу, увидев слезы на глазах отца. - Я никогда тебя не оставлю, - пообещала она. Поднявшись, она промокнула его щеки своим платком и поцеловала, прислонилась лбом к его плечу. - Я тебя люблю. Я очень-очень тебя люблю! - Я тоже люблю тебя, милая, - Харон обнял ее. - Но после приезда дока я обманул тебя второй раз, приняв решение за тебя. - Ты не виноват, - Юлия снова села на пол у его ног. - Ты хотел лучшего для меня. - Я не был прав, вот в чем беда, - возразил Харон. - Я сделал так, как было удобнее мне, ведь я знал, что ничем не смогу тебе помочь в твоем горе. Я потерял Надежду, но ты лишилась и матери, и жениха. Отчего-то именно в этот момент Юлия оглянулась на Уварова. Майор смотрел на нее с непонятным выражением на лице; впрочем, оно тут же исчезло, Уваров кивнул ей и сочувственно улыбнулся. Она едва заметно улыбнулась в ответ, хотя догадывалась, о чем он может думать: о ее отношениях с Карелиным. - Я попросил косдесант не говорить с тобой о твоем капитане, - сказал Харон, и Юлия снова обернулась к нему. - Они не знали о помолвке, но я не хотел, чтобы ты вообще слишком часто слышала его имя. Они согласились. А ты не спрашивала, ты звала Надежду, пока бредила, и выглядела совсем потерянной, когда приходила в себя, и тогда я нарушил предписания дока: я подменил твои лекарства. - Подменил... лекарства? - ошеломленно переспросила Юлия. - Зачем?.. Она догадывалась, что услышит в ответ, и все же он ее потряс. - Я давал тебе сильное успокоительное, - Харон отвел взгляд. - То, что док велел принимать мне. Он предупреждал, что от него может пострадать память, и я молился, чтобы так и вышло, я хотел, чтобы ты забыла Карелина. Мамы было достаточно. Более чем достаточно... Юлия снова посмотрела на Уварова, теперь - в поисках поддержки, и майор еще раз кивнул ей. - Медикаментозная амнезия, - произнес он, давая ей время прийти в себя. - Такую хотели устроить вашему Серафиму после захвата ракетной базы. Вообще, это неплохая практика, когда произошедшие события могут покалечить психику человека. - А это проходит? - Юлия в упор взглянула на него. - Я вспомню когда-нибудь?.. Несколько секунд Уваров молчал. - Маловероятно, - неохотно сказал он. - Принудительно, возможно, под гипнозом. - Прости меня, - повторил Харон. - Мне не следовало этого делать. - Это уже сделано, - прошептала Юлия. Как ни странно, она чувствовала облегчение. Амнезия пугала ее, а после того, как она узнала - от постороннего!.. - о своих отношениях с Карелиным, это и вовсе превратилось в навязчивую идею; Юлия не понимала, как ей удалось забыть человека, который собирался на ней жениться, но теперь все встало на свои места. Глубоко вздохнув, она взглянула на отца и улыбнулась. - Спасибо, - сказала она. - Теперь мне легче. Я знаю теперь, что не так бездушна, как думала о себе. - Ты простишь меня? - попросил Харон. - Не за что прощать, - Юлия поднялась и еще раз поцеловала отца. - Ты всегда хотел мне только добра... - она помолчала. - Скажи... я его любила? Харон молча кивнул. Юлия на мгновение прикрыла глаза и в наступившей тишине услышала внезапно странный звук. Оглянувшись, она увидела, что Уваров плачет. Он умылся в прачечной, прежде чем возвращаться в библиотеку. Юлия сидела на маленьком табурете, теребя в руках кончик косы, разглядывала узор на полу и думала о таблетках, которые перестала принимать задолго до назначенного доктором Мердисом срока, и о том, может ли вернуться память, если курс лечения не был завершен. Трое, вероятно, знали ответ: сам Мердис, Уваров и Серафим - ему, кстати, ведь так и не назначили соответствующую терапию, отчего?.. Уваров повернулся к ней, приглаживая влажные волосы. - Тебе достался один из самых эмоциональных и слезливых офицеров нашей армии, - бросил он с кривой усмешкой. - Ну, и несдержанных заодно. Юлия улыбнулась и протянула ему руки. - Тебе не идет самобичевание, - она встала. - Но, если хочешь, тебе досталась жена, у которой сдержанность наследственная. Мы идеально дополняем друг друга. Майор рассмеялся и обнял ее, прижался