твой мальчик тоже мой мальчик

USA, State of New York.

Brooklyn.

В зеркале Тэхен себя видит усталым. Настолько, что сползший с плеч халат, оголяющий спину и грудь, лень поправлять. В глазах вся безразличность делится надвое. В ванной комнате ароматизатор чересчур сильно пахнет сладким, из-за этого оседает пелена в голове. Но ему не привыкать. Ким перекрывает смеситель, задерживая руку на нем, и снова бросает на себя взгляд. Вздохнув, натягивает на лицо улыбку, облизывает влажные губы, задевая пирсинг, покидает ванную комнату. — Так что ты там делал так долго, м? — прилетает вопрос на английском от сидящего в большом кресле мужчины. Тот скользит взглядом по голому плечу Тэхена и приподнимает губы. — Мне скучно. — Вау, так быстро? — ухмыляется, отталкивается от косяка двери и приспускает белый халат, скрывающий медовую кожу и подтянутое сексуальное тело. — Что ты собираешься сделать со мной за то, что я потратил впустую еще десять твоих дорогих минут? — тише интересуется Тэхен, подходя со спины и обвивая его шею руками, наклоняясь. — Ты будешь наказывать? — деловито добавляет, вынуждая того почувствовать его собственное возбуждение, быстро появляющееся при виде Кима. — Ты так прекрасен, что за твою неземную красоту тебя нужно наказать, — мужчина забывает о включенном мобильнике в руках. Ким одним видом заставляет позабыть обо всем на свете. — Тогда знаешь, Эрнест, что я предлагаю? — вполголоса роняет, прикусив мочку уха, а рукой забирает мобильник. И ему послушно отдают, теряясь в натянутой интимной атмосфере. Пока Ким шепчет разные глупости, то попутно тянется за своим сотовым, включая нужную программу, и кидает телефон мужчины и свой в общий карман. — Так что ты скажешь м? Заманчивое предложение, правда? Думаю, будет очень жарко… — Ты хорошо думаешь, — ухмыляется, притягивая за затылок и даря несколько поцелуев. Тэхен быстро отстраняется, кусая колечко на нижней губе. — Но сначала я хочу выпить вина. Без вина секс очень плох, — усмехается, обходя кресло и добираясь к столику, на котором стоят два бокала с красным. Подхватывает тонкими пальцами, и второй подает мужчине, скалясь. — Выпьем за хорошее продолжение ночи, м? И за меня. — С удовольствием, — ухмыляется тот, поднявшись на ноги и вздохнув. — Но мы можем подойти к кровати? — осторожно хватает его запястье и тянет медленно за собой, принимая бокал. Тормозят они у постели, оседая, и мужчина ловит возможность прикоснуться: обнимает со спины. А когда Тэхен коротко сталкивается бокалами, то отпивает. — Хорошее вино… — Правда? — смеется, отпивая и причмокивая, удостоверяясь в словах. Ставит бокалы на ближайший комод и возвращается, нависая над ним. — Хочешь, я покажу тебе много привлекательных вещей? — приближается к чужим губам все ближе, но останавливается за миллиметр. — Покажи мне, как страстно ты можешь целоваться, — закусывая губу, прикрывает глаза и откидывается на заправленную постель, засыпая на ближайшие полтора часа. Тэхен выравнивается, поднимается с кровати, получше завязав пояс белого халата, и ухмыляется. — Конечно, я покажу. Но не тебе, — переходит на корейский. Тянется за двумя телефонами, открывая доступ к нужным программам, и присаживается на большое, мягкое кресло. Меж пальцев крутит бокал вина, выпивает, расслабляясь. — Как же я устал, — бурчит лениво, откидываясь на спинку и откладывая телефон на стеклянный столик рядышком, пока идет загрузка. Перед глазами Бруклинский мост, освещающийся ночными огнями города и пересекающий пролив Ист-Ривер, соединяя с Манхеттеном. Выстроенные небоскребы тянутся к звездам на небо, изображая красивую картину, что по глупым рассказам никогда не передать. Город засыпает.

