твой мальчик тоже мой мальчик

Два месяца спустя

В доме Кимов царит волшебная атмосфера: тишина, уют, осенний ветер проветривает помещение через приоткрытые окна. Убрано в каждом углу. Гудит кофемашина, пока на просторной кухне возятся с приготовлением напитка. Тикают настенные часы, пока Чонгук тикает указательным пальцем по столу, ожидая, чтобы минуты шли скорее. Час. День. Неделя. Месяц. Год. Пожалуйста. Это все тянется невыносимо долго. Каждая минута — гребанная вечность, и Чон не вывозит этого сумасшествия. А ведь началось, когда Ким Тэхен убрался из жизни. Прошло почти два месяца, и эти два месяца прошли так тоскливо и без ебанных приключений, что Чонгук задумался над тем, чтобы однажды пойти в клуб к Югёму и закинуться алкоголем в хлам. Хотя бы раз. Но передумал сразу: вспомнил, что Инесса закатит очередной скандал, а тупых выяснений перед свадьбой хочется меньше всего. Не хочется вообще. Чонгук зачастил в особняке Кимов, и все его принимают с радостью: довольны будущим мужем любимой дочери. Он милый, добрый и справедливый. Справедливый — не то слово — Гук за это сам себя корит, ведь иногда можно нарушать правило, а честная совесть такого сделать, увы, не может. Свадьба через четыре дня, а Чон по-прежнему думает, что это сделает его счастливым. Для всех свадьба — разное: кто-то невыносимо желает вырасти, найти «своего» человека, жениться или выйти замуж и родить много-много детей; кто-то женится, чтобы поставить галочку в статусе «занят», кто-то, чтобы не быть одиноким... Кто-то не хочет жениться или выходить замуж просто потому, что не желает или не готов. Чонгук находит себя в каждом из перечисленных выше пунктов. Это странно, но правда. И когда-нибудь та неуверенность со справедливостью доведут его до плохих вещей. Плохих и подлых. — Блин, что ж такое-то, а… Задолбало! — Инесса тыкает в мобильник, злится, а Чона подобное напрягает. В последнее время она стала нервной, а он стал ко всему безразличен. — Что случилось? — он отправляет телефон в карман и поднимается с места, подходя. — Какие-то проблемы? — Это ужас, Чонгук, — разочарованно хныча, девушка бросает сотовый на столешницу и тяжело вздыхает, зарывшись пальцами в волосы. — Не знаю, была ли у кого-то еще такая ужасная подготовка к свадьбе, как у меня… Куда не позвоню, все занято. Пришла в любимый ресторан, чтобы забронировать, а они мне: «простите, весь сентябрь занят». Издеваются? Или вот, — перечисляет, загибая пальцы: — Прическа, маникюр, макияж, декор и прочая херня… Даже с этим нет никакого устройства! Постоянно «мы не можем» или «для вас может быть только такой вариант». А «только такой вариант» — просто ужасен! — наконец умолкает, протерев лицо ладонями и глубоко выдохнув. — Меня будто сглазили, ей-богу… — Солнце, не говори ерунды, — чеканит устало, обняв и погладив по волосам. — Но ты смогла настроить, значит, все не так плохо, верно? — Да, но теперь постоянное чувство, что что-то снова пойдет не так. — Ты себя накручиваешь, — переубеждает Чонгук. — Где родители? Не спускаются? — Спускаются. У них какая-то важная беседа, — отстраняется Инесса, двинувшись в сторону кофемашины. — Твой латте готов. Возьми. Можешь идти на террасу, а я пойду позову родителей и сядем за стол. Чонгук не отвечает, коротко целует ее в макушку, говорит, что сам справится с напитком и выпроваживает любимую из кухни. День сегодня серый, как и обычно, несмотря на то, что за окном теплое и яркое солнце. Он переливает латте в бумажный стаканчик и растворяет сахар, не находя крышечки, чтобы закрыть стакан. В доме просторно и никого нет: все спальни находятся на втором этаже — соответственно, больше времени и все разговоры проводятся там. Чон забивает на крышечку, ее лень искать, и движется к выходу, стараясь не разлить напиток и не обжечься. Но куда без невезучего дерьма, что проследует Чонгука буквально по пятам? Взлохматив волосы, он тормозит у выхода, что ведет на террасу, открывает дверь и сталкивается с кем-то, проливая латте на пальцы и пришедшему на белоснежную рубашку. Сначала Чонгук шипит от кипятка, а протерев мигом пальцы о штаны, поднимает взгляд и встречается взглядами с ним, кажется, позабыв, что такое дышать. Тэхен снимает с переносицы любимые очки, не в восторге глядя на рубашку, где нарисовано пятно, и сталкивается с карими глазами, переместив чупа-чупс на другую сторону щеки. — Ай-йя-яй, какая беда… — спокойный и до боли знакомый голос порождает по коже Чонгука те самые мурашки даже спустя столько дней. Наверное, у него перевернулся разум, потому что твердить в голове, что рад встрече — ненормально. Но мысли испаряются, когда Тэхена обхватывают со спины и обнимают, звонко смеясь и ярко улыбаясь. Наверное, ненормально, что в мыслях мелькает «только не это», а на сердце выливают ведро пламени, больно обжигая грудную клетку. Тэхен явился не один, а с девушкой и, видимо, не просто знакомой… В принципе, все нормально. Или нет. — Какие люди и без охраны, — язвит Чонгук, сглотнув ком из горла, отходит на шаг, чтобы не стоять близко. — Или это твоя охрана? — кивает взглядом на незнакомку. Тот ухмыляется, довольствуясь ситуацией, и глядит на обнимающую спутницу. — Я девушка Тэхена, — представляется брюнетка, улыбаясь, и протягивает руку для рукопожатия. Чонгук не пожимает ладонь, а кивает и отходит, позволяя зайти внутрь. К незнакомке притрагиваться не хочется, не понравилась. Оглянув ее полностью, пока та проходит мимо, смотрит на Тэхена, позабыв о латте. — А рубашка-то за пол-ляма, — вздыхает Ким, оттянув ткань, чтобы убедиться, что пятно небольшое. — Постираешь, м? — и глядит так, что у Чонгука внутренности переворачиваются. Такой взгляд ничего хорошего предвещать не может. — Тебе как? Вручную? — А ты умеешь? — проходит и оглядывается, зацепив очки за ворот рубашки. — Я многое умею, — безразлично бросает Чонгук и ловит себя на мысли, что прозвучало… двусмысленно. Закрывая дверь за Тэхеном, оценивает его охрененный образ и, соответственно, красоту. Врать себе незачем и Чонгук признает, что Ким Тэхен красив как бог. Он помнит его привычку заправлять рубашку в обтянутые штаны, ремень с инициалами «GG», который идеально подчеркивает стиль — сам тогда его снимал. Вздыхает и обходит пришедших, направляясь к диванчику, оседает. — Да что за херня, — Инесса быстрыми шагами спускается по лестнице, а когда отрывает голову от телефона и встречается с гостями, тормозит, удивленно оглядывая брата и незнакомку. — Тэхен?! А