губами к ее виску. - Спасибо, - шепнул он. - Ты ангел. Ты находишь именно те слова, которые должны меня встряхнуть. Юлия несколько замешкалась с ответом. Отцу и братьям она сказала бы, что любит, но - ирония, да - она не знала, что чувствует к Уварову. Правда о Карелине привела в порядок ее мысли, но не эмоции, и она ограничилась неловким: - Я рада быть рядом с тобой. Уварова, впрочем, это как будто удовлетворило. - Пойдем? - он кивнул на дверь. - Я хочу... увидеть. - Сейчас, - Юлия достала из кармана оба кольца, сравнила и протянула одно Уварову, майор надел его и лишь затем спросил: - Это?.. - Настоящее, - подтвердила Юлия и вдруг решилась: - Кир... - Мм?.. - Если я бросила пить таблетки до конца курса, это что-нибудь для меня изменит? Я не говорила ни отцу, ни доктору Мердису, но мне показалось тогда, что от них становится только хуже, и я перестала их принимать. Значит ли это, что память может восстановиться? Уваров задумался. Юлия ждала. Наконец, майор покачал головой. - Не думаю, - сказал он медленно. - Если хочешь, я наведу справки, вдруг кто-то с этим сталкивался... - он развел руками. - Прошло больше года. Если бы препарат не подействовал, ты бы уже знала об этом. - Да, - согласилась Юлия. - Наверное... Они помолчали, затем Уваров произнес негромко: - Я действительно не знал, что Игорь успел попросить твоей руки до бомбардировки. Возможно, об этом было в том пакете, который я так и не решился открыть. - Его ведь не из-за этого украли? - Юлия недоверчиво посмотрела на мужа. - Это бессмысленно. - Зато весело, - майор хмыкнул, но довольно безрадостно. - Если пес расчитывал на государственную тайну, а там - личное письмо, надеюсь, он сдохнет от разочарования. Больше он не добавил ничего, и Юлия не стала задавать другие вопросы, хотя они буквально вертелись у нее на языке. Ей хотелось узнать о Серафиме, о Карелине, о том, стало ли что-то известно о вторжении, ведь Калинин вернулся, привез ли он новости, но пока, она чувствовала, с этим стоило подождать. Слишком много для одного дня... Серафим, как и обещал, ждал их в библиотеке и встал, когда они вошли. На Уварова он едва взглянул, зато на Юлию смотрел напряженно и с ожиданием, и она, взяв себя в руки, подошла и легко поцеловала его в щеку. - Ты не виноват, - сказала она тихо. - Никто не виноват. Он не дотронулся до нее и не поцеловал в ответ, только сухо кивнул и спросил: - Подождешь здесь? Не думаю, что мы задержимся надолго. - Я пойду с вами. - Как хочешь, - Серафим не стал спорить. - Возьми кофту, там холодно... - он бросил хмурый взгляд поверх ее плеча, и, обернувшись, Юлия увидела, что Уваров снял китель. - Тебе там, конечно, будет сильно теплее, - с сарказмом произнес Серафим. Уваров ничего не ответил, накинул китель на плечи жены и обнял ее. - Я боюсь, что он будет мне сниться, - шепнул он, когда Серафим вышел первым. - Не таким, каким он был. Тем, что я увижу сейчас. Юлия грустно улыбнулась, вспомнив, как искренне боялась перед свадьбой, что Карелин придет за ней, но вслух возразила только: - Нет, он не может. Не станет... Она вспомнила - с трудом! - смутный образ из самого начала их знакомства, из того дня, когда Карелин появился в замке вместе со своим отрядом, но теперь это была всего лишь тень прошлого. Мертвый косдесантник не забрал свою невесту, и, наверное, это означало, что он отпустил ее. По крайней мере, Юлии хотелось так думать. Останки лежали в той же комнате, что и тело Надежды; Юлия прерывисто вздохнула, мысленно вернувшись в тот день, когда она вошла сюда с тяжелым белым платьем в руках, и прижалась к плечу Уварова, взяла его за руку. Серафим бросил на нее быстрый взгляд, но промолчал и, убедившись, что ни она, ни майор не собираются снимать защитную пленку со стола, сдернул ее сам. Юлия вздрогнула, прижала руку к лицу. Уваров кашлянул. - Впечатляющая демонстрация, - сказал он неохотно. - Но, извини, на Золотарева мне плевать. В первую секунду Юлия не поняла, о чем он говорит. Золотарев?.. Зачем бы Серафиму шутить так? Это не в