🧢

Нью-Йорк — земля, где смешались нации и обычаи, переплелась реальность с фантазией. До невозможности населенный людьми город, завораживающий своей красотой. Высокие разбросанные многоэтажки словно скопированы из красивой картинки, а южное побережье района Бруклин, омывающийся Атлантическим океаном, завораживает любого. К сердцу, наконец-то, за столь долгое время подкрадывается облегчение и легкость — Чонгук ощущает себя свободным. Для многих Америка — место, куда невозможно попасть, и раньше он был в списке тех людей. Чонгук толком не собирался, взял один небольшой рюкзак. Надеется, что домой возвращаться не придется, но от Тэхена, который не в курсе о его прибытии, можно ожидать что угодно, поэтому ко всему нужно быть готовым. На нем любимые джинсы и тонкая серая кофта, спрятанная под кожанкой. Погода более-менее теплая, несмотря на то, что через несколько дней октябрь. Главное, что Чонгуку не холодно. После свадьбы Чонгук отправился прямиком к Югёму, чтобы тот написал адрес Тэхена. Договорились ничего никому не говорить — на Югема можно положиться и друг он неплохой. Парень перекидывает чупа-чупс на другую сторону щеки, пока втыкает в мобильник, пытаясь сверить адрес, который сбросил ему Югём, и адрес здания напротив. Он прошлялся по городу целый божий день, чтобы попасть к Тэхену под вечер, когда тот точно будет дома… Но наткнувшись на здание с вывеской «sex shop», не понял, куда попал, хотя адрес правильный. — Что за херня? — возмущается, переманив чупа-чупс снова на сторону щеки и приподняв телефон, чтобы удостовериться в адресе. Но, да… его привело к зданию «секс-шоп». Поодаль слышится чей-то заливистый смех, и Чонгук оглядывается. — Ты опоздал на целых пять минут, тебе уже ничего не продадут, — слышится веселое, а когда Чон натыкается на Тэхена, то вновь забывает как дышать. — Эй, вы похожи на того, кто сбежал с собственной свадьбы. Ким облокачивается о фонарный столб и складывает руки на груди, на его лице ухмылка, сопровождающаяся насмешкой. На макушке старые солнечные очки — их пора давно снять, но он себе не изменяет… и кожанка. В глазах по-прежнему плещутся сарказм с иронией, но Чонгук научился распознавать ту теплоту, смешивающуюся с нежностью. У Гука немеют пальцы, сердце уходит в бездну, вынуждая затаить дыхание, глядя на Тэхена, по которому он сильно заскучал. Настолько сильно, что он выбрасывает палочку от леденца под ноги, а туда и рюкзак, срывается на бег, запрыгивает на мужчину, который ловко подхватывает на руки, чуток пошатнувшись, и сильно-сильно целует, ощущая неизменный вкус сладких губ Тэхена на своих. Тот крепко держит за бедра, пока Чонгук покрепче обхватывает ногами тонкую талию, обвивая руки вокруг головы и впервые касаясь его щек ладонями. Очки слетают с макушки, но, к счастью младшего, не ломаются. А если бы сломались, не страшно: Ким простил бы, потому что Чонгук целует так, словно они не виделись полтора года. Чонгук целует так, словно знаком с Тэхеном целую вечность. Так, что у Тэхена неясный трепет давно покалеченного сердца слышен. А тот был уверен, что никто этого не сможет возобновить… Ошибся, оказывается. У них мурашки по коже бегут, а сердце на бешеный ритм сорвалось. Тэхен придерживает получше, обняв за талию, чувствует вложенную в поцелуй всю скопившуюся за эти несколько дней тоску. Дней, что и для него казались невыносимы. Сам прижимает к себе, сходя с ума от запаха, которым пропитан парень. Аромат настолько особенный, что замену никогда не найдешь, хоть всю Америку обыщи. Тэхен так запал на запах, что страшно. Когда дыхания не хватает, Чонгук отстраняется, прислоняясь лбом к лбу, не в силах открыть глаза и поверить, что, черт возьми, это не очередной сон, а реальность, в которой они встретились. Тэхен Чонгуку снился. — Я жалею о тех трех потерянных днях, которые мог бы провести с тобой, — тайком глотает воздух, открывая глаза и встречаясь с тэхеновыми — там, где есть желание существовать только для него. — Чон, ты прекратил злиться из-за запястья? — усмехается, пристально вглядываясь в карие глаза и полностью в них утопая. — Знаешь, я тебя выгонял, но ты из головы даже покурить не выходил, — скользит взглядом по лицу, невесомо касаясь большим пальцем чужой влажной губы. — И не стыдно тебе? — Без тебя не курю, ты же знаешь, — изображает игривый оскал. — Предложение разделить кровать еще в силе? — приподнимает уголки губ, запуская пальцы в волосы и проходясь глазами по желанным губам. Легко сглатывает… вспоминает, как сильно хотелось поцеловать Тэхена. — Ну да… Моя постель ждет тебя уже как два месяца, — насмехается, ведя пальцами от губ к подбородку. — Прям два? — Yes. С первого дня нашего знакомства, — болтает уверенно, игриво подмигивает. Гук скромно усмехается. — Но мой дом немного не здесь, — подшучивает, намекая на здание, куда привело парня. Тот вздыхает, вполне привык к дурацким подьёбам: наверняка ведь это идея Кима. С Югёмом сговорился, негодяй. — Ты знал, что я приеду? — буднично бурчит, глядя на него, чувствует, как крепкая ладонь осторожно скользит по талии к ягодице. Чонгук соврет, если скажет, что не скучал. — Идиоты. Это твоя с Югёмом идея кинуть мне адрес этого магазина. Только тебе безумие в голову могло взбрести, — но вовсе не злится ни капли. Лучше уж это, чем приехать и жестко разочароваться, узнав, что тебя не ждут, что о тебе не думают. — Ах, а тебе не понравился сюрприз? — хохочет негромко, останавливаясь в миллиметре до того, как прикоснется к любимым губам. — Что, умирал со скуки без меня, Чон? — самодовольная усмешка касается привлекательного лица. — Ты якобы вышел мне на встречу? — язвит, трогая указательным пальцем сережки в ухе и чуть оттягивая. — А ты не хотел? Представлял встречу по-другому? — ухмыляется мужчина, обдувая горячим дыханием и не сводя внимания с глубоких глаз. — Ну ты же растаял, скажи, — издевается специально. Тэхен слышит, как коротко вибрирует телефон в заднем кармане, но не обращает особого внимания. — Не будь таким самодовольным, — умничает, прикладывается губами к чужим, затягивая в поцелуй, от которого сердце вновь заводится. Ким скользит ладонью по подбородку, притягивает ближе за шею, растворяя своим умением целоваться. Как же не хватало от него поцелуев — они особенные. — Все, отпускай меня. — Ты устал с дороги? — интересуется Тэхен, выискивая глазами оставленный по близости электросамокат. Не позабыв отыскать на земле очки, цепляет их на волосы. — Мой дом рядом, но нужно вернуться в клуб, чтобы забрать мою машину, — пока Чонгук хватает брошенный рюкзак, подзывает к себе Ким, кивая на самокат. — Становись, поехали. Прокачу тебя, Чон, — коварно ухмыляется, закусывая колечко на нижней губе. — В каждом твоем слове ищу подвох, — признается Чонгук, отдавая ему рюкзак, чтобы было удобнее. Тот накидывает на плечо, пока Гук становится впереди, и подключает самокат, вздыхая с оскалом. — Я теперь понял, почему твоя психика поехала — твой дом напротив секс-шоп магазина. Ну, где-то поблизости, — шутит, усмехнувшись, когда Тэхен оказывается за спиной, прижимается к нему и начинает ехать. — Договоришься, — опаляя горячим дыханием, предупреждает, дарит недобрую ухмылку и укладывает ладони поверх чонгуковых, управляя рулем. Чонгук соврет, если скажет, что сердце не трепещет.

