Мираж

Время летело с неимоверной скоростью. Я пьяная за рулем, правда велосипеда, который был оставлен без хозяина у магазина, я даже не считаю это воровством, так, взяла на время погонять. Но главное же, что мне было хорошо. Нам было хорошо, даже её смотря на то, что она не сказала ещё не слова. Но главное же поступки, ведь так говорят? Её прикосновения были главными в этот вечер. Как аккуратно и робко её руки скользили по моим. Как сейчас она крепко держится за мои плечи, пока я, кручу педали велосипеда. Впервые за этот месяц я спокойна, мне хорошо. Это странное чувство, будто все это сон, но сейчас это явь. В этом я уверена, как никогда раньше. Я могу к ней прикасаться, Я чувствую её. И разве не это самый главный признак яви? Возможность все чувствовать. Её звонкий смех раздавался чуть позади меня, я совру, если скажу, что он чуть ли не самое прекрасное, что я слышала, а возможно даже и без чуть. Её руки обхватывали мои плечи, крепко за них держась, иногда даже прижимаясь телом к моей спине, когда дорога была слишком уж неровная. Но эти моменты были одни из лучших моментов этого вечера. И точно те, которые я запомню ещё очень надолго. Я остановилась где-то за городом, на довольно красивой поляне, раньше я не всматривалась в природную красоту, но все бывает впервые. Но сейчас обстановка была важна, хотелось произвести впечатление человека, который разбирается в красоте внешней среды, а не только умеет угонять велосипеды. Я подождала, пока она слезет с велосипеда. Её руки медленно отстранились от моих плеч, после чего их быстро обхватил холод, будто подул северный ветер. Странное ощущение. Неприятное. Но как только я слезла с велосипеда, она взяла мою руку, а холод бесследно исчез, будто его и не было. Мы сели на землю, благо она была довольно чистая, видимо здесь редко кто-то появляется. Но оно и к лучшему, не хочется завтра весь день отстирать джинсы от слякоти и грязи, хотя в обмен на ещё один такой вечер, я готова и на стирку. — слушай, может дашь свой номер? — вопрос прозвучал, даже как утверждение, но нехотя давить, после добавила, — если конечно сама хочешь. Она молча кивнула головой и достала телефон из моего кармана. Иногда её молчание настораживало, мне хотелось услышать её, но она молчала. Может немая? Не знаю. Со временем наверное пойму. Или скажет. Блять, вдруг немая же. Даст наверное знак, не знаю. Не это сейчас важно. Пока я рассуждала у себя в голове о причине молчания, она уже записала свой номер мне в контакты и убрала телефон обратно в мой карман. Проверять я не стала, если не правильно записала, или не записала вовсе, значит не хочет со мной что-то иметь. Я должна буду это понять и принять. Поэтому если так, то раньше времени себя расстраивать не хочется. Это вечер хорошего настроения и дня, пусть таким он и останется. Дальше мы сидели молча. Я ничего не говорила, а она тем более. Она просто сидела рядом, облокотившись головой на моем плече. Я слышала её тихое и спокойное дыхание, почему-то оно казалось приятнее пения ночных птиц. И оно завараживало, ощущение что надо мной колдуют. И серьезно, раньше же никогда не было таких эмоций, чувств. Объяснение только одно — магия. Чародейка. Конечно все в шутку. Сколько прошло времени? Я не знаю. Но солнце медленно начинает показываться. Наверное это знак, что уже пора бы домой, но что делать с ней? Хотелось конечно отвезти к себе, чтобы не потерять на утро, чтобы та не исчезла, как девушка на одну ночь. Блять, тупое сравнение. — светлеет, пора обратно, — я сделала небольшую паузу, ожидая пока чародейка, как я её совершенно недавно прозвала, посмотрит на меня, — поедешь ко мне? — прозвучало слишком напористо, но нечего, пойдет. Она кивнула головой и тепло улыбнулась. Блять, я уже забыла насколько эта чертова улыбка обворожительна. Как наркотик, только на неё желание подсесть есть, причем огромное. Она встала и направилась к велосипеду, который валялся чуть в стороне. Как только её голова поднялась с моего плеча, а ладонь отпустила