В смысле?

      В десятый раз прочитав дочери сказку про набившую оскомину репку, которую тянули-тянули, а вытащить не могли, Кате, наконец, удалось уложить Женю спать. Дневной сон Женьки был для неё спасением. Можно было немного отвлечься от ладушек и кукол, почитать Пелевина, сериал посмотреть, забравшись с ногами в любимое кресло. Но сегодня ей ничего не хотелось. Было грустно и постыло. Катя сделала себе горячий кофе и уселась на кухне за барную стойку перед ноутбуком, прошлась по блицу в Яндексе, увидела оповещение о новых сообщениях в почте — от Миши. Нежная улыбка мелькнула на бледном лице, пальчики нетерпеливо потянулись к мышке и в несколько кликов открыли послание. Новые фото. На этот раз из Австралии. Открыть. Перед глазами замелькали невообразимые пейзажи далёкого, самобытного, удивительного континента, который не ужился в нашем свете, не смог — отделился по ту сторону планеты, чтобы зародить на себе неповторимую атмосферу жизни. Вот опоссум лежит по-царски на сухом склоне, розовый закат плещется в волшебной лазоревой воде, морские дьяволы и громадные пауки шныряют по рыжему песчаному дну высохшего водоема. Катя вздохнула. Жизнь порой казалась ей такой прекрасной, такой многоликой и многогранной, а она заперла себя в бетонной коробке из четырёх стен. Когда-то брак с Андреем казался ей абсолютным благом, апогеем счастья, а теперь… Теперь думалось горько, что все это было ошибкой. Большой глупой ошибкой молодости. Взрослея и мудрея, Катя все чаще предполагала, что нет у неё чувств к этому мужчине. Было какое-то слепое восхищение, как восхищаются киноактером или певцом, но прошло время, и кумир перестал быть центром ее персональной вселенной, обрёл человеческие черты, обнажил свои пороки. Он иногда раздражал ее так, будто бы и не было никогда их любви, будто бы приснилось им это всё, а сейчас поволока сна спала, открыв пресную до сухости во рту реальность. Катя еще раз скользнула взглядом по фото, где Михаил держал в руках детёныша кенгуру и улыбался широко, белозубо. Это была улыбка счастливого человека, который доволен жизнью и не сетует каждый день на судьбу, а строит ее сам, как хочет. Руки сами потянулись к мобильному. Покопавшись в телефонной книжке, она отыскала его австралийский номер и, выждав пару мгновений, нажала на кнопку вызова. — Алло, — в трубке отозвался сонный невнятный голос. — Миша… это Катя… Прости. Ты, наверное, уже спишь. Я просто забыла про разницу во времени, — она говорила торопливо, растерянно и почему-то шепотом. — Не сплю. Просто не ожидал. Ты в первый раз за несколько лет позвонила. — Я получила твои фотографии. Такие красивые. — Да, я в последнее время очень увлекаюсь фотосъёмкой. Даже хочу организовать свою выставку, когда мы с Наташей вернёмся в Москву. — С Наташей? — вопрос невольно вырвался сам собой. Катя до боли закусила нижнюю губу и зажмурила глаза. Отругала себя. Не имела она никакого права спрашивать у Миши, с какой такой Наташей он собирается возвращаться, но укол ревности уже пронзил сердце в самое его основание. Он ведь ее любил. Она точно знала. Звонил ей, писал все эти годы. Она же ни разу не ответила: ни на звонки, ни на письма. Читала только, да и то вскользь, но чувство того, что она любима этим мужчиной грело ее каким-то особенным светом. — Да. Наташа — это моя …жена. Воцарилось неловкое молчание, которое никто из них двоих не решался нарушить. Наконец, Катя смогла это сделать первой. — Я очень за вас рада. Буду ждать приглашения на выставку. — Обязательно. Приходи с мужем. Буду рад видеть. Гудки еще долго отзывались в ее голове противным отчаянием. С мужем… Катя потерла увлажнившиеся глаза,  усмехнулась скептически скривившимся краешком губ. Пора было будить Женьку. Скоро полдник уже. Напечь ей оладушек, что ли… ______________________________________ — Андрюша, и где мы лазием до обеда? Ничего, что партнёры из Екатеринбурга приезжали? Скажи спасибо, Р.Д. Малиновский не ударил в грязь лицом! — Р.Д. Малиновский получает за это деньги, — бросил Жданов мрачно, метнув косой взгляд в сторону стойки ресепшена, где околачивался вице-президент, очаровывая новенькую юную секретаршу. — Андрюх, ты чего с утра такой взвинченный? — Рома настиг друга уже в президентском кабинете. — Отвали. Бесит всё! Где эта чёртова бутылка? — Жданов осатанело лазил по шкафам в поисках янтарного успокоительного. — Нету, наверное. Ты ж почти не пьёшь. Хочешь, я принесу? У меня есть отменный коньяк в кабинете. Екатеринбуржцы, кстати, подогнали. — Не надо. Лучше кофе закажи. Андрей схватил со стола мяч и, потерзав его в руках, со всего размаху швырнул в стену. — Я видел Киру. — О, они в Москве? Я думал, Никитос в Штатах и боится лишний раз отпускать Кирюшку в Москву. Здесь же ты! — Малиновский похотливо ухмыльнулся, облизав губы. — Что ты городишь, Малиновский! Дело не в этом! При чем здесь я! Просто Кира… Она такая счастливая. Такая лёгкая. Я задумался. А я… А мы с Катей… Неужели наша семья обречена? Сегодня утром мы разругались в пух и прах из-за того, что я лечу в Милан с Изотовой. Но ты же знаешь, что я не могу выбрать другую модель! Изотова — это уже бренд! Мне плевать, что она шлюха! Она — профессионал своего дела! — Да не ори ты так. Катюшка просто блефует. Ни с кем она не разведётся! Перебесится, и все будет хорошо. Наймите вы Женьке няню. Пусть занимается чем-нибудь. Чем занимаются вообще такие как она? Вяжет пусть, что ли… — Я сейчас тебе шею сломаю, — рыкнул Жданов. Глаза налились кровью, он опалил друга гневным взглядом, сбил со стола ворох бумаг, чертыхнувшись, и уронил голову на руки. — Да не бесись ты! Так уж и быть. Не полечу я в Милан. Здесь останусь. За Катькой присмотрю. Может, помощь понадобится. С ней мы особо не ладим, зато Женек меня любит. Андрей застыл на мгновение. Это была не такая уж и дерьмовая идея. Малиновский умел втираться людям в доверие, да и Катя, если у нее кто-то есть, при Ромке просто постесняется… Он выдохнул рвано, включил монитор. Контуженный мир начал потихоньку восстанавливать контуры, сердце вновь забилось спокойно, поймав за хвост эту призрачную осторожную надежду.