🧢

Американский клуб отличается от иностранных разве тем, что здесь бесстыдная молодежь накидывается наркотиками у прохода или в самом помещении. Чонгука подобное не впечатляет. Музыка орет, закладывает уши, а стены пропитаны табачным дымом, алкоголем. Алкоголя до безобразия много. Гук с легкостью знакомится с двумя друзьями Тэхена — Хосоком и Джином. Они тоже из Кореи прилетели сюда в подростковом возрасте учиться. У них столько всего общего с Кимом, что все то общее Тэхена с Югемом теперь кажется малостью. Валяясь расслаблено на диванчике и закидывая в бутылку из-под кока-колы жвачки ментос, Тэхен наблюдает, как жидкость проявляет бушующую реакцию, и выслушивает очередную историю Хосока. Иногда поглядывает на Чонгука, сидящего бок о бок. Тот чужих историй не слушает, ему неинтересно, раскинувшись на плече Кима, играет в телефон. Тэхен вздыхает, оставляет мобильник на столе экраном вверх, откидывается на спинку диванчика и укладывает руку на колено Чонгуку. Второй красиво делает вид, что не замечает, хотя напрягается телом, будоражась легкого касания. Умудряется коротко взглянуть на Кима, задерживает взгляд, но мигом возвращает к мобильнику: долго в глубокие глаза смотреть тяжело, быстро теряется. Десять минут проходят неинтересно, потом Тэхен скользит ладонью выше, останавливаясь у бедра, вынуждает сильнее напрячься. Ведет выше-выше-выше… Чонгук останавливает рукой, медленно убирая чужую от ноги. Сейчас не время испытывать на прочность выдержку друг друга. — Ну, я давно говорил, что у тебя в работе старт будет. Твои проблемы, что не верил, — болтает Тэхен с друзьями, играется снятыми с волос очками — новое мимолетное увлечение. Чонгук кусает губу, втыкая в телефон, но не играет, вслушивается в разговор… Вернее, в прекрасный, грубоватый голос Тэхена. На телефон Кима приходит сообщение, и как подмечает Чонгук — третье за время, пока они в клубе. Пока Тэхен весело болтает с ребятами, он мельком прочитывает: «сегодня встретимся, малыш?», — от какого-то Эрнеста. Неприятное чувство проснувшейся ревности у него быть не должно. Тэхен ничего не обещал, ни о каких отношениях между ними речи не шло. Ни о каких запретах на общение с другими — тоже. Наверняка просто работа Кима, да? Чон когда вспоминает, кем тот работает, раздражается на то что умудрился втрескаться в него. Боль в недо-отношениях никто не отменял. Чонгук ему не может ничего запретить — это самое глупое, что пришло бы в голову. В любом случае Гук выбрал это, знал, на что идет. — Я сейчас приду, — прячет свой мобильник Чонгук, убирая руку мужчины от себя, поднимается, натянуто улыбается знакомым. Знает, что Тэхен замечает переменчивость, но уходит на поиски уборной. В клубе не многолюдно. Английским Чонгук немного владеет, спросить у прохожих, где здесь уборная комната, не составило труда. В туалет не хотелось, хотелось умыться, привести себя в порядок. Встряхнув челкой, взглянув в зеркало, он игнорирует комплимент от проходящего мимо парня и тянется к салфеткам, чтобы вытереть мокрые руки. Пахнет ужасно: табачный дым вперемешку с вонючим дерьмом, похожим на травку. Изнутри помещение лучше. Все настроение Чонгука скатилось с момента, как он прочитал сообщение, хочется закрыться от всех. В голову, чередуясь, лезут мысли о том, не ошибся ли он в сделанном выборе. Конечно, если Тэхен не намекал о верности и большой любви со своей стороны, то не все так печально — Чонгук добьется хотя бы карьерных успехов, раз он попал в Нью-Йорк. Он не глупый человек. Умный, схватывает быстренько. Можно ли считать, что план б существует? Чонгук в любом случае будет пускать в ход «план б», даже если Тэхен будет рядом: не планирует он сидеть у Кима на шее. К тому же Тэхен намекнул, что даст «старт» для чего-то, если нужно. Вздыхает и облизывает губу. Думай о чем угодно, но мысли, что Тэхен флиртует или еще хуже — заниматься с кем-то другим сексом, взрывают голову. Не хочется думать, что кому-то могут доставаться сладкие поцелуи, чувствительные прикосновения. Раздражение появляется. Чонгук со многим справился, и смириться, кажется, должен, хочется или нет. Откинув использованную салфетку в урну, взлохмачивает светлые волосы, направляясь к выходу из уборной… Но в дверях сталкивается с внезапно пришедшим Тэхеном, прикрывающим после себя дверь. — Тебя долго нет, я уж подумал, не сбежал ли ты обратно в Корею, — подшучивает, усмехнувшись, слегка вздергивает бровь. Цепляет очки на воротник рубашки, кусает колечко на губе. Вопросительный взгляд наводит в Чонгуке бурю. — Выглядишь так, будто тебя обидели, — новая шутка, на что тот приподнимает уголки губ устало. — Если обидели, то что? — хмыкает необдуманно, сложив руки на груди. Радует факт, что людей в комнатке нет. — Ну, вмазать по лицу не обещаю, — слегка выгибает бровь, подходит ближе, а поправив его светлую прядь волос, договаривает, — но лишить всего, что он имеет — можно, — спускаясь глазами к сухим губам, задерживает взгляд. Находит карие глаза. — Поехали домой, Чон? — Домой? — немного тормозит от заявления: необычно слышать от Тэхена. — Да. Или ты забыл, что отныне живешь со мной? — ухмыляется, опуская ладонь на плечо Гука. Оглядывает. — Такое из головы ничем не выветришь, — не усмехается, но усмехаются глаза. — Мне такое нравится, — с нескрываемой насмешкой отчеканивает, вниманием спустившись к губам, к которым сильно хочется прикоснуться. — Ладно, — вздыхает, оглянувшись и убрав руки. — Подожди меня снаружи, я пару минут, и пойдем, — больше приказывает, чем просит. Чонгук лишь кивает, сует руки в карманы, выходит за двери, закрывая их и прислоняясь к стенке рядом. Оглядывает танцующую молодежь вдали, мельком пробегается по интерьеру клуба: просторно, все в неоновых огнях, и с атмосферой навивающей разгулом. В целом, как Тэхен говорил, Бруклин — грешный городок. Но это ничуть не отталкивает. — Привет, красавчик, хочешь к нам присоединиться? Мы можем выпить, а потом пойти ко мне… — разносится поблизости. Чонгук оглядывается, замечает приближающегося незнакомца. Заметно, что тот подвыпивший, Чона напрягает ситуация. — Отвали, — отвечает безразличным, холодным взглядом, сложив руки замком и облокотившись спиной на стенку рядом с дверьми. — Да ладно, пацан, не ломайся… Пойдем с нами! — незнакомец деловито облокачивается рукой о стенку рядом со светлой макушкой, игриво ухмыляясь. Чонгук устало закатывает глаза, вздыхает, чтобы придумать, как бы погрубее послать, но не успевает… Скрипит дверь, и появляется Тэхен, натягивает очки на волосы, обследует незнакомца вопросительным взглядом… Или предупредительным. — У тебя есть какие-либо проблемы? — чуть вздергивает бровь, укладывает руки на плечи и отодвигая его от Чонгука, заглядывая в глаза. — Если они тебе нужны, то я могу создать их для тебя, приятель, — лукаво приподнимает уголки губ, скользит кончиком языка по пирсингу, стерев неведомую пыль с плеча незнакомца. — Твой? — растеряно кивает глазами на Гука. — Мой. — Понял. Без проблем, — натянуто усмехается, поднимает руки вверх. — Отлично, у тебя есть две секунды, чтобы свалить отсюда, — подмигивает, облизав пересохшие губы и сунув руки в карманы штанов. Зависший Чонгук забывает дышать. Глядит вслед уходящему незнакомцу, отталкивается от стены, сглотнув ком. Хочет идти к столику Хосока, но Тэхен хватает за запястье, вынуждая вернуться на место. Облокачивается рукой о стенку рядом с макушкой, заставляя вздернуть вопросительно бровь. — Посмотрите, ты почти повелся, — шутит, ухмыльнувшись, а словив возмущенный взгляд, облизывает влажные губы, убирает ухмылку с лица. — Шучу. Но, запомни, Чон, если приехал сюда ко мне, живешь в моем доме, со мной — значит, спать ты должен только со мной, — негромко предупреждает, оглянув губы, снова возвращается к карим глазам. — И заниматься сексом ты должен только со мной. И хотеть ты должен только меня. И смотреть тоже, — голос сходит на нет, пока Чонгук напрягается, — должен только на меня. Understand? — А что это? Собственничество? — подшучивает Чонгук, сложив руки на груди и усмехнувшись. В принципе, его устраивает. — Не волнуйся, если бы я хотел спать с кем-то другим, то нашел бы способ, — с уверенностью в зрачки заглядывает: — И заниматься сексом я хочу только с тобой. И хочу я только тебя. И смотреть хочу только на тебя. Understand? — У тебя слишком много «хочу» на меня, не находишь? — ухмыляется, сдерживаясь, чтобы не сорваться и не припасть к манящим губам. — Как и у тебя «должен» на меня, — выравнивается, становясь вплотную. Ради интереса снимает с волос Тэхена очки и надевает на себя, кокетливо усмехнувшись. Забавляет реакция, читающаяся в глазах Кима. — Хочется домой. Чтобы без людей… Понимаешь? — изображает слабый оскал, вздыхает, обходит, направившись к столику Хосока, чтобы забрать вещи. Тэхен провожает взглядом, закусив нижнюю губу… Ну, такой Чонгук ему нужен. Гук замечает то сумасшедшее желание Кима поцеловать, но специально не позволяет: теперь у него тоже есть рычаг на Тэхена — сам Чон. Тот, оказывается, тоже попал… Просто открыто не показывает.