его духе, и это бесполезно, даже жестоко; и тут она осеклась - мысленно, стиснула руки так сильно, что кольца впились в кожу. Она вспомнила кое-что еще. - Ты о чем? - хмуро спросил Серафим. - Это Карелин. Золотарев там. Он... целее. Юлия почувствовала, что у нее подгибаются колени. Сделав шаг вперед, она оперлась о стол, не отводя глаз от глянцево блестящего черепа, практически не поврежденного, если не считать неправильной формы отверстия над правым виском. Еще не вполне осознав, что означает ее открытие, Юлия нерешительно дотронулась до пропитанной специальным составом кости. - Покажи, - голос Уварова неожиданно сел. Серафим, еще недоумевая, отошел и откинул вторую пленку. - Что не так? - спросил он снова, на этот раз тревожно. - Вот, смотри, по этой пластине его и опознали. Номер есть в базе, я даже знаю парня, который делал ему операцию. Это - Золотарев. А там Карелин. - Там - Анохин, - отрезал майор и замолчал. Некоторое время Серафим переваривал услышанное, затем возмутился: - Какого черта, Кирилл?! Отец же подтвердил помолвку! Что, кольцо - не доказательство?! - Нет, - пробормотала Юлия. - Нет... Уваров поддержал ее очень вовремя, отвел к скамье у стены и помог сесть, опустился рядом на корточки, с беспокойством заглядывая ей в лицо. Юлия подумала, что об этом следовало спросить раньше. Они нашли только два тела, где же третье? Оно не волновало ее, пока было телом Константина Анохина, но все изменилось, когда стало ясно, что Анохин - здесь. С венчальным кольцом Надежды Милл в кулаке. - Слушайте, я ничего не понял, - признался Серафим, садясь на другой конец скамьи. - С чего вы взяли, что это останки Анохина? Его тела мы не нашли, все так, но замок стоит на опушке, мы грешили на енотов и лис... - Когда поймаешь енота, способного унести все двести шесть костей человеческого тела, познакомь меня с ним, - ровно произнес Уваров. - Ю, тебе плохо? Может, воды?.. Юлия покачала головой, но это было не лучшей идеей: комната немедленно поплыла у нее перед глазами. Уваров поспешно сел рядом, обнял, и Юлия с облегчением прижалась лбом к его плечу. - Я принесу чего-нибудь выпить, - мрачно сказал Серафим, вставая. - Надеюсь, за время моего отсутствия вы придумаете, как объяснить мне ваше уверенное опознание человека по строению черепа. Карелин что, раздавал свои рентгеновские снимки вместо фотографий?! Он подождал пару секунд, но ни Уваров, ни Юлия не ответили, и Серафим вышел, хлопнув дверью. - Как ты? - тихо спросил майор. - Никак, - честно ответила Юлия. - Кир, я не хочу больше сегодня новостей... Уваров тяжело вздохнул и поцеловал ее в макушку. - Это очень плохо? - снова заговорила Юлия. - Скажи мне!.. - Если он жив - да, - Уваров скрипнул зубами. - Но это невозможно. Я... проверял. Пеленг прошел. В мае тело было под стеной... - он помолчал. - Енотам не под силу утащить череп. Все двести с лишним костей, но не череп. Но это же не беспокоило меня, пока речь шла об Анохине!.. Несмотря на внезапно навалившуюся усталось, Юлия улыбнулась. Они думали одинаково, и это неожиданно ее порадовало. - Коньяк, - объявил Серафим, открывая дверь. Вместе с бутылкой он принес всего один бокал, налил в него буквально на донышко и передал Юлии, а бутылку протянул Уварову. - Вы договорились о единой версии? - Не ерничай, - попросил Уваров. Убедившись, что Юлия выпила, он вернул пустой бокал Серафиму и лишь тогда сделал глоток сам. - Видишь ли... - Я объясню, - вмешалась Юлия. Коньяк обжег ей рот и горло, зато встряхнул и придал ясность мыслям; к тому же, ей нужно было произнести это вслух и услышать от Уварова, что все так, что она не ошиблась и не придумала себе лишнего. - Зубы, - сказала она, глядя на мужа. - Клыки. Уваров медленно кивнул и снова приложился к бутылке. - Я сразу все понял, - кисло заметил Серафим. - Косдесант подтвердит тебе это, когда заберет останки, - Уваров пожал плечами. - Странно, что они дали тебе номер хирургической пластины, но не слепки челюстей Игоря. Ему, видишь ли, хотелось хорошей шутки. Переплюнуть