это еще кто? — Я пойду… — обращаясь к своей девушке, Чонгук затормаживает, но договаривает: — заменю латте, — и уходит на кухню. — …нет, я много раз говорила, оно не подойдет к помещению! Это будет нелепо смотреться! — звучит голос мамы, спускающейся по лестнице вместе с отцом. А стоит ей завидеть на горизонте любимого сына, так она от радости хлопает в ладони и мчит оглядывать его со всех сторон, пока не замечает в доме незнакомку. — Может, представишь? — складывает руки на груди отец, не сводя взгляда с него. — Не ожидал, конечно, так быстро твоего приезда. — Для начала здравствуйте, любимая family, — приподнимает уголки губ Тэхен, закатав рукава рубашки по локти, и сует руки в карманы обтянутых черных брюк. — Знакомьтесь, это… — Кэйси, — прерывает гостья. — Ну да, — щелкает пальцами. — Это Кэйси, и она… — Девушка Тэхена, — вновь первая договаривает. Вернувшийся Чонгук ухмыляется, облокотившись плечом о косяк двери. Сам что-то слабо верит словам, но в целом, картина правдоподобная. Но если скажут, что Тэхен и Кейси знакомы от силы два дня, этому Гук поверит больше. — А ты привез ее нам показать, или просто мимо пролетали и решили заглянуть? — умничает Инесса, подходит к жениху и вяло обнимает, глядя на пришедших. — Вместо того, чтобы умничать здесь, лучше бы пошла платье свое прятать, — ухмыляется брат, подмигнув. — Ну мало ли, знаешь… Ты убедила, в жизни бывает всякое. — Тэхен, представь нас своей девушке, — улыбчивая мама в спешке открывает дверь на террасу, чтобы гости последовали туда. — Пойдемте-пойдемте! Как раз познакомимся, пообедаем вместе. — Как мило, — больше равнодушно, чем искренно, бурчит Инесса, закатив глаза. — Это мама, папа, — коротко кивает Тэхен на родителей, отодвигая для Кейси кресло, но присаживается сам. — А это Инесса, моя сестра... И Чонгук — без двух недель муж Инессы. Парень, которому повезло с женой меньше всех, — подшучивает, удобно размещаясь напротив Чона, поймав его взгляд. Тот фальшиво улыбается, незаметно закатив глаза. — У нас в это воскресенье свадьба вообще-то, — поправляет сестра, оседая около Гука на кресло и пододвигаясь поближе. — Мне… — шепчет Тэхен, а слово «п-о-х-у-й» выговаривает беззвучно, и одаривает ложной улыбкой. При родителях материться нельзя. Чонгук отворачивается, подавляя желание усмехнуться. Стол накрыт заранее, мама побежала за главным из всех ингредиентов — рисом и курочкой, поэтому пропала. — А чья машина припаркована в гараже? — интересуется Ким, отодвинув тарелку, ведь аппетита особого нет. Как и всегда, после перелета хочется отдохнуть. — Моя, — вздергивает подбородок Инесса и отпивает сок, приподняв губы. — Ну, я что-то так и подумал, — сломав в пальцах палочку от чупа-чупса, смотрит на Чона, сидящего бок о бок от нее. — И как продвигается подготовка к потрясающей казни? Услышав вопрос, Чон убирает мобильник на стол, встречается взглядом с Тэхеном и зависает, а шумные голоса отходят на задний план, пока не толкают в локоть. — …Чонгук, скажи, — просит Инесса, усмехаясь и наливая в стакан сок. — Я прослушал вопрос, — признается, чтобы избежать неловкости. Слышит привычное: «ну опять» от девушки и возвращается к мобильнику. — Ты с кем-то переписываешься? — интересуется, нахмурившись, Инесса. — Да. — С кем? — Поговорим об этом позже, — отмахивается, облизав сухую губу. — Ты в последнее время странный… — А вы жениться… — начинает мама, обратившись к Тэхену. — Нет, — без колебаний останавливает сын, прежде, чем договорили бы вопрос, и отпивает сок. — Жениться никто не планирует. И в ближайшие десять лет тоже. Может, больше. Может, никогда. Ну тут уж как пойдет… — Мам, ты же знаешь, в чем проблема, — дерзко ухмыляется Инесса, взглянув на брата и словив чужой уверенный взгляд. — И ты знаешь, так что тебе стоит переживать, — ухмыляется невесомо тот, а переломав палочку на части, бросает на стол, и та откатывается к пустой тарелке Чонгука. Хорошо, что никто не понял, что произошло, а родители болтают и кушают. Инесса, кажись, сама в омуте. — А вы надолго к нам? — задает вопрос отец. Он строгого костюма и командующей гримасы на лице не заменит никогда — вот, за что сын его не любит. — Завтра вечером лечу обратно. Не переживайте, долго засиживаться не планирую, — откидывается на спинку Тэхен, закинув нога на ногу. Чонгук облокачивается на подлокотник и втыкает в пространство, о чем-то размышляя. Между Кэйси и родителями развивается беседа, которую слушает одна Инесса. Гук пытается заняться чем угодно, лишь бы не натыкаться на Тэхена: второй не избавился от своей нескромности, поэтому открыто смотрит на Чона, подлавливая взгляд. Знает, как тот реагирует на это. Взгляд Тэхена ведь является эпицентром взрыва. Ей-богу, Чонгук не выбирал садиться напротив, знал — это будет наказанием. Но выбирал Ким. Сколько он будет жить, столько и будет провоцировать внимательным взглядом, ухмылкой и таинственностью, веющей от него каждую минуту. Тэхен крутит большим пальцем кольцо на безымянном и с безразличием в глазах оглядывается, а когда убеждается, что всем на них плевать, вновь смотрит, склоняя голову к плечу. Чон откидывается на спинку и приподнимает бровь в немом вопросе. На что-то намекает? Намекает. И Чон убеждается, когда тот лениво кивает взглядом на рубашку и ухмыляется, забавляясь мимолетной растерянностью. Хотя Чонгук догадывается, в глазах Тэхена пляшет «что с этим будем делать?», ведь оставленное пятно на рубашке никуда не исчезло, а если Ким не солгал, и кусок ткани реально стоит таких денег, тогда Чон конкретно влип. Пиздец. Как. Влип. Он сглатывает ком из горла и вздыхает, садясь удобнее, но замирает: левая нога попала в плен и оказалась несильно зажата ногами Кима. Именно теперь у него начинается внутренняя паника, потому что, черт бы побрал долбанного Ким Тэхена — теперь сесть удобнее невозможно. Инесса спрашивает, все ли нормально, приходится улыбнуться и солгать, что все просто отлично. Но нихера не отлично: наблюдающий напротив взгляд можно сравнить со взглядом хищника, который медлит с нападением и дразнится, хотя всем известно, что цель уже у него в руках. Удается сесть получше, когда ногу освобождают, Чонгук расслабляется в кресле и отпивает сок, думая шесть раз, смотреть ли снова на него, и сдается. Не понятно, жалеет ли, что не подумал в седьмой…? Тэхен прислоняет руку к подбородку и невесомо проходится тонким указательным пальцем по нижней губе, останавливается у пирсинга, облизывает незаметно