твой мальчик тоже мой мальчик

Взгляд Тэхена — пробирающийся под кожу прямиком в сердце. Взгляд Тэхена является эпицентром любого взрыва. Непонятно для чего гребанное испытание в жизни Чонгука, но оно про-ва-ли-ва-е-тся — факт. Не до конца сам понимает, зато стремительно лавирует к выводу, что и не против такого сумасшествия. То ли свободы в жизни мало, то ли грешных как Ким не встречалось… В салоне играет любимая Тэхену «GDFR — Flo Rida…» , пока он уходит заплатить внутрь заправки. В салоне пахнет духами энергичного унисекс аромата с цитрусовыми нотками, который с тяжестью, но Чонгук узнает. Убрано, свежо — придраться ни к чему. В груди странное ощущение восторга, и Гук, что это неправильно, мысль не подпускает. Атмосфера свободы напросто стягивает ко дну здравый рассудок, интересно узнать, что обезбашенный Тэхен планирует, раз прихватил с собой и заверил: «покажу жизнь». От него можно ожидать что угодно, слишком таинственный. Проводит взглядом вернувшегося в автомобиль и усаживающегося за руль Тэхена, и отворачивается, осматриваясь. Мысли пора привести в порядок. Панамера плавно выруливает на главную дорогу, понемногу набирая скорость. Свет погашен, смысла включать лампочки нет, так красиво. Чонгук без ума от автомобиля, без ума от кожаного прошитого в коричневом цвете салона, от руля, которого бы потрогать не отказался. Несмотря на равнодушие к происходящему с виду, в глазах мелькает адреналин. Он и в венах растекается, а сердце моментами заводится в бешеный ритм. А плейлист с музыкой добавляет в обстановку невероятного, резкими битами и пошлыми текстами. — Куришь? Или реально Инессу слушаешься? — приподнимает уголки губ. — В бардачке есть вейп, подай, — и наблюдающий взгляд. — Курю, конечно, — Чон открывает бардачок, пробегаясь глазами по вещам. — Тут презервативов на сто тысяч? — язвит, взглянув на хозяина. Тот ухмыляется. Заглянув внутрь, перебирает побрякушки, находит вейп, подает, незаметно потянув одну пачку защиты в задний карман джинс. Захлопывает бардачок, откидывается на спинку. Тэхен курит красиво — Чонгук чертову эстетику ловит рядом с ним. Пирсинг — интересная игрушка, можно проходиться кончиком языка по ней и чувствовать колечко, поэтому Чонгук, наблюдая, как чужие губы смыкаются, затягиваясь куревом, сам не против пройтись языком по колечку. Интересно, каково целоваться, когда мешает пирсинг. Мешает ли? Залип на то, как струйка дыма растворяется в салоне, а Тэхен осторожно выруливает, съезжая с трассы на дорогу в поле. — Изнасилуешь и закопаешь? — подшучивает, оглядываясь. Волнения нет, будто инстинкт самосохранения напросто покинул разум. Они едут медленно по горбатой дорожке, Тэхен тянется к заднему сидению, нащупывает футболку, бросает Чону, усмехнувшись. Сначала тот выгибает вопросительно бровь, ждет объяснений. — Она новая. Надень, пожалуйста, — отложив вейп, заезжает во двор домика, светящегося яркими бликами внутри. Судя по стоящим авто и доносящейся музыке, там много народа. Чонгук догадывается — бар. Клуб. Что-то на подобии. — Зачем? — Позже увидишь, надевай, — расстегивает ремень безопасности, заглушив мотор автомобиля. — Ты не выйдешь? — А нужно? Стесняешься? — ехидное в ответ. Гук удивленно хмыкает от чужой нескромности, снимает верхнюю часть одежды, натягивая новую футболку. Внимательно наблюдавший Тэхен мигом проходится глазами по подтянутому прессу и тату с изображением двух букв «ap», находящейся чуть ниже талии. От пристального внимания Гуку — на удивление, — не стыдно. Быстро натягивает футболку, расправляет, подмечая, что та на размер меньше чем он носит. — Догоняй, — подмигивает Тэхен, покидая автомобиль, выходит на улицу, вдыхает запах ночи. Чонгук выходит следом, оглядывается. Для удобства заправляет футболку в штаны, вызывает новую волну внимания от Тэхена, то и дело засматривающегося на формы подтянутого тела благодаря облегающей одежде. Ким зачесывает волосы, блокирует авто, следует внутрь дома, чувствуя движ, появляющийся в крови от слышных криков и музыки. Закрытый клуб «Poison» принадлежит Ким Югёму — раскрывает маленькую тайну Тэхен. Интересно, где тот такого крутого друга сцапал, потому что Чонгуку, вот, не попадались приятели, которые имели бы такие взрослые развлекушки. Это вызывает восторг: добиться такого не каждый сможет. Еще Тэхен рассказывает, как с Югёмом познакомился в интернете: началось с того, что они принялись спорить под видео в инстаграм, но позже остыли, разошлись на мирной ноте и узнали друг друга получше в личных сообщениях, чтобы не засорять комментарии. Чонгук слушает историю, не сдерживает усмешки: Тэхен или Югём — кто из двоих страннее, стоит хорошенько подумать. Когда переступают порог, в нос ударяет запах алкоголя, табака и сладкие, смешанные ароматы парфюмов. Они пробираются сквозь толпу компании, останавливаются у столика, за которым сидят пятеро парней. Чонгук не ловит ни одного знакомого лица, что неимоверно радует. Тэхен принимается здороваться со всеми по порядку, перекидывается короткими рассказами о жизни, а Гук зависает взглядом на втором этаже: балкон выходит внутрь дома, видно танцующих людей. — Это Чонгук, знакомьтесь, — закидывает руку на плечо, ухмыляется, взглянув на Югёма, поднявшегося с места и подошедшего ближе. — Понимаешь, да? — О, третий? — пройдясь взглядом по Гуку, тушит сигарету Югем, смотрит на Тэхена. — Что? — Чон переводит взгляд на Кима. — Они думают, что мы спали, — поясняет полушепотом на ухо, усмехается. — Только не говори им, что ничего не было, а то мне придется воплотить это в