Кексики и пули

             

Целься лучше

                    Заун пугает Кейтлин гораздо сильнее, чем она может себе представить, поэтому она неосознанно жмется к Вай — самодовольно ухмыляющейся, но молчаливой. Земля здесь рыхлая и сырая, оттого юному миротворцу кажется, что ноги вот-вот ударят по чьей-то крышке гроба. Холод превращает кости в стекло, ядовитые пары медленно проникают в легкие. Кейт старается не дышать глубоко, потому что вдох равняется кашлю [и все еще мыслям о розовых волосах Вай], а кашель — излишнему вниманию.       Бродячие собаки пытаются укусить за пятки, но Вай топает ногой — и они отступают, быстро теряя к ним всякий интерес. Пересекая очередную улицу, как две капли воды похожую на другие, Кейтлин видит горы белой и розовой плоти. От металлического запаха крови и сладковатой гнили ее начинает подташнивать.       Когда плоть начинает шевелиться и издавать звуки, Кейтлин внезапно хочется оказаться дома.       Вай словно чувствует это и толкает ее в узкий проход между промышленными зданиями.       Здесь темно, влажно и едко, но, по крайней мере, нет мутантов.       В конце закоулка закутанный в плащ странник предлагает Кейтлин купить амулеты из крапивы, и она почти соглашается, уже достает из кармана медную шестеренку, как Вай хватает ее за запястье — удар тока ничто по сравнению с ее прикосновением, — и медяк падает на пол.       — Сдурела, кексик?       Вай говорит что-то еще: фразы рассекают воздух, губы со шрамом вытягиваются трубочкой, потом расплываются в оскале. Прищуривается, нагнетает. Розовые волосы подрагивают, синяк на скуле ярко выделяется в полутьме.       — Я тебе не…       Кейт делает чересчур глубокий вдох — для изнеженной, избалованной чистым воздухом и глянцевым небом девочки Заун оказался слишком жестоким — и кашляет, прикрывая рот сгибом локтя. Кажется, под влиянием этого города даже слюна окрашивается в неоново-зеленый.       Вай закатывает глаза.       Кто-то окликает их. Рука тянется к винтовке — чертов китель, зачем только она его затянула так сильно, но кашель все еще жжет горло, мешая сосредоточиться. Громко и четко Вай посылает кого-то сразу в несколько направлений, слышится улюлюканье, потом — хлопки, а затем их наконец оставляют в покое. Кейтлин колотит — крупно, по-дурацки, почти смешно; буквально вытягивает в тонкую линию, когда Вай прижимает ее к стене, закрывая собой от посторонних глаз.       Между ними — расстояние в одно дыхание.       — Кончай дурить, — произносит Вай. — Все просто. Либо ты его. Либо он тебя. Поняла?       Кейт кивает, не понимая до конца, что имеется в виду. Наверное, она просто согласна на все, что ей скажут, чтобы выжить. Заун — не место для бесстрашия и демонстрации навыков; здесь борются за благородную смерть, а не за жалкую жизнь.       Очередная вспышка неонового света озаряет лицо перед ней, и понимание приходит само: в глазах Вай — волчий металл, крепкий, вечный, но болезненно-пустой.       Кейтлин — всегда целая, она не верит в ту-самую-вторую-половину, постоянно твердит, что справится со всем сама. Она знает: любую пустоту можно заполнить, если это, конечно, не дыра от тридцати пуль самой скорострельной винтовки на земле, но если твои внутренности заранее порвали на лоскутки и бросили черным воронам, то никакая винтовка, даже самая лучшая, не причинит тебе вреда.       Потому что нет чувства сильнее, чем непрощенность.       Когда Кейтлин понимает это, ее сердце падает вниз. Все было так просто, не нужно было гадать, какую цель преследует Вай.       Кого же ты не спасла?       Вай не уходит — не разрывает зрительный контакт, не рвет эту стальную цепь от зрачка к зрачку, не ухмыляется, а просто стоит и смотрит в синие-синие глаза Кейт, выкачивая незримую боль из себя и пересылая ее по широким полым звеньям.       Травит ее.       Близость между ними щекочет ребра, и Кейтлин прикрывает глаза, чтобы до конца прочувствовать это странное ощущение, а открыв, обнаруживает Вай на десять шагов впереди.       Она снова ее бросила!       Черт бы ее побрал.       Черт уже побрал их всех.       Следующий вдох дается Кейтлин куда легче, чем предыдущий.