В смысле?

Каким бы большим ни был город, мегаполис ли это или столица, ноябрь не щадит его, коцает безжалостно все его блестящее великолепие, мочит серым дождем, пачкает просоленой грязью, смешанной с противным мокрым снегом. В ноябре жить обычно не хочется, забыться только — до первого апрельского тепла, а там снова крылья расправляются и душа зацветает с первыми весенними листьями. Жданов ссутулено вел машину, смотрел в пустоту, даже на дорогу внимания почти не обращал. Трасса и трасса. Каждый день он гнал по ней в центр столицы, каждая кочка была ему уже знакомой. Московское небо было низким, обещало снова непогоду и снег; остаться бы сейчас дома, замотаться в плед да к камину с книжкой, только вот дома он чувствовал себя как в тюрьме. Однако был в ней не узником, а надзирателем. Что-то тяготило его Катю, томило. Он видел это и чувствовал, но не мог заставить себя поговорить с женой откровенно. Боялся — вдруг она все-таки решится и уйдёт. Самой-то разорвать духу не хватит. Катину натуру Андрей за годы их жизни вместе изучил сполна. Пугливая была его жена, осторожная. И вероятно давно к нему уже остыла, и хотела чего-то нового, другого, но отсутствие опыта и природная скованность мешали, пригвоздили ее к нему — к нелюбимому. Сколько у нее мужчин было? Подонок один в университетские годы да он, который временами был ничуть не лучше. И за любовь, без сомнения, она приняла совсем другое чувство. Говорила она ему как-то сама, еще в самом начале, что не любовь это, а благодарность. Только и всего. Угадала. Ошиблась только в главном — не у него, а у нее. Он оказался первым мужчиной, кто посмотрел на нее серьёзно, кто овладел ею всей, и не в затхлой общаге на скомканном старом матрасе с клопами, а в гостинице, в номере люкс, на шёлковых простынях. Сейчас Андрею даже странно было вспоминать, как он в их первую с Катей ночь медлил и жался до последнего как школьник. Было в его судьбе много женщин: разных, красивых, богатых, шикарных, но она одна украла его, забрала у всех. Помнилось это, будто вчера было, как неловкими кривыми движениями снял с нее блузку, а там… там сок… там поспело всё. С ума сошёл и до сих пор прийти в себя не мог. И боялся своей одержимости, корил себя за нее, но ничего сделать с этим не мог. И если уйдёт она — не пережить. Из душных мыслей Андрея вырвал жест гаишника. Подняв жезл, отожравшийся на взятках блюститель дорожного порядка, призвал чёрный Гелендваген к обочине. Только этого не хватало! С документами у Жданова все было в полном порядке, но тратить время и нервы на этих гнид не хотелось. — Рассеянный вы какой-то, Андрей Павлович, — пробасил гаишник, продолжая шерстить по нему рыщущим наметанным взглядом. Андрей молча протянул паспорт, права, свидетельство со страховкой и снова равнодушно уставился в пустоту мимо цепких глаз. — Голова не болит? — мент все пытался раскрутить его на разговор, чтобы «понюхать» ответы. Жданов знал все их приёмы наизусть, выдохнул напряжённо и процедил сквозь зубы: — Не болит ничего. Спешу. Дело срочное. Лейтенант не унимался, вцепился в документы и возвращать не собирался. — Тут у всех дела срочные, Андрей Павлович. А огнетушитель у вас имеется? Жданов с раздражением цокнул, торопливо отстегнул ремень и, хлопнув дверью, вышел из машины. Сумбур в голове совсем мешал думать о повседневной жизни. Ночные переживания и усталость настолько его измотали, что он и правда повёл гаишника к багажнику, чтобы продемонстрировать огнетушитель, аптечку, домкрат, трос и что там еще ему от него было нужно. Лейтенант смерил его недоумевающим взглядом. Вроде бы и машина дорогая, и клиент перспективный, а в ледяную морось идет ему