реальность. Чонгуку доходит: очередная выходка Тэхена, что неудивительно. — Ну, попробуй, — бросает необдуманно. — Держи, твои деньги, — отвлекает пришедший Югём, вручает купюры. — Раздражаешь, у тебя выходит легко зарабатывать на грешную жизнь, — смеется, усевшись на место. Тэхен ухмыляется, прячет деньги в карман, взглянув на Гука: руки на груди, глазами осваивается. — Пить будете? — интересуется Юнги, один из компании. — Обижаешь. Мы сюда за этим и ехали, — опять закинув руку на плечо, Ким добавляет: — Отойдем на минутку, а вы наливайте. Движется в сторону уборной, а выгнав оттуда девушку и двух парней, жестом приглашает Чонгука войти первым, что второй делает. — Держи, они твои, — вытаскивает из кармана деньги, облокачивается рукой о стенку за его спиной, следя за реакцией. — Ты ненормальный? — Опять? — Зачем мне деньги? Почему ты вечно ими разбрасываешься? — складывает руки на груди, спиной прижавшись к перегородке позади. — И за что их получил? Ты просто… Реально ненормальный. — Поспорил с ними, что если приведу трех парней в белых футболках, значит, я со всеми спал. Ну, пока неделю отсиживался в Корее. Сечешь тему? — вздергивает бровь. А ведь руку, что над макушкой, хочется запустить в светлые пряди. — Но мы не спали. — Прекрати отрицать будущее. Это выходка, понимаешь? Откуда им знать, что мы не спали, и кто ты такой, — легковесно тараторит Тэхен, не сдержав чувств: прикоснулся пальцами к волосам. — А если я расскажу? — прищурившись, чеканит. В глазах отображается откуда-то взявшаяся дерзость. — Я не против, вперед, — приподнимает уголки губ, — если хочешь меня позлить немножко. В любом случае, для тебя это закончится летальным исходом. Что-то вроде «о нет, остановись, Тэхена~, не надо»... Ну, сам понимаешь, — подмигивает, оглядывает сверху вниз, ухмыляется, а Чонгук чует, как чужой взгляд по его телу током проходится. — Ты сейчас на что намекаешь? — интересуется, хотя правильно понимает. — Расскажи им и увидишь, — на секунду приближается до такой степени, что почти соприкасается кончиком носа с его, подмигивает и отходит. А у Чонгука отходит дыхание и здравые мысли. Бедный, забывает как дышать. Они возвращаются к столику. Чонгук серьезно для себя решает сегодня не прятаться от веселья, а почувствовать ту свободу и вольность на вкус, которую предлагает Тэхен. Свобода с многообещающими эмоциями — плохими или хорошими, будет видно после этого паручасового пиздеца. То, что Чонгук хорошо вливается в компанию, не понятно, счастьем ли окажется позже в жизни, но сейчас, узнавая каждого сидящего поближе, Гук понимает, что ребята довольно крутые. Общительные, веселые, забавные. Тэхен оказывается самым причудливым из всех. Чонгук убеждается, что тот немного своеобразный. Ладно, много своеобразный. — Нужно его удивить, — ухмыляется Тэхен, взлохмачивает волосы, хлопает сидящего рядом Чонгука по колену, незаметно, но нарочно съехав ладонью по бедру, смотря на Югёма. — Одного твоего существования разве недостаточно? — друг скалится, приподнявшись, чтобы налить алкоголь в высокие стопочки. Гук хмыкает, усмехается про себя: одного тэхенового существования достаточно, чтобы знать, какие существуют в хорошем смысле дикие и необычные люди. Но зато свободные, что главное. — Винт — соревнование, кто больше выпьет. Нужны два соперника, — расставляя стопки в рядок, громко парирует Юнги, доливает алкоголь так, что едва не вытекает верхом. Чонгук запоминает каждое мгновение, ловит от сумасшествия ядовито сладкий кайф. Дурная атмосфера тусовки сводит с ума: здесь думать разумно долго не будешь — в воздухе веет грехом. Тексты песен с грязными репликами, битами и бешеной громкостью ласкает слух — не то чтобы Чонгук любитель пошлой музыки, нет… Ну, да, иногда слушает дома, но редко. — Пойдешь против меня? — вызывает Тэхен, обратившись к Югёму, расставляющему закуски тому, кто выдвинется в участники. — Может, я? — вырывается Чонгук, заставляет сидящего Юнги подвинуться, усаживается напротив Кима, смотрящего в глаза и ухмыляющегося совсем-совсем слабо, но совсем-совсем по дьявольски. Незнакомцы затягивают восхищенное «у-у-у…», прибавляя неведомой смелости. — Ты рассказал, какова на вкус победа, что ли? — усмехается Югём к Тэхену. — Кто побеждает, тот просто молодец, — объясняет Чонгуку. Тэхен тихо посмеивается, присаживаясь удобнее. В их играх побед не имеется. — Кто выиграл — тот просто бессовестный, — тянется за вейпом, закуривает, не спуская взгляда с глаз напротив. — А кто проиграл — просто красивый? — язвит Чонгук, приподнимает губы, осматривается. Глядя на Тэхена, самому хочется закурить. — Иногда бессовестный и красивый неплохо сочетаются, — облокотившись на стол, Югем поглядывает на выпивку и двух знакомых. — Если они соединятся, может произойти ядерный взрыв, — проходится кончиком языка по губе Тэхен, запрокинув голову и выдохнув едкий дым к потолку. Гук незаметно сглатывает, чтобы унять воспаление внизу живота, неосознанно поправляет жмущий ремень на штанах. — Ну и? Старт? — А ты что, смелости набрался? — Тэ поправляет кольцо на среднем пальце, облокачивается локтями о колени, чтобы поближе. — Тебе все равно меня не победить, мальчик. Чонгук закусывает верхнюю губу. Ну пусть, зато как весело будет… Любопытно посмотреть на пьяного Тэхена и далеко ли тот зайдет. — Короче, — привлекает внимание Югем. — В центре стоят последние ваши стопки, кто первый дойдет и выпьет свою, тот выиграл раунд, — указывает на стаканчики, расставленные вдоль столика, ухмыляется. — Для начала будет три раунда. Поехали?

