Король Когурё

За несколько месяцев его отсутствия в столице отмыли улицы и частично заново отстроили разрушенные дома. Но общая гнетущая атмосфера бедствия никуда не делась. Разве что солдат стало больше. Их присутствие значительно усложнило Тэхену задачу. Подбираться к дворцу приходилось медленно и очень осторожно. Если его заметят, сразу же поймут, что он лазутчик. Хотя бы по одним его одеждам цвета белого золота. Белое золото. Ха! Какими же все-таки напыщенными были эти пуёсцы, раз замахнулись на самого Небесного Императора! Чем ближе Тэхен оказывался ко дворцу, тем больше его охватывал страх. Страх неудачи. Страх, что Юн Ги не станет его даже слушать и выставит вон. Страх, что он не захочет его видеть. Тэхену было тревожно, но разве мог он сдаться, даже не попробовав? Разве смог бы он умереть спокойно, зная, что не использовал даже крохотный шанс? Нет. Лучше погибнуть в пути, чем сдаться. Лучше идти, даже если страх сковывает ноги. Идти, пока враг дышит тебе прямо в спину. Во дворце стражи оказалось еще больше и к покоям принца была не пробраться. Но Тэхен пробовал снова и снова, день за днем, пока однажды случайно не увидел принца в одном из садов. В тот день падал снег. Холодный снег, покрывающий невесомым одеялом цветы дворцового сада. Принц стоял в центре алого озера к нему спиной. Его светлые длинные волосы, перехваченные на затылке заколкой, спадали на черно-золотые одежды Безумного короля. – Юн Ги… – едва слышно позвал его Тэхен, – Юн Ги… Принц обернулся на его голос. На его прекрасном лице застыло оглушительное потрясение и… радость. Сон, который снился принцу уже долгое время, оказался правдой. Наконец-то оказался правдой. Или это снова было видение? – Юн Ги, – вновь раздался знакомый голос, а уже в следующую секунду его обхватили чужие руки, – слава богам, ты жив… Тэхен все повторял и повторял это, уткнувшись Юн Ги в шею, и не выпускал из своих объятий. А Юн Ги не мог сдвинуться с места. Ему так хотелось в ответ обнять Тэхена, но он не мог даже пальцем пошевелить, тело предательски не слушалось, только слезы тихо лились из его глаз. Если это всего лишь сон, то пусть он не заканчивается никогда. Пожалуйста, пусть он никогда не заканчивается! Но это не было сном, и через несколько долгих минут Тэхен все-таки отстранился от него. На его щеках блестели дорожки давно сдерживаемых слез. Но сам Тэхен улыбался. Той самой квадратной улыбкой, из-за которой сердце Юн Ги каждый раз переставало биться. – Тэхен… Что ты здесь делаешь...? – промолвил Юн Ги и, не удержавшись, коснулся чужой щеки, смахнув с ее прозрачную слезу. – Прости, что так долго… Прости, что не пришел раньше… – Тэхен прижался щекой к чужой руке, накрыв ее своей. – Прости меня… Прости, Юн Ги… Ему было так больно в тот момент. Так горько и так отчаянно. Но радостно. Ведь Юн Ги остался жив. Ведь теперь они могут уйти из этого проклятого дворца вместе. – Ничего, ничего… – Юн Ги улыбнулся в ответ, и в этот момент Тэхен был готов горы свернуть, лишь бы улыбка осталась на лица принца. Лишь бы больше в его душе никогда не было пустоты и одиночества. – Давай сбежим вместе! Теперь мы можем уйти! Безумный король мертв, ты не обязан быть им! – Ты… – Радость на лице Юн Ги сменилась тревогой. – Ты повстречал Синси? – Синси...? Точно. Вот, что было не так в старике А-Луне в тот день, когда Тэхен пришел в деревню искать принца! Секрет короля Тонмёна ему рассказал не А-Лун, а сам Синси. Как же он не догадался сразу! – Я знаю, я знаю, – взволнованно произнес Тэхен, – король и Синси заключили договор, но мы все еще можем сбежать! – Ты не понимаешь, – горько сказал Юн Ги и мягко высвободился из его объятий, – договор нельзя нарушить. Я уже пытался. Юн Ги наклонился к одному из цветков, нежно стряхнув с него снег, и в тот момент Тэхен заметил на руке Юн Ги следы от порезов. – Так ты пытался? – Тэхен и сам не ожидал, что его голос прозвучит так грубо. – Лишив себя жизни?! Юн Ги ничего ему не ответил, и тогда Тэхен, схватив принца за плечи, с силой развернул его к себе. В пронзительных голубых глазах юноши стояли слезы. – Вот так я пытался, – только и смог выдавить Юн Ги из себя, – но даже это не помогло. Договор нельзя нарушить. Жить так, как жил он, убивать так, как убивал он, сходить с ума так, как сходил он. Вот моя судьба. И ее не изменить. – Неправда! – в отчаянии закричал Тэхен Юн Ги в лицо. – Все это – ложь! Должен быть какой-то выход! – Выхода нет, – Юн Ги отвел глаза в сторону. Невыносимо было смотреть на то, как страдает Тэхен, и не иметь возможности ему помочь. Сердце и самого Юн Ги разбивалось в тот момент на части, но он должен был оставаться сильным. Ради них обоих. – Выход должен быть… – почти шепотом произнес Тэхен и обессиленно отпустил руки. – Ваша величество, с вами все в порядке? – раздался чей-то голос неподалеку. – С вами кто-то есть? Юн Ги испуганно обернулся на голос, но никого не увидел. Человек был еще далеко. – Все в порядке! – крикнул ему Юн Ги, и, повернувшись к Тэхену, произнес. – Ты должен уходить! Они знают, что сделал твой отец. Если кто-то увидит тебя здесь, тебя убьют. – Я никуда не уйду, – холодно произнес Тэхен и поднял на Юн Ги глаза. Взгляд, с которым встретился принц, был ему не знаком. Он был жестким и чужим. – Прошу тебя, уходи! Генерал Пак и его солдаты скоро будут здесь! Они повсюду ищут лазутчиков из Пуё. – Я никуда не уйду без тебя, – Тэхен сжал кулаки и едва сдерживался, чтобы не схватить принца за руку и силой не увести из дворца, – или мы вместе уйдем, или я останусь. – Как ты не понимаешь, – взмолился Юн Ги, срываясь на крик, – если ты не уйдешь сейчас, я не смогу спасти тебя! – Лучше погибнуть от твоей руки, – Тэхен слабо улыбнулся, – чем даже не попытаться что-то изменить. На лице Юн Ги отразилась невыносимая боль и ему ничего не оставалось, как выхватить меч, спрятанный среди алых цветов, и направить его на Тэхена. – Пожалуйста… Уходи… – Значит, вот, что ты выбрал… – горько проговорил Тэхен и сделал шаг вперед. Лезвие меча уперлось ему в грудь. В этот самый момент в сад ворвался генерал Пак и несколько десятков старших офицеров. – Чужак! – Схватить его! Тэхен не сопротивлялся, когда его руки заломили за спину и рывком дернули прочь от принца. Не сопротивлялся и когда принц, опустив меч, произнес, повернувшись к нему спиной: – Увести его.