🧢

Домой Чонгуку позволено ехать за рулем Панамеры черного цвета, что его обрадовало. Кайфово держать под пальцами дорогой автомобиль, управлять, слыша прекрасный рык двигателя — Чонгук пообещал себе, что в будущем обязательно заработает на подобное авто. Ехать долго не пришлось, дом Тэхена недалеко. Ким сидел в мобильнике, отвечая кому-то на сообщения, что не ускользнуло от внимания Гука. И это расстраивало. Особняк очень хорош: просторные комнаты, везде убрано, вся мебель новая. Двухэтажный дом — не соврал Тэхен. Чонгук в глубине души не скрывает радости, что в ближайшее время будет жить с ним. Пока Тэхен направляется в спальню, Чонгук, стараясь подавить любопытство, оглядывает дом: оказывается, еще спрятана комната с бассейном. — Хочу сходить в душ, — негромко вздыхает, бросив рюкзак на мягкий диванчик, находит глазами вернувшегося Тэхена. — У тебя, случайно, не будет лишнего халата? — А если нет? Не пойдешь в душ или будешь щеголять по дому без халата? — подшучивает с ухмылкой, ставит на стол бутылку красного вина, оглядывается. — Будет. Ты можешь взять мой, он чистый, — подходит. Но отвлекается на телефон, снова сообщение. Чонгук не комментирует, тяжко вздыхает, про себя закатывает глаза, отходит, но мужчина ловит за талию, не позволяя далеко прошмыгнуть. — Эй, злишься, Чон? — в глаза заглядывает, притягивая за поясницу. — Нет. С чего ты взял? — вздергивает вопросительно бровь, стараясь придать в голос уверенности. — На лбу написано, — приподнимает уголки губ, приближаясь, хмыкает. — Я тебе говорил, что ты предсказуемый. Забыл? — издевается Тэхен, проходится взглядом по чужим губам, находит взгляд. — Не будь в душе долго, идет? А то ведь я не выдержу и загляну, — добавляет с усмешкой, желая смутить. — Это угроза? — останавливает хваткой руку мужчины, что быстро оказалась ниже поясницы. — Угроза, — тихо выдает, коснувшись губами мочки уха, отчего Чон напрягся от пробежавших мурашек по коже. — У меня есть классная новость, но расскажу после душа, — приподняв уголки губ, отстраняется. Чонгук хочет сцепить руки замком за спиной старшего, но снова слышит звук сообщения, отчего раздражается, умело скрывая. — Хорошо, — отрезает, облизав сухие губы, медленно убирает ладони от него. — По коридору направо? — подхватывает рюкзак. — Yes, — провожает Тэхен взглядом, оседая на диван.