Тэхен откладывает вейп, расправляет плечи, подарив самодовольный оскал. Рядом люди с возгласами и смехом автоматически отходят на задний план. В воздухе, как и в глазах, прибавляется азарт, спутываясь с невидимой страстью и энтузиазмом. Чонгук ходит по очень тонкому льду, и лед с каждой минутой дает трещину. Тэхен проигрывать не любит, иногда злится, если что-то идет не по его плану — и Гука нужно было предупредить… Но небольшую тайну здесь никто, кроме самого Кима, не знает, и он продолжает молчать. Будет молчать: хочет увидеть, как блестяще Чонгук провалится под изготовленный им лед. Прямо. Ему. В руки. — Есть какие-то правила? — вздергивает бровь Гук, посмотрев на Югема. — Побеждает только Ким Тэхен, — легковесно бросив, Тэхен проходится взглядом по танцующим людям, задерживается на Чонгуке. — Кажется, всё. — Не страшно, мы внесем поправки, — язвит, усмехнувшись. Тэхен ухмыляется. — Сделай, и посмотрим, чем всё обернется. — На счет три, — бросает Югём, заставляя присесть ближе к стопкам. — Три… — Два… — звучит от Юнги. — Один! С выкрикнутым счетом Тэхен и Чонгук начинают как можно скорее избавляться от каждого стаканчика с алкоголем, медленно следуя к центру, где расположены последние рюмки. Шум остается практически неслышным, в голове словно поставили кассету с одним словом «скорее…». Югём под боком подгоняет огласками, только кого именно — не понять. Тэхен вливает в себя и не жмурится — смело следует к цели, уверенный в своей победе. Рядом ребята, громко выкрикивающие слова поддержки, стоят прямо над душой, ждут победителя. Всем интересно. Тэхен хватается за последнюю рюмку, выпивает, самодовольно усмехается, прикрывает глаза, облокачивается руками на столик, чтобы привести дико разбушевавшееся дыхание в порядок. — Ну, Тэхена, молодец. Но Чонгук, кажется, не собирается отступать, — ухмыляется Юнги, наблюдая за веселой картиной. Гук облизывает губы, глубоко вдыхает. От такой дозы алкоголя начинают гореть внутренности. Кожа. Глядит в глаза Тэхена, что напротив, приподнимает уголки губ, пожав плечами. — Три… — затягивает Югём, спустя две минуты. Сосуд другой: рюмки побольше, с соломинками, чтобы было интереснее. Последние стаканы налиты, расставлены в ряд, а Чонгук готовится встретиться с живым взглядом Тэхена. Готовится выдержать. — Два… — Один! С трубочки пить сложнее, приходится склониться над столиком, но Тэхену на мелкие детали наплевать, ведь Чонгук, мать твою, добирается к выигрышу в этом раунде скорее. Их лица близко, их лица напротив, а они боятся разомкнуть веки, рискуя угодить в плен созерцания друг друга. Тэхен, пока выпивает, умудряется пробежаться глазами по закрытым и слегка подрагивающим черным ресницам, ибо внимательность Чонгука — необычная картина. Только лично попадает в плен карих глаз, в которых будто отобразилась половинка месяца, и моментально слабеет. Давится напитком, кашляет, не подпуская мысль в голову, что глаза Чонгука вызвали реакцию. — Чонгук... Ууу… — навязчивое под боком. Тэ взлохмачивает волосы, облизывает губы, выравнивается. Звучит громкая волна смеха. — Ну, теперь коронный раунд, — бросает Югём, хохоча. — Что, одного взгляда испугался? — чеканит полушепотом Чон, наклонившись к нему. — Оказывается, на тебя глаза имеют влияние, — шутит, а Тэхену не особо нравится шутка. На него влияние не имеет ничто и никто, он все сам контролирует. Притягивает Чонгука за шею, наклоняется к уху, опаляя горячим дыханием: — Ты дорвался. И для тебя лучше, чтобы это была шутка. — Три… — Югём заставляет вернуться на места. — Два… — Один! Тело впитывает много алкоголя, начинает слегка покачиваться. Чонгук, несмотря на легкие волны веселья, в которые бросает каждую минуту, старается не наделать глупостей и выходит. Пьяный. Чонгук пьянеет, ему нравится: обстановка становится экстремальнее. А опасность затягивает, манит пальцем, он чувствует свободу здесь и сейчас, видит дурные поступки ребят, их искренние разговоры, смех, и расслабляется, кайфует. На этот раз, когда они добираются до последней рюмки, никто не пьет с закрытыми глазами. У Чонгука мурашки по коже от красивых глаз напротив, наполненных смелостью, грубостью, бесстрашием. Они как самый мощный торнадо затягивают, дарят неизвестные, смешанные чувства, изводят внутренности ниже живота. Он продержался бы, но Тэхен умудряется подмигнуть и ухмыльнуться прежде, чем завершит коронный раунд, в котором выходит победителем. В сторонке стоит судьба, наблюдает за Чонгуком, смеется, глядя, как тот кашляет от напитка. Самолюбие Тэхена по