и указывает глазами вниз. Чонгук надеется, что на рубашку. Чонгук надеется, что не понимает намека. Но стальная надежда Чонгука разбивается об новую ухмылку. И его спасти бы, потому что внутри все горит. А паника молниеносно увеличивается. Когда Ким неуловимо и предупреждающе подмигивает, Гук в ответ еле мотает головой, дескать, и не думай. А в глубине души корит себя за то, что бессилен перед ним, каким бы уверенным ни был. Кажись, все правильно он понял. Хорошо или плохо — одному дьяволу известно. — А вы у нас на ночь останавливаетесь? — вопрос мамы вынуждает оторваться друг от друга и взглянуть на нее. — Нет. Мы поедем в отель, — отвечает сын безразлично, сложив руки на груди и оглянув беседующих родственников. — Чтобы вам не мешать, — добавляет, словив наблюдающий чонов взгляд. Гука это не должно волновать, но он не в восторге. Выходит, Тэхен и эта Кэйси будут ночевать в отеле. Вместе. То есть, возможно, в одном номере. То есть, в одной кро… — Чонгук, ты меня вообще слушаешь? — толкает локтем Инесса. Тот приходит в реальность и переводит внимание на невесту. — Сделать еще латте? — Что ж, мы с папой пойдем, нужно решить некоторые дела. Вы можете сидеть, — улыбается мама, поднимается с места под чужим наблюдением перекидывается несколькими словами с гостями и уходит вслед за мужем. — Инесс, покажешь, какая у вас будет свадьба, м? — с искренним интересом спрашивает Кэйси, отодвинув тарелку. — Интересно узнать, какие свадьбы устраивают в Корее… Заодно и платье, если можешь, конечно. Чонгук, ты не против, если я украду ее на время? Он смотрит на гостью и ищет в словах подвох, но натянуто улыбается, кивает и выпускает из ладони ладонь невесты, позволяя уйти. — Так ты латте не будешь? — переспрашивает Инесса, убирая тарелки. — Не хочу. — Давай я помогу, чтобы было быстрее, — улыбается Кэйси, тоже принимаясь убирать со стола и нести грязную посуду на кухню. Тэхен, о чем-то думая, скользит языком по колечку на губе, достает вейп из кармана и закуривает, откинувшись на спинку. — Тэхен, ты же знаешь, я не переношу этот запах, — недовольно оглядывает сестра. — Хочешь покурить — выйди. Или хотя бы пойди в другую комнату. — Точно… как раз хотел закинуть рубашку в стирку, там и покурю, — щелкает пальцами. — А где у вас… — В подсобке, — не дослушивает вопрос Инесса. — Стиральная машина в подсобке внутри правого шкафчика, — и уходит на кухню. Тэхен встречается с Чонгуком взглядами, подмигивает и уходит тоже на кухню к Кэйси, предупредить, что на время пропадет. Через окно, что напротив, Чонгук наблюдает за тем, что происходит в гостиной, а из-за приоткрытых дверей, и за тем, что на кухне, поэтому Тэхена и брюнетку видел отлично. Но лучше бы не видел: не хочется лицезреть, какая у них «милая» беседа. Закатывает глаза и отворачивается, когда Ким ловит взгляд. Тот нарочно таинственно и кокетливо переговаривается с Кэйси, бросая взгляд на Чонгука, у которого любопытство берет вверх и не позволяет отводить от гостей внимание. — Мы будем наверху, — Инесса сзади обнимает за плечи, вынуждая взглянуть на себя. — Можешь подождать здесь или ехать домой, если хочешь. Сомневаюсь, что тебе будет с нами интересно, — посмеивается. — Все отлично. Я поеду домой. — Возьмешь мою машину? — облокачивается на него, нежно оглянув. — Да. Мою вернут только послезавтра с ремонта, — коротко целует в макушку. — Иди, тебя ждут. Инесса дарит легкий поцелуй в губы и уходит с Кэйси, что-то бурно обсуждая. В доме воцаряется тишина. Выслушивая ее, Чонгук облокачивается локтями на стол и прикрывает лицо, вздыхая. Запутался и внутри борется с собой. Одна сторона тянет подальше от дома, вторая — тянет отыскать Тэхена и поговорить. Только говорить им не о чем. И такое решение определенно закончится чем-то неразумным, но Чонгук проигрывает второй стороне и поднимается с места, входя внутрь особняка. Тихо. Чувство, что никого нет. Все собрались на втором этаже, кроме Тэхена, находящегося в подсобке. Двери туда приоткрыты, слышится томное копошение. Чонгук складывает руки на груди, оглядывается, подходя ближе, и тормозит у дверного наличника. Застает момент, когда Тэхен скидывает с плеч грязную рубашку, мнет и закидывает в стиралку, склонившись над ней, чтобы включить. Чон все-таки готов что-то променять на то, чтобы сейчас опять прикоснуться ладонями к тэхеновой оголенной груди и попробовать нежную кожу. Мурашки, наверняка, будут как впервые. — Ты забыл порошок, иначе кнопка запуска не сработает, — облокачивается плечом о косяк. Тэхен поднимается на ноги, а поворачивается только на пару секунд. — И не стыдно подглядывать? — следует совету и вновь присаживается на корточки, чтобы запустить машину. — Боже, я ведь не одет, — иронично бурчит, ухмыльнувшись и поднявшись. — Какая опасность… Опасность — не то слово, Гук согласен. — Ну, тебе же не стыдно было подглядывать, — вспоминает, незаметно приподняв уголки губ, проходит внутрь, закрывая дверь и щелкая на замок. — У меня появились вопросы к тебе… — Что это было за столом? — вздергивает игриво бровь Тэхен, усмехнувшись, и облокачивается поясницей на стиралку, что постепенно начинала громче гудеть. — Нет, — мешкает, неуверенно взлохматив волосы. — Давай не о твоей безумной фантазии, — сует руки в задние карманы штанов. — Ты о чем? — палит, ухмыльнувшись. — Я намекал о рубашке. Было бы круто, если бы ты постирал ее. Не я же на себя кофе пролил. — Это был латте. — Уже неважно, суть одна — виновник ты, — зачесав прядь, Ким отталкивается и подходит. — Ладно, — легковесно добавляет, обходя его. — Может, ты прав… говорил я не о рубашке, — тише и таинственнее. Чонгук закатывает глаза, фыркает, дескать, я так и понял, и поворачивается, ведь Тэ остается за спиной. — Зачем приехал? Не просто так ведь. У тебя ничего не может быть просто так, — прищуривается, но назад не отходит, стоит близко. Эта интимность снова к себе призывает. Тэхен усмехается словам, делает шаг на него, вгоняя назад, и Гук сталкивается спиной с высоким шкафом. Не один раз он желал вновь это сделать: облокотиться рукой над головой Чонгука, вжать в стенку. Это забавно, и Ким заигрывается. — Правда думаешь, что скажу? — ухмыляется, поражаясь чужой глупости. — Чонгук, ты, конечно, лучший из всех, кто находится в этом дурацком доме, но не будь абсурдным, когда дело касается моих планов. Не обижайся, — беспечно мычит, убрав прядь светлых волос за ухо. — Тебе знать не стоит. — Кэйси тоже часть твоих