🧢

В спальне комфортно: двуспальная мягкая кровать, темная мебель, приглушенный свет. Перед панорамным окном, вид с которого открывается на ночной город, стоит небольшой рабочий стеклянный столик, где Тэхен часто проводит время за ноутбуком. Небольшая неоновая лампа, висящая вдоль стены, сияет приглушенным синим цветом. На столике, за которым работает Ким, стоит бутылка вина, два бокала — один наполнен, — и сигареты. Он не переоделся в более удобную одежду, сидит в рубашке и черных облегающих штанах. Любимые солнечные очки покоятся рядом с бутылкой красного. Шум из душа, где находится Чонгук, отвлекает от работы: из мыслей не выходит картина расслабленного и обмякшего от рук Чона… Чона, что сладко прикрывает глаза от удовольствия, стоит нашептать какую-то интимную глупость. Чона, который сладко хрипит имя, что точно ничем не выведешь — оно под кожей, а то и глубже. Тэхен встряхивает головой, продолжает браться за работу, отложив сигарету и притянув бокал вина, чтобы увлажнить пересохшие губы. — Работаешь? — вернувшийся Гук голос снижает, чтобы не нарушать красивую тишину. Тэхен покрывается мурашками: вернувшись тихо, неожиданно, тот обвивает руками шею со спины, склоняется над ухом. Чонгук пахнет сладко, свежо, белый халат и влажные волосы придают столько сексуальности, что терпение Кима рвется по швам. — Неужели мне придется ложиться без тебя? — тише добавляет, опаляя горячим дыханием шею. Тэхен откладывает ноутбук на колени и бокал на столик, запускает ладонь во влажные светлые волосы, чуть поворачиваясь, чтобы видеть глубокие глаза, в которых целый мир отражается. — Я не позволю тебе сегодня ложиться самому, — властно парирует, мягко поглаживая пряди, притягивает, но не целует, сам себя распаляет. — Мне еще немного осталось доработать. И я постараюсь потерпеть, — невнятно ухмыляется, скользя взглядом по манящим губам, мысленно их расцеловывая. Сглатывает, в себе желание утихомиривает. — Твой аромат очаровательный, обожаю это в тебе. — Правда? — приподнимает уголки губ Чонгук, чуя на щеке дыхание, медленно расстегивает самую верхнюю пуговицу на белой рубашке, но дальше не продолжает — дразнит. — Скучал? — негромко, замечая, как у Кима спирает дыхание. — Хочешь знать? Я покажу, как скучал, только дай закончить с работой, Чон, — коротко целует в область щеки, вздыхает глубоко, чтобы привести дыхание в норму, и выравнивается, цепляясь пальцами за ноут, хотя дорабатывать не хочется. Чонгук слишком сильно отвлекает. Тлеющая сигарета возвращается к тонким пальцам, пока он, уткнувшись в ноут, затягивается, выдыхает дым. — Ну, тогда я выпью, — Чон убирает руки, покрепче связывает поясом халат, обходя кресло и наливая в чистый бокал вино. Тэхен, часто выпускающий в него жадные взгляды, желает отбросить лэптоп, и… — У тебя очень красивая спальня, — подмечает, неправильно подхватив бокал, отчего Ким усмехается, увидев. — И кровать. — Выбирал помягче, чтобы тебя на ней удобно было, — затормаживает, не сводя взгляд от экрана и выдыхая табачный дым из приоткрытых губ, — любить. Чонгук ухмыляется, помешивая в бокале жидкость, подходит к панорамному окну, глядит, подмечает всю красоту, стелившуюся будто на ладони. — Выпью за… — Нас, — твердо бросает Тэхен, не поднимая взгляд. — Тогда, за нас, — поворачивается, чтобы столкнуться бокалом с окном и выпить, но после соприкосновения, рюмка трескается и разбивается, а большой осколок бокала падает под ноги. — Оу, упс… — затягивает, закусив губу и словив пристальный взгляд. — Но я все равно выпью, — возвращает уверенность в голос, намереваясь глотнуть вина из неповрежденной стороны. — Не пей, — останавливает командующим, спокойным голосом и выдыхает. Тушит сигарету о находящуюся под ногами пепельницу, оставляет там. — Стекло могло попасть в вино, Чон, — криво усмехается, откладывает ноут, поднимается, подходит. — Первая ночь, а ты уже громишь весь дом… Что будет дальше? — подшучивает, и наклонившись, достает огромные отвалившиеся части стекла. — Зато я красиво могу расплачиваться за разгром, — пожимает плечами, подмечая, что картина, когда он смотрит на Кима сверху вниз, привлекательная. — Не хочешь удостовериться? — отчеканивает со слабой ухмылкой, пока Тэхен на секунду поднимает голову. — Страшно хочу. Но мне нужно закончить работу, Чон, а ты продолжаешь меня соблазнять, — выговаривает, поднимаясь на ноги и забирая из его рук разбитый бокал, дабы оставить на столе. — Лучше не поступай так, — советует неслышно. Чонгук слишком долго ждал, поэтому ослушивается, подходит со спины, позволяя ощутить грудь, прижимавшуюся к спине Кима. Тот зависает, прикрывая ресницы, а Чонгук непослушно расправляет заправленную рубашку, скользит медленно ладонью к животу, опаляя дыханием шею. — Я понимаю, тебя ждут любовники… — умничает, едва-едва касаясь губами кожи на затылке при разговоре. — Но, думаю, они будут не против, если ты забудешь о них и возьмешь меня, — добавляет вполголоса, чувствуя, как Тэхен напрягается сильнее: его кожа кроется мурашками, а внизу живота приятно тянет, с каждой секундой усиливая возбуждение. — Ты ведь тоже ждал этого, м? От Тэхена пахнет властностью и страстью. Табачный дым, слабо впитавшийся в рубашку, и губы, прекрасно смешиваются с ароматом мужских духов, создавая свой, сносящий Чонгуку крышу напрочь. — Попробуй когда-нибудь так соблазнять кого-то кроме меня, и это обернется чем-то не очень радостным, Чон, — предупреждает, не в силах разлепить глаза, воображение слишком быстро и красиво рисует откровенные картинки в голове. — А если хочешь кого-то, приходи ко мне. — Как скажете, Ким Тэхен, — прикусывает частичку кожи, усмехаясь, руками поглаживает чужие бока. Оставляет поцелуй на мочке уха, отвлекается, вспоминая разговор. — О какой новости хотел рассказать? — издевается, убирает руки, следует к освобожденному креслу, ощущая на себе пристальный взгляд. — Я все-таки выпью, — вздыхает, потянувшись к бокалу Тэхена. Отпивает, увлажняя губы и откидываясь на спинку кресла. — На днях поедешь, купишь нужные вещи, через несколько дней мы летим в Сан-Паулу по работе, — сглатывает ком из горла, поправляет волосы, подходит ближе, наблюдая за ним. — Вау, — безразлично прилетает, Гук поднимается, останавливается рядом, отпив вино. — А мне что надо будет делать, пока ты будешь трахать своих… — Эй, Чон, полегче, — ухмыляется, не позволив договорить. Притягивает за талию, замечая в карих глазах раздражение насчет этой темы. — Не ревнуй. Мне противно с ними даже флиртовать — это неизменно, знай. А о постели я вообще смолчу. Поэтому, не ревнуй сильно. — Не получается, — выдает уверенно, не спуская зрительного контакта с глаз, — не получается тебя не ревновать. — Учись. Привыкай, это моя работа и пока бросать ее я не намерен, — негромко выдвигает, прислоняясь кончиком носа к виску и вдыхая сладкий запах шампуня. Чонгук пахнет Тэхеном. — Да ладно… мне все равно, — бубнит, заставляя верить в глупость самого себя. Немного отстраняется, выпивая вино. — Тебе не все равно, и я учту, — подмигивает бровью, словив карие глаза.

