На перекрёстке души

      Около получаса мы просидели молча. Ну как молча. Может я-то и не произносила ничего, но от Анастасии периодически слышались всхлипы.       Не то, чтобы у меня не было желания успокоить её. Нет, скорее наоборот, я с нетерпением ждала, пока эта рёва наконец-то замолчит. Но сама не могла подобрать ни слова поддержки.       Представь сама ситуацию! Рядом с тобой сидит княгиня из прошлого века и ноет из-за того, что не может попасть домой. Что бы ты сказала? Не плачь, у нас тут тоже хорошо? Или верну я тебя в этот твой двадцатый век? А если не верну? Если не смогу?       Так ведь я ещё и обещание на свою голову взяла. Теперь думай, как спасать эту особу. Тем более, что большого желания таскаться с ней у меня не было. Слишком уж эта принцесска высокомерная. Но выбора у меня особо не было. Слишком уж мне хотелось, чтобы она перестала быть частью моей жизни.       Тут, всхлипы наконец-то прошли. Видно у Анастасии так же, как и у меня менялся тембр, когда она плакала. Я услышала хриплый голос собеседницы:       — Вас как зовут хоть?       — Ну ты и заладила «Вас», да «Вас», — сказала я слишком резко. — Что за привычка? Есения я.       — Значит Ася. Приятно познакомится, что ли, — она попыталась улыбнуться.       — Ни Ася, а Ёся. Есения, Ёсенька. Да как угодно! Но Ася — совершенно другое имя.       — Не правда. У нас раньше была горничная Есения. Мы все её Аськой кликали. Вот я и подумала, что Вас — она быстро исправилась — то есть тебя, можно Асей называть.       Я пропустила её ответ мимо ушей. Сказала же Ёся — значит Ёся! Что непонятного?       Опять повисло молчание. Зря я, наверное, так сразу прервала наш диалог. Но ведь и она не ангел. Сначала оскорбляет, потом помощи просит, потом имя коверкает. Сама и виновата!       — Слушай, помнишь ты про медальон говорила? — а она настойчивая оказалась.       — Кратковременной памятью не страдаю, — я даже не посмотрела на Анастасию.       — Не могла ли ты показать его, пожалуйста.       Девушка протянула руку к моей шее, как бы прося разрешения. Я немного поколебалась.       Обидеться бы на неё по-хорошему. А вдруг подумает, что я глупая какая-то там, на всякую ерунду обижаюсь? Я в одно движение наклонилась и вложила кулон в её руку. Длинная цепочка легко позволила мне сделать это.       Её глаза просияли. Казалось, что она только что увидела самую главную тайну всего мира, которую искала много лет.       — Это он…       — Кто он? — автоматически спросила я. — Анастасия! Ответь уже, — терпеливостью я никогда не отличалась.       — Он! Мой кулон, который я потеряла месяц назад. Думала уже, что не найду. Мне и Мария, и прислуга помогала, но без толку… а тут!       — Так значит он твой? — я нормально села.       Кулон выскочил из ладони девушки. В её серебряные глаза что-то мелькнуло и потухло.       — Ещё как мой, — с теплотой сказала Анастасия. — Только как он здесь оказался ума не приложу. Может тут портал какой-нибудь? Я вот недавно книгу читала, про фантастические приключения в будущее.       — Нет, в наше время ещё порталы не изобрели. Да и как я — я сделала акцент на этом слове — уже поняла, дело в кулоне. Расскажи о нём поподробнее.       — Да тут рассказывать особо нечего… — Анастасия задумалась. — Мне его подарила матушка, когда я только родилась. Сколько себя помню, он был на мне. Это, вроде как — она сменила голос на шёпот — талисмана. Ты только не рассказывай не кому! Подумают ещё, что я язычница какая-то там, что в талисманы и побрякушки верю.       Какая же всё-таки она странная. Хорошо, что в наше время никто уже не может осудить тебя за то, в кого ты веришь и веришь ли.       — Маловато информации, — я почесала затылок.       Вдруг мой взгляд упал на губу, которая закусила Анастасия. Она нервничала. Но почему? Она что-то недоговаривает? Боится выдать секрет? Я повернулась к девушке и встряхнула её за плечи.       — Анастасия, — по-другому, мне было трудно её называть — твоё будущее зависит только от того всё ли ты мне сейчас рассказала. Ты можешь хранить свои «секретики» сколько угодно. Но знай, в таком случае ты застрянешь в две тысячи двадцать первом году. Выбор за тобой.       Девочка заколебалась. Она будто мысленно взвешивала два исхода события у себя в голове. Чаша весов значительно перевешивала:       — Допустим, есть ещё кое-что. Не думаю, что это как-то поможет.       — А ты не думай, — резко ответила я. — Ты говори, а потом уж как-нибудь решим, полезна эта информация или нет.       — Есть у нас во дворце, в гостевой комнате, где папенька обычно проводит переговоры, камин. Сделан он из тёмного малахита. В былые времена часто мы его зажигали, любили с сёстрами поседеть около него. Теперь же не до этого всем стало. Да и переговоры приобрели совершенно иной характер. Но суть не в этом.       В серебряных глазах Анастасии появилось какое-то тепло. Она любила вспоминать дом, поэтому я решила не перебивать девушку — пусть поностальгирует.       — Камин, он красивый. И на верхнем краешке его вырезаны овальные отверстия, а в них узоры небывалые. Так вот, если в один из узоров вставить медальон и прокрутить в правильную сторону, то откроется в стенке камина тайник. Ведаю о нём только я. Даже сёстрам ничего не рассказала. Я, когда в последний раз кулон видела, открывала этот тайник. Вот только по забывчивости своей кулон оставила в вырезке. Когда вспомнила и вернулась, от медальона и след простыл.       — Значит, — я пыталась ухватить за хвост идею, которая вертелась у меня голове. — Последний раз кулон был не на своём месте, а после оказался тут. История началась с камина и кулона. Что, если кулон окажется там же, то и история найдёт свой конец.       — Кулон буквально очутится в том же самом месте, но не совсем в то же самое время. Ну конечно же! Это должно сработать! Так часто в книгах бывает. И в спектаклях. С чего начали — тем и закончили. Тогда пойдём скорее во дворец!       — Ха, — моё веселье мигом исчезло. — Дворец — это конечно хорошо, но появляется вопрос.       — Какой? — видно было, что девушка была воодушевлена догадкой.       — Где мне взять дворец?! — я начала злиться.       — Ну как где? В столице!       — А ты хотя бы в курсе, что он Питера до Москвы ехать семьсот с лишним километров! — мои нервы постепенно заканчивались.       — А Москва-то тут при чём? — недоумевала великая княгиня.       — Как «при чём»? Ты же сама сказала «в столице».       — Подожди. Я конечно знала, что ты необразованная, но, чтобы до такой степени! Вообще-то, столица нашей империи — Петроград.       — Сама ты необразованная! Вообще-то, — я попыталась состроить голос Анастасии — столица нашей страны — я выделила это слово, — Москва. А Петрограда твоего, уже как сто лет нет.       — Как Москва? Как нет?! — от удивления выкатила глаза девушка.       — Что ты заладила, — настроение объяснять что-то исчезло. — Вот так вот. С тысяча девятьсот восемнадцатого… — я на секунду задумалась. — Да, восемнадцатого. Стала столицей родимая Москва. Оно и верно! Была же всегда в Москве до Петра, вот и вернули.       Эту дату мы в школе ещё не проходили. Я помнила её, потому что она мне недавно на олимпиаде по истории попалась. Если бы я тогда её знала, то может получила бы тот самый, не хвативший бал и заняла бы третье место. А так всего лишь участник.       Сказать по-честному, историю я никогда не любила. Это ещё с пятого класса пошло. Тогда, я на уроках слушала внимательно, пыталась вникнуть в каждое слово. Но очень скоро до меня дошло, что интересного в этой истории ни грамма нет. Ну скажи мне, на какого императора я должна знать годы жизни какого-то там царя. Думаю, что прожить без этих знаний можно. При чём очень даже легко.       — Быть такого не может… Я, я из восемнадцатого года! Живое доказательство того, что всё это — ложь.       — Так…       Я нахмурилась. Факты в моей голове расходились.       — Давай думать логически. Ты здесь оказалась какого числа?       — Четверг, одиннадцатого числа, марта месяца.       — Ну вот! А сегодня пятница, двенадцатое число. Значит и у вас тоже, двенадцатое. Как раз сегодня, точнее сегодня тысяча девятьсот восемнадцатого и приняли решение о перенесении столицы.       — Но батюшка обещал… Говорил, что справится, что договорится… Мол, оставит Петроград…       Тут-то я и прикусила язык. Не стоит, наверное, рассказывать ей все подробности. А о СССР и подавно молчать надо. Иначе Анастасия точно не выдержит. Её же папа вроде против коммунистов выступал? Если она узнает о проигрыше, то может явно нарушится весь ход истории…       Хотя с другой стороны, ну и что? Разве она сможет повлиять? Они ведь и так, и так проиграют. Но молчать всё равно следовало. Нельзя настолько рушить нервную систему человека. Даже такого как эта княжна.       — Ладно, — прицесска глубоко вздохнула. — А с Петроградом-то, что стало?       — А, ну тут всё легко. Его переименовали. Добро пожаловать в культурную столицу, Санкт-Петербург.       — Петербург… — будто пробуя на вкус, произнесла Анастасия. — Ась, а я ведь слышала о таком. Раньше, город ведь тоже Санкт-Петербургом кликали.       — Я же говорю, — гнев вновь накалялся, — никакая я тебе ни Ася. Е-се-ни-я — по слогам произнесла я.       — Да, да. Но дело не в этом. Значит Царское село здесь, рядышком.       — Царское село? — я пыталась вспомнить, где слышала раннее это название. — Что-то до ужаса знакомое. Ну точно! Мы в началке, на экскурсию ездили. Его сейчас называют Пушкинское село. Там ещё здание такое. Большое, красивое. Как его там…       — Александровский дворец? — робко, но с надеждой в голосе спросила княжна.       — Ну да, точно! Мы туда ездили классе в четвёртом. Если не раньше. Я уже мало, что помню.       — А вот и дворец! — воскликнула девушка и вскочила, едва не поцарапавшись локтем о вьющийся плющ. — Это же он, тот самый! Александровский дворец. Его так именовали в честь дедушки моего.       — Получается, что решение нашей задачи находится за двадцать пять километров отсюда.       — Чего-чего? — удивилась Анастасия. — Километров? Это ещё что такое?       — Блин, ну что же тебе всё объяснять-то надо. Вот, граф босоногий! — выругалась я. — Ну, понимаешь. Километр — такая единица измерения. С её помощью меряют расстояние.       — А сколько это вёрст? — пыталась вникнуть царская особа.       — Ой, я даже не знаю. Вроде бы чуть больше одной.       — Тогда мы легко на поезде доедем. Чугунки же есть ещё?       — Конечно есть! И трамваи, и машины, и автобусы.       — Машины! Кончено! Вот их я знаю. Папенька недавно приобрёл несколько. На вид такие забавные, блестящие. Представляешь, без лошади едут! Правда гудят сильно. Он заграничные, европейские купил. Отечественных мало пока. Да и едут они помедленнее. Нас папа катал на машинах. Так восхитительно!       — Хах, — я зажмурила глаза на несколько секунд. — Представляю, что за чудовища у вас были.       — И ничего не чудовище. И вообще, расскажи лучше, когда мы в Пушкинское село поедем.       — Мы? С чего ты взяла, что я с тобой попрусь куда-нибудь? Зачем? Да и родители одну меня никогда не отпустят.       Я посмотрела на экран телефона.       — Да и вообще, меня дома ждут, наверное. Мама небось места себе не находит. Пошла я.       С такими словами я развернулась, вышла из беседки и пошла по вытоптанной тропинке, которая вела к выходу из пустеющего парка. Анастасия тут же вскочила и направилась за мной. Не смотря на длинное платье, она легко догнала меня.       — Стой. А я как же? Ты что, бросаешь меня?!       — Да Ваше высочество. Или как тебя там называть. Не в сказке живём. Не могу я взять и отправится на встречу приключениям оставив все житейские дела. Да и тебе бы привыкнуть пора, что в нашем времени ты никакая не прицесска, и слуг у тебя тоже нет.       — Но ведь я и не говорю, что ты слуга, — тут она переключилась на режим нападения. — А вообще-то, я не «принцесска», — девушка умело передразнила меня, — а великая княжна. И буду ею везде. Так что имей уважение.       — Если тебе будет так легче, то можешь быть спокойной. Я тебя, ох, как уважаю. А теперь чао.       Девушка удивлённо смотрела мне в след. Наверняка она не привыкла, чтобы кто-то осмеливался грубить ей. У неё небось море прислуги, а её нежные ручки в светлых перчатках никогда не знали работы. Нет, я не говорю, что это плохо. Она, как-никак, и вправду императорская дочь, но она хотя бы должна иметь уважение ко мне, а точнее к «простому народу».       У Анастасии остался последний аргумент:       — Ты дала обещание.       Слова будто ударили по моему сознанию. Точно, обещание. Какой граф тянул меня за язык?! Ты, наверное, думаешь, что я могла проигнорировать и сказать, что слова ничего не значат. Но была одна явная проблема. А называлась она «принципы».       Думаю, что у каждого человека в мире есть свои, так сказать, «правила жизни». Они соблюдают их несмотря ни на что, считают очень важными. Так и я. Когда-то давно, ещё в раннем детстве, я поклялась себе, что не нарушу ни одного обещания. Можно предать и обмануть кого угодно, но не себя…       Я замедлила шаг. Придётся что-то придумывать.       — Знаешь, — я не хотела показывать того, что аргумент повлиял на меня, — а я помогу тебе. Но не из-за обещания. Ради интереса, чем закончится вся эта бредовая история. Ни особо бы я хотела упустить шанс попасть в необычную историю со столетней принцесской. Может и от тебя какой-нибудь толк будет.       Анастасия победно улыбнулась. Несмотря на то, что она стояла у меня за спиной, я будто чувствовала её эмоции всем телом. Будто я с ней была единым механизмом.