меня. Ну, он переплюнул. Вживил себе верхние песьи клыки в первый же год войны. А потом боялся улыбаться при посторонних. Зубасто так получилось... Юлия подумала, что сойдет с ума, прямо сейчас. Вытерев лицо руками, она молча взяла у Уварова бутылку, но пить не стала, только покачала в ладонях и отдала обратно. Серафим переводил взгляд с нее на Уварова и обратно, как будто пытался понять, не разыгрывают ли они его, потом расстегнул воротник полевой куртки, покрутил головой. - Иди ты, - сказал он уже совсем другим тоном. - Юла, это правда?.. Юлия кивнула. - Я не помню всего, но он действительно прикрыл рот рукой, когда улыбнулся при знакомстве, - подтвердила она. - Я долго думала, что мне показалось. А потом увидела. Это... было красиво. Ему шло. - Ему шел даже скафандр высшей защиты, - мрачно согласился Уваров. - Хорошо, - Серафим нацедил себе коньяка в бокал, из которого пила Юлия, и отошел с ним к столу, на котором лежали останки. - Бросьте, вы двое!.. - рассердился он внезапно. - Полтора года прошло, где он?! Если бы он выжил, мы бы уже знали! - Нет, если это выгодно косдесанту, - Уваров покачал головой. - Ты же знаешь эту кухню, о чем ты говоришь... Не доверяя себе, Юлия посчитала на пальцах и закусила губу. - Я тоже об этом подумал, - майор посмотрел на нее. - Срок выйдет в октябре. - Тебя должно радовать, что он может быть жив, - невпопад откликнулась Юлия. Уваров помедлил, затем встал, прошелся по комнате. Юлия следила за ним, ни о чем особенно не думая, просто наблюдая, как он сутулится и прогибается в спине, подобно настороженному псу. - Ты, чертов подражатель! - Серафим тоже заметил. - Это не конец света! Даже если он жив, во что я не верю, он не станет так вам гадить! Он же твой друг, разве нет? Посторонние не знают о помолвке, отец не сделает ничего, что бросит тень на Юлию, о чем ты беспокоишься?! - А ты не подумал, - Уваров вдруг остановился и посмотрел на него, - что мы сейчас говорим о человеке, которого твоя сестра настолько любила, что готова была выйти за него замуж еще до своего совершеннолетия?! - Хватит! - Юлия вскочила. - Это безумие какое-то! Как можно решать, действителен наш брак или нет, если речь вовсе не об этом, речь о том, жив он или нет, и если нет, то где его тело?! Она замолчала и схватилась за голову, отвернулась к стене, пытаясь успокоиться. Мама не одобрила бы, наверное, такого ее поведения, но вряд ли Надежда когда-либо оказывалась в такой ситуации, уж это Юлия понимала прекрасно, несмотря на всю дикость момента. - Ю, - Уваров коснулся ее плеча. - Прости меня. Ты права, это действительно безумие... - Ты меня прости, - попросила она. - Мне не следовало выходить из себя... Майор обнял ее. Юлия прижалась лицом к его рубашке, дыша им и согреваясь от его тепла; Уваров поправил китель на ее плечах, погладил ее по голове. - Если я и любила его, я этого не помню, - сказала Юлия тихо. - Не думай об этом, пожалуйста. - Я пытаюсь, - шепнул в ответ Уваров. - Но не могу. Я чувствую себя предателем, Ю. Он мой друг. Я должен хотеть увидеть его живым. А я... я не знаю!.. - Мне выйти? - поинтересовался Серафим. - Да, желательно - в окно, - огрызнулся майор, выпрямляясь, но не отпуская Юлию. - Ты же медик, диагностируй мне психоз и накапай чего-нибудь! - Ты себе уже сам накапал, - Серафим демонстративно посмотрел на свет на оставшуюся в бутылке жидкость. - Вполне достаточно, чего я не могу сказать о себе. Вообще-то, по правилам популярных романов это я должен был сообщать вам сногсшибательные новости, а не вы мне... Он вздохнул и внезапно как-то разом осунулся и побледнел. - Пойдемте в библиотеку, - предложил он. - Это нужно обсудить. Серьезно и без истерик. И, Юлия... - он посмотрел на нее исподлобья. - Я прошу прощения. Сорвалось. Она не сразу поняла, о чем он говорит, затем сморгнула, открыла и закрыла рот. Он был ее братом, в конце концов. Самым любимым и близким. - Ты можешь называть меня так, как хочешь, - сказала она. - Я тебя прощаю. В библиотеке Серафим посмотрел с сомнением на сестру, но