стандарту взлетает вверх: получился такой исход, как он планировал. Ребята начинают восклицать, делиться эмоциями, кто-то хлопает по спине, но те никого не замечают. — Расставляем заново! Юнги хочет отвоевать свое мужество, — смеется прерывисто один из парней. — Чонгук, чуточку в сторону, — незнакомец, имя которого Чон не помнит, приводит в реальность, заставляет отойти. Тоже отодвинувшись, чтобы не мешать, Тэхен плюхается на диванчик, вздыхает, не позабыв прихватить вейп. Югём опускается напротив, продолжая говорить о вечере, но у Кима до сих пор в мыслях «что, одного взгляда испугался» и провоцирующая ухмылка. Как только вытягивает руку на спинку диванчика, Чонгук опускается бок о бок, запрокидывает голову на его кисть и прикрывает глаза: алкоголь дает свое. На лице такой расслабленный, что Тэхен не сдерживается, разглядывает дольше нужного. — Ты тоже успел бахнуть, — подмечает Тэ, посмотрев на друга, что не мог усесться. — Как успехи в деле? — Всё путем, за ближайшие пару часов убедишься. — Югём, сколько тебе лет? — интересуется Чонгук, выровнявшись, смотрит на него. — Ты ведь, как я? — Двадцать один. — О, вот это да, — усмехается, откидывается на спинку, напрягаясь от руки Кима на плечах. Этому хочется уделить меньше внимания, но выходит наоборот. — Тэхен старше всех, получается? — поворачивается к тому, ловит терпкий взгляд. Югем смеется, рассказывает недавние приключения… Но Тэхен большинство пропускает, внимание зацеплено на руке, медленно взбирающейся под рукав футболки Чонгука и огладивший пальцем частичку нежной кожи; руке, вынуждающей потупить взгляд в пространство, чтобы прочувствовать мгновение внимательнее. Вспоминает, как Чонгук переодевался в автомобиле, каким жестом снял футболку, как невесомо подрагивало тело от мимолетного ветерка, и неосознанно сжимает чужое плечо ладонью. — Черт возьми, Тэхен, ты прослушал? — возвращает из мыслей раздраженный Югём, пытливо ожидая ответа. Чонгук дергает плечом, избавляясь от прикосновений, выравнивается, поднимается. — Я всё слушал, — врет, но правдоподобно. — Так вот, думаю, мы это быстренько замнем и проблем можно будет избежать… — Жди меня у выхода, — командует Чонгуку, заметив, что тот отдаляется. — Догоняй, — покачиваясь, легковесно бросает, пытается найти выход самостоятельно. Парни провожают Гука взглядом. Пока Югём думает, что Чонгук оказался веселее, чем думалось, Тэхен задерживается вниманием на обтянутых тканью бедрах, прикусив пирсинг. — Я, вообще, не планировал его брать сегодня с собой, — делится мыслью, наблюдая, как спина Чона теряется в людях, переводит глаза на друга. — Почему? Все идет как ты хочешь, разве нет? — Не рассчитывал, что Чонгук молодой, красивый и страстный парень. Я рассчитывал на другое. Думал, он наивный зануда, такой, как и все дураки, что постарше, знаешь, — задумчиво сощурившись, тянется за вейпом, закуривает, выдыхает. — А Чонгук не глупый и не дурак, каким представлял его, узнав новость о сестре. — Ох, понятно, — устало тянет, облокотившись о стол локтями. — А гонки на поле? Отмена? — Да. В другой раз, — поднимается, поправляя одежду. В голове, несмотря на то, что напился, отчасти порядок. Мысли лавируют в сумасшествие, тело чуток покачивается, но пустяки: он еще и не так напивался. — Но ты ведь уезжаешь завтра. — Верно, — насмехается. — Увидимся. Ким находит Чонгука на улице: тот облокачивается о стенку, запрокинув голову. Ждет. — Успело пройти много времени? — язвит, заметив приближающегося Тэ. — Ты невыносимый. — Будем мериться, кто крепче пьян? И так за целый вечер наговорил себе наказаний на целую вечность, — мыслит неосознанно, немного раздражен: чертовы слова про глаза и воздействие, воронами над головой. Ах, задело самолюбие. — Целую вечность, — повторяет, усмехнувшись. — От тебя, что ли? Чонгук направляется к автомобилю, чует в спину уверенный взгляд, разворачивается, прислоняется к закрытой дверке Панамеры, сложив руки на груди. Перед глазами чуть раздраженный Тэхен облокачивается рукой об авто над головой, становясь почти вплотную. Двое слышат слегка сбитое дыхание друг друга и навязчивые мысли о ненормальной для них близости. Ким, серьезно, умеет глазами уничтожать: при таком изучающем взгляде сложно не рассыпаться, Чонгуку элементарно мыслить тяжело. — А что именно зацепило? Я повторю, — дразнится, не спуская взгляда с темных глаз. Тэхен поражается услышанному, ухмыляется, с карих зрачков спустившись на покрасневшие и сухие губы. Давно бы вцепился в них грубым поцелуем и показал, на что способен, но