Dust to dust | Пыль к пыли

Гнев Камня – кара, что обрушивается на нарушителей Контрактов. Они, будущие и прошлые, хорошо знают и знали, что их Архонт следит за каждой сделкой, за каждым уговором и каждым обещанием, что они растят в своих отношениях. Людской век короток, стоило лишь моргнуть – они умирали, опаленные солнцем, обращались в прах. И к чему же тогда скрываться, прятаться от кары, которую истинно заслужил, нестись, стаптывая ноги, от своей ответственности прочь? Смертные погибают слишком рано, чтобы играть с судьбой и позволять ей забрать себя раньше. Смертные этого не понимают. Они чувствуют, они поддаются эмоциям, они рыдают во весь голос и заливисто смеются, смех свой отражая о каменные своды горных троп. Как же это губит их. Как же сокращает и без того короткий срок. Гуй Чжун всегда была слишком милосердна к людям, и оттого перенимала их черты. Архонт Пыли нередко представала перед своими подопечными и поощряла их достижения. Именно ее опека двигала их вперед. Ее ласковые руки, тянущиеся к людям в ответ, уберегающие слабых и больных, излечивающие злых и сумасшедших. Смертные не справлялись со всем тем, на что обрекли себя сами, избрав чувства, а Она пыталась им помочь. И у нее в самом деле выходило. — Ты такой хмурый, Моракс. Он обращает на нее взгляд, чего уже оказывается много: Архонт Пыли улыбается ему, оказывается на грани людского звонкого смеха. — Тебе нужно полюбить их, — посмеивается она, но не издевательски – нежно, — они ведь твои дети. Моракс так не считает. Никогда и не станет считать. Это всегда были Ее дети, всегда ведомые Ее рукой, тянущиеся к Ее ласке и Ее теплу. Они крали ее, устанавливали свое на нее право, хотя того и не имели. И это злило. Мрущие, словно мухи, от любой, даже самой нелепой причины, забирали они Богиню, которой суждено пережить весь их род. Гуй Чжун слишком любила людей. — Твоей любви им сполна. И когда Моракс приходит к людям не в первый раз, спускается к смертным, это называют Сошествием. Они не видят лица Властелина Камня из-за капюшона, раскрывающего лишь нижнюю часть лица, но зовут его почтенно. Они не знают о нем ничего, но силятся угодить любым его желаниям, которые сами и придумывают. Лучшие шматы дымящегося еще мяса, только что вынутого из сильного, древнего пламени, оказываются у ног его, и женщины, готовившие супы, наперебой просят его опробовать их домашнюю похлебку. Моракс игнорирует. Он выше, он достойнее всех их вместе и каждого по отдельности, и знает это. Он лишь снисходит до того, чтобы дать им свое напутствие на грядущие времена. И люди, вживую видя свое божество, трепещут. Они знают, что Гео-Архонт не один. Знают о Гуй Чжун, и поклоняются ей, молятся ее красоте и доброте. Она есть идеал, к которому стремятся юные девушки, и покровительница, которой молятся женщины. Но… Не только. — Архонт Пыли спустилась! Мама, мама! Иди скорее!.. Моракс видит, что на Сошествия Гуй Чжун, куда более частые, чем его собственные, из раза в раз сбегается вся деревня. Он, парящий в поднебесной ширине, прекрасно видит все происходящее на земле, словно бы стоит подле. И он знает, что его внимание ощущает и Она. Знает, что видит взгляды людей, и женщин, и мужчин. И знает, что один из них, недавно сыгравший шумную свадьбу, глядит на нее, словно на любовь всей своей жизни. Властелин Камня скалится. Всего лишь одна ошибка… Юноша тянет руку. Прикосновение к плечу богини – непозволительная роскошь, грех, самоуверенная бравада. Измена. Нарушение клятвы, данной его молодой и прекрасной жене. Люди затихают, глядя на безумца, и видят в его лице лишь благоговейное смирение. Он знает, что эта мимолетная вольность, приведшая к чистому и необъятному восторгу, будет иметь последствия. Ярость окутывает. Гнев Камня обрушивается на смертного тяжелыми когтями и голодной пастью. Раздается гром, и дракон, кометой падая, с мерзким хрустом давит свою жертву, а затем заглатывает целиком, без остатка, и с морды его капает алая от крови слюна. Вскрикивают от ужаса лишь дети, взрослые же тянут их к себе, удерживают за плечи, не позволяя убежать. Ни один из мужей или жен не отводит глаз. Белые одежды Гуй Чжун окроплены. Сошествие прервано, и милости богини Пыли не удостаивается никто. Властелин Камня, будут поучать люди младших, всегда приглядывает. Не думай, будут шептать они, что он не узнает. И не надейся, вменять будут, что виновный избежит кары. — Ты мог настичь его позже. Моракс приоткрывает глаза. Он сидит посреди каменного бассейна, густо заросшего древними лианами и цветами. Насекомые, ощущающие мир в его присутствии, свободно ползают по его одеждам и телу. На скрещенных коленях, оказалось, задремал бельчонок. И сколько времени прошло за медитацией? Должно быть, несколько часов, если не дней. Взгляд янтаря, обращенный к Пыли, холоден. — Смертные предупреждены. А он позволил себе непозволительное. — Он всего лишь был влюблен, Моракс. — Не так давно я слышал песни. Они праздновали союз. — И что же? Гео-Архонт не понимает людей. Как можно, заключая договор о вечной верности друг другу, чувства питать к кому-либо еще? Он позволил им сохранить эти пагубные чувства, и они так и не научились себя контролировать. Они наглы, они слабы, они бессовестны, глупы, они… — Я бы никогда не полюбила смертного, Моракс. Нежная сладость глазурной лилии усмиряет. Гнев его, возросший было, послушно прячет когти и скрывается в глубине холодной души, покорный твердой решимости богини. Она глядит лишь на него. Сейчас они совершенно одни. Совладать с собой: не рык, нужен голос. Пусть он будет холодным. — Ты слишком добра к ним, Гуй Чжун. Что этот глупец сделал, чтобы ты его простила за его наглость? Что он превознес в жертву, чтобы Архонт Пыли сочла, что ему допустимо ее касаться? На глазах у всех людей вокруг? — Себя. Его звали Чжун Ли, Моракс. И он понимает. Видит, что Она серьезна. Не мягка, не тепла, как это обычно бывало, даже если он ошибался куда серьезнее, чем теперь. Впрочем, нет. Прежде он никогда не ошибался настолько сильно. Прежде он не убивал людей, отбросивших свое прошлое в ее честь. Прежде люди не брали ее имя как свое собственное. Раньше они никогда не проявляли свою к ней любовь столь сильно. Она не получала от людей ответа. Спокойный взгляд стыдит. И Гео-Архонт запоминает это имя, отворачиваясь и закрывая глаза вновь. Бабочки, потревоженные его голосом, снова садятся. Лапки их притаптывают пыль, осевшую на плечах. Гуй Чжун уходит.