огнетушитель показывать. Сам. И тут Андрея осенило. Он моментально вернулся в салон, достал из бардачка просроченную прошлогоднюю страховку, сунул в нее несколько красных купюр и протянул менту. Тот заметно подобрел, приосанился, лоснящаяся рожа растянулась в улыбке. — Счастливого пути. Удачи на дороге. И заправить машину не забудьте. У вас бензин на ноле, — он указал жезлом на мигающую красную лампочку на бортовой панели, что извещала о критически низком уровне горючего. — Спасибо. Не забуду, — безразлично бросил Жданов и захлопнул дверцу авто. На самом деле он был отчасти благодарен этой гниде. Заправка здесь неподалёку была всего одна, и проедь он ее, машина заглохла бы прямо на трассе, а у него встреча, поставщики. Ему опаздывать никак нельзя было. Свернув к ближайшей АЗС, Андрей увидел припаркованный белый Феррари, а перед ним женщину в белоснежной шубке, укутанную в нежно-голубой кашемировый палантин. Красавица порхала вокруг машины, суетилась, держа в холеных ручках вонючий бензиновый пистолет. И что-то в ней было такое свое, знакомое до боли. — Вам помочь? — неожиданно для себя предложил Андрей. Это раньше он мог запросто завести знакомство на улице с первой встречной куколкой, но сейчас же все изменилось. Теперь он вот уж несколько лет был примерным семьянином и никогда себе не позволял фривольностей на стороне. Что заставило его обратиться к ней было для Жданова самого загадкой. Женщина обернулась, пронзив его сиянием бриллиантовых глаз. — Андрей! Какая встреча! — радостно воскликнула Кира. Жданов не помнил, как вышел из машины и уже стоял напротив бывшей невесты, что до сих пор горячо восхищалась, переполненная эмоциями от их нечаянной встречи. Красивая лучезарная Кира. Та самая, что однажды украла его сердце. Та, которая некогда так же болтала без умолку и так же заразительно смеялась. Она была настолько тёплой, настоящей и прежней, что у Андрея перехватило дыхание. Он нервно сглатывал, не в состоянии подобрать слова. — Кира, ты прекрасно выглядишь, — пробормотал он невнятно, и даже как будто бы покраснел, или просто в жар бросило от ударившего в голову адреналина. Сколько они не виделись? Наверное больше четырех лет. Кира тогда сразу уволилась из Зималетто, не смогла смотреть спокойно на их с Катей роман. Он и не стал удерживать. Да, фирма в ней нуждалась как в специалисте, но ее душевное спокойствие все же было в приоритете. Вскоре он узнал от матери, что Кира вышла замуж за известного девелопера Никиту Минаева. Они не афишировали свои отношения в прессе, редко появлялись на публике, а вскоре и вовсе переехали в США по контракту Никиты с одной крупной американской фирмой. Так их дороги окончательно разминулись и вот — такая неожиданная встреча на забытой Богом бензозаправке. — Ты как здесь? — наконец Андрей задал главный вопрос. — Я — случайно. Не обратила внимание, как закончился бензин, представляешь? А мне еще сына сейчас с плавания забирать. Вот бы встряла! — рассмеялась Кира. — Сына, — невольно повторил Жданов. — Да, старшего — Кирилла. Пока Оля и Анюта с бабушкой. Мария Григорьевна нам очень помогает с близнецами, — пояснила Кира, протянув Андрею теплую ладошку. — Была очень рада видеть. Очень! Кстати, как Женечка? Подрастает? Вопрос о дочке вернул Андрея в реальность. Он немного пришел в себя и, наконец, отпустил Кирину руку. — Женя… Женя хорошо. Она с Катей. Пока дома. Не очень контактная. — В жену, наверное, — пожав плечами, проговорила с улыбкой Кира. Она кивнула ему, еще раз улыбнулась и села за руль. Машина резво тронулась с места, а Жданов так и остался смотреть ей в след. «И даже ведь кофе не предложила выпить» — пронеслось в голове.