Cigarettes and music

В жизни Джейсона Колчека было мало чего хорошего – родился в дыре, где нет работы и будущего, только бесконечная ненависть, следом за которой появлялась зависимость. Наркотики помогали продержаться ещё немного, до следующего пиздеца и так по новой. Ради чего он продолжает жить? Когда башни пали, Джейсон был под самым сильным приходом в его жизни, никогда еще блаженная нега не накрывала так сильно, но и отходняк также был отвратительнее и сильнее. Неоновые вывески освещают маленькую квартирку на 3 этаже: пол завален мусором и грязной одеждой, возле кровати разбитый бонг, видимо обронил, когда накрыло. У Джейсона першит в горле, после травки пить хотелось адово, как и есть. Хватаясь за голову, мужчина собрал всю оставшуюся волю в кулак, чтобы принять хоть какое-то вертикальное положение, глухо ударяясь спиной об стену. – Пиздец… Взгляд падает на мокрую от пота и блевотины подушку, скомканое одеяло в углу и разбитую бутылку. Его уволили неделю назад – попал под очередное сокращение. — Как обычно, – Джейсон встречается в одном и том же месте с дилером, единственным в их дыре. Пьяный и разбитый, ему нужно было заглушить всю ярость и боль. Лучше пусть будет хорошо, чем ненавидеть себя. Жалкий. — Я готов предложить что-то убойнее…. Сожалел ли он? Нет, Джейсон не испытает сожалений, только вперед, чтобы не ненавидеть себя за слабость, за бедность и все остальное. Ноги ватные после недельного прибывания в состоянии жалкой кучи говна плохо слушаются, руки же тяжелыми гантелями свисают, досставляя дискомфорт. Падает на пол, отбрасывая мусор на пути к пульту. Что вообще происходит в мире? – В результате теракта 11 сентября террористической группой «Аль-Каида»…. Дальше Джейсон не слушал – гул в голове не давал услышать комментатора, лишь смотрел на ужасающие кадры с экрана. Следующий час Джейсон лежит на кровати, свесив правую руку и ногу, под кислотный геперпоп, доносящийся с улицы, смотрит в потолок и все исчезает. Сейчас как никогда мужчина ненавидел себя – безработный жалкий наркоман, продолжающий жить. Он бы хотел умереть вместо этих людей, чтобы не ненавидеть себя. Хотелось наложить на себя руки, только что это изменит? Мёртвых не вернуть. Джейсон устал от этой долбанной жизни, никакие наркотики не смогут исправить этого. Что дальше? Он больше не сможет принимать вещества, только не после ужасающей новости, которая перевернула весь внутренний мир Колчека. Вся оставшаяся жизнь лежит перед ним, ожидая окончательного решения: утопить себя в алкоголе и наркотиках и сдохнуть в ближайшей канаве, или что-то изменить, бороться, не ради себя, а ради тех людей, что умерли тем днём. У него вся оставшаяся жизнь, чтобы сделать хоть что-то. Джейсон устремляет взгляд на машину, которая сразу завладела его вниманием – Cadillac Deville 1976, лучшая в своём роде, то что нужно для хорошей дороги, то что по нраву Джейсону. Машина красивая, яркая и с характером, под стать Джейсону. Осматривает салон и довольно хмыкает – просторно, удобно, а главное –возможность прослушивания кассет. «Салиму точно понравится», – думает про себя мужчина, мягко улыбаясь. Планировать выходные оказывается намного легче, чем казалось Колчеку. Страх вытесняло приятное возбуждение и нетерпение – возможно, реакция Салима на появление мужчины – Джейсон усмехнулся своим мыслям – он словно юнец, который пытается загладить вину перед зазнобой, впечатлить. Ему есть ради чего жить, думает позже Колчек, когда довольный приходит домой и улыбается так сильно, что хочется заплакать. Больше не нужно обманывать себя, делать что то, ради призрачной надежды на искупление – отныне мужчина намерен жить полной счастливой жизнью, которая казалась далёкой мечтой, что была возможна лишь во время приёма веществ.

