Любовь приносит боль

      Прошло уже несколько дней, Какаши взял за привычку навещать Ируку в обед. Но сейчас уже был вечер, Какаши знал, что у Ируки сегодня поздняя смена в штабе. Его посетила очень вдохновившая его идея, поэтому весь вечер он был до чертиков воодушевлен. Он начал старательно собираться, прихорашиваться, даже попытался расчесаться и уложить волосы по аккуратней, но, еле вытащив расческу из непослушных волос, решил, что это гиблое дело. В итоге, он просто старательно пригладил волосы и пока решил подождать, чтобы не ждать конца смены слишком долго. Почему-то именно сегодня закат казался ему таким красивым, а стены квартиры перестали так давить, как это было обычно, они всегда вызывали подавленное состояние, но сейчас даже квартира не казалась такой мрачной. Настроение было таким хорошим, что хотелось просто рассмеяться, но Какаши позволил себе только радостно улыбаться под маской. Солнце постепенно село за горизонт, взглянув на часы, Какаши решил, что пора. Небо ещё переливалось нежными фиолетово-розовыми оттенками, последние лучики играли в редких облачках, кажется, даже погода благоприятствовала идее Какаши. Он шёл по улице, на душе было так легко и тепло.       К штабу он подошёл, когда уже стемнело, окошки кое-где ещё горели, конечно, эти родные окна в комнате, где обычно сидел Ирука, тоже светились. Засмотревшись на них, Какаши чуть не врезался в котзумов, которые оживленно о чем-то спорили. Он извинился, поинтересовался работает ли ещё Ирука, те довольно переглянулись, улыбаясь, кивнули и пожелали удачи. За этим разговором Какаши не заметил, что в здание штаба зашёл какой-то мужчина с чем-то большим в руках, хоть это было странно для не рабочего времени, но придавать этому значение никто бы и не стал.       Какаши примерился и запрыгнул на подоконник. Окно было открыто лишь немного сверху, чтобы внутрь проходил свежий воздух, какая досада. Он мог бы сразу же использовать технику перемещения, но что-то его заставило помедлить. Он с мечтательной улыбкой засмотрелся на Ируку. Тот сидел над бумагами, старательно что-то писал, из хвоста выбился более короткий локон и так мило ложился на лицо. Только Какаши собрался сложить печать, как заметил, что Ирука поднял голову и посмотрел куда-то в дверной проем, на его лице появилась улыбка, он быстро вскочил из-за стола и пошёл туда, куда до этого взглянул. Какаши проследил за ним взглядом и обомлел. В дверном проёме стоял парень неприметной наружности с длинными, до подбородка, голубыми волосами. Он улыбался, держа в руках.. Небольшой букет.. — Ты вернулся! Когда? Сегодня днём? Я так рад, что ты цел.. - из приоткрытого окна Какаши услышал радостный голос Ируки, который прижался к этому парню, обнимая его. И вдруг этот с голубыми волосами поцеловал Ируку. Его Ируку. Да как он посмел!       В голове забилось желание вырвать этот поганый язык, чтобы он не смел лобызать этого невинного мальчика. Мысли были только о том, как этот парень посмел трогать Ируку. Такое собственничество пугало даже самого Какаши. Но прогнать из головы это ужасное желание пробить сердце этого черта в человеческом обличии разрядом райкири он не мог. Какаши осталось лишь спрыгнуть с подоконника обратно на асфальт. После злости началась апатия.       Какаши шёл по дороге, сгорбившись, на его плечи ужасно давила грусть. В сердце что-то очень больно кололо. Как на зло пошёл холодный дождь, и откуда только тучи набежали. Ночь была тёмная. Небо чёрное. В груди тоже было неспокойно. Какаши понуро брел вперёд, сам не знает куда. Оказывается у Ируки уже кто-то есть.. И, видимо, Ируке с ним хорошо.. Вот бы на него, на Какаши, так счастливо смотрели. Он бы хотел, быть на месте того парня, чтобы его радостно приветствовали и обнимали.. Он бы очень хотел прижимать к себе этого светлого и милого Ируку, целовать его такие манящие губки, смугые щёчки, которые бы от каждого поцелуя чуть краснели. Он бы очень хотел заботиться об этом таком хрупком и беззащитном пареньке, таком нежном и наивном. Он бы очень хотел ощутить тепло его жарких объятий. Но это был не он, не Какаши, на его месте был какой-то голубоволосый парень. Сердце, еле скленное, уже множество раз израненное, до этого держащееся на надежде и нежной чистой любви, разбилось вдребезги, его мельчайшие осколки остались лежать где-то там, рядом со штабом.       Какаши забрёл в какой-то парк, если его можно так назвать, сел на какую-то мокрую скамейку, даже фонарь, стоящий рядом с ней, потух, когда Какаши подошёл. А ему и не надо этого света. На душе осталась только тьма, чёрная и непроглядная. Он потерял свое солнышко, упустил. Некому больше освещать его черную, как смоль, прогнившую душу. У него забрали последний, такой тёплый и нежный источник света.