Король Когурё

Имя крутилось в голове Тэхена всю следующую неделю. Юн Ги. Юн Ги. Юн Ги. Оно отлично ему подходило. Такое же простое и красивое, как и сам принц. Тэхен едва сдерживал свою радость. Он наконец-то узнал имя принца! Он наконец-то доверился Тэхену! Но радость быстро прошла, сменившись сомнениями. Почему принц решил открыться перед ним? Неужели месяц, проведенный вместе, действительно значил для принца также много, как и для самого Тэхена? Но тогда почему он оставался таким же отстраненным, как и в первые дни их знакомства? Почему не показывал своих чувств? У Тэхена болела голова от всех этих мыслей. Но очень грела сердце сама возможность, что его чувства могли быть взаимными. Каждая встреча с принцем была подобна глотку свежего воздуха. Каждая минута вместе заменяла мучительные моменты, проведенные в разлуке. Как бы ему хотелось быть с принцем чаще! Даже если тот будет молчать. Даже если не скажет ему ни единого слова! Как хотелось… Но Безумный король продолжал творить свои зверства, и с каждым днем в отряде становилось все тяжелее находиться. Генерал Пак и его офицеры не давали спуску ученикам, все чаще бранясь на ни них нипочем, все больше изнуряя тренировками. Даже вечно улыбающемуся Тэхену становилось уже не до шуток. Его тело покрывалось еще большим количеством синяков, его мышцы едва успевали восстановится, как им снова доставалось. Он едва успевал переводить дух, как его выбивали из тела очередным ударом. Если бы не Нунг Мао, пребывающий чуть в лучшем состоянии, не удерживал Тэхена в постели последние несколько дней, он бы уже давно вновь встретился с принцем. Но в этот раз господин Мао был прав: Тэхену всерьез нездоровилось. У него был сильный жар, тело ломило на части, и Тэхен держался в сознании из последних сил. Если он сейчас не даст себе немного времени, то не сможет уже поправиться. Прежде чем, окончательно упасть в темноту бессознания, Тэхен спросил сдавленным голосом у друга: – Как думаешь, хен, у короля Тонмёна мог и вправду быть третий сын? Нунг Мао выронил из рук мокрое полотенце, которое взял, чтобы приложить Тэхену ко лбу: – Почему вы опять спрашиваете об этом? У короля было только два сына. Только два! Пожалуйста, запомните это. Нунг Мао был почти в отчаянии. Господин Ким все больше начинал походить на безумца. Он уже в который раз спрашивал об этом таинственном ребенке. А сейчас еще и сам был в ужасном состоянии. Если так пойдет и дальше, ему придется отправить письмо в поместье господина Кима. Но Нунг Мао очень этого не хотелось. Как бы там ни было, он был другом Тэхена. И ему было больно смотреть, как его что-то все время терзает. – Когда вы в первый раз ушли, – сказал Нунг Мао и, заново смочив полотенце, все-таки положил его на горячий лоб юноши, – я не знал, что мне делать. Я был так напуган. Но потом вы вернулись как ни в чем не бывало, и рассказали о том… призраке. Я знаю, что это был не призрак. Конечно, это был человек. Но и призраки там действительно были, раньше. Мой дедушка был одним из тех, кто их видел. Его до самой смерти мучили кошмары. Но призраки ушли, однажды, по словам дедушки, они все-таки исчезли. И тогда гора стала пустой, совсем пустой. Даже сам Синси по какой-то причине ее покинул. Но потом, через несколько лет, гору внезапно закрыли. Король Тонмён приказал никому больше не приближаться к ней. Еще тогда моему дедушке это показалось странным. Но кто мы такие, чтобы рассуждать, что правильно, а что нет, когда речь заходить о приказах самого короля? Но теперь, когда вы вновь спросили о третьем принце, я вспомнил те слова дедушки. Тэхен на слова Нунг Мао слабо кивнул. Все становилось еще запутаннее. – Знаешь, Нунг-хен… – негромко произнес Тэхен. – Однажды я подслушал разговор отца с его давним другом, приехавшим к нам погостить. Друг отца рассказывал, что там, откуда он родом, ходят слухи, будто у короля Тонмёна