мою, холод опять накрыл, но уже полностью с головой. Ощущение были похожи, будто я снова в коме, а холод безжалостное одиночество. Хуйня какая-то. Я здесь, на яву, и далеко не одна. И Я чувствовала это, когда она касалась меня, была рядом, но как только отпускала холод и чувства одиночества поджидали меня. Алкоголь видимо ещё не до конца выветрился из организма. Похуй. Я быстро встала и подняла велосипед, перекинув одну ногу через раму. Чародейка, блять, звучит все же пиздато, села на седушку. Ее ладони легли на мои плечи, чуть сжимая их, держась. Холод вновь ушёл, будто его и не бывало. Я двинулась с места. Дорога на удивление не была долгой, хотя с ней время летит быстрее. Даже там, на поляне, когда мы просто сидели, даже там время прошло слишком быстро. Я остановилась у своего подъезда. — здесь я и живу. Чародейка слезла с велосипеда, но я быстро ухватила её руку, не желая вновь почувствовать те ощущения. Я оставила велосипед на улице у подъезда, пусть валяется, может даже хозяин его заберет. Ну или я завтра отвезу его обратно к тому магазину, если вспомню, где он находился, и его не украдут местное хулиганье. Впрочем, велосипед не такая дорогая вещь, особенно этот, по виду похож на старый, советский, так что полицию на его поиски вызывать не будут. Квартира была открыта. Неужели забыла запереть? Надеюсь, что так. Вариант проникновения сейчас был бы совсем не кстати, да и кому нужна моя однушка. Я открыла дверь полностью, приглашая гостью войти вовнутрь. — заходи, потом проходи в комнату, она одна, так что думаю не заблудишься, — как только она отошла, я зашла в квартиру, теперь точно заперев дверь на замок. Мало ли какие гости захотят придти на утро. Лучше уж перестраховаться, чем потом объясняться. — не особо чисто, — поднимая кофту с пола, призналась я, — просто не думала, что кого-то приглашу к себе. Но чародейка просто улыбнулась, той самой улыбкой, что уже начинает сводить с ума. Нет, она серьезно ведьма. Но даже если, то я добровольно пойду под все эти заклинания. Они приятны. Очень приятны. — может чай? Кофе? — кофе ночью? Нечего лучше я конечно придумать не могла, да похуй. Уже практически утро, а утром кофе пьют. Она отрицательно поматала головой, садясь на кровать. На секунду мне послышался чей-то голос, причем он был довольно знакомый. После него почувствовалось, что в квартире есть кто-то ещё, кто-то кроме них двоих. Тупо, но это так. Блять, пила я только вчера вечером, а уже практически утро нынешнего дня. Алкоголь бы давно выветрился бы. Скинуть все на него можно, но это был бы откровенный пиздеж. — я сейчас. Я решила обойти квартиру, вдруг все же кому-то что-то понадобилось от моей однушки. Но все пусто, не на кухне, не даже в ванной комнате и туалете никого не было. Видимо просто показалось, старею, никак иначе. Конечно, можно было посмотреть получше, но я вроде не параноик. Да, и надолго чародейку оставлять не хочется. Опять нагнетает чувство одиночества и ощущения, что все это не по-настоящему. — и, да, у меня одна кровать, — сказала, уж слишком очевидную вещь я, — но я могу лечь на полу. Я зевнула, спать хотелось, и сильно. Кто-то дернул меня за плечо. Блять, что за хуйня сейчас творится. До голоса, то это. Мыслей о том, что это может быть, у меня нет. Мистика серьезно какая-то. Другого объяснения я придумать не могла. Но мысли об этом ушли чуть ли на сразу, как чародейка погладила по кровати рядом, видимо она была не против того, что я буду спать с ней на кровате. Славно, спать на полу не сильно хотелось, слишком жестко. Но это не главная причина. Главная причина — желание побыть ещё рядом с ней ещё, даже если обе будут просто спать. Я решила не переодеваться, сильно тянуло в сон, как меня, так и ее, а заставлять даму ждать негоже. От одного раза нечего не будет. И легла рядом, а она положила голову на мое плечо, обведя тело второй. Это было приятно. А хоть что-то из её действий казалось неприятным? Никакое. Все было приятным. И мы уснули практически сразу. Вдвоём. Одновременно.