дел, да? — старается не думать о том, что сделал Тэхен секунду назад, а то дурацкое сердцебиение моментально ускоряется. — Вау…, а ты кайфово ревнуешь… мм… — издевается. — Не говори бред, я не ревную, — защищается, вспыхнув. — Нет? — наигранное удивление. — Сто раз «нет», — бурчит Чонгук, сложив руки на груди и глядя с полной в глазах уверенностью. Хотя в душе эта уверенность все-таки надламывается. — Жаль, было бы здорово, — саркастично роняет, изводя характером больше. — Но расслабься, Кэйси просто хорошая подруга, и она отправляется сегодня ночью домой, — оповещает, на что Чонгук победно усмехается: чуял ведь подвох. Тэхен не мог привести в дом девушку и назвать своей — по крайней мере, в это до последнего не верилось. — Что, рад? — ухмыляется, скользя взглядом по открытой шее, запах которой имеет особое очарование. — Ахуеть как, — равнодушно буркает, поймав его запястье, что оказалось на бедре. — Может, отпустишь? У меня свадьба через четыре дня. Можно поймать Гука на том, что на слова ему плевать. Но пока не разоблачат, он говорит в пустоту, вместо того, чтобы предпринять действия со своей стороны. — Хочешь сказать, это помешает мне тебя поцеловать, если захочу? — хмыкает, перекрутив запястье и поймав чонгуково. Карие глаза такие проницательные, что Тэхен вспоминает тот случай про взгляд в клубе. Въелось в память, черт побери. — Не помешает. Я всегда получаю то, что хочу. Без исключения, — вполголоса властное доносится. Чонгук уверен, в зрачках напротив вспыхнул азартный огонек. Взгляд Тэхена поменялся и стал похож на тот, который он видел последний раз в клубе при проигрыше. — Совру, если скажу, что не скучал по твоей неадекватности, — выплевывает Чонгук, едва усмехнувшись. Сказал, с целью съязвить. — Отпусти. Мне. Больно, — по слогам, чтобы услышали.

Тэхен молчит, ни на что не реагирует, глядит на него, все-таки ослабляет хватку на запястье и отпускает вовсе. Опять тишина в ушах, несмотря на то, что стиральная машина гудит над ухом довольно громко. Он словно в омуте, но отчетливо видит, как Чон пытается размять руку от цепкой хватки. Делать больно не было в планах — Ким сам не понял, как так вышло. Проходит томная минута тишины, Чонгук бросает осуждающий взгляд и обходит, чтобы уйти, но Тэхен перехватывает и не позволяет скрыться. Разворачивает за локоть, тянет на себя и впивается в губы, жадно целуя. Рукой притягивает за шею, чтобы поближе, а Чонгук таки заразился неадекватностью, раз отвечает на резкий поцелуй не менее страстно. Они двое сумасшедшие, а судят друг друга, будто один лучше другого. Пусть Чонгук закрытый, скрывает истинные желания, но это не значит, что их нет или они обычные. Пусть Чонгук будет долго молчать, пусть научится усмирять внутренних дьяволов, но момент, когда проморгает свой самоконтроль все равно наступит. Потому что против Тэхена пойти нереально. Он и раньше понял, что болеет дурным влечением. И в один день говорит себе, что все в полном порядке, когда на второй мечется от желания утонуть в тех чувствах, которые дарит Ким. В жадных поцелуях, благодаря которым получаешь наслаждение. В кайфе, где растворяешься слишком быстро. У Чонгука именно такого не было ни с кем — от этого он и колеблется. Из головы выветриваются все мысли, когда Тэхен углубляет поцелуй, прижимает к себе и прикасается к оголенным плечам. Проходится языком по нижней губе, оттягивает и горячо целует, а Чонгук опять падает в капкан, хотя говорил, что такого не повторится. Хорошо, что не клялся, все равно не судит себя — бесполезно. В принципе, значит, все не так катастрофично. — Не понимаю, что происходит, — шепчет, зависнув взглядом на влажных и покрасневших губах Кима. — Я тебя ненавижу, или что это, черт возьми? — сжимает в ладонях талию, злясь на себя. Кайфует от того, как Тэхен водит пальцами по коже под футболкой. — А если я ненавижу, то какого дьявола ты снишься? — тише добавляет, опаляя горячим дыханием. Тэхен самодовольно усмехается. Радуется: пусть на два дурацких дня он заявился сюда, но не жалеет ни капли. Оставляет между губами жалкие сантиметры, оглядывает черты лица, запоминает. Чонгук красивый, когда хочет поцеловать. — Что, ждал меня, да? — вполголоса ехидничает. Снимать сейчас футболку Чона не было в планах, но Тэхен не может лишить себя такого удовольствия. — Каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду, ты ждал меня, Чон, — шепчет на ухо. Сам не замечает, как сильнее прижимается, сам не замечает, как выдержка медленно рвется по швам, усиливая уровень возбуждения. Что-то идет не по плану. Вернее, никакого плана нет, но Ким не хотел заводиться так сильно здесь и сейчас. Но Чонгук… такой… чувственный и красивый. Такой сексуальный, что невозможно. — Мы не можем заняться этим здесь, — нашептывает то ли себе, то ли ему, непонятно. — Тэхен, — запрокидывает голову, говорит себе, что скоро все прекратится, но проигрывает и открывает доступ к шее, желая, чтобы ее покрыли поцелуями. — Это… слишком подло. «Но, да, я скучал по этому», — останется не озвученным. Тэхен хочет, чтобы последние слова Чонгук повторил сто раз, потому что он так не считает. Это не подлость, просто… Без понятия, как назвать, но Ким плевать хотел на какую-то справедливость по отношению к сестре, ведь если она так поступает, то значит, Тэхену тоже можно вытворять. Все по-честному. — Как же я соскучился по твоему телу, — шипит сквозь поцелуй, ухмыляясь, спускается ладонями к штанам, нащупывая кнопку и ширинку. — Чонгук, ты чертовски капризный, — укоризненно и негромко, пока тела сплетаются. Тянется к ремню, дабы избавиться от чересчур сильного возбуждения. — Упрямый. Мне это не нравится. Какого черта ты делаешь здесь, когда я готов купить тебе билет, забрать и увезти далеко отсюда. Туда, где тебя никто не найдет, — нашептывает, приблизившись так, что голос аж до сердца достает. Чонгук сглатывает, цепляется за плечи, пока подрагивают колени. — Одно твое слово, — повторяет мягко, хватаясь за талию и прижимаясь близко, чувствуя как член касается анальных стенок. — И ты со мной. Чонгук щурится, сжимает зубы, ноги ватные, а руки сильнее потеют под его кожей. Вжимается в шкафчик крепче, зная, что сейчас пройдется по телу дрожь, но ждет. Жаждет. — Тэхен, я не могу, — мотает головой, замечая, как руки подхватывают сильнее, а у самого едва находятся силы стоять на ногах. Тэхен держит. И входит неожиданно быстро, вынуждая поморщиться. — Черт побери… Кто из нас сорвался — не понятно.