предлагать успокоительное все-таки не стал, только нацедил ей еще немного коньяка и принес из своей комнаты шерстяной свитер, набросил ей на плечи вместо кителя. Юлия благодарно кивнула, сбросила туфли и с ногами забралась в кресло, ссутулилась, баюкая в ладонях бокал. - Завтра прилетает косдесант, - теперь Серафим все-таки достал еще два бокала. - За телами. И для поисков третьего. Я не собирался об этом упоминать, пока дело касалось Анохина, но если вы уверены... - Мы уверены, - за двоих ответил Уваров. - Вопрос считаю закрытым. - Ладно, - Серафим помолчал. - Слушай, я действительно думаю, ты зря всполошился. Не еноты, так мародеры. То, что никого не ловили, еще не означает, что никого не было, а снаряжение косдесанта стоит того, чтобы повозиться с трупом. - Поздновато они появились, - Уваров покачал головой. - Хотя, с другой стороны, я могу допустить, что кто-то подождал, пока вы подберетесь вплотную к телам и, так сказать, ускорил раскопки в ночное время. Юлия прикрыла глаза. Она чувствовала себя ужасно уставшей, она буквально заболевала от практичности, свойственной им троим всегда, но так некстати проявляющейся сейчас. Если тело не найдут, может статься так, что ее жених - и друг Уварова!.. - жив, может выйти, что однажды он появится и предъявит доказательства; отец говорил о письменном подтверждении помолвки, где оно? В том пакете, что пес выкрал из поместья?.. Юлия закусила губу, опять поймав себя на том, что все ее эмоции относятся не к капитану Карелину, но лишь к возможным последствиям его возвращения в мир живых. - Я могу не говорить, что вы проводили опознание, - предложил Серафим. - Тогда вас не станут беспокоить. - Беспокоить?.. - Юлия взглянула на него. - Ты действительно думаешь, меня или Кирилла можно побеспокоить сильнее?.. Она покачала головой и отвернулась. Она не хотела видеть Карелина, вот в чем была правда. Что бы ни происходило полтора года назад, она вышла замуж за другого, она принадлежала Уварову, и одна мысль о том, что Карелин, если он жив, имеет полное право объявить их брак незаконным, приводила Юлию в замешательство. Она понимала, очень хорошо понимала Уварова, она тоже чувствовала себя так, словно предает капитана. Он погиб, так считали все, включая косдесант, никто не усомнился, отчего она должна была?! Она вообще его не помнила - но все-таки, все-таки!.. - Что будет, если тело не найдут? - спросила Юлия почти равнодушно. - Скорее всего, ничего не изменится, - Уваров вздохнул. - Если его уже вычеркнули из списков как погибшего, никто не станет переводить его в категорию без вести пропавших, при таком раскладе проще подождать. Если он объявится, они просто подтвердят, что он жив, и вернут ему все его права и обязанности... Он договаривал отчего-то все медленнее, и Юлия посмотрела на него испытующе, ожидая продолжения, но майор только вздохнул еще раз, теперь тревожно и прерывисто. Серафим объяснил ей все. - А если он уже числится как без вести пропавший?.. - произнес он негромко. - Я видел списки. В тех, что общего доступа, они названы погибшими. Во внутренних... - он развел руками. - Что тогда? - Ничего, - отрезал Уваров. - До тех пор, пока он не объявлен живым, ничего не изменится... - он помолчал и все-таки закончил: - Если только не всплывет письменное подтверждение его помолвки с Юлией. Тогда наш брак - фикция. «Пропавший» и «мертвый» - совсем разные вещи, любой законник разделает меня под орех. Ты уверен, что списки отличаются? Юлия смотрела на него, не моргая. «Меня», сказал Уваров, не «нас», но это было не страшно, он просто брал на себя ответственность. Ее больше пугало другое. - Пес, - сказала она. - Кирилл, он ведь унес письмо... - Пес? - Серафим нахмурился. - Письмо?.. - Вы меня, конечно, простите, - не выдержал вдруг Уваров, - только ваш отец порядочного дурака свалял!.. Какого черта было молчать?! Если бы я знал о помолвке, я обратился бы в штаб, и мне выписали бы копию свидетельства о его смерти, и тогда никто и никак не смог бы докопаться до нас, а так что?! Задним