— Выпьешь? — перепрыгивает на другую тему, кивая на бокал. Тэхен соглашается, и Чон прислоняет к красивым губам сосуд, осторожно позволяя пить жидкость. Но специально чуть отдаляет, и капля вина просачивается, стекает с подбородка по шее вниз, впитываясь в ворот рубашки, Чонгук ловит пристальный взгляд. — Очень красиво, — комментирует, любуясь. — Минус одна рубашка, — вполголоса чеканит, облизав сладкие губы. — Минус один бокал, — вполголоса добавляет Чонгук, выпуская рюмку. Та падает, разбивается полностью, рисуя на полу небольшую лужу из вина и разбитого стекла, пока Гук глядит в глаза Тэхена и утопает. Минута тишины. Они бы поиграли, кто дольше выдержит, но двое напрямую сдаются, сталкиваются друг с другом, как две планеты, вызывая могущественный взрыв. В рваном, резком поцелуе стараются высказать накопившееся желание чувствовать друг друга, стараются показать, как долго терпели… Чонгук горячими губами скользит по влажной дорожке, языком слизывая сладкую жидкость с шеи к подбородку, и на скорую руку, дрожащими пальцами расстегивает чертовы пуговицы на его рубашке. Хочется обвести ладонями все тело, словить любимый кайф. Тэхен притягивает за светлые волосы, подхватывает на руки, движется к панорамному окну, чтобы прижать Чонгука хоть к чему-то. Последние застежки Гук рвет, стягивает одежду, бросает под ноги, продолжая целоваться с языком, чувствуя, как сильно спирает дыхание и расплывается тепло под кожей. С Тэхеном повезло — он ходячий секс. Когда все хотят завладеть им — Чонгук владеет им. — Только не наступи на стекло, — предупреждает хрипло Гук, прикрывая глаза от наслаждения, когда Тэхен прижимает собой, получше подхватывая за упругие ягодицы и скользя под спадающий халат. — Будешь слизывать кровь, если это произойдет, — сквозь поцелуй выдыхает, находит губы, пробираясь языком к деснам и проходясь по ряду белых зубов. Второй рукой развязывает дурацкий халат. — Пришло мое время, Чон, — не выдерживает, ухмыляется, ставя на ноги и срывая халат, что мгновенно оказывается на полу. Оглядывает мельком оголенные части молодого тела, задыхается от наслаждения. — Я знал, что заполучу. Было бы глупо отдать тебя ей, — опирается ладонью об окно над макушкой. Стекло быстро потеет, а Ким дарит жаркий поцелуй во вяло усмехающиеся губы. — Ты сделал исключение: разрушил даже не построившуюся семью, — умничает, обхватывая руками голову и зарываясь пальцами в покрашенные пряди, сжимая. — Я тебя так ненавижу, — шепотом ведет, прикусывая пирсинг, скользит кончиком языка по колечку, играясь. — Ненавидишь ли? — сминает ладонями бедра, задирая, чтобы можно было сымитировать толчок и распалить друг друга до невозможности… Тэхену нравится возбуждение, мелькающее перед глазам. — За что ты меня ненавидишь, м? — Ненавижу за то, что ты такой сексуальный, — ведется на глупости, нащупывая ремень, чтобы оставить Тэхена без одежды. — За то, что так шикарно целуешься, и владеешь мной… — Ты сам сдаешься мне в руки, мой дорогой Чон, — ухмыляется, ведя кончиком носа по шее парня, снова-снова наслаждаясь его ароматом. Помогает расстегнуть ремень, тянет к себе за затылок, подхватывая на руки, укладывает на большую кровать. — И ни разу не жалел, — сглатывает, ощущая голой спиной холодную атласную простынь черного цвета… И бегут мурашки по коже. Тэхен нависает над ним, глядя сверху вниз, снимает ремень, насыщаясь сценой: Чонгук очаровательный, когда без одежды, когда на черной постели, когда с переполненным желанием в карих глазах чувствовать в себе член… Тэхен напрочь лишается самообладания из-за обжигающей обстановки. Не выдерживает, склоняется над Гуком, затягивая в жаркий поцелуй, ведет шаг за шагом пальцами к боксерам, дразнясь и замечая, как тот изнывает от жажды. — Тэхен, — трепещущие ресницы прикрываются, когда Ким спускается горячими поцелуями по груди к прессу, расцеловывая. — Ах… Это так… Это так шикарно, черт побери, — облизывает сухие губы, сглатывает, выгибается, позволяет стянуть с себя боксеры. — Никогда не прекращай целовать меня, твои поцелуи сносят крышу напрочь, — шепчет, чувствуя влажные губы у своего паха, находит волосы, зарываясь поглубже. — Помнишь ту ночь в отеле, м? — приподнимает уголки губ, прислоняясь телом к нему и устраиваясь между ног. Скользит ладонями по бедру вверх, а дойдя до поясницы, закусывает губу, наслаждаясь. — Не могу забыть то, как жарко я тебя приручил, — невесомо целует внутреннюю сторону бедра, и Чон содрогается. — Постоянно думаю об этом, и мне нравится, — целует головку пульсирующего члена, слабо увлажненного чуть выступившей капелькой смазки. Чонгук задыхается. — Чего ты ждешь, Чон? Чего ты ждешь сейчас? — шепотом, поднимая жадный взгляд. — Возьми его в рот, — постанывает, надавливая пальцами на макушку и веля послушаться. — Прошу, возьми его в рот, Тэхен, — выдыхает, от нетерпения сминая в руке простынь. — Я так хочу этого… Да… — стискивает зубы, запрокидывая голову, когда член проскальзывает меж влажных губ Кима. — Ох, да, именно так я хотел, Тэхен…