Ким усмехается с «я не могу», доходит прерывистыми поцелуями с шеи к уху, опаляя неровным дыханием. Прочно держит за бедро, задрав его ногу, и, желая, чтобы выходило не грубо, начинает медленно толкаться. С Чонгуком здесь нужно не так. С Чонгуком вообще нужно не здесь… Но да ладно. — Изволь узнать, в чем проблема, м? — то ли с насмешкой, то ли раздраженно, сам понять не может. Но таким ответом он недоволен, как и тогда, когда протягивал купленный билет. — Я люблю ее, — неуверенное. Прикрывает глаза и вздыхает, тихо смеясь и сдерживаясь от желания двигаться резче, чтобы причинить Чонгуку хотя бы каплю дискомфорта за такое решение. — Вот она — ваша крепкая любовь, — стиснув зубы, изрекает, толкаясь глубоко, пока пальцы Гука царапают спину, хотя и на это плевать. — Но если тебе так нравится, — ускоряется в ритме, прислоняясь к щеке, — люби ее. Люби. Только вот парадокс — это не та любовь, в которой ты сейчас от меня растворяешься, Чон. — Тэхен, мне больно, — недовольно шипит, подходит расслабление, но горячие ритмические толчки доставляют дискомфорт. — Девяносто шесть часов до свадьбы, а ты предлагаешь свалить? — на этот бред Гук нервно усмехается. Только злится не на Кима. — Ах, ну да, я же, блять, дождался, пока это дерьмо подойдет вплотную, а затем хочу все сорвать, — издевается, замедлив с рывками. Попадая по простате, улавливает наслаждение, едва сплетая разговор. — Да пофиг, это твои проблемы, не мои, — прерывисто выдыхает, прислоняясь и целуя острые ключицы. — Не меня должно заботить то, что когда я вновь вернусь через пять или десять лет, то ты, — делает резкий толчок, вынуждая Чонгука отвернуться и закусить губу, чтобы не застонать громко, — будешь идти ко мне. — Даже не думай о таком, придурок. Этого не будет. — Будет, Чон. Будет, — усмехается, склонившись над ним. — Мы уже позволили себе пропитаться друг другом. Даже если ты сто раз скажешь «нет», от меня будет сто раз «да». А мое «да», сильнее твоего «нет». Тэхен прислоняется ладонью к шкафу над чонгуковой головой и дышит тяжело, прикрыв глаза, но двигаться не прекращает, наполнять его собой не прекращает. Знает, в некоторых моментах перебарщивает со своим цинизмом, знает, с Чонгуком так нельзя, но когда злится, контролировать эмоции становится в разы тяжелее. Только сейчас самого кроет от молодого тела, тоскующих поцелуев и уверенных отрицаний, чего уже нельзя предотвратить. Секс с Чонгуком стал больше, чем «ну, можно попробовать». Тэхен сам не понял, когда при виде его стал несдержанным, раньше такого не происходило. Не то чтобы он вернулся сюда за этим… вроде нет, но знал, что между ними точно вспыхнет страсть. Больше заслуга в том, что Тэхен действительно этого хотел. Не здесь и сейчас, конечно, но добивался именно этого. Заполняя каждым толчком и входя глубже, он мелькнувшими мыслями понимает, почему здесь. И дело не в мести, что сюда притянула. Дело в Чонгуке, он заставил сюда приехать. В Чонгуке, что красивее любого, с кем ни сравни, но остающегося в Корее, а не там, где хотелось бы. Поэтому Тэхен уверен, что падать они будут каждый раз, когда он будет возвращаться — сам этого хочет. А когда Тэхен хочет — он получает. От поцелуя Ким возвращается из мыслей, сбавляет скорость, двигается плавнее, топясь в неземном наслаждении. Скользит ладонью по оголенной груди, доходит до поясницы, чувствуя под пальцами ту незаметную татуировку. Интересно, что значат эти две буквы, но спросить не решается. Хотя, если сейчас упустить момент, то повторится ли он — без понятия. Ким жмется поближе, зарываясь носом в мягкие светлые волосы, прикрывает веки и невесомо вдыхает сладко пахнущий аромат. Чонгуком ему не надышаться.

🧢

Тэхен удивлен, что родственники поверили в то, что Кэйси его девушка. Естественно, актер из него бесподобный, ни к чему не придерешься. Целый день пришлось провести дома. Позже пришла тетя, а не познакомить ее с Кэйси было невозможно. Вечером, когда родители уехали в гости, а в особняке не было охоты сидеть, Кэйси попросила отвезти в аэропорт, поэтому Тэхен без раздумий согласился. Он с ней знаком чуть больше полугода — она бывшая девушка лучшего друга из Бруклина. Это необычно, но Кейси — единственная красавица, которая находит с ним общие темы и интересы. Одним вечером они с компанией отрывались в клубе, и там ему в голову пришла идея взять девушку с собой в Корею на два дня. Уезжать планировали вместе, но появились срочные дела, поэтому Тэхен взял ей билет на вечер раньше. На предложение сыграть роль «любимой девушки» Кэйси согласилась, решив, что будет весело, и уговаривать не пришлось. В любом случае, Тэхен бы и не стал — это была попытка чисто на «да-да, нет-нет». Возвращаясь домой, хочет заехать к Югёму и обговорить одно важное дело, но друга не оказывается в клубе, поэтому встреча откладывается на завтра. Кроме дома родителей больше ехать некуда, прибывает он туда быстро. Дом пуст: Инесса, перед тем как Тэхен уезжал, говорила, что собирается куда-то, а родители ушли еще раньше, поэтому снова тишина и покой. Но Тэхен удивляется незакрытой в особняк двери. Наверное, вернулась мама с отцом. Тэхен закидывает ключи от автомобиля в задний карман и закатывает отстиранную рубашку по локти. На кухне приятно пахнет чем-то сладким: перед уходом, мама занималась готовкой. Делает американо, стоя у аппарата, а пока ждет, тянется к телефону и облокачивается поясницей на столешницу. Нужно проверить соц. сети и написать Кэйси, поблагодарить. — Ого, видеть тебя в восемь часов вечера дома что-то нереальное, — появившаяся на кухне Инесса заглядывает в холодильник, пока Тэхен зависает статуей. — Подожди… ты разве не уехала? — Нет, — словно слышит бред, коротко усмехается и плюхается за столик, вздыхая. — Не нашлось чем ехать. — В смысле? А