***

Прошло три недели с последнего совместно вечера. Салим перебирал вещи, которые не успел пристроить при переезде – две небольшие коробки возле кровати мозолили взгляд каждый раз, когда мужчина замечал их. Может и неплохо отвлечься от мыслей, что вызывали тоску и невыносимую боль в груди, и сделать что-то полезное, даже если это такая мелочь. – الحياة مبنية على الأشياء الصغيرة يا سليم المهم ألا تنسى...– постоянно напоминал себе мужчина, чтобы уныние не смогло захватить его разум и душу. Испытания даны нам, чтобы преодолевать их гордо и стойко. Последнее время Аллах часто посылает по душу Османа испытания, но кто он такой, чтобы не принять их? Гордо и стойко – жизнь продолжается. В одной из коробок Салим находит фотоаппарат – это недорогая модель, не самая лучшая, но не менее ценная – подарок Зейна. Жаль он не вспомнил о нем раньше, может, у него были бы совместные фотографии с Джейсоном, чтобы в самые тяжелые моменты их сложных взаимоотношений мог смотреть на его ухмыляющееся лицо, такое родное и привычное, и вспоминать все то хорошее, что было между ними. Джейсон…– тихо позвал Салим, слегка касаясь плеча мужчины. Джейсон уснул на диване и трогательно приоткрыв рот, сопел. Долгие месяцы Джейсон был на горячих точках, где-то в Ираке. Война продолжалась, даже когда до правительства США дошла новость о тварях, что засели глубоко под землёй, кровожадных чудовищ, которые могут в ближайшее время стать главной опасностью для всего человечества. Салиму повезло избежать казни и получить статус беженца, поселившись в Северной Коралине. Его новые друзья помогли начать новую жизнь в безопасности и достатке. Но главное во всем этом – его сын, возможность участвовать в его жизни. И, конечно же, Джейсон, который стал его опорой в этом новом для него мире и жизни. Как он раньше жил без этого строптивого и грубого мальчишки? – اشتقت لك كثيرا يا صديقي, – нежно прошептал Осман, проводя тёплой ладонью по щеке спящего мужчины. Джейсон за короткое время стал неотъемлемой частью жизни, самым близким человеком, который всегда готов помочь и защитить. Возможно, кем-то очень важным для его сердца, что так сильно билось при одной мысли, что этот أحمق мог бы стать еще ближе... – الله رحيم اغفر لعبدك ولكن الفتنة تستحق الذهاب الى الجحيم لهذا الرجل, – сердце стучит быстрее, когда Салим проводит большим пальцем правой руки по нижней губе Джейсона – прикосновение аккуратное, но ощутимое. Тяжело. Слишком тяжело сопротивляться, когда твой личный демон здесь, на твоём диване, расслабленый и доступный. Стойко и гордо, Салим, испытания даны, чтобы преодолевать их. Не выдерживает, позволяет себе прихоть (слабость, называй вещи своими именами) – сначала лёгкое касание губами к губам, затем к щеке, едва ощутимо к глазам. Хотелось запечатлеть его на камеру, чтобы каждый раз вспоминать его безмятежное лицо, которое минутой ранее покрывал лёгкими поцелуями. Сейчас это воспоминание кажется таким далёким, что Салим не уверен, а было ли это на самом деле – несмелые поцелуи и расслабленое лицо Джейсона, которое крайне редко удавалось увидеть. — الشيطان, – Салим устал жить воспоминаниями. Откладывает коробку до лучших времен, забирает камеру и проходит в гостиную, устало садясь на излюбленное место Джейсона. Куда бы не глянул Осман, чтобы он не делал, все это напоминает о нем – все здесь пропитано воспоминаниями, каждая мелочь принадлежит ему. Джейсон стал его домом.