Чонгук расправляет всю простынь, наматывая на вспотевшую ладонь. Тэхен настолько прекрасно двигается вверх-вниз, посасывая головку, что кричать хочется... Сметать все вокруг от нехватки воздуха в комнате хочется. Гук сжимает во второй руке волосы, надавливает покрепче, чтобы глубже, и Тэхен выполняет, заставляя шептать его имя словно в бреду. Настырнее посасывает, но отстраняется, тяжко вздыхая. Целует. Крепко, влажно, горячо, будто бы впервые — как тогда, посреди поля. Хватает жалких пару секунд, Тэхен лишается дурацких брюк, тянется к шкафчику у кровати за смазкой и презервативом. Чонгук подвигается на середину кровати, сглатывая и с жадностью наблюдая, как тот натягивает защиту на член и смазывает смазкой пальцы, откидывая тюбик в сторону, отчего баночка скользит по атласной кровати, падает на пол. Ким нависает над ним, целует, не церемонится, несдержанно проникая двумя пальцами внутрь. Чуть растягивает, добавляет третий, и Гук морщится. — Достаточно, — отрезает уверенно Чон, облизав сухие губы и отыскав глазами чужие. — Я хочу тебя. Пожалуйста, Тэхен, давай скорее… Ты просто не представляешь, как сильно я соскучился по тебе.

— Мой, — ухмыляется, целуя шею и вытаскивая пальцы. Задерживает дыхание, неспешно входит, видя, как дрожит тело Гука и как с губ срывается любимое имя. — Мой Чон, — начинает толкаться, зарываясь носом в пахнущие волосы. — Никто, — вырывается шепотом из влажных губ при ускорении ритма, — кроме меня, — рывок, пока Чонгук царапает спину от удовольствия, — тебя не получит. Топит в себе Чонгука — открыто наслаждается. — Еще, Тэхен, — стонет громче, находя губы и получая поцелуй. — Покажи, как ты скучал по мне… Как сильно ты хочешь, давай, ну… Несмотря на то, что Тэхен не умеет показывать и признаваться открыто, что это правда, он целует сильно, прикусывает губы, получает удовольствие. Находит наощупь рукой ладонь Гука, переплетает пальцы, сжимая. Слабо хмурится, толкаясь глубоко и не убавляя ритм. — Ты так красиво тонешь во мне, Чон, — оглядывает расслабленное лицо, приподнимая уголки губ и кайфуя от творящегося в комнате... От творящегося ближайшие несколько часов. — Пусть меня не спасают, — шепчет, впервые касаясь большим пальцем аккуратно кожи на лице Кима и осматривая. — Я готов утонуть полностью. — Так нельзя, — ухмыляется, выдыхает тяжело, ярко чувствуя, как приближается оргазм. — Я по своей глупости могу сделать тебе больно. — Мне все равно, — вторит негромко, стискивая чужие плечи и выгибаясь в спине от долгих поцелуев, получаемых в шею. — Я плохой человек, Чон, — задирает его бедро Тэхен, крепче раздвигая ноги, и выходит членом, коротко целуя. — Иди сюда, — тихо командует, плюхается спиной на кровать, помогает Гуку приподняться и, не разрывая поцелуй, насаживает на орган, придерживая за красивые бедра. — Wow, — шепчет, закусывая губу от удовольствия и прикрывая веки, пока Чонгук осторожно пробует двигаться на нем. Светлая челка почти касается лба Кима, он глаза отказывается открывать: видеть, какой Тэхен божественный, когда снизу, и пропасть заново, слишком хорошо. — Мне все равно какой ты, — вполголоса признается, морщась от мимолетного дискомфорта, сменяющегося удовольствием, когда глубже насаживается, громко выдохнув. Чон разлепляет веки, наслаждается картиной, как сексуально Тэхен кусает пирсинг, не сдерживается и впивается в его губы. — Я не уйду от тебя, пока ты не захочешь. — Даже если ты нужен мне на жалкий месяц? — приподнимает сухие губы, толкаясь бедрами. Хватает за светлые волосы, притягивает, сталкиваясь взглядами. — В любом случае, сейчас неважно. Пока мне нравится, ты ни на шаг в сторону другого, Чон. Я не люблю делиться. Чонгук нежно усмехается, утыкается носом в ключицы, целует, исследуя ладонями красивые изгибы любимого тела. — You are just the owner, — впервые заговаривает с Тэхеном по-английски, будоражась, ведь слова звучат чертовски хорошо. — It's because you are mine. — Как же мне нравится, Тэхен, — толкается навстречу, ведет кончиком носа по мочке уха, прикусывает, отдаваясь со страстью. — Когда ты делаешь так… Я без ума. Твоя страсть — мой наркотик. Ким приподнимается, поглубже входит, но неожиданно раньше откидывается на кровать, чувствуя, как содрогается тело Чонгука, кончившего раньше и улегшегося сверху. — That's right, Jungkook, yes, that's right… Just a little more… — хрипловато просит Тэхен, отдавая последние рывки и обхватывая рукой талию, прижимаясь воспламененному телу. — I'm crazy about you too my boy, — срывается с губ твердое, и он откидывается на кровать следом, получая желанное удовлетворение. Ловит кайф, дышит глубоко, аж страшно. «Я тоже без ума от тебя, мой мальчик», — слова, навсегда отпечатавшиеся в мыслях Чонгука самым надежным штампом.