только неведомый рычаг держит на цепи. Укладывает ладонь на поясницу, не сдерживается, прижимает собой к авто: может, это развеет пьяную дерзость. Тело горит, и не только Чонгука. — Не доводи меня, — советует уверенно, чувствительно скользя ладонью вниз и останавливаясь у бедра. — А то что? Тот спускается к заднему карману чонгуковых джинс, вытягивает украденный презерватив, показывает, сдержанно усмехнувшись. Чонгук на секунду теряется. — А то будет использованный, — подмигивает. Усмехнувшись с ситуации и выскользнув из рук, Чон забирает презерватив, вновь сует в задний карман, проходится вдоль машины, оглядывает ее. Удивлен относительно прошедшего: оказывается, Тэхен видел, как он утащил вещь, и все время молчал. Вышло неудобно, но об этом долго не думает. — Позволишь сесть за руль? — старается облокотиться на авто так, чтобы скрыть, что тело покачивается от опьянения. В голове твердит, что не пьян. — Нет. Не заслужил пока, — вздыхает Ким, поправляет кожанку, открывает пассажирскую дверь. — Садись. — Пока? — переспрашивает, прищурившись, подходит близко, заглядывает в глаза. — Тебе не кажется, что ты слишком строгий? — А с тобой нужно помягче? — безразлично загоняет в тупик. Чонгук задумывается, и прежде, чем усесться в машину, бросает: — Нет. Ухмыльнувшись и хлопнув дверкой, Ким направляется к водительской стороне. Снимает кожанку, бросает на заднее сиденье, расправляя красную футболку. Машина медленно покидает территорию клуба. Едут не в ту сторону, из которой приехали, но Чонгуку плевать: он копается в мыслях, откинувшись на удобное сидение. Тэхен красивый, когда за рулем — взгляд не оторвать. — Почему его клуб в поле? — Чон открывает на пару минут окно, чтобы проветриться. На улице свежий летний воздух, хорошая погода. — Потому что он захотел, — неторопливо выруливает, внимательно глядя на узкую дорожку, по бокам которой поле. — А это что? — смотрит на дорогу, расходящуюся в несколько других. — Сейчас покажу, — заворачивает в одну из них, находу пристегивает ремень безопасности, прося сделать тоже самое. Машина набирает скорость, мчась по узкой дороге. Если взглянуть в зеркало, можно увидеть, как остается куча пыли. Непередаваемые ощущения. Стараясь не показать радости, Чонгук задерживает дыхание. Открыв окно полностью, вытягивает руку, чтобы поймать пальцами теплый ветер. — Тут Югём сделал площадку для гонок, чтобы копы не запалили, — поясняет Тэхен, тоже спускает окно, убавляет музыку. Ветер поспешно вытворяет на волосах кавардак. — Можно гонять сколько угодно и чувствовать себя полностью свободным. Мы должны были остаться, поучаствовать, но я не захотел. Гук фыркает на последние слова: столько можно было бы почувствовать, оставшись на гонках. — Принцесса, не сердись, — будто нарочно злит, невольно хлопает его по бедру, ладонь не убирает. — Отвали, — кипятится от шутки, скидывая руку с колена. Тэхен ухмыляется, делает громче трек, снижает скорость, откидываясь на спинку. Машина останавливается, выходит из неё, открывает дверку Чонгука, который вроде протрезвел, хотя в голове тучей кружились неправильные мысли и бредовые идеи. Склоняется, облокотившись руками на крышу авто, оглядывает. — Помнится, ты хотел сесть за руль? — с любопытством говорит. — Садись. Только одно условие — будешь курить. Чонгук лениво скалится, приподнимает бровь. — Курить? И в чем прикол? Тэхен тянется за вейпом, лежащим рядом с коробкой передач, заставляя Чонгука вжаться в сиденье, возвращается. — Ни в чем. «Просто это мой фетиш», — остается не озвученным. Приподнимает губы, закуривает сам, выдохнув дым в лицо Чона, протягивает вещь, выжидающе глядя. Чонгук долго не думает, обхватывает руками его пальцы, притягивает, затягивается вейпом. Выпускает дым тоже в лицо. Только Тэхену от такого крышу срывает, вытесняя здравые мысли из разума напрочь. Пальцы у Гука теплые, по сравнению с чужими, хватка цепкая, он сдавливает покрепче. Глаза темные, как небо, что над ними. Тэхен вновь видит там полумесяцы, попадает в плен, не понимая, почему нет сил отвернуться, чтобы не поддаваться воздействию. Они пьяные: от алкоголя или друг друга — вопрос тяжелый. «Твои дьяволы в душе за милым личиком нашептали мне, что ты пылаешь искрами…», — громче нужного доносится музыка из дисплея, привлекая внимание Тэхена, который смотрит на Чонгука. — Нельзя так делать, — полушепотом объясняет, а кожа под чонгуковыми пальцами горит. — Почему? Не привычно, что кто-то может выдохнуть дым тебе в лицо? — насмехается, приняв слова за шутку, опять затягивается.