твоя машина? Ее же нет во дворе, — забирает приготовленный напиток и внутренне напрягается, хотя скрывает. — Ну так ее Чонгук взял на сегодня. У него машина на ремонте, какие-то запчасти нужно менять, и все такое, — вытягивает мобильник из заднего кармана и подминает ногу под себя. — Так, Чонгук поехал на твоей? — переспрашивает, меняясь в лице. Глубоко вздыхает и протирает ладонью лицо, резко взглянув на сестру. — Какого черта? — шепчет, облокотившись руками о стол. — Что? — в недоумении бурчит. Проходит пару секунд, и мобильник девушки звонит. Долго не думая, поднимает трубку. — Да, Чонгук, что там? Тэхен выжидающе глядит на нее. Ждет новостей, и по выражению ее лица, произошло что-то нерадостное. — …а где ты сейчас? — поднимается сестра на ноги, потупив взгляд в пол. — Нужно приехать? Я не знаю… Тэхен дома, я думаю мы… — Нет, Инесс, — перебивает Чонгук на том проводе, и по голосу явно не в настроении. — Я в порядке, всего лишь разорвал кожу на запястье и все. Машину увезли в полицейский участок на стоянку, она повреждена. Виновник свалил с места происшествия, — слышится томный вздох. — Кто у вас дома? Родители есть? — Нет, — растерянно тянет, закусив ноготь по привычке. — Я и Тэхен. Мама с папой еще не вернулись. — Хорошо. Сейчас приеду. — А как… — Не переживай, доберусь, — перебивает Гук. — До встречи. — Л-ладно, — хлопает растерянно ресницами, выслушивая навязчивые сбитые гудки. Глядит на Тэхена, присаживается обратно и прикрывает лицо ладонями. — Чонгук сказал, попал в аварию. С ним все хорошо, но повредил руку. Машину забрали, она повреждена. Тэхен поджимает губы, выражая, ничего себе, и растворяет в напитке сахар. Перед уходом, останавливается в проеме двери. Хочет что-то сказать, но не решается, поэтому уходит на террасу, набирая чей-то номер. Инесса сидеть в кухне не хочет, места себе найти не может, пока ждет Чонгука. Тоже умостилась за столиком на террасе, косо взглянув на брата, свободно раскинувшегося на кресле и копавшегося в мобильнике. Пятнадцать минут, пока Чонгук добирался до их особняка, шли долго. Глядя на него, становится понятно, что не в настроении: волосы потрепаны, брови хмурые, а на каждый вопрос — холодный ответ. Инесса под горячую руку старается не лезть, поэтому просто просит посидеть, пока приведет в порядок разорванную кожу на запястье, где виднелась свежая кровь. Все время он молчит и думает, потупив взгляд. Тэхен сидит неподалеку и проверяет телефон, попивая американо, но часто бросает взгляды на Гука. В общем, делает вид, что случившееся не заботит вовсе. Ну или притворяется. — Не шевелись, а то замотаю неправильно, — бурчит Инесса, обматывая запястье бинтом, чтобы не попало заражение. Рана уже была обработана, но она заставила обмотать. — У тебя и кончик брови разбит, так что лучше не двигаться. — Ее не нужно обрабатывать, — предупреждает равнодушно, облокотившись на кресло и растерев запястье. На Кима не смотрит. — Я в норме, спасибо. Инесс, пожалуйста, иди в дом, мне нужно поговорить с Тэхеном, — просит, взглянув на нее. Сидящий в полном спокойствии Тэхен поднимает глаза на них, услышав свое упоминание — знал, Чонгук захочет поговорить. Инесса растерянно оглянула брата и любимого, нахмурившись. — О чем это? — вздернув бровь, поднимается и складывает вещи в аптечку. — Готовлю тебе сюрприз, а Тэхен помогает в кое-чем, — говорит первое, что приходит в голову. В голосе слышится раздражение. — Но… — Инесс, — предупреждает глазами, что лучше послушаться. — Я сказал, иди в дом. — Ладно, — нехотя фыркает, взглянув на Тэхена. Подхватывает аптечный ящик и перед тем, как скрыться за дверьми особняка, бросает Чонгуку: — Пришел костюм, нужно, чтобы ты завтра его примерил. Говорю сейчас, потому что могу забыть. Если что, я буду в комнате. Чонгук кивает и ждет, пока она уйдет. Наступает тишина. Тэхен ставит стаканчик с американо на столик и выравнивается, пряча мобильник. — Пошли, — безразлично командует, а обойдя Кима, направляются в сторону сада. Ким сглатывает ком из горла, пожимает плечами, дескать, ну окей, и сует руки в карманы штанов, направившись следом. В саду слышны журчание ночных сверчков и отдаленные звуки шумевшего города. Летний ветер легко треплет волосы, пока Чонгук останавливается между деревьев, чтобы из окна дома их нельзя было заметить и услышать. — Так быстро соскучился? — язвит Тэхен, приподняв уголки губ и притормозив рядом. Собирается продолжить, но Чонгук хватается руками за ворот рубашки и припечатывает его к холодному дереву спиной, сжав в пальцах часть одежды. — Ты совсем охренел? — сквозь зубы шипит, приблизившись, чтобы хорошо смотреть в глаза. — Какого черта ты творишь, Тэхен? — Воу-воу, полегче, — издает смешок, чуть выровнявшись, но защищаться не спешит, в ответ никаких действий не принимает. — Мне жаль, что так получилось. — Тебе жаль? — давит удивленный смех, с раздражением глядя. Не выдерживает и крепче вдавливает в дерево, доставляя Тэхену боль от крепкой хватки в груди. — Я видел того парня, он был из компании Югёма, а значит, это дело твоих рук, — шепчет, заглядывая в глаза. — Не могу поверить, что ты это подстроил. — Чон, — закатывает глаза, на пару секунд отвернувшись, и возвращает внимание. — Не кипятись раньше времени, все же отлично. Чонгук нервно усмехается, закивав головой. — Понимаю, тебе плевать. Но раз вернулся сюда, чтобы показать, что ты ошибок не прощаешь, будь милостивым — меня не трогай, — сужает в непонимании брови: — Понимаешь, что я мог умереть? — Я бы не допустил этого, ты знаешь, — шепчет серьезно, вырывается из рук и поправляет рубашку. — Ты сейчас на эмоциях, — больше себя переубеждает, чем ему говорит. — Садиться в машину Инессы я тебя не просил. — Значит, ты такое вытворяешь, потому что решил с ней