🧢

Через приоткрытое окно доносятся звуки ночного Нью-Йорка и прохладный осенний воздух, проветривающий погруженную в тишину комнату. Освещается усталая неоновая лампочка, но темнота не мешает им находить друг друга глазами, когда хочется поцеловаться. На полу пролитое вино, неубранное стекло, валяющийся белый халат у окна, порванная рубашка у кровати и закатившийся тюбик смазки под комодом… Их ноги сплетены, пока двое валяются на кровати, прижимаясь друг к другу. Дыхание пришло в норму. Облокотившийся спиной об изголовье кровати Тэхен затягивается вейпом, выдыхая дым в сторону, пока рукой обнимает парня, что спокойно валяется на груди и рисует кончиком ногтя неясные узоры на теле. Спокойно, легко, будто бы Чонгук дома. Хотя он отныне является дома — с Тэхеном, на какой бы край мира их не занесло, везде будет свободно и уютно. Это та свобода, к которой Чонгук отчаянно рвался. Каждый думает о своем. Тэхен — что сошел с ума. Потому что впервые за ночь переплел с кем-то пальцы, впервые позволил касаться кожи на своем лице и впервые целовал с искренним трепетом. Раньше перечисленное выше было категорически запрещено тем, с кем Тэхен занимался любовью… До сегодняшней ночи. До появления Чонгука, который лучше всех восьми миллионов жителей Нью-Йорка. — Твоя тату, что значит? — задает нацепившийся ярлыком в мыслях вопрос еще с того момента, когда Чонгук переодевался в Панамере. Проводит невесомо по пояснице, чувствуя под пальцами выцарапанные буквы: «ap». — Это сокращения слов «above price», — прикрывая глаза, поясняет, покрепче обхватывает рукой талию и прижимается к ней. — Я набил ее, когда расстался с парнем, с которым встречался до Инессы. — Почему «выше цены»? Не имя там… как обычно делают? — Он постоянно набивал себе цену, не ставя меня в счет, — тихо проговаривает, проваливаясь в сон. Тэхен выдыхает дым, задумывается над словами, поглаживая голую спину. Получается, тогда в клубе, когда они выпивали, и Инесса задала вопрос, с кем Гук был в отношениях до нее, он не сказал, потому что знал, она рассердится, узнав, что парень. Закусывает губу, глядя в окно, Чонгук рядом содрогается, разомкнув на секунду веки. — Лишишь меня секса, если я буду обижать тебя, — приподнимает уголки губ Тэхен, наклоняясь и откладывая вейп. Вынуждает заглянуть на него, подхватив ладонью подбородок Чона. — Я не умею нежно любить, но я научусь, — нерешительно обещает, скользя взглядом по расцелованным губам. — Только придется терпеть мои провалы, — подшучивает, ухмыльнувшись. — Взамен, обещаю, дам тебе все, что захочешь. — Понятно, — поджимает губы, убирая усмешку и откидываясь затылком на грудь. — Сколько времени? — снова нелюбимый дискомфорт в груди. — Через сколько времени мне уйти? — Кто сказал, что тебя кто-то куда-то отпустит? — прикрывает глаза, невесомо вдыхая запах своего шампуня, который использовал Чонгук. Вот, что нравится. — Не отпускай, — шепчет, натягивая одеяло на двоих. — Мне ни с кем кроме тебя не хочется. Ким усмехается, коротко взглянув на светлую макушку и прикоснувшись губами, оставив неясный поцелуй. — Не сомневайся во мне, — утыкается затылком об изголовье кровати, глядя на светящийся ночными огнями Нью-Йорк из окна. — Ничего не могу с собой поделать, — поджимает губы, скользя ладонью по тыльной стороне чужой и добираясь к пальцам. — Эй, Чон, посмотри туда, — заставляет взглянуть в глаза. — Что ты видишь, м? — Что я должен видеть? — лениво хмыкает, разворачивается, утыкается подбородком в оголенную грудь, переплетая ноги. — Ничего особенного, это просто глупые глаза, — ухмыляется Ким, убирая светлую прядь волос за ухо. — Но я бы не звал к себе домой жить, если бы ты нужен был для секса. Я мог бы прилетать в Корею каждый раз, когда захотелось бы тебя. Поверь, денег хватило бы на билет туда-обратно, — проходится пальцем по нижней губе, поднимает взгляд. — Не неси глупостей, возьми на заметку. — Ну ты страшен в гневе, так что остается только слушаться, — умничает, целуя его в губы. Поднимается с кровати, под наблюдательным взглядом, подхватывает на полу боксеры и натягивает на себя. — Наконец-то, я тут, где меня никто никогда не найдет, — усмехается расслаблено, вздыхая, накидывает на плечи запятнанную рубашку, дабы немного прикрыть ягодицы: Тэхен не выдержит, если Чон будет щеголять без одежды по комнате. — Ты сильно скучал, — подмечает, усмехнувшись. Глаз от него не отрывает. — Даже к Югёму говорить приходил… Ох, Чон, — доносится приглушенная насмешка, пока Гук удивлено поворачивается. — Ты знаешь? — Yes, Jungkook, — скалится самодовольно, закусив губу, сгибает ногу в колене, смотрит, как тот ищет рюкзак по комнате. — Когда ты думал, идти или нет, я уже знал, что придешь, — ухмыляется. — У меня все под контролем. Особенно ты. Чонгук фыркает, смущено улыбнувшись. Верно. Находит мобильник, вытаскивает симку, хватает ножницы, что специально бросил в рюкзак, открывает окно настежь. Один раз он усомнился в выборе: в клубе, когда увидел сообщение от другого. Но верит Тэхену, потому что в его глазах действительно читается то, о чем слагают легенды. Чонгук не сомневается, облокачивается на подоконник, режет симку, выбрасывает. Его плечи обхватывают со спины, прижимают к крепкой груди, касаясь губами мочки уха, отчего пробегаются любимые мурашки по рукам. Тэхен вытворяет невероятные вещи, заставляет испытывать невероятные чувства. — Чон, ты творишь очень странные дела, — язвит, усмехаясь, притягивает поближе за талию. — Куплю тебе новый телефон, этот тоже выброси. — Конечно, купишь, — дерзит, откладывает все вещи и поворачивается, обхватывая шею. — А то ведь лишу тебя секса, — шутит, смеясь, и поцеловать не удается. — Не лишай меня удовольствия, это слишком жестоко с твоей стороны, — скалится, прикусывая нижнюю губу и затягивая в крепкие руки. — Подумаю, Тэ, — шепчет, прислоняется губами к чужим, медленно и осторожно целуя, пока Ким зависает. — Как ты меня назвал? — Тэ, — повторяет нежно, улыбнувшись. — Меня так называла только мама, Чон, — оповещает, зарываясь в его волосы двумя руками. — Значит, мне нельзя? — Нужно, — тише шепчет. Чонгук робко целует, Ким отвечает нежностью. Впервые за долгое время плавится его сердце, и чувствует намного больше, чем простое влечение к человеку. Лежащий на столике ноутбук засвечивается от пришедшего сообщения: «Вам на карту пришел бесценный счет. Спасибо, что воспользовались нашей услугой!». Ким Тэхен хитро ухмыляется в поцелуй, уверен: отныне Чон Чонгук выше любой существующей в мире цены.