А выдохнуть не успевает, потому что Тэхен, видящий в данному неземной кайф и красоту, впивается несдержанно в губы, заставляет вжаться телом в спинку кожаного сидения. Чонгук пробует медленно испустить дым, не думает, отвечает на поцелуй, выпустив из внимания руку, удерживающую чужую ладонь и вейп, опускает ее на бедро. Тэхен целуется резко, выявляя несдержанность и показывая, как долго нервы выдерживали соблазны. Но жесткость сводит с ума, а не отталкивает. Прибавляет ту непристойность, аэродром вульгарности, которыми обладает Ким Тэхен. Потому что Чонгук дорвался. Поведением пьяным, словами, глазами… глазами, наверное, больше всего. В них заметна жажда — Ким ее видел. В глазах Чонгука обитает влечение, легкая страсть. Вот и целует огненно, распускает руки, притягивая. Он взялся за Чонгука, не хочет отпускать. Тот оказался жгучее, чем думалось, а такая черта характера заводит. Тоже воспаленный, тоже азартный, тоже горячий. Чон покидает сиденье, не разрывая поцелуй, оказывается прижатым к автомобилю, цепляется за талию. Наконец-то проходится языком по колечку на нижней губе, пробует, каково целоваться, когда пирсинг. Довольно интересно, оказывается, ибо Ким вспыхивает, дает почувствовать свое возбуждение, вжимая в авто, добирается пальцами к футболке — которую заставил надеть, заставляет снять. Ткань летит на землю, Тэхен имитирует слабый толчок, зарывается в светлые волосы пальцами, даря новый поцелуй, от которого Гук рассыпается. — Черт, ты действительно бессовестный, — бредит, прикрывая глаза от наслаждения, пока шея покрывается губами. — Так и есть, я бессовестный, а ты красивый. Что там может произойти, если двое сойдутся? — ухмыляется, переводя дыхание. — Чонгук, ты чертовски непокорный, — скользит взглядом по губам, поглубже зарываясь в пряди. — Что с тобой делать? Скажи, — приглушенное следом. Тот усмехается, ведя ладонью по спине, вынуждает отдалиться, чтобы футболка Тэ оказалась там, где белая. Кожа нежная, приятная, вот на нее и ведутся. Тэхен обаятельный, чертовски сексуален, а от таких у большинства людей сносит крышу. И Чонгука тоже унесло, когда стал крутиться рядом. Нечестно, но правда. Тоже соблазнился, впал в грех. — Ничего. Завтра будет такое же завтра, как и до твоего приезда, — убеждает себя, но происходящее переубеждает в обратном. — Ты лучше меня, потому что ты не сможешь так. Проблема в том, что я смогу, понимаешь? — шепчет, прикусывает нижнюю губу, оттягивает, жарко целует, исследуя десна языком. И, реально, Тэхен сможет смириться с фактом, что соблазнил жениха сестры. Смириться несложно: это будет не смирение, а непреклонность своему характеру, железному «я». Напоминание: лицемерным, дурным, плохим, его воспитала Америка, и кто-то из него это вряд ли выведет. — Я тоже смогу, — неслышно отчеканив, Чонгук надавливает на него телом, чтобы поменяться местами. Вновь. Вновь. Вновь желанный поцелуй. Тэ ухмыляется на поступок, но долго прижатым не остается: Чонгук от прикосновений размякает, становится податливым. Хлопнув дверкой, перемещается с ним на капот автомобиля, тянется к ремню. Чон послушный, не узнать. Тот и сам себя не узнает: любая встреча с Тэхеном плохо на него влияет. На улице теплый летний вечер. Чонгук получает комплименты в виде более нежных поцелуев, чем раньше. Тэхен не резкий, как сначала, хотя видно, что пытается посадить себя на цепь и не сорваться на грубость. Гук мало помнит, когда ладонь Кима ныряет в задний карман, достает презерватив, мало помнит, как сам расстегивает ремень, приспускает штаны, мало помнит, потому что топится в ласке, позволяет тому ставить засосы на местах, где не будет видно. — Мы просто пьяны, — вновь убеждение, пролетающее мимо. — Ты пьян. И не от алкоголя, а от меня. Откинувшись на капот, прикрывает глаза, выгибаясь в спине: ему ласкают шею губами, тело буквально ежится от соприкосновения холодного колечка с горячей плотью. Тэхен поцелуями спускается к плечу, пальцы сжимают поясницу, бедра. Когда тот начинает приспускать брюки, Гук напрягается. — Подожди, стой… Мне нужна смазка, — вовремя вспоминает, находя бегающими глазами взгляд. Поскольку понимает, что ее сейчас не найти, подкидывает первое, что приходит в голову: — Используй слюну. — Для тебя, что угодно, — ухмыльнувшись. — Твою, или ты не брезгаешь, и моя сойдет? — Вообще плевать. — Прекрасно, — Тэхен без колебаний сплевывает на руку и смазывает ладонь, пока Чон не веря в происходящее, смеется. Безумие, но зато какое кайфовое. Боль стрелой пронзает низ живота: сплюнув еще раз и смазав член, Тэхен входит не дожидаясь одобрения. Весь распаленный, горит так, не узнать. Появившийся дискомфорт уходит через несколько минут, Ким покрывает боль медленными толчками, просит поддаваться в ответ. Чонгук уверен, тот бывает намного резче, несдержаннее, но куда уж больше, представить сложно. Тэхен похож на взорвавшийся вулкан, ведь слишком долго ждал падения Чонгука. Это казалось вечностью. Зато остававшиеся царапины на обнаженной спине от энтузиазма молодого парня — чересчур приятно. Видеть чонгукову отдачу и открывающийся доступ к его чувствам — тоже ахуенно. Сладкие поцелуи, и факт, что он пьян им. — Тэхен, постой… — стонет, откидывается на холодный капот, сжимает плечо Кима, склонившегося над ним. — Что б тебя… — в беспамятстве шепчет, с тяжестью выдохнув и облизав губы. — Ты… безумный, Тэхен. Черт, ах… Ты просто дьявол. Усмехнувшись, тот находит трепещущие черные ресницы, толкается поглубже, прихлынув губами к груди. Да, Тэхен — дьявол, потому что какой адекватный мужчина совратит занятого парня? Слишком жестоко. Но ему практически плевать, что сейчас Инесса дремлет в теплой кроватке и не подозревает, что брат открыто трахает её жениха посреди поля на капоте белоснежной Панамеры. Да… Тэхен — дьявол. А Чонгук позволяет ему стать любимцем его