родилось два сына. В один день, одинаковые, как две капли воды. Но потом, несколько лет спустя, второй мальчик пропал. Никто больше не слышал о его судьбе. Возможно, он умер. Но, хен, мне кажется, я действительно нашел его. Но не понимаю, почему король не рассказывал никому о его существовании? Почему прятал все это время? – Не знаю, господин Ким. Но если ваши догадки правдивы, то все мы в большой опасности… – услышал Тэхен ответ Нунг Мао и провалился в пустоту. Все дни, проведенные в болезни, ему снились кошмары. Ему снился принц, одиноко сидевший у окна. На земле лежал снег, первый, никем нетронутый. Но вот принц поворачивает голову, на его лице появляется безумная улыбка, а на снегу расцветают алые цветы. И принц смеется нечеловеческим голосом. Ему снилось, как он бежит по лесу. Как ноги проваливаются в топкой грязи, дыхание спирает в груди, уши закладывает от ледяного ветра, но он бежит. Стаптывает босые ноги, но бежит. Бежит так быстро, как только может. Лишь бы успеть. Лишь бы ничего плохого не произошло! Когда он очнулся, был вечер. В комнате пахло какими-то травами. И было очень холодно. Нунг Мао спал на полу, привалившись к стене. Он выглядел изможденным. – Нунг-хен, – позвал Тэхен и не узнал собственного голоса, таким охрипшим он стал, – Нунг-хен, проснись. Нунг Мао дернулся во сне и резко соскочил на ноги: – Что такое? На нас напали?! – Нунг-хен, успокойся. Это всего лишь я. – Да-да, вы, точно. – Промямлил Нунг Мао, еще не до конца отойдя ото сна. Но его взгляд быстро сфокусировался и уставился прямо на Тэхена. – Господин Ким! Вы очнулись! – И я тоже рад тебя видеть, – Тэхен попытался улыбнуться, но даже такое крохотное движение доставило ему немалую боль, – сколько времени прошло? Какой сейчас день? – Двадцать шестой день третьего месяца. С вами все в порядке? Как вы себя чувствуете? Нунг Мао присел на край кровати и обеспокоенно посмотрел Тэхену в глаза. – Двадцать шестой… Значит, прошло уже восемь дней. Что произошло за это время? – Ох, господин. Что тут творилось, пока вы были без сознания! И Нунг Мао рассказал Тэхену, чем обернулась для Когурё внешняя политика Безумного Короля.

***

У любого, кто услышал бы этот рассказ, кровь застыла бы в жилах. Шесть дней тому назад, в день весеннего солнцестояния, на рассвете армия царя Пуё – Гуан У-Ди – напала на столицу. Осада длилась три дня и три ночи, и закончилась поражением армии Пуё. Но победа не досталась Когурё легкой ценой, битва была настолько кровопролитной, чтобы почти все жители столицы пали. Безумный король, размахивая мечом, сносил головы как противникам, так и своим подданным. Для него вторжение оказалось настолько ошеломляющим и позорным, что выбило из его души все остатки человечности. И если бы не генералы его отца, исход битвы оказался бы совершенно другим. Впрочем, и самом королю досталось немало. Говорят, в том сражении, его сильно ранили, поразив мечом его правый глаз. Лекарям удалось спасти зрение Безумного короля, но на его лице остался огромный шрам. С тех пор король заперся у себя во дворце и вот уже несколько дней не пускает никого в свои покои. Шрам на лице короля. Шрам на правом глазе! Но это ведь не мог быть Юн Ги? Юн Ги ведь до сих пор в деревне! Он должен быть там! Он должен быть! Тэхен, как и во сне, едва сумев стать на ноги, бежал в деревню к подножию горы Кибэксан изо всех сил. От каждого его шага все тело пронзала острая боль. Но Тэхену было все равно на нее, как на впивающиеся в кожу колючие ветки. Снег с дождем падали с неба мелкими каплями, и Тэхену казалось, что непогоде также неспокойно, как и ему. С принцем ничего не должно случится. С принцем обязательно будет все в порядке. Когда он добрался до дома принца, там никого не оказалось. Как и в остальных домах. Ни призраков, ни живых. Никого. Деревня действительно была пуста. Как и в рассказе Нунг Мао. Тэхен был в отчаянии. Он