я волнуюсь за тебя, тупокава!

***

      Тренировка была окончена час назад, и Ивайзуми был готов проклясть себя. Вместо того, чтобы быть у себя дома и, возможно, нежиться в горячей ванной, сняв с себя груз прошедшего дня, он направляется в зал. Забыл кроссовки, ну как так можно?       Ожидая увидеть пустую площадку, Ивайзуми был крайне удивлён тому, что в здании горит свет. Парень ускорил шаг и с опаской заглянул в проём, слегка отодвинув дверь в зал.       Перед его взором предстало почти пустое помещение. На одной стороне площадки были разбросаны мячи, Хаджиме не стал считать их количество, но на вид больше 20 штук точно. Ивайзуми повернул голову. На той стороне не было не единого мяча, зато какой-то дрожащий комок время от времени всхлипывал, и только дурак не понял бы — это Ойкава. Хаджиме зашел в зал полностью, ещё раз огляделся, подошёл поближе. Точно Тоору. 1... 2... 3... — ЧЁРТОВ ДУРОКАВА, КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ? ТРЕНИРОВКА ЗАКОНЧИЛАСЬ ЧАС НАЗАД! СОВСЕМ НЕ СООБРАЖАЕШЬ?       До этого сидевший уткнувшись в колени Тоору поднял голову и встретился взглядом с Ивайзуми. Второй в свою очередь очень хотел врезать Ойкаве, да так сильно, чтобы всю дурь из бошки выбить. —Ива-чан... — голос прозвучал безжизненно и так жалостно, что Хаджиме даже опустил руку, которой замахнулся отвесить подзатыльник. —Опять дополнительные нагрузки? Все это время подавал? — Ивайзуми бросил взгляд на ту сторону площадки. Всё и так было ясно, это был скорее риторический вопрос. Хаджиме присел на корточки и наклонил чуть голову, так чтобы заглянуть в лицо Ойкавы. Они встретились взглядами. Глаза Тоору были мокрыми от слез, как и ресницы. Смотреть на друга в таком состоянии было морально тяжело, хотелось обнять, пообещать, что всё будет хорошо, но Хаджиме лишь мотнул головой, чтобы отвлечься от этого потока внезапно нежных мыслей. Затем ещё раз заглянул в лицо Ойкавы. — Ну и что мне с тобой делать?       Тоору потёр глаза, избавляя их от лишней влаги и натянуто улыбнулся, будто и не он вовсе сидел и рыдал тут последние 15 минут. —Понять и простить? — произнёс Ойкава по-прежнему улыбаясь и слегка склонив голову на бок. — Ай, Ива-чан, ты бесчувственный! — Тоору потирал затылок, куда ему не слабо прилетел удар Ивайзуми. —Тупокава, думаешь я шутки шучу? — Хаджиме поднялся, засунул руки в карманы и тяжело вздохнул. — Ты понимаешь, что такими методами ты лишь испортишь здоровье, но никак не станешь всесильным в волейболе. —Оу, Ива-чан волнуется за меня, как мило. Я могу называть тебя мамочкой? — приторно сладко, фальшиво произнёс Тоору. —Ты тупой, если думаешь, что, изнуряя себя тренировками до потери пульса, сможешь обыграть Ушиваку или Кагеяму.       Улыбку с лица Ойкавы будто стёрли ластиком. Он опустил взгляд вниз, будто его пол и его ноги сейчас были самым интересным зрелищем. — Я знаю. Я знаю, что не смогу их обойти. Я прекрасно понимаю, что не имеет смысла мучить себя. — голос прервался, дрогнул, и Тоору сделал глубокий вдох. — Просто только чувствуя боль в мышцах после тренировок, только подавая столько раз, что руку перестаёшь чувствовать, только прилагая слишком много усилий, только так я чувствую, что чего-то стою. Что, как будто, я молодец, что сделал что-то хорошее, что стараюсь. —Ты бы знал, как ты меня бесишь своей маниакальной манией быть идеальным. Ну как ты не поймёшь? Все совершают ошибки, ты не можешь свести их количество к нулю, ты человек, твою мать, Тоору. Если тебе это упоение, которое ты получаешь от того, что мучаешь себя так важно, то ты слишком самовлюблён. Ты делаешь это ради результата или чтобы считать себя молодцом? В конечном счёте в игре волейбол ещё 5 человек с тобой рядом, в одной команде, и как бы силён ты не был, нельзя в этой игре иметь все шансы на победу. Подумай о своём здоровье и о том, что тебе необязательно быть "молодцом", у тебя есть мы, я в частности. Пойми, что мы, как команда, поддержим, прикроем на площадке, сделай ты хоть 1000 и ещё одну ошибку. — Ивайзуми, до этого стоявший с слегка прикрытыми глазами, закончил свой монолог и посмотрел на Ойкаву. Его взгляд был проницательный и серьёзный, он пытался донести посыл данных слов и все то, что думает об этом Ивайзуми. — А теперь иди в раздевалку, переодевайся. Я мячи соберу, прогуляемся.       Ивайзуми протянул руку. Тоору схватился за неё как за спасательный круг и, возможно, до него всё-таки дошло, в любом случае слова Хаджиме имели эффект, и связующий действительно задумался о своих действиях и суждениях.       Ойкава направился в раздевалку, и через 10 минут он уже был готов. Настроение было слегка приподнято, но в целом не было какого-то особенно активного настроя делать что-то, было... спокойно?       Тоору направился к выходу из школы, где его ждал Ивайзуми. —Ну ты и копуша. — Ивайзуми взял его за руку и куда-то настойчиво повёл. —Эй, Ива-чан, я всего минут 10 переодевался, не больше! — возмущённо буркнул Ойкава, стараясь успевать за Хаджиме. —Мог бы и за 5 управиться, я же говорю, что ты копуша. —Куда ты меня ведёшь? —На старую волейбольную площадку. Нам стоит поговорить.       О чем и зачем им стоит поговорить Ойкава мог лишь догадываться, хотя он и сам хотел сказать спасибо и заверить, что больше так не будет, поэтому возможность поговорить как раз кстати. Любопытство пожирало Тоору изнутри. А чего же Ива-чану от него надо то? Спрашивать шатен не стал, ведь Ивайзуми вряд-ли посвятит его в свои планы, да и судя по хмурому лицу тот явно о чем-то думает, не стоит отвлекать.       Тоору наконец-то привык к скорости ходьбы Ивайзуми, стало проще поспевать за ним. В прочем, только это и оставалось. Ойкава смотрел за мимикой Хаджиме и пытался прочесть мысли. Но вскоре его погрузили свои.

А Ива-чан красивый...

      Стоп, что? Как давно такие мысли начали появляться в голове Ойкавы?