внутренних чертей. — Пожалуйста, давай поглубже, — хрипит, расцарапывая на спине неясные узоры, но тому не больно: черт возьми, такая дикость заводит. — Я подумал, что ты хочешь обокрасть, если бы не тот факт, что у меня нихуя нет, — подшучивает, словив быстрый поцелуй. Тэхен посмеивается, зарываясь носом в шею, где сладкий запах парфюма, учуявшего почти при первой встрече — в ванной. Старается не быть грубым, но толчки бесконтрольно получаются жадными, и Чонгук видит похоть, которой страдает Ким. Страдает ли? — И что в тебе Инесса нашла, раз денег нет, — язвит, широко усмехнувшись. — Верную душу? — В здравом уме, я бы не изменил. Это все алкоголь, — неуверенно оправдывается. — Ну да, конечно. В глубине души Чонгук понимает, что Тэхен прав. Но что делать, когда тело и мысли сами навязывают желание почувствовать власть, живущую у нахального Кима. Это неправильно, грязно, но Чонгук растворяется в нем и ни капли не жалеет. В быстрых толчках, ярких задержках, бурных поцелуях с языком... Хочется поддаваться. — Вот так, да… ауч… Чуть-чуть сильнее, умоляю, — выдыхает, стараясь попасть в такт движениям. — Всё, я больше… Тэхен… черт, — речь обрывается на тяжелом стоне, тело откидывается на авто, получая желаемое наслаждение. Тэхен готов за ним наблюдать вечность: Чонгук, получающий оргазм — сплошной кайф для грешной души. — Приподними поясницу, — командует негромко, нависая над розовыми губами и прикрывая от наслаждения глаза. — Еще… немного… — хрипит, отдает резкие толчки, извергается, наваливаясь на молодое тело и утыкаясь в светлые волосы, глубоко выдохнув. — Вау. Осторожно выходит из него, ругаясь под нос: умудрился оставить на штанах пятно от спермы. Чонгук приходит в себя, осознает реальность, обрушившуюся на голову с тяжелым осуждением. «Какой я придурок», — крутится в мыслях, но новый поцелуй Тэхена временно выветривает глупости из башки. Чон находит в бардачке салфетки, вытирает прилипшую к телу жидкость, натягивает нижнюю часть одежды, пока Тэхен подходит, становясь рядом. У того до сих пор внимательный взгляд, распускаются руки, прижимает к себе. — Реванш? — Серьезно? — Чонгук ловит дежавю. Тот ухмыляется, зарывшись носом в висок, оставляет невесомый поцелуй, а обняв за талию, направляется к дверке с водительской стороны, открывает ее, кивает. — Садись, поедешь, ты же хотел, — подмигивает, скользнув глазами по его губам, слишком мягким и к которым хочется прильнуть снова. — Только не домой. — Ты ненормальный, — мотает макушкой, выскальзывает из рук, садясь за руль. Эмоции сменяются удовольствием, стоит взять в руки руль и оглянуться. Просто кайф. — Да, ты говорил, — безразлично тянет, закрывает дверку, обходит авто, садится. Хватает выброшенный час назад Чонгуком вейп. — Зря я не сплю, завтра мне это не понравится, — закуривает, откидываясь на спинку, открывает окно, чтобы автомобиль проветрился. — Пиздец, это просто дико, — комментирует сегодняшний вечер, выезжает, ищет из поля съезд. Руль красиво смотрится в руках, а Панамера чувствительна, будто Чонгук едет на ней не впервые. Ах, он и не представлял, что удастся сесть в салон такого авто: к сожалению, финансовое состояние частенько топило ко дну и закрывало доступ к дорогим развлечениям. — Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени, — приподнимает уголки губ Тэхен, затягивается вейпом, запрокидывает голову, выдыхает, вытащив руку на крышу автомобиля.

🧢

Хлопок двери. Чонгук ударяется о шкафчик в прихожей, его прижимают к стенке. Разносится тихий, задорный смех Тэхена. Обувь снимают быстро, заняты дразнящим и затяжным поцелуем. Свет включать не собираются — лишнее. Номер уютный, свежий, посередине громадная кровать, панорамное окно с распахнутыми шторами открывает вид на ночной город. На кофейном столике бутылка красного вина, два бокала, тарелка с фруктами. Ким с отелем не прогадал. — Твое идеальное тело цепляет, — признается, снимая и отбрасывая его футболку. Ключицы Чона покрываются голодными поцелуями. — Особенно нравятся плечи… Чонгук не хочет знать, почему безрассудность кружит голову и зачем согласился в отель. Он протрезвел, но хочет думать, что виноват алкоголь. Не хочется знать, что будет дальше. Может, желание нащупывать под пальцами медовую кожу Тэхена пройдет завтра, а потом придется жить с мыслями о предстоящей свадьбе, в которой уже не уверен. Нет, не безразличен к Инессе, но… Появилось стальное «но», всплывающее каждый раз, когда задумывается о будущем с девушкой. — Хочешь, чтобы на нас смотрел город? — игриво усмехнувшись, замечает светящийся мегаполис в окне, пока Ким прижимает к себе и целует шею ниже уха. — Сомневаюсь, что мы кому-то нужны, — надавив собой, валится с ним на кровать, ненасытно изучает тело. — Хотя не против, если за нами будут подсматривать, — всплывает ухмылка. — Ты любишь чужое внимание, тебе говорили, или я первый? — смеется приглушенно, придвигаясь вплотную. Тэхена тоже оставляет без одежды. Нравится, что тот заводится молниеносно — понять бы, всегда так или именно на чонгуковы ласки. — Я в Америке перевоспитывался, — зарывается рукой в пряди, натягивает на кулак. — А Бруклин — грязный городок, полно сюрпризов. — Говорят, там красиво, — задумывается, прикрывая глаза: шея, до которой добрался Тэхен, очень чувствительна. — У тебя в Америке много… приятелей? Есть родные? — К счастью, родных нет. Друзей много. — Предполагаю, живешь один, поэтому не знаешь, что такое нежность. Нависнув над ним, Тэхен заглядывает в глаза. — Договоришься, клянусь, — скользит ладонью по бедру, задерживается ниже поясницы. — Ты смышленый, мне это не нравится. — Но ты рушишь семьи — и это факт, — дерзит полушепотом на ухо, расстегивая его ремень и впиваясь во влажные губы. — Освобождаю тех, кто любит, от людей не заслуживающих обычного уважения, — поправляет в словах, но соглашается.