***

Звонок в дверь неожиданной трелью звучит на весь дом, когда Салим на кухне в тишине пьёт свой любимый чай. Неужели он? Сердце пропускает удар, а волнение мерзко сковывает внутренности. — الشيطان, – резкий подъём из-за стола чуть не обернулся в катастрофу, когда Осман коленом ударяется об стол, проливая чай. Вовремя накрытая салфетками лужа остановлена, предотвращая порчу домашней одежды Салима. Вздох – выдох. Гордо и стойко. Салим подходит к двери, нервно переступая с ноги на ногу, после чего медленно обхватывает дверную ручку. «Ты встретишь его также, как и всегда, между нами ничего не изменилось», – говорит себе Салим. «Не дай ему усомниться в себе, иначе закроется», – напоминает себе Осман, когда открывает замок. Перед ним стоит Джейсон, одетый в чёрные джинсы, которые прекрасно подчеркивали его стройные ноги, серую футболку и темно зелёный бомбер – красивый, без своей привычной кепки, волосы в утренних лучах красиво переливаются. На губах кривая ухмылка. В глазах читается «Чертовски рад тебя видеть» и «Прости меня, можно войти?». Салим усмехается над недоуменным взглядом Джейсона, приглашая в дом. Джейсон медленно проходит в гостиную, осматриваясь – вот он дом, такой родной и желанный, но атмосфера в нем какая-то тяжёлая, словно это не дом Салима. Салима, который каждый вечер слушает музыку и самозабвенно отдается ритму, Османа, что заваривает самый вкусный чай за рассказами о притчах и интересных историй. Неужели он… — Прошу простить за беспорядок, я не ожидал твоего прихода, – спокойно сообщает Салим, проходя на кухню, чтобы убрать последствия своего волнения. Но это так режет по ушам Колчека, что хочется взвыть от стыда и вины. «Я не ожидал тебя, потому что ты бросил меня, позорно сбежав», – так это звучало в голове Джейсона. Мужчина сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями с такой силой, что кажется, еще немного и пойдет кровь. — Ничего страшного, – хрипло отвечает через минуту Джейсон, расслабляя руки. Он дал себе минуту, но далее мужчина намерен наверстать упущенное время. Здесь и сейчас он должен сделать то, зачем вообще проделал весь этот путь, о чем грезил всю неделю. — Джей… —Салим… Они встречаются взглядом и кажется, что проходит целая вечность, пока Салим не отводит неловко взгляд, покусывая губу. Всего мгновение, но Джейсон проследил взглядом за движением губ и это очень много. Прямо сейчас Джейсон находился в доме Салима, которого не видел почти месяц, атмосфера тяжёлая, как и камень на душе мужчины – все это обрушилось на Колчека с такой силой, что невыносимо было стоять перед Салимом. — Блять…– с придыханием произнёс Джейсон, поджимая губы. Глаза блестят от влаги, взгляд обращен к потолку. Ничтожество. Салим без слов подходит к Джейсону, аккуратно берет его за руку, проводя большим пальцем в успокаивающем жесте и ведёт за собой на диван. Когда-то они проходили через это, когда Джейсон также пытался высказать все то, что терзало сердце, тогда в катакомбах, когда жизнь висела на волоске – тогда было проще, сейчас же жизни ничего не угрожает, но Салим готов, как и тогда, выслушать Колчека. — Говори со мной, – голос Салима спокойный и тёплый, как летний ветер, согревает. Джейсон не заслуживает его, никто в этой гребаной жизни не обращался с ним так, как это делает Салим. — Я облажался… – мужчина опускает взгляд на руку, которая все ещё в ладонях мужчины, который продолжает нежные поглаживания, – Тот вечер был самым лучшим в моей ебанной жизни и я…– вдох – выдох, – повёл себя как последнее ссылко, мне ж…– нет, не правильно, Джейсон никогда не жалеет, – прости. Минуты тянутся бесконечно долго, но Салим продолжал молчать, поглаживая холодную ладонь мужчины. Тишина давила на Джейсона, как и желание закурить – хотелось выкурить целую пачку. — «Я в этот мир пришел, в тебя уже влюбленным, заранее судьбой на муки обреченным», – Салим поднял взгляд на мужчину, мягко улыбаясь, — «Ищу с тобою встреч, ищу, как озаренья, но гордость не могу забыть ни на мгновенье. О смилуйся и скинь густое покрывало, чтоб сердце пало ниц и бога потеряло!», – аккуратно накрывает ладонью щеку мужчины, – «Отбрось надменность прочь, лицо приоткрывая, чтоб гордость вознесла меня в обитель рая. И если ты меня не удостоишь взглядом, покину этот мир, что стал при жизни адом», – улыбка на лице Салима была такая широкая и довольная, что Джейсону хотелось моментально врезать по этой довольной роже. — Признай, что ты ждал этого дня, чтобы рассказать сраную притчу? Смех у Салима такой искренний и полный радости, что Джейсон не смог сдержать улыбку. Этот мужчина невыносим. — Хорошо, хорошо, – после смеха дыхание сбилось, но довольная улыбка не сходила с лица – он так давно не смеялся, что хотел продлить момент как можно дольше. Джейсон вернул в его дом смех. Это так мило, знать, что Джейсон любит его, пусть и не может сказать это. Но и Салим не спешит с этим, хотя Колчек и так знает, что мужчина любит его, когда Осман проводит своими пальцами по рукам мужчины, когда тот смотрит своими добрыми глазами, когда впускает его к домой. — Я тут распинался блять, чтобы ты на это выдал ебанную притчу? Я конечно виноват, но не настолько! — Нет, друг мой, ты заслужил наказание гораздо хуже, чем безобидная притча, но я великодушно смиловался над тобой, – довольный Салим был игрывым и дерзким, что очень нравилось Колчеку. Он безумно скучал по такому Салиму, вообще по Салиму. — Что может быть хуже притчи? Две притчи? – Джейсон изогнул бровь, наклоняя в привычной манере голову. Салим лишь ухмыльнулся на «остроумную» шутку мужчины, после чего потянулся через Джейсона к подоконнику, опираясь на крепкое плечо мужчины, чтобы забрать пачку сигарет и зажигалку. — Вот твое наказание, друг мой – смотреть на то, что ты больше всего хочешь, но пока не можешь получить, – Салим удобнее устраивается на второй половине дивана, закидывая ногу на ногу, закуривая сигарету. Джейсон не мог понять о чём конкретно говорит мужчина: про сигарету или…Джейсон резко отрывает взгляд с сигареты, которую так соблазнительно курил Салим, и всматривается в эти тёмные омуты, которые в весёлом прищуре наблюдают за ним. Идиот. Он чувствал себя идиотом. — Если я смогу загладить свою вину, то смогу получить, – многозначительная пауза, – желаемое? — Та машина возле дома как-то связана с твоим планом, не так ли?