***

Таня проснулась с жуткой болью в голове, и как она сама предугадала вчера, в ногах. Видимо вернуть спорт в свою жизнь ей не помешает. От воспоминаний о вчерашнем дне на лице девушки появилась легкая улыбка. Каширина повернула голову, дабы вновь увидеть свою чародейку. Но нет, её не было, а на её месте лежала Аня. — какого хуя? — фраза вырвалась из губ Тани, причем довольно грубо и громко. Что конечно заставило Тихомирову проснуться. — ты чего раскричалась? — ещё наполовину находясь во сне, проговорила Аня. Таня не ответила. Она быстро соскочила с кровати и ушла в ванную. С единственный мыслю «какого хуя тут происходит». Серьезно. Как Каширина могла уснуть с ней, а проснуться с Аней? Как она вообще могла лечь спать с другой девушкой, когда в отношениях с Аней? Хотя, если честно говорить, то второй вопрос её не сильно и волновал, а по сравнению с первым, так вообще не волновал. Но главный вопрос сейчас был — где она? Где та, с которой вчера Таня провела изумительный вечер? Почему утром её не было рядом? Как она ушла, если Каширина заперла дверь, а куда закинула ключи, не знает и сама? Слишком много вопросов, которое слишком сильно играли на нервах, даже плясали на них. — блять, Танк, что происходит? — Тихомирова практически срывается на крик, долбя кулаком по двери ванной комнаты, и только тогда Каширина её замечает. Таня нехотя открывает дверь. — как ты здесь оказалась? — буркнула она, в голосе звучало явное недовольство. — ты серьезно? — сказать, что Аня была в шоке — нечего не сказать, — ты пришла под утро, меня разбудила. Болтала ещё сама с собой, перепила видимо. — не пизди, — Каширина сорвалась на настоящий крик. Её переполняла злость, непонимание что сейчас вообще происходит. Ей пиздят, смотрят в глаза и пиздят. И на абы кто, а один из двух самых близких ей людей. — смысл мне врать? — где она? — мысли о ней чуть успокоили Таню, если это конечно можно назвать успокоением. Злость перешла в переживание и волнение. Каширина и предположить не могла, где сейчас та, и тем более что вообще произошло. — кто она? — в глазах Тихомировой читалось явное не понимание происходящего. — девушка, — Каширина замолчала, слишком уж странно это прозвучит. Таня в отношениях с Аней, с и её стороны, то что было вчера неправильно, мягко говоря, — с которой я вчера приехала, — все же добавила Таня, — на велике, — она подошла к окну и посмотрела вниз. Велосипед валялся на улице. Значит все было и по-настоящему, — вот он, валяется на улице. — то есть ты приехала с какой-то бабой… — не бабой, а девушкой, — злясь, поправила слова девушки, Таня. — окей, — Аня уже сама начала злиться. Хоть Таня и пришла домой одна и непонятно с кем разговаривала, но эта ситуация Тихомировой явно не нравилась, — ты приехала с какой-то девушкой, — Аня выделила последнее слово, которое поправила ей сама Каширина, — к себе домой, для чего? — мы просто гуляли, по-дружески и заехали, — Тане не хотелось оправдываться, потому что точно бы не смогла, поэтому перешла в наступление, — но если, как ты говоришь, когда я приехала, ты была тут, то ты должна была ее увидеть. — я тебе ещё раз повторяю, ты была одна, — мысли о том, что Тане казалось, что она приехала с какой-то девушкой, были максимально неприятными. Это с какой-то стороны рядом с изменой. Может даже у Кашириной в голове она и изменила с той девушкой. От этих мыслей на душе Ани стало поршиво. — хватит пиздеть, — Таня тыкнула пальцем в окно, показывая на велосипед, — вот велик, мы на нём и приехали. У меня блять даже ноги болят от того, сколько я времени педали крутила. — Танк, это белка, — сделала свой вывод Тихомирова, — но хуже, что у себя в голове, во время нашей ссоры, ты была с какой-то девкой, — Аня поймала на себе взгляд Тани и невольно исправила, — девушкой. Может у себя в голове ты с ней и поебалась? — не ожидая ответа, Тихомирова достала свои ключи от квартиры своей, возможно уже бывшей, девушки, открыла дверь. После демонстрационно положила их на полку и ушла. — не у себя в голове, на яву, — крикнула Каширина, — и не ебались, — добавила она, когда пришло осознание последней сказанное Аней фразы. Таня обидела, уже видимо в бывшем, её Тихую. Честно, это оставило сейчас отпечаток. Это тот человек, который терпел кучу её выходок, всегда поддерживал. А Каширина серьезно ей чуть не изменила. Хотя почему чуть? Физически да, близости не было. Значит и физической измены тоже не было. Но была другая. Была эмоциональная измена. Осознание этого Кашириной явно не понравилось. Но главное сейчас не это. Сейчас главное для Тани найти свою чародейку. Каширина вспомнила, что она записала свой номер на телефон Тани. Таня быстро достала телефон из своего кармана и начала искать контакт. «блять, я даже не знаю как она записалась» Что правда, Каширина сама решила не заглядывать в телефон. Что же, теперь самой и придется отдуваться. Тане не пришло в голову нечего лучше, как звонить на все номера, которые она не помнит кому принадлежат. Задачка не из легких, неизвестно сколько времени на это уйдет, но благо у неё не так много телефонов записано. За час должна управиться. Она и вправду управилась примерно за час, но вот нужный номер она так и не нашла. За то со скольким старым знакомым обещала повидаться, жуть просто. Может она и не была бы против, если было бы другое настроение. Были конечно парочку номеров, что не подняли трубку. Но ведь надеяться, что там был и её номер глупо? Но Таня решила быть глупой и равно верит, что в тех номерах он был. Осталось только ждать, что эти номера перезвонят. Что она перезвонит.