числом ни один документ не будет иметь значения!.. Юлия опустила голову. Она любила отца и она не могла на него сердиться, но Уваров говорил правду: эта тайна только все усложняла, и если до сих пор это сказалось только на памяти Юлии, то теперь под угрозой стоял их брак, да и, пожалуй, репутация. Серафим кашлянул. - Ну, теперь это данность, - произнес он с некоторым смущением. - Но кто знал?.. - Разумеется, - Уваров выдохнул, подошел к креслу, в котором сидела Юлия и присел на корточки, протянул руку, но дотронуться так и не решился. - Извини меня, - попросил он. - Я... погорячился. - Ты сказал то, что думал, - Юлия покачала головой. - И ты сказал правду... Они все снова замолчали. Помедлив, Уваров сел на пол и прижался лбом к коленям Юлии. Она положила руку ему на плечо, и он снова заговорил: - Пес, я помню. Видишь ли, Серафим, нас вчера обокрали. Не взяли ни ценности, ни документы, но зато унесли последнее письмо, пришедшее от Карелина. Не письмо - пакет. Я его даже не распечатал, оно пришло уже после известия о его смерти. И самое занятное, что обокрал нас пес. - Выходит, не всех выкинули с планеты? - Серафим залпом допил коньяк и отставил бокал в сторону. - Выходит, не всех, - подтвердил Уваров. - И ты думаешь, в пакете было свидетельство о помолвке? - Поскольку его не было в личных вещах Карелина... - Уваров не договорил, пожал плечами, как бы констатируя очевидный факт. - Но о нем же никто не знал? - Серафим сделал паузу. - Если он не сказал даже тебе, кому он мог сказать?.. - Родителям, - подумав, ответил Уваров. - Но я плохо представляю себе, чтобы адмирал нанял где-то пса, тем более - послал его ко мне!.. Он мог просто попросить, и я сам бы отдал ему пакет, я даже не спросил бы, что в нем! - Адмирал? - Юлии показалось, Серафим даже поперхнулся. - Он что, сын того самого Максима Карелина, командующего Третьей Летучей?! Уваров его как будто не услышал. Подняв внезапно голову, он посмотрел на Серафима так, словно видел его первый раз в жизни, затем оглянулся на Юлию. - Ю, - спросил он, - ты ему доверяешь? Юлия опешила, подняла глаза на брата. Серафим стоял неподвижно, замерев в явно неудобной позе, на полушаге; он, казалось, побледнел и напряженно ждал ответа сестры. - Да, - сказала Юлия медленно. - Да, я ему доверяю, Кирилл, о чем ты?.. Она не добавила: «Это же мой брат, как может быть иначе», но Уваров не стал вдаваться в подробности и повернулся теперь к Серафиму. - Юлии нужен телохранитель, - без обиняков заявил он. - Я хотел найти кого-то из службы безопасности, но это полумера, я все равно не могу им верить на сто процентов. Тебе - могу. Ты бы согласился? - Ты что, пытаешься меня нанять? - огрызнулся Серафим, передергивая плечами и перенося, наконец, вес на обе ноги, заметил ядовито: - Ты в курсе, что у меня контузия четвертой степени, что мне запрещено управлять машинами и что я до сих пор на инъекциях? - Тебе я могу доверять, - повторил Уваров. - Серафим, я не шучу. Меня подставляет кто-то из своих. Пес вошел в дом без взлома, его впустили! Я рассчитываю на себя, Карла и Калинина, но Калинин нужен мне самому, а Карл не может сопровождать Юлию повсюду! Мне необходим человек, на которого я не побоюсь оставить свою жену! Юлия вздохнула, спрятала лицо в свитере. Она сказала, что доверяет Серафиму, но есть ведь большая разница, идет ли речь о твоем брате, живущем в ста милях от столицы, или о человеке, который будет находиться рядом с тобой шестнадцать-восемнадцать часов в сутки на расстоянии вытянутой руки, двух шагов, одного прыжка, наконец!.. Уваров надеялся на него, но Уваров всего не знал, и теперь Юлия просто не хотела, не имела права ему говорить. Теперь это была ее проблема, ее и Серафима. «Я люблю тебя», вспомнила она его слова. «Всегда любил». - Все так серьезно? - помолчав, спросил Серафим. - Черт... Он боится, поняла вдруг Юлия. Боится давать ответ, потому что обидел ее, причинил ей боль, и то, что она простила его, еще не означает, что она готова находиться с ним рядом, и Серафим прекрасно