поквитаться, — догадывается, огорченно оглянув с головы до ног, отходит, чтобы не находиться близко. — И подготовка, с которой у нее были проблемы, твое дело тоже, верно? Какого дьявола, Тэхен? Чего ты добиваешься? — вскидывает руки в стороны. Запрокидывает голову к небу и вздыхает, тыльной стороной ладони вытерев у разбитой брови засохшую кровь. Больше нечего сказать: то ли столько смешанных чувств внутри, то ли одно разочарование. — Этого всего не было бы, улети ты тогда со мной, — безразлично хмыкнув, Тэхен встряхивает головой, приводит себя в порядок и суёт руки в карманы, облизав пересохшую губу. — Чон, не злись так… — Ах, так ты такое творишь, потому что разозлился, что я отказал? Не привык отказы принимать? — догадывается, делает несколько шагов к нему, становясь почти вплотную. — Привыкай, Тэхен. Если я с тобой переспал, это не значит, что за одним твоим зовом полечу с тобой на край света. Тот молчит, но с услышанного вяло ухмыляется. Чтобы успокоиться и не заводиться, прикрывает глаза. На Чонгука не хочется гневаться, потому что в гневе Тэхен может наделать и сказать много лишнего. Согласен — чуть накосячил, но не специально ведь получилось. — Полетел бы, давно бы уже полетел. К чертям все оставил бы и полетел, — прищуривается, словив растерянный взгляд карих глаз. — Чужое мнение тебя останавливает. Смелости не хватает — это и держит… — Замолчи, — прерывает Чонгук, сжав кулаки и сдержавшись от эмоций. — Ты не знаешь ничего из того, что я чувствую, поэтому замолчи и не говори ничего. Около минуты глядит на Кима, сканирует мельком с головы до ног взглядом и разворачивается, уходит. — Чон, ведешь себя, как ребенок, — пытается поймать запястье, закатив глаза от наговоренного. — Хватит дуться. Я не специально, ты же в курсе. — Сделай одолжение, — вырывает руку из крепкой хватки, — уезжай. А если возвращаешься, предупреди как-нибудь, чтобы я смог убраться и не видеть тебя, идет? — Чонгук, не стоит меня расстраивать, — советует, отказываясь принимать слова, тяжко вздыхает и убирает волосы назад, суя руку в карман. Глядит на Гука и пытается держаться, чтобы не припечатать его к дереву и не заткнуть. — Серьезно, Тэхен, — опускает плечи, прикрыв глаза. — Давай избавляться от этого. — Чего «этого»? — вздергивает бровь, хотя отдаленными мыслями понимает, о чем речь. — От нас, — шепчет и отворачивается от него. — Хотя «нас» даже не существует. — Поговорим, когда ты успокоишься, — облизывает нижнюю губу Ким, расправив рубашку и закатав рукава. Вновь прячет ладони в карманах. — В любом случае, все глупости, которые ты наговорил, я сделаю вид, что не слышал. — Ты никогда себе не изменишь, — сгоряча бросает Чонгук, и уходит под пристальным вниманием.

🧢

Всю ночь не спится. Куда-нибудь ехать нет настроения, и в забронированный отель тоже, поэтому Тэхен ночует дома, в своей давней комнате. Завтра нужно на целый день уехать к Югёму, а вечером вернуться, чтобы попрощаться, ведь в ближайшие годы возвращаться не будет. После разговора прошло больше трех часов, он вернулся в дом и никого на пути не встретил: Чонгук уехал, а Инесса… Плевать, куда делась Инесса. На часах полвторого ночи, а в мыслях Чонгук, и последний разговор. Тэхен не понимает, почему не спит, поскольку тревожить его это не должно. Такое состояние нужно пропустить мимо себя, как делал со многими ненужными разговорами, но чонгуково «уезжай, а если возвращаешься, предупреди как-нибудь, чтобы я смог убраться и не видеть тебя» — звенит в мыслях второй час, не позволяя уснуть. Ким знает, что сказано сгоряча… Но Чонгук действительно зол, обижен и огорчен. Слушать не стал. Он и не пытался оправдаться, не планировал — по сути, ничего катастрофического не сделал, — но места себе из-за этого найти не может. Дурные навязчивые ненужные мысли. Подкладывает под голову руку и смотрит на потолок. Понять бы, почему Чонгук так прилепился к Инессе, неужели правда любит? Вряд ли. Да, Тэхен видит, как Чонгук смотрит на нее, и убеждается, что тот что-то чувствует к девушке, но вряд ли сильную любовь. Изменять бы не стал, если бы любил так крепко, и флиртовать взаимно тоже не стал бы, смотреть небезразличным взглядом... И на поцелуи не отвечал бы с таким влечением. Чонгука раскусить легко — где врет, где искренен, достаточно присмотреться хорошенько. — Что за бред в твоей голове творится? Только в ответ тишина. В ответ тихое тиканье часов и все. Чонгук таинственнее, чем кажется — Тэхен понял сразу. Чонгук непростой, даже если подпускает к себе близко, Чонгук красивый и до беспредела капризный, а простые деньги и харизма не заинтересуют его полностью. И Тэхен бесится оттого, что Гук во второй раз отказался лететь в Америку. Твою мать, о таком мечтает половина мира! Не понятно, с Чонгуком что-то не так или… Скорее всего, первое, ибо второго не существует. Прожигая глазами потолок, понимает, черт побери, в этом городе его никто не ждет и ждать не будет. Ни родители, ни друзья. Да и из друзей тут лишь Югём… Ни Чонгук. Никто. На правду не обижается ни капли — это реальность, о которой привычно думать. Тэхен и не уверен, что в Америке есть кто-то, кто ждал бы, но не загоняться же по этому, и плевать что правда. В Бруклине тоже пусто, и в доме, куда постоянно возвращается… А там уют, но похуй на уют, если не с кем его разделить. Тэхену, честно, и на заработанные деньги пофиг: их тратить на себя и на прочую херню уже не в удовольствие. Обычно о таких глупостях он не раздумывает — разве что раз в месяц, может, когда настроение не очень. Когда прям накрывает. Только раз в месяц по-настоящему видит, что он никому не нужен. В остальные дни нормально. Вроде бы. — Придурок, — шепчет, поворачиваясь на сторону и прикрывая глаза. Кому адресовано — непонятно, то ли Чонгуку, то ли себе.