***

Весь день Каширина не находила себе места, она буквально сходила с ума. Воспоминания неожиданно всплывали в голове, и каждый раз голова раскалывалась все сильнее, будто кто-то бьет её каждый раз кувалдой. Но из тех номеров так никто и не позвонил. Но позвонила Маша. Видимо Аня ей все рассказала, хотя чему тут удивляться, вполне привычно. Таня нехотя тянется за телефоном и берёт трубку, впервые звонок подруги не вызвал никаких эмоций, а если и вызвал, то только отрицательные. — Танюх, что у тебя происходит? — подруга явно была даже в ахуе, видимо Лебедева позвонила ей, сразу как только узнала, — что за глюки? — она не глюк, — Каширина сразу начала на повышенных тонах, — ещё раз услышу это «глюк», я блять бросаю трубку и не беру, хуй знает сколько. — ладно, ладно, не кипяшуй, — последнее, что Маша хотела, так это сильнее вывести подругу, — рассказывай, что было. — помнишь я в клубе тебе сказала, чтобы ты без меня шла? — на том конце трубки послышалось положительное мычание, — так вот, я тогда с этой девушкой ушла. — Тань, я не хочу тебя злить, — Маша не знала как сказать, чтобы не разозлить подругу, которая судя по всему и так была на нервах, — но ты и ушла одна, я следила, и выходила ты из клуба одна, — Лебедева без слов понимала, что Каширина злится, даже не злится, а выходит из себя, поэтому сразу добавила, — не веришь мне, съезди в клуб, попроси посмотреть запись камеры, она наверняка там есть. Да и ты вроде знакома с охранником там. — я перезвоню, — безэмоционально ответила Каширина, быстро сбросив трубку. Маша не могла ей врать, она никогда не врала. Но просто так поверить, в то что, все что было вчера выдумки её мозга она не могла. Но идея подруги была стоящей, как бы страшно узнать правду не было, но сделать это нужно. Таня набрала номер, который давно не набирала — старый знакомый, который раньше работал в том клубе. Она надеется, что и сейчас он там работает. — какие люди, — послышался на удивление радостный мужской голос на том конце связи. — Давид, давай без лишних слов, — Таня была серьезна настроена, а времени на долгое возобновление общения у неё не было, так же как и желания, — ты еще работаешь в том клубе? — да, и кстати уже начальник охраны, — как всегда в любой момент парень смог похвастаться собой. — мне нужны записи со вчерашних камер. Ответ «нет» не принимается. Я сейчас приеду, а если хочешь сэкономить время, можешь уже начать смотреть и искать тот момент, когда я выхожу из него, — быстро дала указания Каширина и сбросила трубку. Следующий её звонок был уже в такси, пешком идти слишком долго, а терять времени не хотелось. Пора уже поставить, как минимум для себя все точки над i. Поездка не заняла много времени, но Таня уже успела передумать и не хотеть смотреть записи, но понять что это надо. Маша ей раньше никогда на врала, но и Каширина прекрасно помнила все что было, и назвать это выдумкой мозга невозможно. У неё не настолько хорошая фантазия, чтобы такое вообразить. Это лучше, чем фантазии. А лучше чем фантазии — явь. Значит это должно быть явью. По приезду, Каширина заплатила и вышла из такси. Она быстрым шагом зашла в клуб, а у входа её уже встречал Давид. — если честно, то я сначала подумал, что тебе деньги нужны, — сказал парень, когда они уже зашли в коморку охраны. — блять не напоминай, я завязала.