это понимает... - Я хотела бы, - выдавила она, не поднимая головы. - Серафим, я хотела бы, чтобы ты был со мной. Если мне нужен охранник, я никому не буду доверять больше чем своему брату... В конце концов, она ведь не солгала?.. Вечером они улетели обратно в город. Юлия хотела остаться (и знала, что Уваров тоже этого хочет), но Харон настоял на отъезде. - Если ты станешь за мной ухаживать, я решу, что и впрямь серьезно болен, - сказал он с усмешкой. - Не волнуйся, милая. Елизавета справляется и со мной, и с мальчишками. Это убедило Юлию более чем что-либо другое. Елизавета была теперь хозяйкой в замке, и Юлии действительно не стоило ей мешать сейчас, когда она только привыкает и осваивается. - Хорошо, - Юлия наклонилась и поцеловала отца в щеку. - Но обещай, что вызовешь меня сразу, если возникнет необходимость. - Обещаю, - Харон сжал ее руку. - Не волнуйся за нас. Юлия кивнула. - Я не сказала ему, - призналась она, выйдя за дверь к Уварову и Серафиму. - Я не смогла... - И ладно, - Серафим пожал плечами. - Я прослежу завтра, чтобы эти ребята не особо распространялись, кого конкретно ищут, а потом они подбросят меня до города. - У тебя, по-моему, везде какие-то таинственные знакомства, - проворчал Уваров. - И за что тебя любят, ума не приложу. - Знаешь, сколько баз я сменил за войну? - неожиданно серьезно ответил Серафим. - Считай, чуть не каждого десятого раненого зашивал я лично. Как ты думаешь, за что они меня любят?.. Уваров вздохнул и ничего не ответил. Он вообще много молчал в этот вечер, и Юлия уже хотела спросить его, о чем он думает, когда он заговорил, уже на подлете к Александрштадту: - Я не смог найти разгадку, - сказал Уваров. - Но я должен знать. За что ты простила Серафима? Юлию кинуло в жар, она почувствовала, как горят щеки и уши, и порадовалась, что в кабине катера достаточно темно, чтобы этого не было видно. - Ты же доверяешь ему даже больше чем я, - неопределенно откликнулась она, пытаясь выиграть время и придумать вразумительный ответ. - Почему тебя это беспокоит? - Именно потому, что ты доверяешь ему меньше, чем должна, - Уваров бросил на нее быстрый взгляд. - Ю, я не слепой и не глухой. Ты согласилась на него, но ты вовсе не была уверена, что тебе стоит это делать. И я хочу знать, почему. Юлия помолчала, сплела пальцы в замок, стиснула до боли. - Прости меня, - попросила она, наконец. - Я должна была понять, что ты заметишь. Уваров ничего не ответил, только снова посмотрел на нее, и Юлия неохотно продолжила: - Он... обидел меня. Злоупотребил моим доверием. Но мы это решили. У меня нет причин не верить ему теперь. - Ты убеждаешь меня или себя? - скептически хмыкнул Уваров. - Просто не хочу об этом говорить, - Юлия вздохнула. - Кирилл, мой брат, он... не сделал ничего непоправимого, но в наказание я запретила ему называть меня детским именем, вот и все. Он сорвался, поддавшись эмоциям, и это был подходящий момент, чтобы сказать ему, что я его простила. Майор покачал головой. - А ты действительно его простила? - спросил он внезапно. - Да, - уверенно ответила Юлия. Она медленно расцепила пальцы, потерла след от кольца. Она солгала и знала об этом. Солгала обоим, и Серафиму, и Уварову, и все, что ей оставалось теперь, это молча ждать, что рассудок одержит верх над эмоциями и она простит Серафима на самом деле, но в глубине души Юлия боялась, что этого не случится никогда. «В нашей семье не принято лгать, майор», вспомнила она слова отца. Ну, по крайней мере, она не решала за кого-то другого, только за себя; она снова вздохнула и как-то бесстрастно, механически подумала, что попросит у Уварова какое-нибудь оружие. - Ты умеешь стрелять? - вывел ее из задумчивости вопрос мужа. Вздрогнув, Юлия взглянула на него, испугавшись, что произнесла последнюю мысль вслух. - Что? - переспросила она растерянно. Уваров усмехнулся. - Я тебя озадачил, да? - он наклонил катер влево, подводя его к подсвеченной посадочной площадке. - Видишь ли... С легким толчком они приземлились, и Юлия взялась за ремень