несколько раз проверил все дома, но исход был тем же. Он был один. Совсем один. Неужели принц действительно каким-то образом оказался во дворце, и все приняли его за Безумного короля? Но как такое возможно? Что могло произойти? И что ему теперь делать? – Что мне теперь делать? – закричал Тэхен в пустоту неба. – Что мне делать! – Для начала, – раздался негромкий голос где-то совсем рядом, – давайте присядем. Это был старик. Старик А-Лун! Все такой же, каким его запомнил Тэхен. Сгорбленная маленькая фигурка, простой хлопковый ханбок, небрежно собранные в небольшой пучок и перехваченные простой повязкой волосы. Такое же количество морщин на лице и руках. Но что-то в его облике смутило Тэхена. Что-то на долю секунды показалось ему чужим. – Дядюшка! – закричал Тэхен, завидев старика. – Где принц? Что случилось? Безумный король… И тот шрам на его лице… Не мог же принц в самом деле… – Успокойтесь, господин Ким. И послушайте, что я вам расскажу. И тогда старик А-Лун начал свой рассказ. Королю Тонмёну Небеса даровали трех сыновей – Ги Муна, Ги Юна и Ги Сона. Первые сыновья короля родились в ночь, одинаковые, как две капли воды. Третий же сын появился на свет лишь на пятнадцать лет позже. Близнецы, несмотря на внешнее сходство, были совершенно разными. Ги Мун был очень способным, сильным мальчиком. Ги Юн же, напротив, с рождения был очень слаб здоровьем и часто болел. Король Тонмён, понимая, что Ги Юн, вероятнее всего, не проживет долгую жизнь и в конечном итоге только станет его слабым местом, наказал всем во дворце держать в тайне его существование. Так никто за пределами дворца не подозревал о существовании третьего сына короля. Но однажды принц Ги Мун подхватил неизвестную хворь. Придворные лекари бились за его жизнь ни одну ночь кряду, но мальчику становилось только хуже. Король был в отчаянии, Ги Мун был наследным принцем, а королеве вот уже много лет не удавалось вновь забеременеть. О том, чтобы при худшем развитии событий передать престол Ги Юну, даже и речи ни шло. Тогда-то король Тонмён вспомнил о легенде горы Кэбоксан. Он взял с собой лишь дюжину воинов и отправился к подножию горы. Там он встретил Синси – хозяина горы, которому стал молиться о выздоровлении сына. Синси согласился помочь королю, попросив в качестве оплаты жизнь за жизнь. Король был готов на все, чтобы спасти Ги Муна. Даже на то, чтобы отдать одного сына в обмен на другого. Ничего не сказав королеве, король Тонмён выкрал Ги Юна из дворца и принес в жертву Синси. Синси забрал мальчика, приказав королю навсегда забыть о горе Кибоксан и впредь не впускать никого к ее подножию. Взамен за это, он пообещал сделать так, чтобы все, кто знал о Ги Юне, навсегда забыли о его существовании. С тех пор, все, кто помнил принца, навсегда стерли его из своих воспоминаний. Сам же Ги Юн, не погиб, как считал король. Синси приютил его у себя, в деревне, которая так много значила для него. И чтобы мальчик никогда не забывал, кто он и почему остался жив, оставил шрам на его лице – как дар и как проклятие. В нужный день и в нужный час Ги Юн должен будет занять место своего брата, когда смерть того все же настигнет. Его душа, бережно хранимая в руках Синси, навсегда привязана к телу брата-близнеца. Если душа Ги Муна отправится к мир иной, Ги Юн должен будет занять его место, и Когурё избежит своего падения. Таков был договор между королем Тонмёном и Синси. Такова судьба принца-призрака Ко Ги Юна. – Вы ведь уже знаете, господин Ким, что случилось несколько дней назад в столице? – спросил А-Лун. Теперь Тэхен все понял. Если Безумный король был смертельно ранен в бою, то договор вступил в силу. Юн Ги был вынужден отправиться в столицу и стать вместо него Безумным королем. Даже ценой собственной жизни. Юноша так спешил в столицу, что не услышал, как А-Лун сказал ему вслед. – Есть еще одна вещь, которую вы должны знать, господин Ким…