🧢

— Нормально? — Да. Хотя… нет, немного жмет в плечах. — Только не говори, что нужно покупать другую рубашку, — хмурится Инесса, оглянув его, цокает и спешит к зеркалу, отыскивая телефон. — Я и не думала, что у тебя такие широкие плечи. Стоит заказать новую, верно? — Не нужно, я придумаю что-нибудь, — равнодушно проговаривает, глядя на себя в зеркало. — Позаботься лучше о более важных вещах. — Ладно, — соглашается легковесно, хватает телефон и подходит. — Свадьба через три дня, а я уже начинаю волноваться. Чонгук сухо приподнимает уголки губ, придержав ее за талию, оглядывает лицо и переводит внимание на зеркало. Лучше бы он тоже волновался, чем чувствовал такое безразличие. — Слышал шум внизу, — не подавая интереса, пытается застегнуть на рукаве пуговицу. — Что это было? — А, — легко отмахивается, двинувшись к комоду, к уже остывшему кофе. — Тэхен вернулся, а у нас тетя с сыном, вот малец и дурачился с ним, поэтому так шумно было. — Он еще не улетел? — Насколько я знаю, у него самолет через три часа, — неуверенно отвечает, отмахивается рукой, как от мухи. — Поскорее бы он отсюда убрался, не терплю его, — подходит, целует в щеку, затем отпивает напиток. — Черт, успел остыть… — Понятно, — выдыхает Чонгук, выровняв подбородок, чтобы взглянуть на свадебный костюм еще раз. Подрагивают пальцы, но он открыто игнорирует. — Спускаться не будешь? — Нет, побуду здесь и рассмотрю костюм, кажется, чего-то не хватает, — выдумывает глупости, избегая вопросов. — Ну смотри. Я к родителям, хочу поговорить насчет запланированного ужина. Если что, спускайся, или пиши мне. Он улыбается, кивает, целует в макушку и наблюдает, как она скрывается за дверьми. В тишине лучше думается, а ему сейчас это необходимо. Хотя для него будет правильнее не думать о Тэхене чересчур много, потому что, как правило, это плохо закончится. Но мысли — неконтролируемые. С того разговора они не встречались. Хорошо ли? Фактически, да, разумеется, хорошо. Так лучше. Сердце побушует, но со временем перестанет и утихомирится — как минимум, Чонгук на такой исход надеется. Он ненавидит, что от Тэхена сносит крышу, но нужно завязывать, нужно искоренять сейчас же. Сейчас же не слишком поздно... Да?

Чонгук слышит скрипящую дверь и замечает в проеме собственную проблему, носящую имя. Тэхен стоит минуту, наблюдает, сложив руки на груди и облокотившись плечом о дверь. А Чонгук старается взять себя в руки и угомонить сердце. Ни то, ни второе сделать не получается. — Есть радостная новость — я пришел попрощаться, — сунув руки в карманы джинс и взглянув в зеркало, встречается там взглядом с Гуком. — Все еще обижен, значит, — делает заключение, цокнув и покачав головой. Отталкивается от двери, закрывает, подходит и останавливается за спиной, глядя на него в отражении. Чон расстегивает на запястье пуговицы, ведя себя как можно безразличнее. Во взгляде — холод и незаинтересованность. Тэхен верит, доставать больше не планирует. — Тебе идет, — едва не касаясь грудью чужой спины, замечает, как Чонгук напрягается. Тот вздыхает и снимает пиджак, а Тэхен, дабы немного разбавить напряженную атмосферу, осторожно помогает. После, надевает на себя, смотрит в зеркало и любуется. В такой элегантной одежде, Ким невероятно симпатичный. — Мне тоже идет, — ухмыляется, суя руки в карманы и замечая в зеркале взгляд. — Ммм, мы неплохо смотримся вместе. Могли бы пожениться… Но я был бы плохим мужем, — в голосе проскакивают нотки флирта. — Жаль твою будущую половинку, — безразлично бросает Чонгук, все никак не справляясь с неподдающимися пуговицами на руке. — Я бы сказал, тебе не стоит себя жалеть, но это будет не в тему… Ты ведь не мой, — снимает пиджак, откладывает на спинку стульчика и возвращается. — Чон, хватит дуться, — притрагивается к талии, осторожно прижимаясь к теплому телу своим. — Я правда улетаю и возвращаться не планирую в ближайшие пять лет. Или больше. — А от меня чего ждешь? — глядит в зеркало, а по затылку пробегается горячее дыхание. Тэхен подбирается невозможно близко, это сводит с ума, но Чонгук держится. — Ну не будь вредным и злющим, — нашептывает, кончиком носа зарываясь в пахнущие светлые волосы, руками притягивает к себе. Обнимает. — Помнишь деньги, их я отдал тебе в клубе Югёма? Там тысяча долларов, ты сможешь полностью решить проблему с автомобилем и даже немного останется. — Проблема совсем не в деньгах, — облизывает губы, убрав его руки, но отходить не собирается. — Но, спасибо, хоть в чем-то ты действительно помог, хотя проблема появилась именно из-за тебя. Тэхен устало цокает. Чонгук, оказывается, капризнее, чем кажется. — Эй, ну, Чон, ты слишком жестокий, — еле шепчет, медленно съехав ладонью к пояснице и невесомо вдохнув сладкий исходящий от него запах. — Даже поцеловать на прощание не позволишь, м? Чонгук не находит, что сказать, молчит и втыкает в зеркало, хотя внутри буквально сносит все к чертям из-за происходящего. Тэхен невыносимый, но и до боли в груди притягательный. Гук мысленно покрепче сжимает кулаки и не думает спускать с лица стальную безразличность. Даже когда Ким не спеша обходит и становится прямо перед глазами, до сих пор придерживая за пояс. Даже когда приближается, чтобы поцеловать — Чонгук в миллиметре до того, как прикоснуться к желанным губам, отворачивается, заставляя себя и Тэхена замереть на месте. — Уходи уже, — глухо просит, хотя от слов самому точно больнее, чем Тэхену. Или Тэхен хорошо научился делать вид, что слышать подобное — нормально. — Ну что ж, — поджимает губы, убирая руки. Но возвращает на место, а второй тянется к подбородку, бережно направляет взгляд на себя и накрывает губы, оставляя невесомый поцелуй. Не удивительно, что Чон не отвечает. — Все, — поднимает руки, сдаваясь, и приподнимает уголки губ. — Ухожу. Больше тревожить не буду. Ты вряд ли сделал хороший выбор, но это твой выбор, я понимаю, — подмигивает, оглядывает красивые карие глаза и обходит, направившись к дверям. — Провожать не стоит. — Не планировал, — холодно отвечает, расстегивая пуговицы на груди, чтобы наконец-то снять дурацкую рубашку и переодеться. — Goodbye, — легко машет рукой. Чонгук успевает проследить за ним, пока не закрылись двери. У него чуть дрожат пальцы, когда расстегивает застежки, а атакующие мысли предупреждают, что пожалеет о сделанном выборе. Чонгук знает, просто не подпускает это в сердце. Тэхен сейчас садится в авто и покидает двор: Чонгук знает, слышит заведенный двигатель и то, как звук медленно отдаляется. И вроде бы нормально, только… боль в груди давит и давит. И снова давит. Потом опять, даже спустя несколько минут. Прикрывает глаза и вздыхает. Осознает, Тэхен чертовски прав — ему не хватает смелости, чтобы покончить с этим, боится чужих мнений по поводу того, что может случиться, сорвав сам лично свадьбу. Может, стоило это сделать с самого начала, когда не было поздно? Тогда было время, которого сейчас нет. Чонгук не понимает, что Тэхен второй раз возвращался, чтобы забрать его с собой, не понимает, что второй раз проморгал возможность лишиться того, что не приносит никакой радости. И сейчас, стягивая с кожи свадебную рубашку, которую хочется порвать, лишь сминает в клубок и бросает в свое отражение в зеркале, подходя ближе. Убеждает, что все нормально, и облокачивается руками на комод, глядя вперед. Тэхена в отражении себя Чонгук видеть не должен, даже если сильно хочется.