безопасности, но не расстегнула его, продолжая внимательно смотреть на мужа. Уваров, впрочем, тоже не торопился. - Мне будет спокойнее, - сказал он, наконец, - если вооружен будет не только твой брат. Я знаю, с парализатором тебя обращаться учили. Если я найду тебе маленький пистолет, ты с ним справишься? Юлия провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. - Не знаю, - ответила она осторожно. - Я не помню, чтобы мне приходилось стрелять, кроме как из парализатора, но я многого не помню... Она надеялась только, что ей все-таки не придется однажды стрелять в Серафима. Она уже вывихнула ему пальцы, и она действительно могла бы ударить его фонарем, и это не сулило ничего хорошего ни ей, ни ему, если он еще раз решит заговорить о своих чувствах. - Тогда мы попробуем, - Уварова ее ответ как будто вдохновил. - Я попрошу Карла показать тебе арсенал... - Пусть Дымов покажет, - перебила его Юлия. Уваров нахмурился, но возразить не успел: в свете фонарей катера они оба увидели, как через посадочную площадку к ним идут Дымов и Калинин. Чертыхнувшись, Уваров побарабанил пальцами по клавишам сигнальных огней, и Калинин кивнул и отдал честь, остановился. - Кир, он не предатель, - Юлия все-таки отстегнула ремень и наклонилась, взяла мужа за руку. - Только не он. Мне так не кажется. - Хорошо, я проверю тебя на индекс интуиции завтра, - Уваров невесело рассмеялся. - Если будет выше пятидесяти, сниму с него подозрения... - Кир... Она поднесла его руку к лицу и прижалась губами, вдыхая тонкий запах пластика, табака и земляничного мыла из замка, и Уваров неловко кашлянул и свободной рукой погладил ее по плечу. - Как скажешь, - сдался он. - Пусть будет Дымов. Ночь снаружи встретила их пронизывающим ветром, но озябнуть Юлия не успела: Калинин протянул ей теплый платок. - Спасибо, - Юлия улыбнулась. - Как вы догадались?.. - Я видел, в чем вы уезжали, - Калинин пожал плечами. - Майор, капитан Лихой закончил и ждет вас в библиотеке. - Он еще здесь? - встрепенулся Уваров. - Бегу. Проводи... - Мне достаточно Дымова, - оборвала его Юлия. - Идите. Огни катера погасли, едва захлопнулась дверь, и теперь Юлия с Дымовым стояли почти в полной темноте, подсвеченной лишь фонарями по краю площадки, да парой окон с этой стороны дома, и на фоне черно-синего неба Юлия вдруг заметила огромный туманный полукруг колеса обозрения на другом берегу Волхи. - Артем, - позвала она, - скажите, оттуда можно увидеть поместье? Дымов проследил за ее взглядом. - Можно, если оптика хорошая, - ответил он хмуро. - Вам не о чем волноваться. Кабинки контролируют насчет этого. Пронести туда визор немногим проще, чем во Дворец или в штаб СБ. - Или сюда?.. Дымов скрипнул зубами. - Я разберусь, как это вышло, - сказал он. - И я не допущу повторения. - Я знаю, - Юлия не спеша направилась к дому. Дымов зашагал рядом. - Я не стремлюсь вас упрекнуть, Артем. Я просто... Она запнулась. Это был по-настоящему тяжелый день для нее и для Уварова, для Серафима, для Харона. Но кто сказал, что Дымову было легче?.. - Артем, вас никто не уволит, - сказала Юлия торопливо, поворачиваясь к нему. - Слышите меня? - Слышу, - отозвался Дымов. Голос у него был такой, словно она приказала ему немедленно собрать вещи и покинуть поместье. - Карл объявил нам сегодня, да. - Вы не рады?.. - Юлия растерялась. - Я рад, - так же безжизненно ответил Дымов. - Но это... - он помолчал, - это неправильно. Я не понимал, почему майор решил так поступить. Теперь понимаю. Вы просили за нас... Он медленно, шумно выдохнул. - Я не могу быть вам признателен, - закончил он. - Я уволился бы сам, но не имею права, но и благодарить вас за подачку не стану. Юлия прикрыла глаза. Ей снова стало холодно, она кашлянула, прикрыв рот рукой, потерла грудь под шерстяным платком. Значит, он так это воспринял... - Идите к черту, Артем, - посоветовала она тихо. - Вот прямо сейчас... Ей очень, очень хотелось заплакать, но слез так и не было. Выпрямившись и стиснув зубы, Юлия пошла к дому. Следует ли за ней Дымов, она не проверяла.