***

От воспоминаний о не самом хорошем ее прошлом, Таня скривилась. Каширина мало что умела в своей жизни, в силу ее воспитания и детства, если этот промежуток жизни на самом деле можно так назвать. Единственное в чем она очень преуспевала — спорт. А точнее борьба. Да и ей если честно в какой-то степени нравилось бить людей, это хороший способ вынести агрессию. Лучше, чем срываться на всех подряд. Несколько лет назад, именно в этом клубе, когда Таня избила здорового мужика, который лез к ней, потому что «она баба, но выглядит как мужик». Как раз Давид и предложил ей участвовать в подпольных боях. Каширина еще тогда не знала, что это такое. Но формулировка "бить людей и получать за это деньги" ей понравилась, единственное "но" было в том, что это противозаконно, о чем Давид конечно по началу молчал. Таня зарабатывала неплохие деньги, участвуя в борьбах с мужиками разной комплектации. Главный заработок — ставки. А когда у зрителей стоит выбор: мужик или баба, все выберут мужика, что логично, мужчины всегда были сильнее девушек. Но в этом и была вся соль. Все ставили на мужчин, а значит коэффициент заработка от выигрыша Тани большой, даже не смотря на проценты, что брали, и сами организаторы боев, и иногда Давид. Конечно, после боя так третьего многие начинали ставить на нее и коэффициент уменьшался. Тогда Давид искал новый "ринг", благо в Москве их более, чем достаточно. Парень занимался поисками, Таня участвовала в боях и очень редко когда могла проиграть. Вышел неплохой дует, всех все устраивало. Пока на одно из мест прохождения этих боев не заявилась полиция. Многих тогда поймали, у многих бойцов были большие штрафы и дальнейшие проблемы с законом, а организаторов посадили на немалый срок. Благо Таня и Давид вышли сухими из воды, но в ту ночь Каширина поклялась самой себе, что больше никогда не будет участвовать в этих боях. Да и с Давидом после этого они виделись и общались только тогда, когда Таня приходила расслабляться, и была его смена дежурства. Ему часто приходилось выгонять Таню из-за ее буйного поведения, но по старой памяти разрешал ей вернуться через полчаса, когда она уже подуспокоится.

***

— если я правильно тебя понял, то эта запись должна подойти, — Давид включил запись на ноутбуке. Это действительно была та запись, и Таня действительно вышла одна. — блять, а можно чуть назад отмотать? — Каширина не верила своим глазам. Неужели правда глюки? — хочешь на дверь посмотреть? — с явной издевкой произнес парень, но ведь знает, что по лицу получить может, — говори в какой территории клуба ты была. — вот середина и чуть вправо, — задумавший, где Каширина встретила ее, ответила. Давид молча кивнул головой, мол "жди". Он переключался средь камер и матал разное время в поиске нужного. А Каширина нервничала с каждым разом все больше. Сильнее всего сейчас ей хотелось, чтобы это все было явью. Как бы тупо не звучало, но за этот вечер она испытала практически столько же положительных эмоций, сколько испытывала за всю жизнь и понять, что это все ебаный глюк совсем не хотелось. — так нашел, — сказал Давид, и как только Таня перевела взгляд обратно на монитор, включил запись. Каширина смотрела на запись с камер, там действительно была Таня, только вот сидела она одна, она сидела и просто разговаривала с воздухом, а потом с этим же воздухом и ушла. Таня молча села на диван, не желая продолжать смотреть запись. Внутри нее будто, что-то сломалось, что-то разбилось. Каширина впервые ощущает столько отрицательных эмоций сразу, а некоторые из них и вообще впервые. Например, разбитое сердце. Раньше она не понимала, как сердце может разбиться, как такое может произойти. Как люди могут быть настолько слабыми. А сейчас сама это испытывает. Мир будто рухнул. И ее чародейки на самом деле не было. Не было и всех этих ахуенных событий, которые навсегда остались в памяти Тани. Каширина молча вышла из здания, которые хотелось проклинать и сжечь. Но во всем виновата только она. Сама напилась. Сама не захотела лечить эти ебучие сны. Таня злилась, как на себя, так и на ту девушку из снов и вчерашнего вечера. Каширина впервые злится на нее. Но в чем та виновата? В том что появилась. Такое убеждение смогла вбить себе в мысли Таня. В голову пришла только одна мысль — позвонить Маше. Она уж точно сможет помочь. — Мах, это хуйня какая-то, — единственное, что сказала Каширина. — ты в клубе? — Лебедевой не надо было нечего объяснять, она и сама все поняла. — да. — жди, — Маша бросила трубку и судя по всему пошла собираться за Кашириной. Таня без сил села на скамью. От нее будто бы оторвали большую часть, живьем и без анестезии. Но от приятных воспоминаний о вчерашнем, которые предательски всплывали в голове, по щеке протекла одна скупая слеза. Первая слеза за многие годы. — пиздец, до чего я докотилась.