🧢

— Дело сделано! Кликнув по экрану автомата, Югем покидает спящую улицу знакомого района, идет к авто. Включает мобильник и чат с другом, печатает: «Готово. Ты пропал. Интересно просто жив ли, и отзовись, если да». — Ну наконец-то, — стоящий у черной бмв и выкуривающий сигарету Юнги закатывает глаза. Ждать полчаса оказалось невыносимым. — Чего так долго? — Какая разница… Появились важные дела, — усмехается, подходя к водительской двери. — Поехали? — Да, отвези домой. Жди, выброшу, — затягивается последний раз и, пока Ким ныряет в авто, отходит, чтобы выбросить сигарету. Не замечает прохожего, сталкивается с ним, едва не сшибая с ног. — Аккуратнее! — недовольно ворчат вслед. Юнги возмущается, натягивает капюшон, возвращается к бмв, запрыгивая на пассажирское. — Сбивает с ног, еще и виноватым делает… Придурок, — негодует, провожая в зеркале исчезающего в темноте парня. — У тебя день не удался, — посмеивается над ним Югем, заводя авто и выезжая со стоянки. — Не то что у некоторых вот… трубку целую ночь не берет. — Тэхен? — Ага. — Забавный он, кстати, — откидывается на спинку Юнги. — Эй, пошевелись, я так спать хочу, что тут сейчас прилягу. — Упаси боже!

🧢

После секса Чонгук приводит себя в порядок, но в душ не идет из-за лени, а уставшим вырубается. Исходящий прохладный воздух из открытого доверху окна проветривает комнату, смешивающаяся с шумом города тишина ласкает уши. Тэхен тоже измотан, планирует ложится, но вспоминает куда дел телефон и, накинув на плечи валяющийся у столика белый халат, в приглушенном свете ищет кожанку. Найдя сотовый и присев на кровать, бегло смотрит на спящего Чонгука, ухмыляется. Красивый, и не только потому, что разложен на белых простынях номера. На экране высвечивается три пропущенных от Югёма и одно сообщение от проснувшейся Инессы: обычно в три часа ночи вся семья спит. «Не могу дозвониться до Чонгука. Ты его отвез?». Тэхен зачесывает волосы, выравнивается, усмехается, переведя внимание на мирно посапывающего в постели Чонгука. «Конечно, малышка, он давно дома спит», — отправив ей, наклоняется к Чону, оставляет легкий поцелуй в губы, поднимается. Видя сообщение от друга, набирает его. Югём отвечает за пару гудков. — Кого слышу! — язвят в трубку. — Я так понимаю, ночь у тебя выдалась веселая. Как и вечер, впрочем. — Ага, — равнодушно мычит Тэхен. — Что хотел? — Сообщить, что выполнил последний штрих. Если не ошибаюсь, ты завтра улетаешь. Как передать билет? — Пока передавать ничего не нужно, — оглядывает Чона, убеждаясь, что тот не притворяется, сует руку в карман халата. — Мне нужен еще один билет. — Стоп. Еще? Зачем? — теряется, но догоняет суть, напевает веселое «ааа». — Для Чонгука, что ли? — насмешка. — Хочешь забрать его? Подожди, ты точно отрезвел? — Я не планировал... И… блять, Югём, я никого не хочу забирать, — шипит тихо, отрекаясь своих слов, завязывает пояс, медленно вздыхает. — Даже когда я его трахал, он говорил, что типа ей не изменяет, — рассказывает, посмотрев на бутылку вина. — Я и не удивлюсь, если он не согласится улететь. — А если согласится? Тебе сеструху жаль не будет? Прижимая ухом мобильник, наполняет два бокала вином, приподнимает уголки губ, поставив бутылку на место. — Нет. — Ну, не знаю… Жестко чуток, — признается Югем. — Хотя… это меня не касается. Ладно, подыщу тебе еще билет. Будешь должен. Тэхен мычит, соглашаясь, сбрасывает звонок, подхватывает бокал. Город за окном горит огнями, восхищает красотой, а возвышающийся над мегаполисом полный месяц завораживает. Ни капли не жалко. Его чувства в прошлом тоже не жалели — губили, растаптывали по полной, не задумывались. Тэхен вырос, нашел способ, как убаюкать душу, жаждущую расплаты и восстановления справедливости. Инесса не понимает, что карма существует. Все его прошедшие детские обиды, собравшиеся в груди жгучим клубком, перевоплотятся в нечто тяжелое, обрушатся на голову в самый неожиданный для нее момент. О, какие только обидные высказывания не произносила сестра, какие плохие поступки не сваливала на него... Насмешки были за «неправильную» ориентацию и за слабость — но Тэхен выбрался. Из слабости. Выдохнул, когда семья отправила за границу, хотя семнадцатилетний мальчик знал, что этаким способом от него избавились. Чувствовал. Только с тетей и мамой связь поддерживал: единственные, кто не забывали о нем. Сначала невыносимо тяжело пришлось, но он смог. А когда узнал скрытую от него радостную новость о сестре, захотел наведаться в гости. Поэтому нет — не жалко. Тэхен его не использовал. Сначала рассчитывал, что Чонгук, промелькнувший в разговоре тети как «жених», окажется ему ровесником, но никак не меньше на три года. Хотел подразнить сестру неверностью будущего мужа, ни больше, но молодого парня стало жаль, да и самоуверенный характер и привлекательность зацепили. Зачем взял билет, Ким сам не понимает. Видно, Чонгук чувствует что-то к ней, так запросто бросить всё вряд ли наберется смелости. Если тот останется, Тэхен не расстроится — по крайней мере, переубеждает себя. Плевать. На любой исход дальнейших событий, нужно постараться среагировать равнодушно. На столике рядом с нетронутым вторым бокалом вина лежит телефон. Тэхен поднимается с мягкого кресла, отпивает глоток, осматривает город. Высота в двадцать метров завораживает. Но теперь это не дом, куда хочется вернуться. Экран засвечивается от сообщения: «Ваш счет на карте пополнился на 1 000 000 $. Спасибо, что воспользовались нашей услугой!». — За твое счастье, любимая сестренка, — ухмыляется. Разносится лязг бокала о большое окно, за которым дремлет давно погрузившийся в сон город.